Я пошатнулась. Привалившись спиной к стене, схватилась за лицо и закачала головой из стороны в сторону.

— Этого не может быть… Не может… Это все неправда… Ошибка…

Но чем дольше я вспоминала эти глаза, тем яснее понимала — не ошибка. Это он — мой сын. Мой нелюбимый Джэмисон, который каким-то образом появился здесь, чтобы отнять у меня все, чего я добивалась две жизни.

Он отнимет у меня титул, власть, дом и семью. Отнимет. Обязательно. Он слишком умен. Слишком хитер.

А мое сердце… Сердце, что должно быть на моей стороне, выбрало его?! Нет! Сапфир как-то повлиял на сердце… Как-то заколдовал… Или просто украл?

Да! Он украл сердце и насильно выкачал из него ману! Дракон, какая я дура! Он снова обвел меня вокруг пальца! А сцена в камере — всего лишь попытка отвлечь.

Я рванула вперед и тут же остановилась. В камере остались родители и Джэмисон! А еще Сапфир мог навредить кому-то еще!

Куда бежать?! Куда???

Голову пронзила боль, и я зажмурилась.

Меня схватили за плечи, но не успела я и дернуться, как холодные ладони уже легли на щеки. Горячие щеки.

— Диаспро, что здесь происходит?..

От тихого шепота стало чуточку спокойнее. Едва справляясь с колотящимся сердцем, я положила на его ладони свои и выдавила:

— Скажи, что это невозможно. Гелия, прошу, скажи, что это невозможно и что мы справимся.

— Это невозможно. И мы… Справимся.

Мир сжался до умиротворяющей голубизны. Вернее, такой она была прежде — сейчас его радужка будто потемнела и покрылась плесенью беспокойства.

Я бессильно вцепилась в его плечи. Но Гелия даже не дрогнул, несмотря на то, что мои пальцы задрожали от напряжения.

Секунды растеклись в вечность.

— Приведи Кристал, Фарагонду и Винкс в библиотеку, — наконец, просипела я. — Ждите меня там.

Гелия кивнул, и я, неловко замешкавшись на еще одно бесконечное долгое мгновение, понеслась обратно в камеру.

Там, все ещё закованные в кристаллы, стояли родители и Джэмисон. Магия поддалась обманчиво легко — после раздавшегося в тишине щелчка минералы треснули. Но взгляда на обвалившиеся обломки хватило, чтобы вспомнить: у Сапфира теперь есть статус «Аномалии» и необъятный запас маны.

В груди свело от новой волны боли. Это так несправедливо!

Я почувствовала, как Джэмисон застыл рядом. И хотя какая-то часть меня хотела спрятаться за его спиной, я не сдвинулась с места. Тело заледенело и перестало слушаться.

А внутри билась одна-единственная мысль: это все неправда.

— Диаспро, ты его убила?

Я нервно покачала головой. От ледяного тона матушки стало еще хуже. Как она может быть такой спокойной?

И я разочаровала ее, так?

Родителям спешка с коронацией не понравилась. Они советовали подождать — власть ведь и так будет моей, а я еще слишком молода, чтобы править. Но, естественно, я не послушала их. Начала требовать, указывать на то, что это с моей помощью Айсис вернул свободу, и я вполне заслужила корону на день рождения.

И что же в итоге? В первый же день правления преступник проник во дворец, напал на меня и мою семью, а затем сбежал?

Хороша королева, ничего не скажешь!

Меня встряхнули за плечи, грубо, процарапав кожу длинными коготками.

— Соберись, — прошипела Альма. — Сейчас необходимо действовать быстро. Нам нужно проверить ядро и отдать приказы.

Дальше все происходило как в тумане.

Сердце оказалось на месте, мой Энчантикс все так же полон сил. И хотя это должно было обрадовать, я больше не чувствовала привычного единства с магией. Она стала чужой. До безобразия послушной, позволяющей расколдовать стражников одним движением, но чужой.

Сапфир ушел тихо. И несмотря на то что праздник подходил к концу, мы решили не поднимать панику. Как заведенная кукла, я попрощалась с важными гостями и поспешила в библиотеку.

