Первые дни учебы прошли довольно скучно: уже известный материал усваивался легче, но интереса не вызывал. Занятия с Фарагондой пускай и стояли в расписании, но директриса отменила их до пятницы, потому что сентябрьская суета не оставляла ни минуты свободны.

Не желая терять времени, я купила Флоре профессиональный котелок, небольшой набор зельевара и поставила в нашей комнате защитную ширму. И пускай по деньгам вышло до смешного бюджетно, фея обрадовалась. Настолько, что стала частью отряда. И даже обязательство регулярно варить мне исцеляющие зелья ее нисколько не смущало.

С остальными девочками я поддерживала приятельские отношения, но шанса серьезно прокачать дружбу так и не представилось.

А вот с Джэмисоном общение совсем не задалось. Занятия встреч не предполагали, а мои попытки завязать разговор по телефону ни к чему не приводили. Горец отвечал сухо и строго по делу. С одной стороны, это напрягало. С другой, разбираться желания не было.

Так незаметно пришла пятница, и, к моему удивлению, она принесла с собой… Бал.

Что смешно, я узнала об этом почти так же, как и в прошлый раз: вышла из комнаты с утра пораньше и наткнулась на Стеллу с очередной масочкой на лице.

Оказалось, теперь бал проводился на первой полной неделе. А так как учебный год начался со среды, мероприятие перенесли на эту пятницу. Мол, так студенты успеют адаптироваться, наладить хоть какие-то социальные контакты и подготовить одежду. Последнее, естественно, касалось фей, а не специалистов.

И если сам бал не вызвал во мне никаких чувств, то сообщение от Ская привело в бешенство.

Ни «здравствуй», ни «как дела», ни «пойдёшь ли ты на бал?»! «За мной» и все!

Вот уж действительно лучше бы нашел себе простушку.

Еще одной особенностью этого Ская была любовь к красному. Нет, сам-то он носил голубой камзол при любой возможности. Но мне, по его словам, шел именно красный, который я избегала по личным причинам.

По правде говоря, этот подарок был разрезан на лоскуты сразу после бала принцессы.

— Да пошел ты, — прошипела я, закидывая телефон в инвентарь.

Сидящая рядом Стелла оторвалась от журнальчика и протянула: «А-а?»

— Не тебе. — Отмахнулась.

К счастью, от вопросов избавило время — Фарагонда назначила встречу на девять тридцать пять утра. А значит, мне пока на занятие.

***

Фарагонда действительно ждала, несмотря на то, что все остальные занятия были отменены. Вопреки моим предположениям, директриса пригласила меня к своему столу, на котором стояла тарелка с шоколадным печеньем и две кружки с дымящимся ароматным какао.

— Я сыта по горло угощениями, — усмехнувшись, сказала я.

И не прогадала. На лице Фары вновь появилось незнакомое по прошлой жизни сочувствие. Директриса махнула рукой, и сладости исчезли со стола.

— Сегодняшнее занятие будет теоретическим.

— И не только сегодняшнее.

Фарагонда помрачнела.

— Да, вы правы.

Она поднялась с кресла, плавно подошла к окну и, глядя на блестящую под солнцем Алфею, спросила:

— Вы знаете, чем феи-принцепс отличается от обычных фей?

— Для феи-принцепс базовое превращение конечно.

— Но почему?

— Потому что для колдовства они черпают свои жизненные силы, которых не хватает на безопасное поддержание более сложных превращений. В то время как обычные феи хоть и совершают эволюционные скачки, в том числе и за счет внутренних изменений, все же используют энергию окружающего мира.

Фарагонда повернулась и одобрительно улыбнулась кончиками губ.

— При этом базовая трансформация фей-принцепс заметно сильнее. К тому же их заклинания, как правило, более быстрые и опасные. Но эти преимущества теряются, как только обычная фея получает Чармикс или Энчантикс. — Директриса села напротив меня и посмотрела поверх узких очков. — Однако я хотела обсудить это не просто так. Феи-принцепс встречаются крайне редко, потому что для их появления необходимы определенные обстоятельства. И я уверена, что вы были неициированной феей-принцепс.

Была? Судя по характеристикам Системы, и осталась. Видимо, поэтому Энчантикс снижает уровень HP. Формально получив новое превращение, я не изменила способ подпитки.

— Почему вы в этом так уверены?

