Виолетте порядком надоело каждый раз таскать чемодан из спальни в их тайную комнату ради Локи. Поэтому она решила оставлять оригинал там, а в спальне под кроватью теперь лежал дубль-обманка с вещами.

Привычный спуск по деревянной лестнице внутрь чемодана — и их встретила небольшая комнатка, в которой только и были, что стол да стул.

А ещё обычный шкаф из старого дерева со скрипучей дверцей.

— И всё-таки у тебя совершенно нет вкуса, — проворчал Локи за спиной. — Зачем этот потёртый вид? Этот шкаф — хлам.

— В этом и смысл.

Виолетта прошла через иллюзорную стенку шкафа. И сразу почувствовала, как расслабляется.

Это был дом. Воздух здесь был другим. Теплее, мягче, с лёгким запахом трав из сада. Несси тут же закрутился вокруг неё, беззвучно мурлыча и тычась носом в щиколотки. Его шерсть переливалась всеми оттенками рыжего: от медного до почти алого.

Виолетта наклонилась, чтобы почесать его за ухом, но Локи оказался быстрее.

Он подхватил кота одним плавным движением, и Несси — предатель — тут же устроился у него на руках, довольно жмурясь.

— Он точно предпочитает более достойное общество, — заметил Локи, почёсывая Хранителя под подбородком.

— Он просто продажная шкура, которая идёт к тому, кто его почешет за ухом.

Виолетта направилась в сторону столовой.

— Ты далеко? — полюбопытствовал Локи.

Она покачала головой и прошла через арку на кухню.

— Ужин готовить. Мы же не пошли в Большой зал.

— О? — в его голосе мелькнул интерес. — Ты умеешь готовить?

— Что за идиотский вопрос?

Она не стала дожидаться ответа.

Кухня встретила её привычным теплом. Мягкий свет рун под потолком заливал пространство янтарным сиянием. За зачарованным окном цвёл сад: яблони в цвету, ухоженные грядки, силуэт Бородача, гоняющего дракончика между кустами. Ненастоящее, но такое тёплое вечернее солнце.

Виолетта провела ладонью по мраморной прохладной столешнице и почувствовала, как внутри что-то отпускает. Здесь не было Хогвартса с его шепотками и взглядами. Только кухня, запах ванили и корицы, тихое гудение магической печи.

Она открыла стазисный шкаф и окинула взглядом содержимое. Руки двигались сами: мясо из охлаждённого отдела, травы с верхней полки, специи из ящика. Палочка привычно легла в ладонь, и магия потекла. Нож сам нарезал лук тонкими кольцами, а сковорода скользнула на плиту, разогреваясь от прикосновения.

Готовка всегда была для неё медитацией. А сейчас ей особенно нужно было уложить эмоции, мысли и идеи. Тем не менее Виолетта вложила в блюдо всё своё настроение. Решительность. Упрямство. Готовность действовать. Магия вливалась через пальцы, насыщая продукты. Кто съест — почувствует.

Отбивные зашипели на сковороде, и по кухне поплыл запах жареного мяса с розмарином. Она добавила чеснок. А раз уж с появлением Локи в доме завелось вино, то плеснула и его, после чего накрыла крышкой. Пока мясо томилось, взялась за гарнир — запечённые овощи с прованскими травами. Потом, не останавливаясь, замесила тесто для простых пирожных. Ничего сложного: песочная основа, заварной крем, ягоды сверху. И ускорение готовки с помощью магии.

К тому времени, как она накрывала на стол в столовой, внутри поселилась спокойная уверенность, как и урчащий желудок.

Локи появился, когда она расставляла приборы. Несси по-прежнему дремал у него на руках.

— Пахнет... — он повёл носом и замер на пороге. — Неожиданно.

— Садись, — Виолетта указала на стул. — Пока горячее.

Он опустил Несси на ближайший стул и занял место во главе стола. Первый кусок отбивной Локи взял с подозрением. Повертел на вилке, принюхался. Откусил.

