Артира Корнеева 

 
Наверное любой автор сталкивался с проблемой оценки своего труда. Задавался вопросами: "Не слишком ли высокую цену я требую? Не слишком ли занижаю? Достоин ли я и мой продукт признания и поощрения?" 

 Если на первый и второй ответить удаётся с трудом, то на третий - ответ очевиден. Конечно достоин! Любой продукт включает в себя не только потраченное время и силы, но и интеллектуальный труд, который бывает гораздо тяжелее физического (и вообще любой труд всегда должен оплачиваться). 

 Но всё-таки как оценить свой труд? Измерять его в минутах, потраченных на создание? В эмоциях и силах, вложенных в каждую букву/штрих/элемент? Или ориентироваться только на спрос потребителя?

 Каждый автор решает сам, а уже потребитель выбирает согласиться с условиями или отказаться. 

   С каждым днём, проведенным в лаборатории, мои вопросы множились и тревога внутри постепенно росла. Ни Фруа, ни другие работники не проявляли никаких эмоций и любопытства на мой счёт.  Их лица выражали буквально ничего. Как бы я не был приветлив и дружелюбен - всегда получал сухой строгий ответ, будто отчеканенный с ранних лет, и совершенно чистое пустое лицо с такими же глазами. Это угнетало. Я чувствовал себя не в своей тарелке, лишним, одиноким, а хотелось чувствовать свою причастность к общему делу и значимость своего вклада. Но я до последнего дня чувствовал себя пешкой, выполняющей поручения вышестоящих.

 Как-то в обед я пересёкся с Фруа и спросил о чём она думает (и думает ли вообще?), на что получил "О работе. И долге перед родиной." Я решился узнать поподробнее, но она пресекла меня резкой фразой "Даже не старайся найти здесь друга. Чем быстрее привыкнешь, тем лучше. Иначе тронешься умом." и после её лицо дрогнуло, скорчилось на мгновение от злости и тут же расправилось, вернулось в прежнее безжизненное состояние. Я был рад её эмоции, но это меня изрядно напугало. Что с ними тут делают? Что будет со мной? Как можно уже НЕ тронутся умом здесь? Но никто мне не ответил.

  На следующий день меня вызвал шеф в свой до скрипа чистый, до жути пустой и белый как снег в Антарктиде, кабинет - в нём было только два белых кресла и такой же белый интерактивный стол да большое панорамное окно. Ни книг, ни картин, ни таблиц, ни каких-либо других атрибутов в пространстве не было. Только стерильная чистота и минимализм.

 Он учтиво поздоровался и неохотно поинтересовался, не отрываясь от стола, как мне на новом месте. Я ответил, что работа мне по душе, но есть некоторые вещи, которые меня беспокоят. Шеф, не отрывая взгляда от своих документов (я видел как он их перетаскивает из одной папки в другую и отпечатком пальца ставит биоподписи), устало спросил: "Какие?". Как можно короче я ответил что мне не ясно для каких целей я изготавливаю требуемые реагенты, поинтересовался на счёт поведения персонала, коллег и других рабочих и попросил уточнить область, в которой работает наше предприятие. Последнее ему явно не понравилось. Он медленно свернул папки на столе и поднял на меня глаза, тёмно-серые, как тучи перед зловещей грозой, с красными капиллярами на белых яблоках. В моменте было не по себе выдерживать пристальный взгляд этих глаз. Спокойно и строго он ответил: "Вы изготавливаете препараты и реагенты для испытаний в области нейробиологии, в частности детской и подростковой. Большего я вам сказать не могу, секретная информация. Что касается поведения рабочих, то здесь всё проще - эмоции мешают чётко и чисто выполнять свою работу, поэтому вам кажется что все холодны и безучастны, но на самом деле это не так." Он вежливо улыбнулся и продолжил: "Они просто выполняют свою работу и сосредоточены только на ней, вы скоро станете таким же и это нормально. Нам важен как каждый работник, так и чистота и точность проведенных исследований. Любая мелочь может всё испортить, в особенности человеческий фактор." Я недоумевал и начал злиться - чувствовал, что он виляет, не договаривает. Есть тайна. И она во всём и повсюду.  Ненавижу когда меня обманывают. "Вы покраснели", констатировал шеф - "может вызвать врача?", но не успел я ответить как так называемый врач появился сначала в дверях, а затем передо мной. "У вас все признаки усталости и перенапряжения."- сказал седовласый худощавый мужчина в квадратных очках с тонкой чёрной оправой и тронул специальной перчаткой лоб - "Температура 37,8. Сейчас дам вам жаропонижающее." Всё происходило настолько быстро что я не успел возразить. Врач сунул мне в рот какую-то зелёную капсулу, которая вмиг растворилась. И вдруг стало спокойно. Слишком спокойно. Кровь отхлынула от лица и я стал таким же бледным и пустым как стены в комнате. 

