29 апреля в Большом зале Московской консерватории состоялся долгожданный для меня вечер Николая Луганского. Поклонники этого выдающегося пианиста знают, что его сольные выступления в Москве сегодня особенно ценны: Луганский неизменно входит в число лучших пианистов современности, а его рециталов столичным слушателям часто приходится ждать по несколько месяцев.

Значимость этому концерту придавала и программа, которую маэстро планирует представить этим летом на фестивале в Вербье. Плюс дополнительный и очень приятный личный контекст – 26 апреля Николай Львович отметил свой день рождения, и вечер 29-го предполагал стать своего рода символическим подарком – и ему самому, и нам, его верным поклонникам.

Неудивительно, что при стечении всех этих обстоятельств билеты на концерт пианиста были раскуплены более чем за месяц. Да, публика действительно соскучилась по Николаю Львовичу: не секрет, сегодня он остаётся едва ли не единственным пианистом столь высокого ранга, чьи концерты в Москве ждут с особым нетерпением и искренним пиететом.

Первое отделение было отдано Шуману. Звучали «Детские сцены» и «Юмореска». И уже с первых тактов стало понятно, что пианист находится в состоянии живого, глубокого поиска, пытаясь найти новую интонацию и звучание для этих знаменитых пьес. Луганский словно примерял эту музыку к себе сегодняшнему и уверенно искал тот верный «голос», близкий современному человеку, живущему в ситуации экзистенциального надлома и информационной пресыщенности.

В итоге трогательная задушевность «Детских сцен» и философская многослойность «Юморески» предстали перед нами в несколько необычном свете – я бы сказала искусственно приглушённом и плотно окутанном некоторой звуковой сложностью.

На мой слух, шумановская музыкальная ткань – такая изменчивая и ироничная – в этот вечер настойчиво ускользала из рук пианиста. А само прочтение вышло, пожалуй, более интимным и сложным, чем это можно было ожидать. Сложилось впечатление, что артист ведёт с композитором очень личный «закрытый» разговор, оставляя слушателя в роли деликатного наблюдателя, которому позволено «не всё понимать до конца».

Однако второе отделение стало полной противоположностью этой сдержанной рефлексии. 24 прелюдии Шопена из 28 опуса прозвучали поистине как гимн ясности, пианистической свободе и безупречному мастерству. Было слышно, что пианист победно шествует по твёрдому и видимому для себя пути. Музыка лилась удивительно легко, естественно, свободно, словно позволяя себе следовать туда, куда ведёт её внутренний слух маэстро. 

Шопеновский цикл предстал очень цельной и выверенной до нюансов драматургической аркой, где каждая последующая прелюдия становилась логически обоснованной и важной ступенью. Из этих звуковых ступеней признанный шопенист Луганский с особенным мастерством и любовью выстраивал стройную музыкальную линию, медленно, но неуклонно наращивая энергетическое напряжение, чтобы достигнуть в финальных прелюдиях (особенно в 24, ре-минорной) поистине оркестрового размаха – мощного, грозного, освобождающего.

Это было не просто исполнение, а поразительно вдохновенное сотворение смысла в текущем моменте.

В этот вечер в Шопене, как и в трёх последующих бисах, Луганский предстал перед нами во всей красе легендарной русской пианистической школы с её высокой культурой звука, изысканным туше, благородством фразировки и тем особым чувством содержательной глубины, которое сегодня становится всё более редким даром и за которое мы так особенно любим Николая Львовича.

Спасибо за вечер, маэстро! ❤️

---

📷

Большой зал Московской консерватории им. П.И. Чайковского, 29 апреля 2026

---

Аполлинариум. Жизнь коротка, искусство вечно