Мы с Джэмисоном стояли в королевском саду Линфеи. Он ждал меня, я — решение Кристалл. И пока горец с интересом рассматривал местные цветы, попутно сравнивая их с эраклионскими, я старательно игнорировала рощу, где посадила когда-то клён.

Увы, она слишком знакома. В прошлой жизни я приезжала сюда неисчислимое количество раз. И каждый — было одновременно больно и легко.

Все вокруг твердили, что время залечит раны, но едва ли это работало. Годы шли, а мои чувства, будто застывшие в пространстве и времени, не менялись.

От вида красных листьев в животе собирался тугой узел, и я, вмиг лишаясь сил, оседала перед могучим стволом и упиралась в жесткую кору лбом. Пальцы впивались в сухие трещинки, раздирая кожу до крови, и сквозь шум листвы раздавались одни и те же вопросы.

Почему ты молчал? Почему оставил? Зачем нанес рану признанием и повесил на шею долг, от которого я так и не смогла отмахнуться?

Но дерево упрямо хранило молчание. И пускай все еще живое, оно казалось куском мертвого льда, который, конечно, не даст ни единого ответа.

С осознанием этого приходили слезы. Они текли нескончаемым градом, сдавливая горло невидимой удавкой и забирая силы, а порой и желание жить. Но несмотря ни на что я снова и снова находила его в себе и обещала больше никогда сюда не возвращаться. После чего вставала и, словно сбросив с плеч старый, бесконечно тяжёлый груз, уезжала домой.

Уезжала, чтобы вернуться и запустить этот порочный круг боли заново.

Теперь же мне было страшно. Я боялась, что увижу у пустующего места табличку с кровавой надписью: «Джэмисон Уркхарт». А под ней дату — ту самую. Но, может, место и не пустует? Может, там уже высечено другое имя?

«Как будто что-то помешает посадить клену чуть дальше», — горько усмехнувшись, подумала я, но все же посмотрела в сторону деревьев.

Среди веток выглядывали две ели, а за ними — ничего. Грудь сдавило тревогой.

— Вы вроде бы говорили, что испытание безопасно.

Джэмисон подошёл ближе.

— Так и есть, — рассеянно ответила я.

— Тогда чего вы боитесь? Оно там?

— Это так очевидно?

— Я знаю, как выглядит ваш страх. Так что там?

Юлить сил не осталось.

— Мне снятся кошмары каждую ночь. И та аллея — один из них.

— Каждую ночь? — напрягся Джэмисон. — Это, по-вашему, «порой не спится»?

Я пожала плечами, на что горец сморщился.

— Я понял. Рассказывайте, что здесь не так. Но по возвращению на Эраклион мы съездим в горы к Анстис.

А в прошлый раз он упрямился несмотря на мои просьбы.

— Не поможет, — отрезала я.

— Госпожа…

— Джэмисон, прошу, не спорь. У меня совершенно нет настроения с тобой ругаться! — зло воскликнула я. — Мы ехали сюда практически без сна, мне предстоит тяжелое испытание, и я жду его рядом с местом, от которого бросает в дрожь. Давай без нравоучений, мне и так плохо!

В саду повисла напряженная тишина.

Я сжала кулаки. Подобные срывы — проявление слабости. А слабость недопустима. Но извинений Джэмисон все равно не дождется. Раз он такой умный, то должен был спасти себя, а не раздавать непрошеные советы.

— Хотите, сходим туда вместе?

Я с трудом сдержала истеричный смех.

— Вы же помните? Чтобы побороть страх, нужно встретиться с ним лицом к лицу.

Джэмисон мил и наивен в своем желании помочь. Но он не понимает: это не иррациональная паника. У моего страха глаза по-мертвецки стеклянные, серые. А клён — свидетельство того, что я опоздала. Впрочем…

— Пошли, — согласилась я и повела горца за собой.

Тело знало дорогу наизусть: куст сирени и белых крупных цветов с запахом меда, фонтан с чистейшей водой и, наконец, постамент на пустой поляне.

Руки коснулись шершавого камня — именно здесь я получила кленовое семечко.