Родители уже должны были пустить по следу Сапфира наших воинов и горцев. Но я знала — они не найдут его. С такой маскировкой, силой ядра, невероятным умом и выдержкой его не найдет никто.

Неужели я уже проиграла?

От этой мысли стало нечем дышать.

Воздух в коридорах, казалось, разом загустел, но в библиотеке было ещё хуже. Вдохнув запах старой бумаги и застарелой магии, я подбежала к окну и, раскрыв его настежь, начала жадно глотать ночной воздух.

— Диаспро? Ты расскажешь, что случилось?

В голосе Гелии сквозила тревога, которую я не слышала… С той войны?

— Минуту, — выдавила я. — Я всё объясню. Всем.

Но, взглянув на собравшихся, я с горечью осознала: ни Фарагонда, ни Винкс, ни мои родители даже не догадывались о масштабах происходящего. Они застыли в ожидании очередного политического скандала, не понимая, что на кону стоит всё.

Гелия теперь смотрел на меня иначе: будто я стала для него совершенно другим человеком.

Джэмисон… Я не хотела пересекаться с ним взглядом, но все же не сдержалась и повернулась. Горец выглядел настороженным. Все ли он слышал? Связал ли с моими рассказами? Поверил?

Что мне говорить им? Какую помощь просить? Просить ли?

Я глубоко вздохнула и, взъерошив волосы, сказала:

— У меня… У нас проблемы…

В горле собрался комок. И после секунды промедления я поняла: пора.

Пора признаваться, если не во всем, то во многом.

Рассказ вышел сумбурным. Война, чудесное перерождение, дарованные богами детство и юность — каждая подробность отражалась на лицах собравшихся. Фарагонда задумчиво хмурила брови, то и дело сжимая губы от напряжения. Большую часть она уже знала, но некоторые детали ее все равно удивили.

Феи сначала не верили. Неловко улыбаясь, они переглядывались друг с другом, но я все продолжала и продолжала говорить. Наконец, Текна не выдержала и начала искать информацию. Над ее планшетом высветились статьи о Матери-Природе и перерождении, но, кажется, ни одна из них ей не понравилась. Тогда Текна засыпала меня вопросами, и я ответила, на что смогла.

Альма с Гелиодором отреагировали странно. Отец был в ужасе. Несколько раз я услышала его тихие возгласы: «Как мы это пропустили?!». А вот маменька молчала. Но я чувствовала, как она прожигала каждый сантиметр моего лица.

— Ты поступила безответственно, — отрезала мать, когда я рассказала о странном поведении Сапфира. — Мы должны были это знать.

От злости перед глазами расплылось.

— Да ты даже не заметила, что с твоей дочерью что-то не так!

— А что я должна была заметить? Что ты считаешь себя самой умной? Уж прости, дорогая, но это свойственно всем твоим ровесникам!

— Ты должна была увидеть мои панические приступы! Успехи в учебе! В политике! — Я зарычала. — Дракон, да тебе вообще невозможно угодить, раз мне не хватило двух жизней, чтобы ты считала меня достойной!

— Если бы ты рассказала о Сапфире сразу, мы могли бы хоть что-нибудь придумать до того, как он объявился на коронации!

Я сжала кулаки.

— А ты бы поверила?!

Директриса Фарагонда прокашлялась.

— Ссорами ситуацию не решить. Хотя заигрывания с такими силами действительно не могло не привести к чему-то подобному.

— Директриса, не волнуйтесь, с самобичеванием мне помощь не нужна, — прошипела я.

— И все же, — вмешался Гелия, и я вновь почувствовала пугающую надежду, что он все исправит. — Очевидно, Сапфир вернулся не так, как Диаспро. Иначе бы он не был старше собственных родителей.

— К слову о родителях: а кто его отец? Джэмисон?

Нда, умеет же Стелла задавать неудобные вопросы. И пусть я не упоминала Гелию напрямую, Текна прокашлялась и легонько кивнула в его сторону. Флора и Муза выдали незамысловатое «ого», а Стелла нервно пошутила:

— Интересно, это в Саладина такая наследственность?

Повисшая тишина была еще более неловкой. Я едва сдержала истеричный смешок и бессильно упала на диван.