- Вы ознакомились с трудовым договором и правилами внутреннего распорядка?

- Да

- Тогда оставьте ваши отпечатки здесь и здесь - работодатель поставил галочки, по старинке, чтобы я смог сориентироваться.

   Я послушно взял договор, опустил палец в специальную пудру и оставил отпечаток на, как они называют, интеллектуальном поле. Биометрия используется везде. Людям теперь не нужно придумывать физическую подпись или делать электронную - всё это уже давно в прошлом. Достаточно пальца или сетчатки глаза и, при крайней необходимости, полностью отсканированного тела. Я вручил "подписанные" договора.

- Сейчас я передам подписанные вами документы менеджеру, чтобы проставить необходимые печати и отсканировать документы для электронной версии. Подождите пару минут.

- Хорошо.

  Тут же вошла девушка в офис. Она была высокой, в белой форме, с высоким тугим хвостом каштановых волос на голове и совершенно бесстрастным лицом. Я почувствовал себя неуютно и непрезентабельно потому что выглядел полным оборванцем (как и всегда). Уж простите, это моё первое собеседование в жизни! Все лажают и я не исключение. Да и... мне никогда не шли деловые костюмы.

- Вызывали, Люмьер?

Я сплю всё меньше и меньше,
Начинаю сходить с ума -
мерещится мерзость за дверью,
капает где-то вода и слышатся разные
пищащие из щелей голоса:
"Слабая! Глупая!
Негодная ни на что!" -
вот что они мне кричат,
"Уродина! Выскочка!
Одиночка несчастная!" -
вот во что верить велят.

09.01.2024

  Я вырос очень далеко от цивилизации. От её влияния, грязных рук и острых глаз. Там, где я жил - было всё: природа, дома из мощного дерева и камня, рынки на центральной площади, школы, секции, дворец творчества, спортивные поля и даже скейт площадки! Мама моя была прекрасной и мудрой женщиной, она никогда не пресекала моё любопытство и всегда поддерживала мой выбор, даже если считала его неверным. "Молодость всё простит!" - твердила она.  Я вырос и стал полноценной свободной личностью, способной критически мыслить и не поддаваться на всякого рода провокации и манипуляции. Не буду скрывать, что я не был эгоистичен, циничен и даже немного высокомерен. - он цокнул с досадой и потёр свои руки. - Однако, несмотря на это, я всегда был таким, знаешь, свойским парнем-весельчаком. Со всеми находил общий язык и был душой компании, сколько себя помню - всегда был на позитиве, на волне драйва и жаждал максимально прочувствовать все прелести мимолётной жизни. Из-за этого меня в своём кругу прозвали "Дрейв", смекаешь? - с широкой улыбкой и хитрым взглядом спросил он меня, но, не дождавшись ответа, сказал - здесь игра слов Драйв и Дрейфь. Я непонимающе и тупо уставился на него, в ответ он добродушно рассмеялся и пояснил: "Драйв" - указывает на моё безудержное веселье и бесконечную жажду куда-то двигаться и что-то делать , а Е возникло от "Не дрейфь!" - моя коронная фраза! Прикол, да? - я кивнул - Так вот, это прозвище настолько разнеслось по поселению и приелось, что я и забыл своё настоящее имя, хотя отчасти это заслуга системы, но об этом позже. Настоящим именем называла меня только мама и то в редких случаях... - голос его стал вдруг тише и напряжённее. Он продолжил: Однажды к нам приехали послы откуда-то свыше, представились профориентационной организацией с бюджетной государственной обучающей программой. Они прошлись по всем школам и колледжам нашего поселения с рекламой своих курсов, и она оказалась настолько действенной и внушительной, что я практически не раздумывая подал заявку на специальность нейро-IT-архитектора. Когда я сказал об этом своей матери, она впервые не поддержала меня и оказалась совершенно против, она говорила, что это добром не кончится потому что они точно таким же образом забрали отца на курсы повышения квалификации и больше о нём ничего не было слышно и известно, на связь он не выходил. "Теперь они и тебя заберут и связь со мной оборвут !" - в слезах говорила она мне, но после серьезного разговора она всё-таки смирилась с моим решением и с трудом, но отпустила сюда, в один из самых крупных промышленных центров. Городов несколько и каждый занимается разной деятельностью: оружием, текстильным промыслом, вычислительными технологиями и их применением в городской сфере, тут как раз мы с тобой находимся, фармацевтическая, экономическая и пищевая промышленности. А вообще их, я подозреваю, гораздо больше, но что я точно знаю, так это то, что никто не знает о существовании другого мира - внесистемного. Мира, очень близкого к природному и естественному, где ты сам выбираешь как тебе проводить свободное время, что читать, смотреть, слушать и покупать, куда ездить и с кем разговаривать. Мир, где нет ЭВМ (электронно-вычислительных машин) и алгоритмов, подстраивающихся под потребителя, мир где люди взаимодействуют друг с другом вживую, а не через соц.сети, где люди помогают людям, а не выполняют непонятно для каких целей гос.заказы. В конце концов, в том мире не запрещено искусство, чёрт возьми! Ты заметил, что в нашем промгородке нет ни одного здания, где проходили бы киносеансы, выставки, культурные встречи или хотя бы танцы? Вот именно, их просто нет! Точнее здания, удовлетворяющие условиям для проведения таких мероприятий есть, но в них всегда выставлены на показ только научно-технические достижения с рекламой компании или научно-исследовательского института и ничего другого более нет, ничего связанного с человеком, его культурой, чувствами и сознанием тоже нет. Вся культура истинная выгнана из нашего сознания, а на её месте поселены те самые установки, которые мы слушали ночами напролёт с дисков, потому что были слишком напуганы, чтобы сказать "нет". А отсутвие культуры, воспитания и развития как минимум критического мышления сильнее всего сказывается на людях. Они превращаются из гибких разумных существ в роботизированные пешки, причём по, как им самим кажется, собственной воле, но на самом деле по наводке выше расположенной руки тех, чья власть не имеет границ.  