И замер.

Виолетта сделала вид, что не замечает, как он медленно прожёвывает. Как приподнимаются брови. Как что-то меняется в его взгляде.

Следующие десять минут прошли в молчании, если не считать звона приборов и положившего на стол здоровую волчью морду Несси, которому перепал кусочек мяса. Локи методично уничтожал содержимое тарелки с сосредоточенностью человека, выполняющего важную миссию.

Когда тарелка опустела, он откинулся на спинку стула.

— В августе, — произнёс он медленно, — я был уверен, что блюда в твоём стазисном шкафу куплены в ресторанах.

Приятное сравнение.

— Это ты подъел мои запасы, — Виолетта подцепила вилкой последний кусочек овощей. — Я готовила их для себя. На пару недель вперёд.

— И ты молчала? Как и о том, что умеешь насыщать пищу магией?

— А ты спрашивал?

Он задумчиво хмыкнул.

Виолетта поднялась и забрала тарелки. Запустила на кухне заклинанием мытьё посуды. И вернулась через минуту с кружкой чая и с блюдом пирожных. Песочные корзиночки с кремом и свежими ягодами клубники и малины с её сада. Простые, но за это она их и любила.

Локи потянулся к ближайшему. Откусил. На его лице застыло выражение абсолютной сосредоточенности, словно пирожное стало единственной важной вещью в мире.

— Пирожные с огнём внутри? Это тоже ты? — он уже тянулся за вторым.

— Нет, это садовые феи, — закатила она глаза. — Конечно, я.

Он не ответил. Слишком занят был пирожными.

Виолетта наблюдала за ним, грея руки о чашку с чаем. Что-то в этой картине казалось... неправильным. Не в плохом смысле. Просто непривычным. Локи — древний маг, асгардский принц, деспот и интриган, предположительно, бог — сидел за столом и уплетал её пирожные с видом человека, обнаружившего неожиданную драгоценность.

— Ты сладкоежка, — озвучила она наконец, то, что так давно вертелось на языке.

Он поднял взгляд, не выпуская пирожное из рук. А она не удержалась и с иронией добавила:

— Интересно наблюдать, как маг, которому уже перевалило за тысячу, превращается в ребёнка при виде пирожных.

— Браво-браво, пташка, — Локи сделал вид, что хлопает, хотя в его глазах мелькнула задетая гордость. — Только смертные с их ничтожным сроком жизни могли додуматься тратить драгоценное время на выращивание бесполезных сладких кореньев. Не говоря уже о том, чтобы вкладывать в сладкое магию. Ваша раса настолько одержима мимолётными удовольствиями, что возвела сахарную свёклу в культ. Удивительная ограниченность.

Неожиданное откровение, изящно завёрнутое в оскорбление. Виолетта чуть склонила голову, сдерживая улыбку. Это был довольно неожиданный переход в пафосный тон. Очень красноречиво. Во всех смыслах.

— А что тогда едят в вашем великолепном Асгарде? Раз уж вы выше «мимолётных удовольствий»?

— Мы — воины, — снисходительно протянул Локи. — На нашем столе изобилие дичи и мяса, дающего силу на тысячелетия. Запечённые яблоки. Фрукты и ягоды. Орехи в меду. Наша пища питает суть, а не потакает слабостям плоти.

— И всё?

— Нам этого более чем достаточно, — отрезал он с безупречным пренебрежением.

Но по тому, как его взгляд скользнул по оставшимся корзиночкам с ягодами, было ясно: нет. Недостаточно.

Локи изящно подцепил с блюда третье пирожное и откусил добрую половину с абсолютно невозмутимым видом, словно делал одолжение.

— Но, — добавил он, методично прожёвывая, — я готов признать, что ваша жалкая зацикленность на порочных мидгардских удовольствиях порой приносит... забавные плоды.

Виолетта отпила чай, пряча улыбку в чашке.

— Что ж, — сказала она, — это многое объясняет. Значит, вы не выращиваете сахарную свёклу?