— А я, кажется, поняла, что случилось.

Я подняла голову — над планшетом Текны горели две незамысловатые картинки девушки.

— Если провести параллель с искусственным интеллектом, то нынешний Сапфир просто артефакт.

— Артефакт? — не поняла Муза. — Где связь между артефактами и твоим искусственным интеллектом?

Текна увеличила изображение.

— Я говорю не о магическом артефакте. Смотрите: я сгенерировала две картинки по одному и тому же запросу. Первая практически идеальная, но у второй поплыл глаз и появились лишние пальцы. Такие ошибки называются артефактами. Вероятно, из-за того, что мир условно перезагрузился, образ сына Диаспро наложился на образ прежнего Сапфира, что и привело к созданию артефакта в виде нынешнего... Джэмисона?

— Сапфира, — оборвала я. — Давайте называть его так.

А сама подумала: «Предположение Текны удивительно близко к тому, что вероятно и случилось. Это даже жутко».

— Так у нас два злодея или один? — спросила Стелла.

— Не знаю, — уклончиво ответила Текна. — Чтобы ответить точнее, нужны дополнительные исследования. Возможно, кто-то из них поглотил второго.

— А мы вообще сможем отличить их друг от друга?

Я почувствовала, как все разом на меня посмотрели, и покачала головой.

— Не знаю. Поймать Сапфира мне так и не удалось. Фактически я даже не знаю, как он выглядел. Но его нынешнее поведение сильно отличается, к тому же раньше у него не было магии. Или он не пользовался ей.

— А твой сын? Каким он был? Чего хотел?

От вопросов Флоры стало тошно.

— Не знаю.

— Диаспро, ты единственная, кто помнит о нем. Во благо Айсиса ты должна…

— Я не знаю! — воскликнула я, перебивая мать. — Я не знаю этого человека! Я помню ребенка! Обыкновенного наивного ребенка и все! Все, что он хотел, это играть, рисовать и говорить бессмысленные детские глупости!

— Хорошо, я тебя услышала. Тогда иди отдыхай.

— Что? Ты серьезно?

— Сапфир уже сбежал из дворца. А ты сделала достаточно, поэтому да, отдохни.

Я упрямо покачала головой. Думать об отдыхе сейчас казалось безумием.

— Джэмисон, уведи Диаспро в покои и останься с ней.

Я фыркнула. Мне послышалось? Перед коронацией Альма отказывалась говорить о нас. Будто прочитав мои мысли, мать добавила:

— Ваши отношения обсудим потом. Сейчас ей нужно отдохнуть.

— Нет, мы должны сделать хоть что-то! Я не позволю ему отобрать Айсис!

Альма молча махнула Джэмисону. Тот не сдвинулся с места, но я прочитала по его лицу — горец сомневался. Он служил мне, но…

Джэмисон несмело шагнул в мою сторону, и я, отскакивая, закричала:

— Не трогай меня! Вы не имеете права вычеркивать меня, как бесполезное звено!

Я замерла, едва дыша. На меня смотрели десятки растерянных глаз, и только теперь я поняла, что выглядела как-то не так.

— Вы не понимаете… — выдавила я. — Не понимаете… Я должна… Должна сделать хоть что-то…

— И ты сделаешь. Больше Айсис защитить некому. Но пока нам ничего не известно, изводить себя нет смысла.

— Диаспро, твоя мама права. — Стелла подошла ближе и осторожно меня приобняла. — Отдохни. Текна проследит за сетью, а мы с девочками тщательно осмотрим дворец и попробуем найти след Сапфира.

«Моего сына, — истерично подумала я. — Моего, дракон подери, сына».

— Мы с Гелией обратимся к лучшим магам Линфеи. Попробуем узнать, как он связался с сердцем и что с этим теперь делать, — поддержала принцессу Кристал.

— Информация не должна выйти на всеобщее обозрение.

— Разумеется, леди Альма.

Неужели от меня сейчас нет толку? Как же так?

— Диаспро, прошу, пойдем со мной.

Голос Джэмисона раздался совсем близко. Я передернула плечами и повернулась к горцу. Он подал мне руку. И этот неизменный уже как несколько лет жест внес в происходящее безумие хоть какую-то определенность.