— Как вы, несомненно, знаете, все жители любой магической планеты в той или иной мере связаны с магическим ядром. Если быть точнее, с самой магией планеты, на которой родились, потому что наши тела изменяются под ее действием, хотим мы того или нет.

Я кивнула.

— Кто-то более восприимчив к таким изменениям, кто-то — менее. И из-за этого появляются ведьмы, феи, маги и люди, которые не способны использовать что-то сложнее бытовых заклинаний. — Фарагонда замолчала. Ее глаза потемнели. — Но если с ядром есть какая-то проблема, население утрачивает способность к магии, и только счастливчики могут получить либо слабый дар, либо стать феей-принцепс или ведьмой. А ведьмой вы были вряд ли.

Я скривилась. При всем моем уважении к Фарагонде, она невероятно нудная женщина.

— Но зачем фее-принцепс так рисковать ради Энчантикса? — спросила она как будто бы невзначай. — Ради детской мечты? Не верю.

— Я понимаю, к чему вы клоните.

— Значит, вы не можете не понимать, что я догадываюсь о планах Айсиса на магическое ядро Эраклиона.

— Вы говорите это так, словно мы хотим чего-то плохого. Сами же сказали: без ядра планета медленно умирает.

— Если бы речь шла о мире со стабильной политической обстановкой, я бы согласилась. Но в данной ситуации получение ядра одной из сторон приведет к… Конфликту. И я не могу этому способствовать.

Я откинулась на спинку кресла и ехидно спросила:

— И что вы сделаете? Сдадите меня Эрендору?

Словно желая заставить самой отказать от планов, она прожгла меня многозначительным взглядом.

— Вы могли бы подождать, пока принц Скай займет престол.

— И что это изменит? Думаете, Скай отличается от Эрендора? Не спорю, он гораздо приятнее, но, увы, отвратительный пример уже сейчас даёт свои плоды.

— Тем не менее я убеждена, что если вы выйдете замуж за Ская и по-настоящему объедините Эраклион и Айсис, войны за источник не будет.

Злость полоснула уже привычно и не слишком явно. Кажется, я начала привыкать, что всем вокруг плевать на Айсис и желание его жителей. Разговорами и призывами к здравому смыслу здесь не помочь.

— Вы же фея разума, не так ли?

— Да.

— Тогда смотрите. — Я протянула ей руку.

Мне понравилось замешательство Фарагонды. Ещё приятнее была ее аккуратность — женщина мягко сжала мою ладонь в своей, и по коже пробежали щекотящие разряды магии.

«Разрешить».

У Блум же как-то вышло.

«Разрешить!» — уже раздражённо подумала я. И Система, наконец-то, послушала.

«Что вы хохотите мне показать?» — раздался в моей голове голос Фарагонды, и я вспомнила.

Темные, полные напряжения вечера, когда мы с родителями думали, где взять ресурсы: еду, предметы первой необходимости и хоть что-то из тех благ, что имели люди Эраклиона. Эти вечера слились в одно бесконечное месиво из игр на черном рынке и попыток обмануть Эрендора на пару цифр в накладных.

Но этого было недостаточно. Люди все также оставались безграмотными и голодными. Жители Айсиса чахли или покидали родину. А границы… Что ж, договор с горцами принес и облегчение, и новые сложности.

И пока мы едва сводили концы с концами, Эраклион купался в золоте.

Но золота Эрендору и Самаре было мало: каждая встреча с ними превращалась в унизительное представление, в которой Падпараджа доставалась роль дичи. Мелкие, гордые, мы все тщетно пытались отвоевать право хотя бы на оставшийся клочок земли, но постоянно проигрывали.

А потом я узнала о сердце. О надежде и одновременно ответе на тысячи «почему» и «за что».

Следующее воспоминание — ядро Эраклиона в моих руках. Живое, кровоточащее и столь опьяняющее, что отказаться от его силы слишком сложно.

В мыслях промелькнуло лицо Джэмисона, но я спрятала его глубоко-глубоко. Это личное.

Вместо этого я показала Фарагонде, как изменился Айсис с возвращением сердца.

Как зацвели ранее бедные поля, как зашумел погустевший лес и как забили ключом пересохшие реки. Как в стенах наскоро созданной школы появились первые ученики. Кто-то из них был уже стар, кому-то едва исполнилось двенадцать. Кто-то мечтал о магии, а кто-то нашел в ней способ защитить свою страну.

Ладонь директрисы дрогнула, и я сильнее сжала ее пальцы.