Ногти прочертили по цветочному узору на кайме, и как наяву прозвучало тихое: «Вспомни все хорошее о нем».

Мне не нужно вспоминать. Я всегда помню. И буду помнить, что бы ни случилось.

— Это какой-то особый камень? — настороженно спросил Джэмисон.

— Нет. Это только начало. — На этот раз я сама требовательно протянула руку и, заметив замешательство горца, язвительно добавила: — Что не так, Джэмисон? Ты же хотел увидеть, чего я боюсь. Так смотри.

Мы вышли на аллею.

Вдоль уложенной плитки росли самые разные деревья. Так, первой по левую руку стояла туя в память учёной, что создала множество лечебных зелий. Но, увы, за свои открытия она заплатила здоровьем и умерла, едва дожив до сорока. Чуть дальше — сосна в честь феи-хранительницы Линфеи, что задохнулась в пожарах, терзающих край ветров. А сразу за ней — сосна ее мужа, который до конца своих дней разрабатывал системы пожаротушения по всей планете. Благодаря им Кристал отделалась малой кровью и получила всего лишь несколько деревянных кусков кожи, когда пыталась остановить очередное бедствие.

— Это кладбище?

Усмехнулась. Когда-то похожий вопрос задала и я.

— Нет. Аллея памяти.

В молчании мы пошли дальше. И когда среди зелёных деревьев показались знакомые ели, стало грустно.

Раз уж этот мир отличается от прошлого, то почему Гелия снова сирота? Разве он не заслужил расти в родительской любви? Или этому миру не нужен гений, что двигал бы магическую науку вперёд?

А что толку обвинять Систему, если об этом не подумала я сама? Вот тебе и благодарность за годы счастливого брака!

Я повела Джэмисона дальше, и вскоре мы пришли к нужному месту, которое… пустовало.

Мягкая влажная почва блестела под солнечными лучами. И стоило ее коснуться, как я увидела другие пальцы — такие же тонкие, но изнеженные. Такие же бледные, но дрожащие от подступающей истерики. А между ними — как насмешка — аккуратное, утопающее в земле кленовое семечко.

Наваждение растаяло так же неожиданно, как и появилось. А я осталась с липкими от травяного сока пальцами.

— Вы боитесь смерти.

Его слова прозвучали как приговор, но отчего-то мне полегчало.

А может, к дракону эту игру в намеки? Я стараюсь, нервничаю и переживаю за Джэмисона, а он всё ходит вокруг да около со взглядом преданной собаки. Но его бравада со смертью напускная. Если бы он действительно смирился с тем, что уйдет, то не признавался бы в любви и не собирал бы из цветов тайные послания.

Нет, он хотел, чтобы я знала. Думала. Вспоминала. Страдала?..

— Да. Я боюсь смерти, — глухо ответила я. — Угадаешь чьей?

Я рывком встала и подошла к Джэмисону. Внутри снова заурчало от раздражения.

Его спокойствие обжигало. Мне хотелось схватить горца за подбородок, притянуть и прошипеть в самые губы — твоей, глупый мальчишка!

— Смею предположить, что умрет кто-то из ваших близких.

— Ещё догадки будут? — едко уточнила я.

— Человек явно с Линфеи. — Он коротко глянул в сторону. — И либо это принцесса, либо я с ним или с ней еще незнаком.

Я потянулась рукой к его лицу, но в последний момент обессилила и уткнулась лбом в плечо, втянув знакомый запах кожи и шерсти. Пальцы вцепились в ткань на груди ровно настолько, чтобы не соскользнуть.

— Джэмисон, за что ты так со мной?..

Он застыл, как изваяние. И в этой густой, обжигающей тишине я не слышала ничего, кроме стука собственного сердца. Но подушечками пальцев, сквозь ткань, чувствовала — его билось так же неровно.

Я приподняла голову — на меня смотрел растерянный, даже напуганный Джэмисон. И это было впервой. Обычно он скалился, улыбался или по-серьезному вглядывался глазами-тучами, будто в силах помочь.

Что, треснула маска, горец? Я рада. Надеюсь, вскоре она рассыплется окончательно, обнажив твое настоящее лицо.

