С каждым днём, проведенным в лаборатории, мои вопросы множились и тревога внутри постепенно росла. Ни Фруа, ни другие работники не проявляли никаких эмоций и любопытства на мой счёт.  Их лица выражали буквально ничего. Как бы я не был приветлив и дружелюбен - всегда получал сухой строгий ответ, будто отчеканенный с ранних лет, и совершенно чистое пустое лицо с такими же глазами. Это угнетало. Я чувствовал себя не в своей тарелке, лишним, одиноким, а хотелось чувствовать свою причастность к общему делу и значимость своего вклада. Но я до последнего дня чувствовал себя пешкой, выполняющей поручения вышестоящих.

 Как-то в обед я пересёкся с Фруа и спросил о чём она думает (и думает ли вообще?), на что получил "О работе. И долге перед родиной." Я решился узнать поподробнее, но она пресекла меня резкой фразой "Даже не старайся найти здесь друга. Чем быстрее привыкнешь, тем лучше. Иначе тронешься умом." и после её лицо дрогнуло, скорчилось на мгновение от злости и тут же расправилось, вернулось в прежнее безжизненное состояние. Я был рад её эмоции, но это меня изрядно напугало. Что с ними тут делают? Что будет со мной? Как можно уже НЕ тронутся умом здесь? Но никто мне не ответил.

  На следующий день меня вызвал шеф в свой до скрипа чистый, до жути пустой и белый как снег в Антарктиде, кабинет - в нём было только два белых кресла и такой же белый интерактивный стол да большое панорамное окно. Ни книг, ни картин, ни таблиц, ни каких-либо других атрибутов в пространстве не было. Только стерильная чистота и минимализм.

 Он учтиво поздоровался и неохотно поинтересовался, не отрываясь от стола, как мне на новом месте. Я ответил, что работа мне по душе, но есть некоторые вещи, которые меня беспокоят. Шеф, не отрывая взгляда от своих документов (я видел как он их перетаскивает из одной папки в другую и отпечатком пальца ставит биоподписи), устало спросил: "Какие?". Как можно короче я ответил что мне не ясно для каких целей я изготавливаю требуемые реагенты, поинтересовался на счёт поведения персонала, коллег и других рабочих и попросил уточнить область, в которой работает наше предприятие. Последнее ему явно не понравилось. Он медленно свернул папки на столе и поднял на меня глаза, тёмно-серые, как тучи перед зловещей грозой, с красными капиллярами на белых яблоках. В моменте было не по себе выдерживать пристальный взгляд этих глаз. Спокойно и строго он ответил: "Вы изготавливаете препараты и реагенты для испытаний в области нейробиологии, в частности детской и подростковой. Большего я вам сказать не могу, секретная информация. Что касается поведения рабочих, то здесь всё проще - эмоции мешают чётко и чисто выполнять свою работу, поэтому вам кажется что все холодны и безучастны, но на самом деле это не так." Он вежливо улыбнулся и продолжил: "Они просто выполняют свою работу и сосредоточены только на ней, вы скоро станете таким же и это нормально. Нам важен как каждый работник, так и чистота и точность проведенных исследований. Любая мелочь может всё испортить, в особенности человеческий фактор." Я недоумевал и начал злиться - чувствовал, что он виляет, не договаривает. Есть тайна. И она во всём и повсюду.  Ненавижу когда меня обманывают. "Вы покраснели", констатировал шеф - "может вызвать врача?", но не успел я ответить как так называемый врач появился сначала в дверях, а затем передо мной. "У вас все признаки усталости и перенапряжения."- сказал седовласый худощавый мужчина в квадратных очках с тонкой чёрной оправой и тронул специальной перчаткой лоб - "Температура 37,8. Сейчас дам вам жаропонижающее." Всё происходило настолько быстро что я не успел возразить. Врач сунул мне в рот какую-то зелёную капсулу, которая вмиг растворилась. И вдруг стало спокойно. Слишком спокойно. Кровь отхлынула от лица и я стал таким же бледным и пустым как стены в комнате.