— Это корнеплод Мидгарда. Он не растёт в других мирах.

Локи фыркнул, смерив её холодным взглядом. Поднимаясь из-за стола, он даже не прикоснулся к фарфору, лишь сделал лёгкий, небрежный пасс рукой. Блюдо с оставшимися пирожными послушно взмыло в воздух и поплыло следом за ним, словно привязанное на невидимый поводок.

— Придётся пересмотреть твою роль, — бросил он через плечо. — Похоже, ты не только ломаешь время, но и создаёшь вполне съедобные вещи. Неожиданный набор навыков.

— Я польщена, — она картинно приложила руку к сердцу.

И в тот момент, когда он уже развернулся, успела выхватить своей магией одну корзиночку прямо с его трофейного блюда, заставив её перелететь к себе в руку.

Виолетта улыбнулась. Кажется, наконец у неё появилось то, чем можно подкупить Локи. Стоило догадаться уже тогда, когда она увидела разные конфеты и печенье в его кабинете. Но уж лучше поздно.

Тем более он сам дал ей этот инструмент. Валюту. И скорее даже специально.

Убрав на кухне и в столовой, она отправилась в мастерскую. Локи уже устроился за центральным столом, небрежно откинувшись в кресле. Бокал вина в одной руке, блюдо с пирожными на расстоянии вытянутой ладони. На столе перед ним поблёскивал стеклянный стакан с песком времени, заранее отмеренным и защищённым рунным контуром.

Виолетта села напротив, повинуясь указующему жесту его руки.

— А ты неплохо устроился, — заметила она, оглядывая его позу.

— Это называется уверенность в себе, — он отсалютовал бокалом. — Тебе стоит попробовать.

— Я попробую, когда ты перестанешь воровать мои пирожные.

— Технически, ты сама их отдала.

— Технически, я приготовила их не только для тебя, но и для себя.

— А съел их я. Право сильного, дорогая.

Она лишь качнула головой, но спорить не стала. Вместо этого взяла в ладони стакан с песком. Золотистые крупинки качнулись, потянулись к её пальцам сквозь стекло даже без магии.

— Давай попробуем кое-что, — Локи отставил бокал и подался вперёд. Его ладони легли ей на плечи.

Привычная волна прохлады прокатилась по телу. Виолетта прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Чужая магия потекла по её каналам. Она принялась перерабатывать её, делать своей, и направлять в песок с намерением восстановления.

На этот раз им быстро удалось поймать общий ритм. Его поток — ровный, мощный. Её переработка — точная и экономная. Песок впитывал магию жадно, и по его поверхности пробегали зелёные волны.

— А сейчас только через правую, — отстранённо заметил Локи.

Он убрал левую руку с её плеча и взял её за правую ладонь. Поток магии сместился.

Виолетта поморщилась. Тянуть энергию через одну руку было тяжелее — приходилось подтягивать к солнечному сплетению, перерабатывать, ловить баланс, а потом осторожно через левую руку насыщать песок. Терпимо, но ритм был сбит. Тем не менее правая рука была рабочей, привычной к мощным магическим потокам.

— Так. А теперь левая.

Он перехватил левую и отпустил правую.

И мир взорвался болью.

Виолетта стиснула зубы. Каналы в левой руке ныли, словно по ним протаскивали наждак. Каждая секунда вбирания энергии давалась с трудом. Скорость упала вдвое, потом втрое.

— Локи, — выдавила она, — это больно.

— Знаю.

— Очень больно.

— Продолжай.

Она продержалась ещё минуту. Может, две. Потом выдернула руку и затрясла ею, шипя сквозь зубы.

— Как я и думал, — Локи откинулся назад, снова беря бокал. — Ты правша. Каналы на правой руке хорошо развиты — логично, ты ей работаешь. А вот левая...

— Атрофировалась?

— Не настолько драматично. Просто чувствительность ниже, пропускная способность меньше. Для обычной магии этого достаточно. Для того, что мы делаем — нет.