Ощутив на себе чужой взгляд, я посмотрела Джэмисону за спину. Под тенью деревьев стояли двое: Кристал и Гелия. Принцесса выглядела встревоженно. Он, как всегда, равнодушно.

— Кажется, королева дала ответ, — отстраняясь, сказала я.

В глазах Джэмисона мелькнуло что-то неуловимое: то ли понимание, то ли тихая горечь. Но он тут же опустил ресницы и кивнул с привычной сдержанностью.

***

Кристал принесла добрую весть: королева Линфеи разрешила посетить храм. И мы, не дожидаясь утра, поехали к нему с небольшим конвоем.

Дорога была волнительна. Пока я терялась в предположениях, на что именно надавит мать Природа, Кристалл беспокойно рассказывала, насколько опасно испытание в надежде, что я передумаю.

— Уже несколько лет подряд оттуда никто не возвращался, понимаешь?

Я кивнула.

— Главное, Джэмисону не говори. Он уверен, что испытание безопасно.

Настроения ругаться у меня всё ещё не было.

— Это ведь бесполезно, да? — со вздохом спросила девушка. — Ты все решила, уже когда обратилась ко мне?

— Я все решила, когда ты подтвердила, что испытание поможет с раскрытием магии, — соврала я. — Все же в моем распоряжении была случайно найденная легенда.

Кристал наморщила носик.

— Мы стараемся не распространяться об этом месте. В том числе из-за его опасности.

— Буду нема как рыба, — усмехнулась я. — Впрочем, если я там останусь…

Кристал легонько шлепнула по моему плечу и возмущенно воскликнула:

— Диаспро!

— Шучу. — Я подняла руку в примиряющем жесте. — Ты же знаешь меня. Все пройдет хорошо, не переживай.

— Я помолюсь за тебя. Но все равно будь осторожна.

— Спасибо, — совершенно серьезно ответила я.

Боги для меня — всего лишь сильные персонажи. Но нельзя отрицать, что в таких делах может пригодиться любая помощь.

Как бы невзначай я отодвинула шторку. Недалеко от кареты ехал Гелия. И видеть его все же волнительно.

Я всматривалась в его руки и вспоминала, как он поглаживал мои ладони. Каждый раз по-разному: утешающе, оберегающе, поддерживающе или… Возбуждающе. Я вглядывалась в лоснящиеся на свету пряди и вспоминала, как сжимала их между пальцев. Не только по ночам — порой Гелия давал расчесывать свои волосы, и в этом я находила особую магию. Но больше всего цеплял его взгляд. Ленивый, практически не заинтересованный, но мы оба знали: Гелия проходил испытание, и его равнодушие — игра. Иначе бы его тут не было.

Гелия посмотрел на меня. А я… не отвернулась.

Как же всё-таки странно — передо мной отец моих детей. Мужчина, с которым я прожила несколько вполне себе счастливых лет.

А сейчас мы не знакомы.

Он слегка прищурился. Если бы я не знала, что никто, кроме меня, не помнил предыдущую жизнь, то решила бы, что Гелия что-то заподозрил… Или и вовсе почувствовал. Какая-то часть меня этого даже хотела. Но я понимала — лучше не знание. По крайней мере пока.

— Что, понравился? — хитро спросила Кристал. — Гелия — прекрасный юноша. Умен, воспитан, красив и… Полностью свободен.

— Я занята. Помнишь?

Она отмахнулась.

— Была бы ты принцессой Линфеи, это не имело бы значение. Помолвка не брак, расторгнуть ее легко.

Я оскалилась. Вот как… Звучит неплохо.

— Гелия и правда надеется помочь в случае провала? — спросила я, снова выглянув в окошко, но парень уже не смотрел. Укол то ли обиды, то ли разочарования был неприятным.

— Он очень умен, — уже серьезно сказала Кристал. — И это я говорю не как его подруга, а как принцесса, что обращается к нему за советом в области магии на регулярной основе.

«Теоретической магии», — с грустью подумала я и закрыла шторку. Кристал поняла этот жест по-своему.

— Правильно. Поспи хотя бы пару часов.