Тьма внутри меня довольно заурчала. И перед глазами появилась новая картинка.

Подземные липкие коридоры. Старая покосившаяся дверь. Кости на лекарской кушетке. И журналы. Много-много журналов, текст которых я могла прочитать наизусть. Рука директрисы вспотела. И тогда я, почти смакуя пережитый когда-то ужас, вспомнила бесконечные списки, призраков с развороченными кишками и собственный крик, полный бессилия и ярости.

Следующее воспоминание нахлынуло удушающей волной: тихое поутру поле, предрассветные лучи и красная полоска на горизонте. Крики, требования и стук оружия о щиты прозвучали так реалистично, что мое сердце гулко застучало в груди. Нос защекотал запах травы.

А после его пробила тошнотворная железная вонь.

И когда Фарагонда не вынесла вида сотни трупов и попыталась выдернуть свою ладонь, я не только удержала ее, но и с удовольствием протянула:

— Это не все. Еще нет.

Остался финальный аккорд — переговоры, на которых меня никто не пожелал слушать, а я, разозлившись, озвучила страшное: «Я не буду наказана. И Айсис не станет вашей марионеткой».

Уверена, в тот миг я выглядела особенно завораживающе. Сползшее платье обнажило покрытое кристаллами тело. Хрупкое и одновременно пугающее своей девичьей красотой.

Фарагонде отдернула ладонь. Она невидящим взглядом уставилась перед собой и дрожащими руками потянулась к волосам. Задев пальцами дужку очков, женщина сорвала их с лица и бросила на стол. После чего закрыла глаза руками.

Мой голос прозвучал оглушающе громко:

— Можете пытаться остановить меня. Но будем честны — у вас не выйдет. Не потому, что вы слабы. А потому что я больше ничего не боюсь. Ни вас, ни Эрендора, никого. И я готова повторить это снова. Но… вы можете помочь мне. И, возможно, Айсис вернёт себе свободу мирным путём.

Она выглянула из-за пальцев.

— Как?.. Как ты?..

— Не знаю, — бегло соврала я. — Но в этот раз у нас есть шанс вернуть свободу мирно. Так поможете им воспользоваться?

— Что ты хочешь от меня?

— Помогите поднять мою репутацию как феи Энчантикса на межпланетной арене, чтобы я остановила Эраклион, пока не случилось то, что вы сейчас видели.

Фарагонда молчала долго. Её взгляд, всё ещё потерянный и пустой, не отрывался от стола. И в повисшей между нами тишине звучали лишь приглушённые ритмы музыки, доносившиеся из бального зала.

Наконец, директриса медленно, будто против своей воли, кивнула. Все еще подрагивающими пальцами она надела очки и выпрямилась.

— Занятия будут по расписанию. И я подумаю, что можно сделать.

Большего мне и не нужно.

***

Я помогла девочкам с украшением зала и вернулась в пустой блок. Плюхнувшись на кровать, завела руки за голову и зажмурилась.

Мямлик раздражающе зашуршал в углу. Но стоило бросить в его сторону подушку, как он пискнул и, громко всплакнул, замолчал. То-то же.

Наступила долгожданная тишина. Как же я по ней соскучилась! Пожалуй, звенящую ульем Алфею можно назвать особо изощренным видом пыток. Впрочем, если бы система не продолжала издеваться, навешивая на меня «Принцессу на горошине», все было бы проще.

Вдруг на телефон пришло сообщение. Надеюсь, это не Скай. Разговаривать с ним — последнее, чего бы мне хотелось.

Не волноваться — не вышло. Зная отца, я тут же полезла в сеть Эраклиона. И даже при том, что она не была едва развитой, во всех новостных сводках мелькало одно и то же.

Неизвестный подорвал статую Аметиста и его жены Раухтопаз в Аметрине.

Я открыла первую же ссылку, чтобы узнать подробности

Несколько минут спустя произошёл взрыв. В результате происшествия пострадали трое граждан, включая несовершеннолетнего. Все они доставлены к дворцовым целителям с травмами различной тяжести.

Сжала кулаки. Отвратительно. Да, я не любила этот памятник, потому что именно Аметист привел к той бедственной ситуации, с которой не справился Сердолик. Но эти чувства не давали никакого права Сапфиру оскорблять Падпараджа и калечить мой народ.

В том, что замешен он, сомнений не было.