Виолетта размяла пальцы, морщась от остаточной боли.

— И что ты предлагаешь?

— Разрабатывать.

— Это же займёт месяцы.

— Возможно, — он пожал плечами. — Но раз уж ты намертво привязана к палочке правой рукой, то логичнее развивать левую под беспалочковую магию. Так проще, чем отучать тебя от рефлексов. Сама со временем перестанешь хвататься за артефакт. Просто не будем ускорять.

В этом действительно что-то было. Если она сможет левой рукой создавать щиты магии, то это будет отличным подспорьем. Атака правой, защита левой. Внутри даже затеплилось нетерпение.

Локи протянул раскрытую ладонь.

Виолетта посмотрела на его руку. На свою — всё ещё ноющую, подрагивающую. На песок в стакане, который ждал.

Вздохнула и вложила левую ладонь в его. А правой взяла стакан с песком.

— Только медленнее.

— Разумеется.

На этот раз он и правда не торопил. Поток был тоньше, мягче. Боль никуда не делась, но стала терпимой, как тупая зубная, а не острая.

— Может, нам попробовать работать с восстанавливающими зельями? — спросила она, стараясь отвлечься. — Раз уж мы быстро выдыхаемся.

— Ускорит прогресс восстановления раза в полтора. Но придётся пить литрами. И варить алхимическим способом, как ты это называешь, для меньшей токсичности. Тем не менее, в этом всё равно мало полезного. И мы в любом случае не можем посвятить себя целиком восстановлению песка.

— Это ещё почему?

— Социализация, — он произнёс это слово с лёгким отвращением. — Нам нужно поддерживать образ примерных учеников. Или хотя бы учеников. А это посещение уроков и общение с другими студентами.

А ещё был её договор с Хогвартсом, от которого никуда не деться. Но это уже так надоело…

— Так уж и нужно, — проворчала она.

— Затворница.

— От затворника слышу.

Он фыркнул, но не стал спорить.

— Другой вариант, — Виолетта прикусила губу, обдумывая. — Что если подпитываться от магического источника? От насыщенной энергией среды?

Локи замолчал. Его пальцы на её запястье замерли, и она почувствовала, как он взвешивает идею.

— Это уже интереснее, — признал он наконец. — Но сырая энергия планеты весьма агрессивная. Иггдрасиль давно не подпитывал ваш мир. Напрямую ты её не переработаешь. Скорее она тебе навредит.

— А если через тебя?

— Я абсорбирую, передаю тебе, ты проводишь операцию, — он кивнул. — Возможно. Но только не Хогвартс.

— Директор заметит, — согласно кивнула она.

— Не только. Замок... — Локи поморщился. — Замок разумный.

Виолетта моргнула.

— Разумный?

— Тот ещё нытик, — он скривился. — Спать не даёт. Постоянно насылает видения, как ему плохо.

— Что? — она подалась вперёд, забыв о боли в руке. — Хогвартс с тобой разговаривает?

— Не словами. Образами, ощущениями. Показывает заброшенные коридоры, прогнившие перекрытия, трещины в стенах, разбитые окна, затопленные подземелья. Жалуется, что детей мало, что энергии не хватает.

Виолетта грустно улыбнулась. Директор никогда не упоминал о разумности замка. Даже в истории Хогвартса это не упоминалось. Но это было и, по-своему, логично. Столько магии. Столько детей вокруг, излучающих эту магию.

— В других циклах я видела, как учителя каждое лето занимаются ремонтом. Латают, чинят. Что могут укрепляют. Вот только средства ограничены.

Локи кивнул на её слова.

— Я изучил документы. Бюджеты, дневники директоров, отчёты попечительского совета, — он покачал головой. — Так что видел, что профессора делают всё возможное.

— Но этого мало.

— Этого мало.

Повисла пауза. Песок в стакане мерцал зеленоватым светом — они и не заметили, как продолжали работать во время разговора.