И ведь права: сейчас во сне я нуждаюсь больше, чем в красивых мужчинах.

***

Стоило мне начать испытание, как поляна за спиной сменилась густым лесом, а дорожка зазмеилась в полумраке меж кривых деревьев. Среди них замелькали полупрозрачные тени. Они же переговаривались с лесом — вместе со скрежетом стволов и шелестом листвы раздавались голоса. Знакомые, но столь тихие, что я не разобрала ни слова.

Под ногами хрустели камни.

В прошлый раз первым испытанием была готовность идти до конца ради достижения цели. Но если тогда необходимость вонзить кинжал в чужую грудь вызывала ужас, теперь на моем счету… Многие. И как бы мне ни хотелось увеличивать счет, я готова, без сомнений, сделать все необходимое.

Следующим испытанием стала Алиса. Мать Природа заботливо ткнула меня в самую суть — в раненное, измученное одиночеством нутро. Но разве я не признала, что когда-то была ей? Уж не теперь — после мести Стиву — указывать на мои слабости как Алисы.

Завершающий аккордом стало прощание с Джэмисоном. Я упрямо прикусила щеку и не позволила себе отвлечься. На сегодняшний день он жив и прощаться мне не с кем. К тому же я уже доказала, что готова ползти вперед даже с раной в груди.

Давай, мать Природа. Покажи, на что ты способна. Я в предвкушении.

В ответ недалеко прокричала птица. Я прислушалась. Кажется, голоса стали громче. Ха, как банально: Альма, Гелиодор, Скай и, конечно, Джэмисон.

Отмахнувшись, пошла дальше.

Вокруг быстро стемнело. По сторонам то загорались, то тускли огни, но я старалась на них не смотреть. Хруст под ногами утих — почва стала мягкой и влажной. И когда ботинок провалился во что-то вязкое, я опустилась к земле. Растертая меж пальцев жидкость воняла железом — и это тоже знакомо.

Неужели мать Природа надеется получить от меня хоть что-то кроме панической атаки? Хотя справедливости ради тренировки дали свои плоды: дергаться я стала меньше. Но пугал меня не вид крови, а шум.

Я склонилась над глянцевой гладью. Едва ли в полумраке можно было разглядеть, что скрывалось за этим кровавым зеркалом. «Что ж… — Оскалившись, подумала я. — Раз так, мать Природа, то я готова!»

И, повинуясь непонятно откуда взявшемуся азарту, нырнула прямо в темно-алую глубину.

***

Я очнулась на бархатном кресле в стерильно-белой комнате.

От мгновенно всплывшей ассоциации с иным миром передернуло. Неужели опять? И что на этот раз? Встреча тет-а-тет с Алисой? Зачем?

Нам нечего обсуждать.

Не-че-го.

В комнате повеяло холодом, и передо мной появилось два бархатных кресла.

Слева сидел Гелия. Тот, которого я запомнила по совместной жизни — взрослый, мудрый, со спокойными ледяными глазами. На его руках лежал белый сверток — судя по всему, мой неродившийся сын. А за спинкой стоял наш первенец.

Справа сидел Джэмисон. Увы, запомнить его взрослым мне не довелось, но я не сомневалась — этот рыжеволосый мужчина с теплыми серо-голубыми глазами — он и никто другой.

— И по какому же поводу мы здесь собрались? — ехидно спросила я.

А в душе засвербело. Неужели мать Природы поставила меня перед выбором: дети и Гелия или Джэмисон? Не странно ли это? Не жестоко? Не рано ли? Да и для чего? Сейчас мне не до любовных треугольников — я должна спасти Джэмисона, а после — Айсис.

Мне нужна магия, а не мужчины.

— Вы так и будете молчать?

Вздрогнула — Гелия и Джэмисон так и не сдвинулись. Их взгляды были направлены куда сквозь меня, будто на креслах сидели не живые люди, а восковые куклы. Проследив за каждым, поняла: они не дышали. Лишь смотрели, ожидая… моего решения?

— Это отвратительно, — бросила я, поднимаясь. — Смотрины давно не в моде. И если передо мной и встанет выбор, то в это раз я послушаю сердце.