Я набрала отцу. Он быстро взял трубку, и, судя по усталому вздоху, уже предвидел мое негодование.

— Диаспро, я же написал: все под контролем.

— Как долго вы собираетесь скрывать от меня информацию о Сапфире?

Отец вдруг замолчал. И только спустя небольшую паузу, сухо уточнил:

— С чего ты взяла, что это он?

— Это он, — с нажимом процедила я. — Сапфир пытается подорвать наше влияние, и мы обязаны ответить на это оскорбление.

На заднем фоне послышался голос матери. Гелиодор отодвинул от лица телефон — их разговор не был разборчив — после чего передал трубку Альме.

— Твоя задача разобраться с Энчантиксом и не попасть в услужение Эраклиону, — строго сказала матушка.

Я стиснула зубы. Да сколько можно?! Долго со мной не будут считаться? Сколько жизней я должна сменить, чтобы на меня смотрели как на равную?!

Внезапно меня прошибло осознанием.

— Что еще он сделал?

— О чем ты?

— Разрушение статуи — лишь отвлекающий маневр.

Как и появление на балу. Но зачем? Дракон! Я знаю зачем!

— Проверьте документы, — едва дыша, пробормотала я. — Все документы связанные с горцами.

— Диаспро…

— Прошу, послушайте меня хоть раз! Или я приеду и проверю все самостоятельно!

— Хорошо. Сейчас проверим.

Ожидание было пыткой — я начала ходить по комнате. И с каждым мгновением я все больше и больше убеждалась в своей правоте.

За годы моего правления Сапфир так и не добился желаемого. Порой его провокации поражали невероятной наглостью, но народ в большинстве своем без доказательств верить не хотел. А я получить их не позволяла… Нет, не потому что была так умна, просто со дня коронации все важные документы хранились в инвентаре, и Сапфир физически не мог их выкрасть.

А теперь мог.

Наконец, я услышала родителей, и уже не в силах стерпеть спросила:

— Что с документами?

— Их нет.

Ноги подкосились. Я осела на кровать и тихо выдавила:

— Какие документы украдены?

— Все, связанные со строительством дорог, водопровода и передачей продовольствия в горы.

За какое-то жалкое мгновение перед моими глазами пронеслась сотня вариаций нашего скорого будущего. Любой из этих документов — пропуск на эраклионский суд и гарантированная плаха.

— Их мог выкрасть и человек Эрендора, — продолжила Альма. — Мы уже отдали приказ закрыть дворец и опросить каждого, но, боюсь, вор уже покинул эти стены.

Покинул. Однозначно.

— Договор с горцами украден?

— Нет.

— Это Сапфир, — упрямо повторила я. — Это точно он! Если бы Эрендор хотел нас прижать, вор украл бы и договор тоже. Его одного достаточно, чтобы казнить всех нас!

В мирном договоре прописаны все обязательства поддерживать друг друга в военном и экономическом смысле. Но там нет цифр…

— Сапфир хочет, чтобы народ Айсиса отвернулся от Падпараджа. Если людям показать договор о взаимной поддержке, это мало что изменит. А если дать им голые цифры…

Разве мать голодных детей утешит то, что мы кормим горцев ради общего блага? Разве это утешит больных? Или, быть может, жителей далеких поселений, которые для сих пор не получили ни дорог, ни воды?

— Пускай докажет, что они не поддельные.

— Ему не нужно это доказывать.

Я потерла лицо руками и устало пояснила:

— Сапфир обнародует их не сейчас. Он соберет компромат на каждую нашу оплошность и покажет тогда, когда мы будем слабы.

И военное время — самое подходящее для смуты. Ведь даже победа отзывается эхом лишений в сердцах людей, делая положение в стране нестабильным. А проигрыш — и вовсе приведет нас к краху.

— Я приеду и заберу все важные документы. И впредь они будут храниться у меня. — Не желая слушать возражения матушки, тут же объяснилась: — Я скрою их магией так, как вы не сможете. Но… Сапфир — маг, теперь мы это точно знаем. Как и то, что это значит.

Я специально сделала акцент на слове «маг», потому что «маг» и «зачарователь кристаллов» — неравнозначные понятия. Особенно в нашей ситуации. И мои родители должны понимать: простой человек с улицы дар не получит.

— Ты в этом уверена? — настороженно уточнила Альма.

— Абсолютно.

Впервые за обе жизни я услышала, как Альма Падпараджа грязно выругалась.

