Участники:
Алурами Редоран, жрица в храме Альмалексии в Морнхолде (нпс)— @Antarela
Все остальные (Делин Редоран, Катрен Сарети, Фавенил Дрес, Ралдена) — @truegaru

Уходя, Делин распорядился, чтобы Ллодис выводила Алурами на прогулку. Под своим чутким надзором и не дальше двора храма. Та восприняла его приказ буквально и тут же возжелала погулять в компании своей подопечной. Тем более, что келью не мешало хорошенько проветрить и прибрать. Она с лёгкостью найдёт для этого нескольких пустоголовых, но проворных молодых послушниц.
- Сестра Алурами, собирайтесь. Выйдем подышать воздухом во двор, - просюсюкала она. - А я пока распоряжусь, чтобы здесь навели порядок. Одевайтесь.
Жрица, после ухода Делина обессиленно упавшая на постель, застонала, но все же заставила себя встать на ноги. С третьей попытки ей это удалось. Пошатываясь, она стояла на дрожащих ногах и воевала с непослушной мантией: та прихотливо скручивалась в узлы, и никак не желала надеваться.
Алурами не понимала, почему ей так худо. Увидев разгром лагеря, она не пыталась призвать божество на помощь, не пропускала сквозь себя силу Альмалексии, а только истово молилась, что ежедневно делала на протяжении многих лет. И эти молитвы не отнимали, а наоборот, прибавляли ей сил. Что же изменилось теперь? Неужели это тревога за Катрена настолько выбила ее из колеи? Или... ее отравили?
От благовоний Ллодис ее тошнило, болела голова. Накатывала ужасающая слабость, снились кошмары. Но, может, таким образом сестра просто пыталась забить вонь от горшка?
Ллодис быстро пересекла комнату и, протянув, - «Я сейчас помогу вам, сестра», - сгребла Алурами в охапку, напяливая на неё мантию, словно на тряпичную куклу. Затем цепко ухватила под локоть.
- Пойдёмте, сестра.
Не смотря на то, что Ллодис шла медленно, она вспотела, по её щекам стекали тонкие капельки, жрица то и дело обмахивалась свободной рукой, как веером.
Покинув здание храма в образе тряпочки, висящей на локте сестры Ллодис, Алурами с удовольствием втянула в себя свежий воздух Морнхолда. Она подумала, что было бы просто замечательно, если бы Ллодис отвела ее к фонтану - там часто собирались паломники или подходили другие жрицы, и можно было узнать новости. Вдруг кто-нибудь слышал о разгроме лагеря у водопада? Вдруг она сможет узнать что-нибудь о Катрене?
Но конечно, массивной жрице и в голову не пришло вести девушку к фонтану. Она водила бедняжку Алурами, словно нетча на верёвочке, чуть ли не по кругу.
- Сестра, отведите меня к фонтану, - наконец взмолилась Алурами. - И дайте посидеть. Вы же видите, что я едва держусь на ногах!
«К фонтану? Но там же всегда отираются н'вахи! Ещё чего не хватало? - пронеслось в голове Ллодис. - Да и мутсэра Делин не велел ей ни с кем разговаривать.» - Жрица даже в собственных мыслях не смела обратиться к мужчине хоть сколько-то не уважительно. И вдруг она вспомнила, что Делин просил отвести свою сестру именно к фонтану и дать ей возможность поговорить с определённой особой. Коротко стриженной и красноволосой. Отгонять всех других. Точно.
Ллодис помялась для виду, но все же повела свою подопечную к фонтану и усадила на лавку в тени деревьев.
Алурами облегченно вздохнула, и, зажмурив глаза, подняла лицо к солнцу. Как хорошо! Она снова вдохнула чистый воздух полной грудью.
Едва к девушке хотел подойти какой-то паломник, как Ллодис, будто скальный наездник, кидалась наперерез и втолковывала, что сестра плохо себя чувствует, отгоняя бедолагу. А это ещё что за девица так нагло пялится на лавку, того и гляди проест глазами дыру? Надо бы и её шугнуть.
Ллодис сощурила глаза, преисполняясь чувством долга перед мутсэрой Редораном, когда поняла, что это та самая особа, с которой Алурами непременно должна увидеться. Среднего роста, с впалыми щеками, короткими, красноватыми волосами. Одета она была весьма скромно. Интересно, почему мутсэра Редоран дал такое указание? Впрочем, Ллодис привыкла слепо подчиняться, а не размышлять.
Тут, к её удаче, на глаза попались две послушницы, о чем-то увлечённо щебетавшие между собой. Ллодис сказала своей обессиленной подопечной, что даст им распоряжения насчёт комнаты и вернётся, и решительно направилась в сторону девушек. Между тем красноволосая, увидев, что спутница Алурами покинула свой пост, осмелилась подойти ближе и поздороваться с жрицей.
Алурами вздрогнула от неожиданности, услышав над своим ухом чужой голос. И вздрогнула еще раз, когда увидела перед собой Ралдену. Несмотря на свои подозрения в адрес этой мутной особы, она может хоть что-то знать о Катрене!
Поэтому жрица любезно улыбнулась "сестре друга Катрена" и предложила ей присесть.
- Как поживаете? - вежливо спросила она. Как поживает ваш брат и ваши с ним друзья?
- Дарис пришёл слишком поздно, - глухо пробормотала девушка. - Он все равно не смог бы ему помочь. Их было слишком много. Он... Катрен ждал вас. Они с Дарисом что-то придумали, хотели помочь вам бежать. Мой брат должен был договориться с кем-то. Когда он вернулся, то… - голос её прервался, - всё было уже кончено. Он правда не мог выдать себя. Только смотреть. Он все рассказал мне. Я... Я так сожалею, сэра. -Данмерка всхлипнула. - Дарис сказал, что они хотели взять его живьём, но... Но он отбивался так отчаянно, что нападавшие совсем озверели...
- Он... сильно ранен? - спросила Алурами, холодея. Ее разум и сердце не желали признавать худшего.
- Он погиб, сэра. Катрен погиб. - Ралдена сильно, почти до побеления стиснула костяшки тонких пальцев. – Мне, правда, жаль... так жаль его.
Алурами закатила глаза и соскользнула с лавки на землю. Ралдена еще успела услышать слетевшие с губ редоранки слова: "Все кончено..." Она наигранно всплеснула руками и принялась приводить девушку в чувство, впрочем, быстро препоручив это подоспевшей Ллодис. Свою задачу она выполнила. Мутсэра Редоран будет доволен результатом.
После этого разговора Алурами потеряла интерес ко всему происходящему. К ней кто-то приходил, что-то приносили. Насильно кормили с ложки, вливали зелья, которые вызывали тошноту или рвоту, но зато отключали боль и страдания.
Данмерка похудела и побледнела. Под воздействием зелий ее, как мебель, можно было переставлять с места на место и заставлять делать все, что угодно: ничто не затрагивало ее души, жила только оболочка. Казалось, за без малого неделю она полностью смирилась с гибелью Катрена и с будущим в качестве жены Фавенила Дреса.