Прошла целая вечность с момента, как я раскрыл душу перед Дрейвом. Я рассказал ему всё, не тая и не приукрашивая. Я ничего не чувствовал кроме того, как с каждым выпущенным наружу словом я становлюсь всё легче и легче. Не знал, что слова так много весят и что они способны намертво прибить тебя к кровати и лишить всякого желания жить.
 Дрейв терпеливо слушал меня, периодически кивая и задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил он принял серьёзный задумчивый вид и молчал ещё несколько минут. Самых спокойных минут в моей жизни. 
 - Я поражён. - наконец тихо произнёс он, глядя на неработающий фонтан, - Как ты ещё не свихнулся, чувак? Нет, не так. Как ты вообще адекватность сохранил?
- О чём ты? Я как раз таки свихнулся, раз чувствую себя не как все и не делаю то, что все...
- Ах, чёрт! Всё-таки ты промытый. - он собрал землю, что лежала под ладонями, в кулаки, - Но это даже интереснее! - и разжал.

  Н-да, обстановка, конечно, непривычная, но мне всё равно. Мне уже давно всё равно на то, что окружает меня вокруг и кто ко мне обращается. Я смотрю, но не вижу, слушаю, но не слышу. Всё поверхностно, неосязаемо и едва меня касается. Вот и сейчас я сижу рядом с незнакомцем в необычной обстановке и ничего не чувствую. Что со мной будет? Всё равно. Я здесь чтобы узнать что со мной стало, кто такая Лавиния, жива ли она и если да, то как её найти, как мне вспомнить себя и своё прошлое? Правда, я пока не знаю зачем мне всё это. Мог бы жить себе дальше ни о чём не парясь, ходить на работу и выполнять свои обязанности, приходить с работы и как робот выполнять привычные действия по алгоритму еда-душ-сон-подъём. Это был вполне прекрасный режим, однако что-то во мне сломалось, я опустел. Любое действие не давалось уже так легко как раньше. Встать с кровати и идти куда-то стало для меня непосильной задачей, всё тело ныло, особенно пальцы, беззвучно стучавшие по клавишам днями напролёт в офисе. Потом стало тяжело дышать. На мне будто был груз, тяжесть которого не выразить в числах, он давил мне на грудь, казалось, что только сердце ему ещё еле-еле сопротивляется. А голова... она была пуста, совершенно. Ни одной мысли, ни одного воспоминания, даже неизвестные голоса не всплывали в моей памяти. Я смотрел в потолок, белый, как снег, и видел, что он всё ниже и ниже опускается ко мне, по миллиметру в час. Я потерял счёт во времени и пространстве. Это стало не важно, потому что перестало для меня существовать. Казалось, что я тоже перестал существовать. И как мне удалось взять отпускные и сколько я приходил в норму после этого? А пришёл ли я действительно в норму, а вдруг это лишь временный эффект? Надо скорее разобраться в себе и происходящем вокруг, чтобы окончательно не потеряться и не сойти с ума. 