— Может, мне и правда нужно отдохнуть… — едва слышно просипела я и позволила себя увести.

Но в комнате легче не стало. Напротив, тишина и вечерний полумрак усилили чувство беспомощности. Горло будто иссохло. Глаза припухли и защипали. И хотя я жмурилась и закусывала щеку в попытке отвлечься на физическую боль, в груди болело сильнее.

А когда Джэмисон закрыл дверь и молча обнял меня у окна, остатки выдержки окончательно испарились. И тишину пронзил вой.

Я не сразу поняла, что этот нечеловеческий глухой крик принадлежал мне. И какая-то часть меня хотела, чтобы я взяла себя в руки, но ничего не выходило. Словно чужое, горло сдавливалось от крика. Легкие, как на отказ, содрогались от тщетных попыток втянуть воздух.

— Скажи, как тебе помочь, Диаспро, — зашептал Джэмисон. — Я все сделаю, только не плач.

Я оттолкнула его. Тело трясло. Хотелось кричать дальше. Ругаться. Швырнуть парочку предметов в стену. Пальцы сводило от напряжения, и мне казалось — разозлюсь еще немного, и с моих ладоней сорвется тысяча острых кристаллов.

— Да как вы все не понимаете! — воскликнула я, махнув руками перед собой.

Джэмисон перехватил мои запястья. Перед глазами засверкали тонкие оранжевые прожилки — они зазмеились по моим рукам, и от ужаса в голове тут же прояснилось. Прожилки погасли — на их месте осталась чистая кожа. И от накатившей внезапно усталости свело каждую мышцу.

Дракон, что это было? Я схожу с ума. Точно схожу с ума.

— Так объясни. Я ведь пытаюсь понять тебя.

Несколько мгновений тишины показались вечностью.

— Я думала, что я особенная… Что меня выбрало сердце Эраклиона. Что это знак, символ того, что я права! А теперь получается, что Родина меня не выбирала? Что сердцу все равно? Или Сапфир лучше меня? Правильнее? Достойнее? Что если, сердце подало знак, что хочет видеть его королем? Что делать, если это так?

— Я не знаю. — Он прижался ко мне лбом. И хотя его прикосновения обжигали, мне было холодно. — Но я знаю, что если кто-то с этим и справится, то только ты. А еще я знаю, что мы тебя поддержим. Я поддержу.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Я позволила Джэмисону утянуть себя на кровать. Он сжал меня в медвежьих объятиях и накрыл толстым теплым одеялом. Так мы лежали… Долго, наверное? Я потеряла счет времени, и моим единственным ориентиром сначала был его шепот, потом — осторожные поцелуи и обещания быть рядом. Они сменились твердым стуком горского сердца. Его рука все также тяжело лежала на моей спине, но дыхание постепенно выравнивалось и становилось глубже.

Он боролся со сном — я чувствовала, как его пальцы сжимали ткань моей рубашки, как он едва заметно вздрагивал и мотал головой в попытке отогнать усталость.

Система показала — близился рассвет.

— Давай спать, — выдохнула я.

Горец уткнулся в мои волосы и пробубнил:

— Тебе полегчало?

— Да.

Это не была ложь. Мне и вправду полегчало — ровно настолько, чтобы не сойти с ума здесь и сейчас. Но не настолько, чтобы уснуть. И когда Джэмисона, наконец, задремал, я вновь провалилась в прошлое.

Однако, как бы ни старалась — ничего особого о сыне так и не вспомнила. Как выглядел — и то смутно — помню. Что раздражал — тоже помню. Почему? Не помню.

Наверное, я не права. Джэмисон был обычным ребенком. Просто детей я не любила. И, похоже, стоило действительно не рожать, раз не вышло выдавить хотя бы капельку любви. Но что теперь делать? Ребёнок-то вырос. Каким-то странным образом, но вырос и принес новые проблемы…

Почему он появился сейчас? Почему не напал раньше, пока я была без сил?

Я напряглась. А что знал мой сын? Помню, мы сидели с ним у камина. Как мать я должна была рассказывать сказки, но, увы, тянуло меня на истории пострашнее.