Я прошла мимо них. На мгновение — ровно между ними — подошвы сапог прилипли к идеально чистому полу. Оставшийся кровавый отпечаток отчего-то заставил поежиться и дрогнуть.

Как глупо… Я вернулась ради солнца, будучи привязанной и к луне.  

Я подошла к стене и упрямо прочертила ногтями по гладкой поверхности. Не хочу выбирать и не буду. И это дурацкое испытание не имеет отношение к магии!

Не сдержалась — ударила по стене кулаком. Она податливо задрожала, но осталась целой.

Это несправедливо.

А что, если в этот раз мне не повезет?..  Что, если я останусь здесь запертой на веки вечные?

Сделать выбор можно. Но искреннем он не будет. А сидеть и ждать до победного, как в тот раз с Алисой… Страшно. Тогда я осталась одна, теперь со мной две безликие куклы, от которых хочется сбежать безоглядки.

На стене начала проявляться дверь. И как только серебристая ручка приобрела четкость и объем, я схватилась за нее и дернула вниз.

Заперто.

Какое издевательство!

— Что ты хочешь от меня? Я не буду выбирать!

Со стороны Гелии раздались шаги. Но тонкие пальцы так и не дотронулись до моей спины. Вместо привычного, дорогого прикосновения я почувствовала, как по плечам потянулись мурашки.

— Мама?

Я тихо засмеялась — богиня играла грязно.

— Мам, ты меня больше не любишь?..

Я зажмурилась. И что ему сказать? Что я никогда его и не любила? Соврать? Или промолчать? Да почему я вообще об этом думаю? Он не родился, его не существует — мальчишке не больно.

Я ударила по двери кулаком и прошипела сквозь сжатые зубы:

— Открывай! Ты не заставишь меня выбирать!

Ручка поддалась, и я почувствовала облегчение. Один-единственный шаг в пустоту перенес меня в пещеру.

И позади не осталось ни комнаты, ни мужчин…

Ни проблем.

***

Я прошла через пещеру в туннель. Смутно знакомые повороты отчего-то тревожили. Что еще мать Природа может мне противопоставить? Айсис? Магию?

Я свернула еще раз и замерла.

Передо мной, в центре большой пещеры сидел Сердолик. Вернее, то, что от него осталось. Сейчас-то я понимала: он практически закристаллизован. Как и все вокруг.

Неужели я должна победить его без магии? Но как?

— Госпожа, я готов. — От до боли родного голоса волосы на затылке встали дыбом.

Нет… Только не это…

Я повернулась — в стороне, там, где секунду назад никого не было, стоял Джэмисон. Еще ничего не подозревающий, готовый броситься прямо сейчас и…

Живой.

Моя выдержка пошла трещинами. Воспоминания — до ужаса четкие, острые как осколки стекла — пронеслись леденящим душу водоворотом. Его серая кожа. Черные вены. Тонкая струйка крови, спускающаяся по губам, подбородку и шее. И глаза — смирившиеся, полные верности и драконовой любви.

Хриплый голос. Мои дрожащие руки. Горячие слезы, что текли по щекам, нескончаемые, но бесполезные попытки исправить непоправимое.

— Нет! — закричала я.

— Госпожа? Что-то не так? Мы же шли сюда за ним, разве нет?

— Нет-нет-нет…

Я схватила горца за шерстяную кофту. Пальцы неприятно закололо, и мысли окончательно спутались.

— Я не хочу! Не хочу это видеть, слышишь?! Зачем? Зачем мне это видеть?!

— Хорошо, я сделаю все сам. — Джэмисон медленно поднес мою ладонь к лицу и невесомо поцеловал кончики пальцев. — Я принесу вам голову монстра, Ваше Высочество.

— Стой!

Я крепче схватилась за его одежду, но та проскочила меж пальцев, будто ненастоящая. Потянулась за косой — чтобы хоть как-то удержать — но и она выскользнула, оставив лишь липкий холодок на ладони.

— Джэмисон, не надо!

Но горец уже замахнулся и ударил Сердолика.

Система активировала боевой режим, а я, несмотря на ограничение подземелья и заблокированную ману, превратилась.