 Дрейв оказался совершенно добродушным и открытым человеком (по крайней мере я так подумал), но очень опасливым - прежде чем свернуть куда-либо он останавливал меня и аккуратно выглядывал из-за преград, оценивая обстановку. На мои вопросы он лишь отмахивался, шепотом всё время отвечал: "не сейчас". Особо поговорить не удалось - он предостерегал и говорил, что стены всё слышат и потому нам нужно как можно скорее уйти в безопасное место до куда не дотянулась рука цивилизации. Я лишь непонимающе кивал и послушно следовал за новоиспеченным другом.
  Мы отдалялись от парка и домов из стекла, бетона и металла. Чем дальше мы проходили, тем сильнее менялась картина вокруг. Современные постройки сменялись скромными каменными, а местами и деревянными невысокими домами, зелёные насаждения появлялись то тут, то там, а электрические фонари, работающие от энергии, которую за день "нашагали" люди, сменялись на обычные с электрическими проводами. Я и подумать не мог, что окраина так сильно отличается от основной части города. Пропали интерактивные табло, баннеры, транспортные остановки, крупные торговые центры, велодорожки и даже проезжая часть с пешеходными переходами.
  В какой-то момент Дрейв сообщил, что мы у цели и зашагал так быстро и бодро, что мне пришлось перейти на лёгкий бег. Мы снова петляли между домишками и зелёными улицами, которые не уступали по своей мощи и красоте современным постройкам, честно говоря они вызывали у меня всё больше и больше неописуемого восторга! Наконец Дрейв свернул во двор и мы оказались посреди полуразрушенного каменного здания, заросшего извивающимися красно-зелёными лианами с крупными листьями, Дрейв сказал, что это - Девичий виноград, а здание - бывший институт естественных наук.
 Дрейв прошёл в самый центр двора, где стоял недействующий каменный фонтан в виде огромного раскрытого цветка, и пригласил сесть рядом с ним, прямо на землю, усыпанную гравием. Я не привык к тому, что на земле можно сидеть, даже не помню когда вообще это делал, но сел и неожиданно для себя облегчённо и громко выдохнул.  

   Тяжело дыша я выпал спиной вниз на широкую улицу. Я смотрел в чернющее небо и мысленно пытался успокоить бешено бьющееся сердце, вышибающее из тела душу и мозг. Было страшно смотреть на стены, казалось, что они надвигались на меня и намеревались схлопнуть как муху! Холодный бетон под лопатками постепенно отрезвлял, слабый ветер доносил шум и запах растительности. Ах, как бы я хотел знать что это за растительность! Кажется раньше я знал намного больше чем сейчас, когда весь мой мир - сплошные коды, шифры и цифры. Это очень грустно осознавать, особенно спустя столько лет... 

  Ещё минут 40 я беспомощно лежал и наслаждался тишиной, сердце давно успокоилось и страх отступил. Никогда не знал, что у меня есть такой страх. Надо будет обязательно узнать нормально это или нет. Может с непривычки такая реакция и возникла? Ничего же не бывает без причины. Так, хватит размышлять, надо идти дальше.

***
   Подойдя к парку я резко нырнул рукой в карман с баллончиком и присел в кустах. На скамейке кто-то сидел, а точнее какой-то неизвестный мне парень, наверное мой ровесник. Как я уже говорил ранее, это либо сумасшедший либо такой же уставший человек как я. Он был... странный? Лица я его не видел так как он сидел ко мне спиной. Волосы у него были лохматые и пушистые, сам - худощавый, что сильно подчеркивалось приталенным пальто, на шее висел растянутый шарф и на руках был какой-то странный элемент одежды в полоску. Он что-то перебирал в своих пальцах и ритмично покачивал головой из стороны в сторону. Я нагнулся, чтобы рассмотреть его поближе, но наступил на ветку, которая предательски громко хрустнула. Мысленно я приготовился к тому, что придётся либо нападать либо бежать, но парень и виду не подал, даже в мою сторону не повернулся. Может он слушает музыку? Тогда ясно почему он качает головой и не услышал меня. А что если он притворяется? Что, если он всё понял и просто выжидаем удачного момента для защиты или нападения? Я не знаю. Это первый человек, которого я встретил в ночи и, хоть внешний вид его и странен, что-то мне подсказывало, что он не настроен враждебно. Надо выйти из кустов и подойти к нему со стороны, освещённой фонарём. 

  Долго не решался, сидел и наблюдал за ним. Кажется у него в руках карандаш и блокнот. Архитектор? Журналист? Надзиратель? Точно не ясно. Стоило мне только решиться выйти из своего укрытия, как он резко встал и пошёл к выходу из парка. Мне нельзя его упустить. Немного погодя я двинулся следом. Он вышел на широкую улицу, где совсем недавно я лежал плашмя. Шагов моих не слышал. Что ж, придётся рискнуть и подойти к нему. И я побежал. Он не оборачивался, а я этому был рад. Ведь он мог счесть это за нападение. Только я потянулся к его плечу, чтобы обратиться. Как он резко обернулся и схватив меня за предплечья резким движением впечатал в стену. Ох, чёрт, всё-таки безумец! В зелёных глазах ни намёка на ярость, но их холодность вместе с суровым взглядом не сулили ничего хорошего. 
 Он спокойно и жёстко произнёс: 
- Надзиратель?