***

Следующий час был напряженным во всех смыслах.

Я перебирала все возможные последствия действий Сапфира. Где ещё могли остаться уязвимые места? Что предпринять прямо сейчас, чтобы защитить то немногое, что у нас осталось?

Но ответ не находился. Нынешний Сапфир вел себя не так, как прошлый.

И это пугало.

Как же тяжело было заново переживать период беспомощности! Мое сердце рвалось вперёд — к власти, стабильности и… настоящей магии. Той, что опьяняла, как выдержанное вино. Густой и сладкой как мёд, искрящийся на солнце.

Сегодня же во мне теплилась магия, но совсем иная — бледная, ученическая. Но если её взрастить, по жилам потечёт не кровь, а расплавленное золото. Все сомнения и страхи померкнут перед всепоглощающим наслаждением истинной силой. Смертельной в своей красоте и прекрасной в своей опасности.

Я вспомнила, каково это — держать такую мощь в руках. Пальцы сами потянулись к ключицам, но ладонь судорожно сжалась. Как досадно, что из прошлой жизни я вынесла лишь травмы, а не статус аномалии.

Но Мать-Природа говорила, что чувствует её отголоски. Значит, что-то всё же сохранилось?

Я снова погрузилась в себя. Представила, как сила кристаллов согревает изнутри каждую клеточку. Как бежит по коже мурашками, впивается игольчатыми лучами в сердце…

И дрогнула.

В тишине раздался стук. Недовольно фыркнув, вышла в гостиную и открыла дверь — никого.

Стук повторился. И, похоже, его источник был в комнате… Стеллы?

Я осторожно подкралась и заглянула внутрь. Ворох платьев валялся на кровати. У зеркала в таком же хаосе лежала косметика. А у окна, обычного открытого настежь, из-за чего на Стеллу постоянно ругались девочки, летала маленькая блестящая коробочка в форме ракушки.

Поймав ее, поняла, что внутри лежало кольцо Солярии. На месте Стеллы я бы не оставляла подобную реликвию без присмотра. Хотя не удивлюсь, если кольцо просто не подошло к ее платью.

«Да».

«Самым легким решением было бы закрыть кольцо в каком-нибудь шкафчике и дождаться прихода Стеллы, — подумала я, сжимая коробочку. — Но что, если попробовать разыграть небольшой спектакль?»

Я быстро чиркнула сообщение Стелле. Надеюсь, фея взяла с собой хотя бы телефон.

— Энчантикс!

Перед тем как открыть окно, я вспомнила пару базовых заклинаний, что частенько использовала в прошлой жизни. Особенно ближе к ее концу. Несколько бесплодных попыток привели к тому, что на кончиках пальцев, наконец, вспыхнула искра, и новый навык успешно добавился в список доступных.

«Сколько еще восстанавливать», — недовольно подумала я и, открыв окно, вылетела вслед за кольцом.

Сияющий футляр пронёсся мимо алфейского сада, обогнул ограждение и пересек защитный купол. Я опустилась на землю и осторожно, на полусогнутых, побежала к деревьям.

Прокравшись вдоль кромки леса, дошла до школьного пруда, у берега которого стояли Трикс. Футляр предсказуемо упал в руки Айси, и та, довольно заулыбавшись, потянулась к замочку.

Мои крылья дрогнули, и тихий звон пронесся по ночному лесу.

Ведьмы замерли. Фигура Дарси неестественно выгнулась, и за моей спиной распахнулись в нервном напряжении крылья. Меня засекли. Самые кончики неприятно мазнула колючая тьма, и я вылетела из своего укрытия.

Играючи увернулась от нескольких ледяных игл и спикировала прямо на ведьм. Рядом пронеслась молния. Она прочертила по моему плечу колким разрядом и вспушила волосы.

— Осколок сапфира!

Айси дернулась в сторону — на это и был расчет. Я резко поменяла направление, схватила ведьму за запястье и, провернув вокруг себя, выбила из рук футляр.

«Да», — подумала я, скрываясь в тени деревьев.

Позади раздался полный ярости крик. Там же захрустел лед.

Я обернулась — ледяная корка стремительно покрывала стволы деревьев и листья. Внутри шевельнулся страх.

Я ускорилась. Впереди, между деревьев, показался розовый забор Алфеи.

Но пересекать барьер было нельзя.