Но, дракон, что же я ему рассказывала? Кажется, немного о горцах и телохранителе, о знакомстве с Гелией и…

О сердце. Как иначе? Из-за статуса аномалии его лицо поросло кристаллами. И хотя безопасности ради мы скрывали его внешность, я не хотела, чтобы Джэмисон считал себя уродливым.

Он Падпараджа. Особенный априори.

Тем не менее я не имела ни малейшего понятия, каким был мой сын и чего от него ждать.

Гелия.

Вместе с этими именем пришло волнение. Да, нынешний Гелия узнал о собственном сыне всего пару часов назад. Но если жив парадокс, то может… Может и Гелия подскажет, как с ним справиться?

Сердце застучало быстрее. Я почувствовала новую волну беспокойства и поняла: даже если Гелия ничего не знает и не помнит, он всегда был на моей стороне. Он тот, кто всегда находил нужные слова. Вдруг… Вдруг случится чудо и Гелия найдет их снова? Вдруг все исправит?

Иначе я не знаю, что делать. Магия была интуитивно понятна. Переговоры и прокачка — сплошной расчет. Но дети, выросшие озлобленные дети…

Я посмотрела на спящего Джэмисона и попыталась аккуратно вылезти из его объятий, но не смогла — горец резко проснулся и, нависнув сверху, прижал мои руки к кровати. Секундное замешательство в его глазах сменилось спокойствием, и он, расслабившись, плюхнулся обратно.

— Прости, — прошептал он, утягивая меня к себе на грудь. — Привычка быть начеку.

Я неопределенно пожала плечами. Обиды не было. Мне ли не понимать, какого это?

— Не спится?

Нужные слова не находились. Но их необходимо найти.

— Я должна уйти, — глухо выдавила я приподнявшись.

— Одна?

— Да.

Джэмисон провёл по моим волосам. Мягко, словно пытался успокоить. Но я успокоиться не могла.

— Ты же не собираешься сбежать из дворца и подвергнуть себя смертельной опасности?

Я не сдержала нервный смешок. Вот о чем он подумал… Забавно. Но королева убегать или прятаться не имеет права. Точка невозврата пройдена.

— Нет. Никакого риска, видений и побегов. Просто разговор.

— Просто разговор…

Я слезла с него. Ноги коснулись ледяного каменного пола. Внутри плавились разные чувства. И злость, и страх, и отчаяние. Мне хотелось, чтобы Джэмисон не задавал вопросы. Чтобы он вообще не знал о моих планах на эту тему. Но вместе с тем я нуждалась в том, чтобы он утянул меня обратно под одеяло и не дал уйти.

— Я точно тебе не нужен?

— Нужен, — выдохнула я. — Но не сейчас.

Я сжала его шершавую ладонь.

— Спи, я скоро вернусь.

Он покачал головой.

— Подожду.

Кивнув, я выскользнула в коридор и аккуратно закрыла за собой дверь. В то же мгновение от волнения сотрясало тело, и я едва не бегом поспешила по коридорам.

Это будет странно. Это будет невозможно объяснить. У меня нет даже уверенности, что я смогу выдавить хоть что-то вразумительное, но ноги сами несли меня по коридорам.

Я спустилась на этаж с гостевыми комнатами и заозиралась по сторонам. Покои Гелии должны быть справа, ровно за поворотом. Я поспешила туда и врезалась в темный силуэт. Глухо вскрикнув, я не устояла на ногах, но не упала. Чья-то крепкая рука поймала меня за талию.

Это был Гелия.

Похоже, для нас это подобные встречи — уже традиция.

— Ты цела?

— Да-да, все хорошо… — пробормотала я, потирая ушибленное запястье.

И замерла. Мы оба замерли, уставившись друг на друга. Почему молчал Гелия, не знаю. Но я никак не могла заставить себя выдавить хоть слово. Да и с чего тут начать?

Дракон, и почему, почему это произошло именно со мной?

Зажмурившись, я сжала губы. Сейчас или никогда.

— Нам нужно поговорить, — вырвалось… у обоих.

И я, наконец, почувствовала облегчение.