— Когда ты это всё успеваешь? — спросила Виолетта. — Вроде постоянно тебя вижу, а ты уже и документы изучил, и с замком поговорил...

Она осеклась.

— А. Понятно. Он же не даёт тебе спать. Поэтому ты изучаешь его проблемы ночами. И поэтому же будишь меня в такую рань!

— Не в рань, а в пять тридцать, — поправил он невозмутимо.

— Это и есть рань!

— Это начало дня.

— Для кого? Для петухов?

— Для воинов.

Виолетта застонала. Нет, она не собиралась идти в ту сторону.

— Ты поможешь ему? Замку?

Локи одарил её взглядом, в котором читалось: «Ты серьёзно?»

— Я похож на альтруиста?

— Ты похож на того, кто предпочёл бы спокойно спать, а не слушать нытьё.

Его привычная пауза. Потом уголок его губ дрогнул.

— Если этот древний каменный нытик не перестанет жаловаться, возможно, мне придётся рассмотреть варианты.

Виолетта качнула головой. Раз уж замок его мучает своими, как он говорит, жалобами. То рано или поздно добьётся своего. А ещё она почувствовала, как немеет левая ладонь. Боль расползлась от пальцев до локтя.

— Давай остановимся, — она потрясла рукой. — Рука немеет.

— А я-то всё думаю, сколько ты будешь терпеть.

Она уставилась в его бесячие насмешливые глаза.

— Ты знал?

— Конечно, знал. Я чувствую твои каналы.

— И молчал?!

— Ты очень любишь страдать, дорогая, — он улыбнулся. — Кто я такой, чтобы лишать тебя этого удовольствия?

Виолетта попыталась выдернуть руку, но Локи перехватил её запястье. Его магия — прохладная, но уже не ледяная — окутала её ладонь пульсирующим коконом.

Облегчение накатило мгновенно. Она едва сдержала стон.

— Ты умеешь исцелять, — это прозвучало почти обвиняюще.

— Самую малость. Подтолкнуть тело к регенерации, ускорить естественные процессы. Всё остальное будет с последствиями.

— Тогда почему...

— Потому что твоя травма — просто растяжение каналов. Не открытая рана, в которой может быть инфекция. Не перелом, который срастётся неверно. Здесь ускорение восстановления безопасно. И я воздействую лишь на них.

Виолетта продолжила пропускать через себя его магию, и это помогало усмирять огонь в каналах. Но и вновь перерабатывала в свою энергию, и питала песок. А ещё вспомнила другой разговор. Рана от проклятья, полученная из-за маховика. Его слова про выжигание.

— Поэтому тогда, с раной от времени, ты предложил выжечь?

— Всё так. Проклятье в тканях — как инфекция. Её нельзя просто залечить. Только уничтожить.

— Ты это объяснял Невиллу? Принцип исцеления?

— Он сам ухватил суть. Удивительно, что его дар так долго тратили впустую.

При упоминании Невилла перед глазами всплыла картина сегодняшнего урока.

Зельеварение. Подземелья, пропахшие травами и чем-то горьковатым. Снейп, нависающий над классом чёрной тенью. И Невилл — Невилл, который обычно сжимался под этим взглядом, как цветок под заморозками.

Только не сегодня.

Он стоял за своим котлом с сосредоточением человека, полностью поглощённого работой. Брови сдвинуты, губы беззвучно шевелятся, руки двигаются медленно и осторожно. Вокруг его пальцев мерцало едва заметное золотисто-зелёное сияние — и перетекало в зелье с каждым прикосновением к травам.

Снейп ходил вокруг него кругами, явно выискивая повод придраться. Ронял язвительные замечания про «неожиданные проблески компетентности» и «возможно, Лонгботтом наконец научился отличать котёл от цветочного горшка».

Невилл не реагировал.

Вообще.

Он настолько погрузился в процесс, что слова профессора просто не доходили до него. Или оставались где-то на периферии сознания, как фоновый шум, не заслуживающий внимания.