Теперь пути назад не было.

Я мельком прошлась по навыкам. У нас ни единого шанса.

Неужели мать Природа хочет сказать, что сопротивляться бессмысленно и Джэмисон все равно уйдет? Если и так, то к Дракону! И ее, и всех вокруг!

— Вы не получите мое сердце! Подданные, защищайте своего короля!

Рядом с ним появилось две кристальные твари.

— Подданные, отдайте мне свою силу!

Твари замерцали, и вокруг Сердолика вспыхнул барьер.

Атакуйте помощников — при достижении 0 HP они нанесут урон по щиту.

А что, если я не буду играть?..

Словно назло, Джэмисон сорвался с места и нанес короткий выверенный удар по монстру.

Моё упрямство не спасло — сразу за горцем против воли бросилась я.

— Наследие Айсиса!

В воздухе замерцали кристаллы.

Твари пригнулись, запружинили и одновременно сорвались с места. В меня влетела одна из них, а я даже не дернулась, несмотря на то, что от боли онемел весь живот.

Я пыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Я хотела кричать, но не издавала ни звука. Глядя на Джэмисона, изнывала от бессилия — в мыслях я уже утащила его в туннель.

Чтобы спрятать. Уберечь. Закрыть от этого безумного мира…

Опять моя очередь — сорвавшееся заклинание пронзило Сердолика. За ним — новый круг, яркое сияние магии и блеск кинжала. Бесконечный водоворот, который все кружил, кружил и кружил, несмотря на тошноту.

Хотелось упасть и закрыться. Чтобы хотя бы не видеть. Но я лишь наносила удар за ударом.

Наконец, Система прислала предупреждение.

Я не сомневалась — Сердолик выберет Джэмисона.

Впервые за долгое время мне захотелось плакать. Бессилие… Отвратительное, вязкое… Оно заполнило меня без остатка, и когда появился счетчик до удара, я бесшумно взвыла.

От отчаяния закровило сердце. Это было несправедливо! Богиня могла выбрать что угодно, кого угодно! Но она ударила точно в цель.

Она ударила в мою единственную брешь.

Я же королева! Я отвоевала свою страну у огромной армии, у многовекового Эраклиона, у целого измерения! Я прошла через реинкарнацию! Я же знала про симуляцию!

И мне не под силу спасти Джэмисона?!

За что?!

Почему?!

Какой урок я должна из этого извлечь?!

Я этого не заслужила! Он этого не заслужил!

От ярости потемнело перед глазами. И уже от знакомой, но все еще неведомой силы закипела кровь.

— Нет! — закричала я. — Не позволю!

И на этот раз мой крик эхом пронесся по подземелью.

А я оказалась перед Джэмисоном.

Черные кристаллы пробили доспех, и живот обожгло огнем до самого позвоночника. Я растерянно прикоснулась кончиками пальцев к металлическим ошмёткам и не поверила. По ним текла моя кровь?..

— Госпожа!

Я пошатнулась, но Джэмисон подхватил меня и помог осесть на каменистую почву.

В ушах зазвенело. Горло свело от тошноты. Язык прилип к нёбу, и рот наполнился теплым металлическим вкусом. А я все заворожённо смотрела, как из живота льётся кровь. Она петляла по коже и доспехам, собираясь в странный, но отчего-то красивый узор.

Джэмисон дернулся осмотреть рану, но его пальцы замерли и задрожали. Он накрыл мой живот отрезом килта и прижался, уперевшись носом в шею. «Неудивительно. От вида вываливающих кишков плохо станет любому», — отстранённо подумала я.

— Зачем?.. — прошептал Джэмисон.

От макушки до ступней прокатилась волна нестерпимой боли. Я зашипела, выгнулась и, едва не плача, сжала зубы. Огонь сменился холодом. С каждой секундой он становился все сильнее и сильнее, сковывая, кристаллизуя сантиметр за сантиметром моего тела.

И вдруг — ноги и живот онемели, а мне стало удивительно легко.

Я чуть развернулась и коснулась его щеки. На ней остался алый развод.

— Я не позволю тебе умереть. Все отдам, но не позволю.