Я вынырнула из-за деревьев, подставляя себя под удар. Где-то сверху засмеялись ведьмы. Вторя их скрипящим голосам, в воздухе просвистели чёрные жгуты, молнии и лёд.

Вокруг меня появился щит. Кристальная корка в то же мгновение покрылась трещинами и заискрила так, что перед глазами затанцевали разноцветные блики. Мороз обжёг щеки и плечи.

«Да».

По телу пробежало тепло, и порядком пострадавшая полоска НР потянулась наверх. Жаль, что вместе с ней почти наполовину окрасилась графа интоксикации.

Раздался оглушительный скрежет, и щит треснул. Сквозь него пролезли темные нити. Они обхватили мои сапоги и сеткой поползли по ногам.

Щит окончательно распался, и жгуты утянули меня вниз. Я рухнула на холодную землю и с болезненным стоном смахнула растрепавшиеся волосы с лица. Заведя руку за спину, вытащила из инвентаря футляр и закрыла в замке ладоней у груди.

Встать не успела — в бок прилетел кусок льда. Удар пришёлся точно в уже повреждённые рёбра, вырвав сдавленный крик. Следом ударила молния Сторми, на этот раз в спину, опалив кожу.

Рядом опустились ведьмы. Айси с самодовольной улыбкой наклонилась надо мной и, грубо схватив за подбородок, выплюнула в лицо:

— Нынче мельчают даже феи Энчантикса, да?

— Дождь из кристаллов! — прошипела в ответ, и вечерние сумерки замерзали от золотых и розовых искр.

Ведьмы отшатнулись. Над их головами вырос ледяной щит. Я выбросила руку вперед и снова сосредоточилась на кристалликах воды. Магия потоком пронеслась меж решеток и растворилась. Корка осталась цела — значит, нужен прямой контакт.

Кристальный дождь прекратился, и я порхнула в сторону, на ходу выпивая еще одно зелье.

Вы приблизились к порогу интоксикации!

— Ах ты мерзавка!

Да где же эти Винкс?! Если они не заявятся — желательно прямо сейчас — это шоу придется завершить досрочно.

Я едва успела отклониться — игла Айси пролетела мимо и разбилась о дерево. От следующей атаки спас щит. Он выдержал несколько ударов и снова распался искрами.

Я отлетела назад. Тело загудело от напряжения, и стало понятно: план не удался. Ядовитое разочарование опалило гордость, но мысли об отступлении уже начала формироваться. Нужен отвлекающий маневр, а за ним рывок к спасительному барьеру.

В этот миг передо мной, переливаясь изумрудным светом, появился зеленый щит, и я позволила себе выдохнуть на пару коротких, но бесконечно ценных мгновений.

Наконец-то!

Собрав волю в кулак, я снова ринулась в бой.

Муза и Текна тем временем окружили Сторми. Звуковая волна смела ведьму, заставив несколько раз перевернуться в воздухе и впечататься в дерево. Стелла и Флора тщетно пытались схватить Айси. Но та ловко избегала лиан и колдовала все новый и новый лед.

Где третья? Я нашла ее в ту же секунду — она смотрела на Текну и Музу. Те едва отбивались от оклемавшейся Сторми.

Дарси снова неестественно вытянулась, и я поняла: она нападет со спины, и это мой шанс.

Я понеслась к Музе и Текне и закрыла их ровно в последний момент — черная стена обогнула кристаллический щит и проскрежетала по ровным блестящим плоскостям. Позади раздался крик благодарности.

Удары и всполохи разноцветной магии слились в одну бесконечную череду. Ведьмы были гораздо крепче, но на нашей стороне — численное превосходство. И дурацкая фейская способность находить в себе силы тогда, когда их уже нет.

Я металась по полю боя, будто случайно оказываясь на пути каждого заклинания, предназначенного Винкс. Рывок в сторону — и темный сгусток, летевший в спину Музе, разбивался о мой щит. Разворот, и я принимала на себя разряд энергии, от которого не успела отскочить Текна. Каждый раз, блокируя удар, я ловила их взгляды — сначала удивленные, затем полные нарастающей признательности.

Я не просто помогала — я демонстративно подставлялась, играя роль живого щита. Дружба — это ведь инвестиция, в которую нужно вкладываться особенно щедро.

Но мое тело выдерживало недолго — вскоре НР приблизилось к критической отметке.

Пришла пора закругляться.