И Снейп это тоже заметил.

Он замолчал. Постоял рядом ещё минуту, наблюдая. Потом развернулся и ушёл, так и не сказав ни слова.

«Вот что значит найти свой путь», — подумала тогда Виолетта.

Она моргнула, возвращаясь в настоящее. Рука Локи по-прежнему удерживала её запястье, и тонкий, почти незаметный поток магии продолжал течь.

— Если ты можешь использовать стихию Жизни для исцеления, — медленно проговорила она, — то почему работаешь со всеми стихиями в зельях? А не как Невилл?

Локи чуть сжал её пальцы — напоминание держать концентрацию.

— Равномерное распределение всегда лучше. Наши тела не состоят из одной стихии. Я не вливаю силу — я лишь подталкиваю стихии самих ингредиентов.

— А чистая Жизнь?

— Имеет ограниченное применение. Более сфокусированное, но узкое. Если применять её повсеместно, против всех травм и болезней... — он покачал головой. — Появится другой набор проблем. Неконтролируемый рост клеток. Опухоли. Мутации.

Виолетта поёжилась.

— Звучит жутко.

— Магия — это баланс. Всегда. Лонгботтом интуитивно это понимает. Поэтому его целительские зелья работают — он не давит, а направляет. Тем не менее, даже так будут ограничения.

Она кивнула, вспоминая слова Невилла на уроке травологии. «Не давите. Нужно как бы предложить. Показать, что вы хотите помочь, а не заставить».

— Так ты просто указал Снейпу на проблему, которая мешала Невиллу варить. А Невиллу — на его специализацию.

— Снейп достаточно умён, чтобы адаптировать методику под конкретного ученика. А Лонгботтом... — Локи помолчал. — У него есть потенциал для целителя. Если точечно научится управлять своей силой. Ну и, конечно, ему нужен будет наставник-целитель, который и огранит его таланты.

Они помолчали. Песок в стакане продолжал впитывать магию, и зелёные волны бежали по его поверхности всё ярче.

Локи вдруг отпустил её руку.

Виолетта удивлённо подняла взгляд. Но он лишь откинулся в кресле, взял бокал с вином и сделал глоток. На его губах играла странная улыбка.

Он не выглядел уставшим, но она не стала спрашивать, почему он остановился. У неё ещё оставалось немного собственной магии, поэтому Виолетта просто продолжила напитывать песок, страстно желая, чтобы он поскорее уже восстановился.

Вот только…

— Что смешного? — вскинула она раздражённый взгляд на беззвучно смеющегося Локи.

Фыркнув, он демонстративно опустил взгляд к её руке, объятой фиолетовой дымкой её собственной магии. Она проследила за взглядом, пытаясь понять, что не так. Только через полминуты до неё дошло, что её магия пульсировала, отдаваясь в теле теплотой.

Пульсировала как стихия Жизни.

— Как... — она нахмурилась. — Так не должно быть.

— Почему нет?

Она растерянно посмотрела на него.

— Но я думала... Познание стихий — это что-то сложное. Годы медитаций, особые практики...

— Что означает познание? Это своего рода понимание стихии, срастание с ней.

— Я и говорю об этом. Это не должно быть так просто!

— Хочешь я открою тебе большую тайну?

Локи чуть подался вперёд, и его глаза блеснули. Виолетта вопросительно склонила голову.

— Ты живая.

И всё.

Виолетта моргнула. Нахмурилась.

— Прошу прощения?

Локи искренне рассмеялся.

— Вот уж не думал, что мне придётся это объяснять. Твой пульс бьётся в венах, пташка. Ты — живой организм, который постоянно излучает энергию Жизни. Просто ты не привыкла её отделять от остальной магии. Не привыкла воспринимать эту энергию, генерируемую телом, как стихию Жизни. Но она есть. Ты уже её знаешь.

И это было слишком логично.

Виолетта медленно опустила взгляд на свои руки.