Оставшаяся недосказанность забилась внутри.

— Потому что… Потому что я люблю тебя.

Где-то там же проскользнула стыдливая мысль. Люблю ли? Я столько раз тянулась к нему, но отчего-то сомневалась. Я представляла нас вместе, но не давала таковым стать. Хотя видит Дракон, после перерождения я могла бы добиться того, чтобы мы стали парой. Могла бы, но не добилась.

Теперь же я просто знала — мне нужен он. А будет ли между нами что-то — уже не важно.

Важно то, что он остался в живых.

— И я тебя люблю, — выдавил Джэмисон.

— Знаю.

Он поцеловал меня в лоб, но я так и не почувствовала этого прикосновения. Его лицо потеряло четкость, а голос растворился в нарастающем гуле.

«Кажется, все же умру… Пускай. Жалеть я не буду», — подумала я.

И мир окончательно погас.

***

Здесь было пугающе тихо. Я парила между сознательным и бессознательным. Между жизнью и смертью. Между миром магии и миром иным.

Неужели и правда вернусь туда? Вернулись ли вообще? Я просила меня не вытаскивать, но разве это гарантирует хоть что-нибудь?

Темнота всколыхнулась. И сквозь неравнодушное полотно пронеслось тихое, будто материнское:

«Иди ко мне, дитя».

Идти? У меня нет ни рук, ни ног, ни тела. Как мне идти? Куда?

Словно услышав, невидимая сила свернулась в петлю вокруг меня и резко потянула.

В то же мгновение я очнулась на каменной плите. Тело болело. Мышцы тянуло, будто я пролежала, не двигаясь, несколько часов. Мысли ускользали из гудевшей головы.  

С трудом совладав с уставшим телом, я привстала и огляделась. Знакомые стены, поросшие мхом, и светящиеся цветы… Храм.  

Но в этот раз женщина передо мной была живой. Ее лицо состояло из корней и жестких толстых веток. Глаза горели двумя зелеными фонариками, и по ним невозможно понять ее настроение.

«Поднимайся, дитя».

Я медленно встала и склонила голову. Богиня в ответ едва заметно кивнула, и мы замерли, глядя друг на друга. Я все ждала, что деревянные губы изогнутся хотя бы в полуулыбке, но вместо этого в голове снова прозвучал ее голос: «Подойди ко мне».

Шаг. Ещё один.

— Испытание пройдено? — набравшись смелости, спросила я.

«Первое — нет. Второе — да».

— Не пройдено испытание, где я должна была выбрать Гелию или Джэмисона? — не скрывая раздражение, уточнила я.

Богиня мягко засмеялась.

«Разве испытание состояло в выборе мужчины?»

— А в чем тогда?

«Ты знаешь ответ на этот вопрос».

Я мгновенно вспыхнула.

— При чем здесь дети? Почему вы спрашиваете меня о детях? Да они же еще не родились!

«А ты думаешь, что они ни при чем?»

Готова поклясться — в ее голосе плескалась насмешка.

Я закусила щеку до боли. Молчи. Просто молчи, Диаспро. С богинями не спорят, тем более если от них нужно получить дар.

Но как же это не справедливо! Всю жизнь от меня требовали детей. Семья постоянно твердила: ты же наследница! Ты обязана! На меня давили подруги — пускай не специально, без злого умысла, но их вечные вопросы вводили в уныние. Параллельно с ними насягал Гелия. Так мягко и аккуратно, что мне было стыдно.

Все вокруг лелеяли детей. И одна я как будто бы их ненавидела.

И теперь, в новой жизни, из-за своих же чувств — неконтролируемых между прочим! — я не получу магию?!

«Успокойся, Диаспро. Увиденного мне достаточно. Что касается детей… Жаль, но жизнь расставит все как нужно. Иначе не бывает. Матери любят своих детей — таков закон».

Я пропустила нравоучения мимо ушей. Игнорировать подобное от посторонних уже не впервой.

— Так значит, мое желание исполнится?

Она снова кивнула. Деревянная ладонь потянулась ко мне, и я шагнула ей навстречу.

Наконец-то.