Я быстро нашла Айси. Подбросив футляр, игриво поймала его и послала ведьме лучезарную улыбку. Айси прошипела что-то губами. Вокруг ее тонких ладоней заблестел воздух. И появившаяся через секунду глыба льда сорвалась в мою сторону.

Три… Два… Один…

Я рассеяла щит и изогнулась в попытке смягчить удар. Но лед все равно прошелся по боку и придавил к земле. Кожа онемела от боли, а я лишь закусила щеки, чтобы скрыть улыбку и подступавший смех.

Сквозь шум в ушах раздались глухие шаги. Перед глазами мелькнули белые пятна, и футляр выдернули из моих ослабевших ладоней. Насмешливый голос Айси резанул слух, но слов я уже разобрать не смогла. Новый приступ боли сжал тело, и я свернулась в комок.

Каждый вдох обжигал легкие ледяной острой, а выдох срывался коротким, отрывистым стоном. Тело больше не слушалось, превратившись в одну сплошную, пульсирующую точку агонии. Сознание цеплялось за единственную мысль: надеюсь, ставка сыграла как надо.

Наконец-то сквозь ледяное онемение пробился знакомый поток живительной магии Флоры. Она прокатилась по телу, склеив все раны и залечив обморожение.

Устало посмотрев по сторонам, я заметила рядом и остальных девочек.

— Ты как? В порядке? — обеспокоенно спросила Флора, помогая мне встать.

Ответить не успела — Текна уже направила на меня планшет.

— Диаспро здорова на девяносто процентов.

Я покосилась на полоску НР — фея оказалась поразительно точна. Оставшиеся десять процентов отожрали дебаффы, связанные с интоксикацией: головокружение, тошнота и слабость.

— Я в порядке. Отдохнуть бы, и только.

Стелла выдохнула и вдруг истерично воскликнула:

— Это прекрасно, но что делать с пропавшим кольцом? Оно очень важное для моей семьи!

Муза скривилась и с явным раздражением в голосе ответила:

— Напиши родителям. Уверена, они приструнят Трикс.

— Ведьмы совершили преступление, — подтвердила Текна.

— Если папенька узнает, что я позволила украсть кольцо Солярии, меня заберут домой!

— И что прикажешь? Рисковать ради твоей побрякушки? Посмотри, как пострадала Диаспро!

— Девочки, не ссорьтесь, — оборвала я.

«Да».

— Айси забрала копию. Иллюзию.

Стелла, словно не веря, выхватила коробочку из моих рук и достала кольцо. Надев его, принцесса пораженно охнула.

— Но как? Ты же совсем недавно открыла магию! Мне потребовался год, чтобы освоить иллюзии!

А мне потребовалось гораздо больше, но свои шишки я давно уже набила.

— Быстро схватываю новое.

Стелла заулыбалась.

— Значит, эти гадкие ведьмы остались ни с чем, а я остаюсь в Алфее?!

Я кивнула.

— Подожди, — оборвала Текна, что-то судорожно переключая в планшете. — Ты поддалась Айси, чтобы она забрала поддельное кольцо!

— Это же гениально! — голос Стеллы зазвенел от восхищения.

Муза уже привычно изогнула темную бровь, а вот Флора пугающее заинтересовано прищурила глаза. Тихоня, как же! То растения ядовитые, то вот это.

— Да. Мы же Винкс и должны помогать друг другу, — c улыбкой ответила я. — Я бы сделала то же самое для каждой из вас.

Недолгое неловкое молчание неожиданно прервала Муза. Фея выставила вперед руку.

— Винкс!

Девочки повторили за ней — пять ладоней соприкоснулись и, качнувшись, были вскинуты в воздух.

Да, да и еще раз да! Наконец-то!

Выберите персонажей для отряда.

Я смахнула уведомление — позже.

— А ведь мы еще успеваем на бал.

— По моим расчетам — осталось три танца.

— Три танца с Брендоном, — воскликнула Стелла. — Девочки, давайте поспешим!

***

Танцевать со Скаем не хотелось, поэтому я сослалась на усталость и пожелала Винкс хорошо отдохнуть. Девочки, конечно, воспротивились, но давить было на что — три танца рисковали превратиться в два, а то и один. Поэтому они в конце концов убежали в Алфею, а я свернула в школьный сад.

Осев у дерева, привалилась к стволу и закрыла глаза. Со стороны школы доносилась музыка. Ветер шелестел листьями, а рядом, где-то среди зелени, гудели сверчки.

