Ара Гюлер широкому кругу лиц известен своими уличными фотографиями Стамбула, которые он сделал преимущественно в 50ые годы. Тогда он начинал как фотожурналист в Турецкой газете. Это был классический путь фотографа того времени. Будучи без 5 минут еще одним членом фотоагенства Магнум и амбассадором Leica  он вдруг разворачивается на 180 градусов и исчезает с мировых радаров без следа. Его перестает увлекать уличная фотография? Он в чем-то разочаровался? Отправился искать иные смыслы? На эти вопросы мне, как исследователю, еще только предстоит ответить. Однако, мысленно я провел параллели и со своим творчеством, потому что в текущий момент времени оказался в такой же ситуации. 

С одной стороны большой бэкграунд в уличной фотографии, творческие проекты, а с другой стороны коммерческая фотография, студия и специальные проекты. Это просто совсем параллельные миры…

Что же такое уличная фотография? Улица - сама по себе это бесконечный источник для вдохновения. На долгое время она и для меня стала игровой площадкой и экспериментов. Тогда я начал открывать для себя механические пленочные фотокамеры, черно-белую фотопленку и глубокий мир художественной фотографии в целом. 

Камеры, фотопленка, материалы не так давно стоили копейки. Все из-за того, что фотомир погрузился в цифровую революцию и тогда казалось, что пленочная фотография сойдет на нет. Это было славное время, так как у меня были самые лучшие инструменты для самовыражения, много свободного времени и желание жить творчеством. Собственно, тогда и родился термин наивная фотография. 

Мне было абсолютно все равно что снимать и как, главное снимать. Здесь мы с Гюлером похожи. Мы оба находили в занятиях уличной фотографией свою творческую отдушину. Единственная разница - различие наших миров и творческих взглядов. Мир Стамбула Ара Гюлера он про человечность, про открытость, про то, что происходило с людьми вокруг. На его работах часто можно увидеть простую повседневную жизнь людей, которые открыто смотрят в камеру и на фотографа. Он не стремился делать из фотографии самостоятельное искусство. Это, фактически, был репортаж, как он сам позднее признавался. 

И вот здесь мы с ним расходимся. Не знаю сталкивался ли с такими проблемами Гюлер, но мой мир уличной фотографии скорее был направлен внутрь себя. Мой город, моя Москва, на фотографиях это форма в которой человек являлся ее продолжением. Я боялся открытого взаимодействия, боялся общения, потому что зачастую это общение не носило сколь-нибудь позитивный характер. Как правило это всегда были оправдания, негативные ярлыки и вечные споры о том, что можно фотографировать, а что нельзя. Один такой разговор или конфликт и на душе оставалась рана, которую требовалось залечивать. 

Сейчас Москва изменилась, она стала более открытой, более дружелюбной и человечной. Дворы не спрятаны за бесконечными заборами, выросло поколение людей более открытое, свободное. Оно не боится камеры и это прекрасно. Однако, к этому моменту я бросил уличную фотографию, казалось, что ничего нового уже не сказать.

Произошло это не сразу. Сперва ушло желание, затем стали уходить друзья. В жизни начался новый этап в котором, увы, прежнему себе и творчеству не нашлось места. Оставшись в гордом одиночестве пришлось заново учиться жизни. Единственное, что не пропало, это желание гулять. Прогулки в одиночестве, без музыки, без друзей, без камеры дали свободу от прежних страхов и из фотографа я превратился в наблюдателя. Я получил свободу наблюдать за людьми и их поступками. Вместо кадров у меня оставались эмоции и впечатления.

Было ли у Гюлера так же? Его фотографии из проекта «Анатолия» не столь красноречивы в отличии от уличной классики. Однако, автор посвятил им очень много времени, а это значит, что в них скрыто гораздо больше смыслов, чем может показаться на первый взгляд. Может быть в попытках найти ответы на эти вопросы я помогу и себе обрести новые смыслы. Эмоции и впечатления невозможно просто копить. Им надо давать выход.