Веточки коснулись моей груди. Внутри закопошилось что-то новое и одновременно знакомое. То, что я так давно хотела вернуть.

«А ведь для трансформации нужна стрессовая ситуация, — подумала я. — Странно, что сейчас это происходит так».

«Ты права. Но твой случай особенный. Во всех смыслах».

В груди потеплело. Вместе с этим стало легко и спокойно. Теперь у меня есть сила, что даст защитить и себя, и родных, и Айсис.

Предвкушение сменилось волнение. Тепло наполняло каждую клеточку тела, и я с нетерпением ждала, когда на кончиках пальцах вспыхнут первые искры.

«Обычно Энчантикс получают за спасение жителя своей планеты. А этот мальчик… Он ведь не совсем с Эраклиона, верно?»

Энчантикс? Мне?!.. Фее-принцепс?!

— Он родился там, но его народ действительно не с Эраклиона.

Как и нынешние эраклионцы. Вот и еще причина, почему фей мало: редкие дарования не получают возможности развить свои силы до Энчантикса.

«Верно. Эраклион не желает принимать чужаков».

— Но разве фея-принцепс может получить Энчантикс?

«Обычно феи-принцепс лишены эволюционных скачков, потому что они черпают магическую энергию из своих жизненных сил. Но ты необычная фея-принцепс. Я чувствую в тебе отголоски аномалии. Она уже нарушила ход вещей и связала тебя с сердцем. Поверь, эта связь куда крепче, чем кажется. К тому же… — Богиня усмехнулась. — Ты не просто спасла другого человека».

Я вздрогнула.

«Ты отдала самое дорогое, что у тебя было: себя, страну и этот мир без капли сомнений. Я это оценила».

— Вы… Вы знаете?.. — осторожно спросила я, на что богиня лишь усмехнулась.

От магии защипало кожу. Все вокруг замерцало, и сквозь ярчайший свет я увидела, как обыкновенная одежда сменилась одеянием феи.

Но оно не было похоже на обычный Энчантикс.

Вместо лиан на ногах появились тонкие длинные сапожки. Под полупрозрачной юбкой — короткие, плотные шорты. Грудь и живот закрыла кожаная броня с золотыми узорами. На шее материализовался кулон в форме кристалла.

Магия вспыхнула в последний раз — огромные крылья из нескольких острых секторов раскрылись за моей спиной, и по стенам пробежала сотня радужных переливов.

«Необычный Энчантикс для необычной феи, — подвела итог мать Природа. — И пускай Дракон попробует мне возразить».

Ботинки коснулись пола, и я тут же склонилась перед богиней.

— Благодарю вас.

«Ступай, дитя».

В стороне появился ход в туннель.Там меня ждет завершающее испытание.

«Его не будет. Но знай: пока твой Энчантикс неполный. Используй его с осторожностью и не верь всему, что написано в книгах».

Неполный… Впрочем, это не важно.

Главное — у меня снова есть магия.

***

Я вышла на поляну уже в ночи.

Меж палаток горели кристаллы, а парочка усталых дежурных и вовсе переговаривалась у костра.

Но меня заметили сразу.

И пока мужчины побежали докладывать Кристал о моем возвращении, я смотрела лишь на человека, что меня ждал.

Ждал как всегда. Безоговорочно, верно, так, как никто другой.

— Диаспро, это что, Энчантикс? — где-то в стороне воскликнула Кристал.

Но я даже не повернулась.

Весь мир сжался до одного человека. До одной пары глаз.

Джэмисон поднялся с земли и замер, нахмурив рыжие брови. Он блуждал по мне взглядом, будто пытался понять: цела ли? в порядке ли?

И только убедившись в этом, он улыбнулся и беззвучно сказал: «Прекрасная фейри».

— Получить Энчантикс сразу невозможно… — выдавил Гелия.

А я уже летела к Джэмисону.

Оказавшись рядом, я сжала горца в крепкие объятия. И, почувствовав, аккуратное прикосновение к своей спине, не сдержала слезы радости.

— Ваши крылья…

— Не волнуйся, — прошептала я. — Теперь они крепки как никогда.