Эта почти что тишина напоминала о многом: об одиночестве, о войне и пустоте.

«Как бы быстро я не бежала, пустота догоняет еще быстрее. Но откуда она?»

Одиночество не страшило — увы, оно привычно. Что в ином мире я была одна среди толпы, что здесь я так же одинока — просто потому, что единственная знаю, что за мир вокруг меня. Но пустота делала больно. Словно опухоль, она разрасталась внутри и медленно-медленно поедала.

Но, кажется, с этим я тоже смирилась.

Среди шелеста листьев раздались хрустящие шаги. Камни проскрежетали под мягкой подошвой, и я, будто наяву, почувствовала взволнованное горячее дыхание и нервный стук сердца.

— Это ты, Джэмисон? — обернувшись, спросила я.

Он остановился рядом. В тени дерева глаза горца казались черными, но все еще родными.

— Вы не пришли на бал. Я искал вас.

— У меня не было настроения.

Я снова прислонилась к дереву и закрыла глаза.

А ведь после того боя c эраклионцами я толком и не посещала торжественные мероприятия. Вынужденно, конечно, бывала, но уходила как можно скорее. И дело было даже не только в шуме. После сотни трупов танцы казались глупой блажью, которая безумно раздражала.

— Посиди со мной. — Сделав недолгую паузу, добавила: — Если хочешь.

Джэмисон опустился рядом. И мне не нужно было открывать глаза, чтобы узнать: теперь расстояние между нами больше, чем раньше.

Ладно, признаю: это обидно. Обидно, что когда я игнорировала его знаки внимания, Джэмисон продолжал тянуться вопреки. Теперь же мы поменялись местами.

Хах, нет! Сейчас ситуация хуже — он сторонится меня. Хотя я всего лишь намекнула на то, что не против его симпатии. Да, может, грубо и неосторожно, но… Но я такая, какая есть. И уж он точно должен был это уже понять.

Пальцы скользнули по сухой траве. Какой-то части меня хотелось впиться в землю ногтями и выдрать каждый корешок. Но я лишь бессильно погладила зелень.

Почему-то вспомнился храм Матери. Дракон. Я сама признала, что готова принять отказ. Чего тогда жалуюсь?

Внутри снова повеяло пустой, как вдруг…

… мужская рука несмело коснулась моих пальцев и осторожно провела по коже.

От мимолетного прикосновения по спине пробежали мурашки. Я замерла, боясь спугнуть этот хрупкий момент.

— У вас холодные руки, — тихо сказал Джэмисон.

— А ты, как всегда, теплый.

Тишина снова накрыла нас, но теперь она была иной — густой, тревожной, наполненной всем тем, что мы не решались произнести вслух.

— Вы точно не хотите пойти на бал? — спросил он наконец.

— Ты хочешь, чтобы я пошла?

Его пальцы слегка сжали мои, но тут же ослабили хватку, будто он поймал себя на чем-то запретном.

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что должен?

Я повернула голову. В сумерках зрачки его были широкими, бездонными. В них читалось что-то знакомое — то же, что я видела перед его смертью.

Смирение.

— Перестань, — прошептала я.

— Что?

— Перестань делать вид, что тебе все равно.

Он резко отдернул руку.

— Я не…

— Врешь. Я знаю, ты врешь, Джэмисон.

Он стиснул зубы.

— Вам не следует этого делать.

— Делать что?

— Заставлять меня хотеть того, чего мне хотеть нельзя.

Снова это чувство. Но теперь преграда между нами тонка как никогда.

Я знала, что он говорил вовсе не о титуле. И он знал, что я это знала. Значит, догадался.

— А если я скажу, что можно? Ты мне поверишь?

Он замер.

— Нельзя, — твердо ответил горец. — И нет, не поверю.

В этот момент мне отчаянно захотелось стать феей музыки, чтобы сыграть на каждой струне его души. Сыграть и услышать, какая из них поет громче. Вера? Упрямство? Желание быть героем? Или не желание жить?

Какую струну мне оборвать?

— Не делайте себе больнее, госпожа. Я этого не стою.

Правильный ответ был до тошноты простым: никакую. Я могу лишь спасти и дать выбор, но никак не рвать чужую душу.

Музыка сменилась на что-то томное, печальное. Ветер снова зашелестел листьями, и я зажмурилась, чувствуя, как пустота внутри сжалась в тугой, болезненный комок, а по щеке поползла слеза.