— То есть я всегда могла...

— Могла. Но не осознавала.

Но автоматически настроилась на его магию и столь же просто подхватила эту стихию, скрытую в его силах.

Она попробовала. Отпустила стакан. Отозвала магию. Затем вновь сосредоточилась и фиолетовый поток окутал ладони. Фокусировка на собственном дыхании, на стуке сердца. Она ощутила тепло своего тела.

Но ведь тепло — это и есть энергия!

И тогда поняла, куда смотреть. Смогла почувствовать.

Жизнь. Не абстрактную концепцию — а реальную силу, пульсирующую в каждой клетке. Её собственную жизнь, которую она могла отделить, направить, использовать.

Фиолетовое сияние запульсировало в её ладони.

— Получается, — прошептала она и нахмурилась. — Но почему на уроке ты мне сказал попробовать Огонь?

— В тебе его много, поэтому тебе было бы проще настроиться на него, — пожал он плечами. — В тот миг ты горела от новых открытий. Только ты сразу сама себя ограничила, посчитав, что это должно быть сложно. И этим погасила пламя внутри себя.

— Огонь — это эмоции? Чувства? — спросила Виолетта, отпуская магию, потому что это как-то напрашивалось.

Улыбнувшись, Локи протянул руку, взял пирожное и покрутил его перед собой.

— Вот в этом пирожном, как и в ужине, который ты приготовила, — очень много стихии Огня. И немного Земли, — и откусил половину, щуря глаза. — Очень вдохновляюще. Толкает к действиям. Не чистые стихии, но близко.

Значит, всё-таки это имело значение. Тогда это многое меняло.

— Но есть нюанс, — серьёзным тоном заговорил Локи, смотря на пирожное.

Виолетта вновь вызвала свою магию и подняла взгляд.

— Используя стихию Жизни, ты отдаёшь часть собственных жизненных сил.

Тепло в ладони вдруг показалось менее приятным.

— В каком смысле — отдаю?

— В прямом. Прислушайся к себе. Ты сейчас уставшая после работы с песком, поэтому почувствуешь быстрее.

Чтобы не тратить напрасно энергию, она вновь ладонью взяла стакан. Насытилась намерением восстановления и излечения. И вот тогда прислушалась. Не сразу. Далеко не сразу она поняла, где таится усталость от подкрадывающегося истощения магии. А где она уже тратит жизненные силы. И последнее выражалось в появившейся одышке, участившемся пульсе и пока ещё лёгком ознобе. Обычное магическое истощение ощущалось совсем иначе.

— Все стихии берут свою цену, — продолжал Локи. — Огонь сжигает изнутри, остаются лишь угли. Жизнь... Жизнь берёт жизнь. Поэтому чистые стихийники редко бывают адекватными магами. Они слишком много отдают.

— И поэтому при алхимической варке ты будишь стихии в ингредиентах, — поняла Виолетта. — А не варишь из собственных сил.

— Цена была бы слишком высока.

Виолетта поёжилась. Правда мысли побежали дальше.

— А Эликсир Жизни связан со стихией Жизни?

— Ты имеешь в виду Философский камень? — уточнил Локи, и она кивнула. — Нет. Это не концентрированная Жизнь.

— А что тогда?

— Ты знаешь, что я отвечу.

Вздохнув, она кивнула. Ответит, чтобы думала сама.

Виолетта посмотрела на стакан с песком, который ужался наполовину и стал плотнее, темнее. Локи взял её за запястье. Его пальцы были прохладными после бокала с вином.

— Только обычной магией работаем. Со стихией Жизни будешь экспериментировать, когда восстановишься. И под моим присмотром.

— Это забота или контроль?

— Это здравый смысл. Которого тебе, как я заметил, периодически не хватает.

— Я не настолько плоха, — закатила она глаза.

— Ты действительно хочешь услышать правду?

Фыркнув, она промолчала. Работа вновь пошла размеренно. Поток магии Локи перетекал через её каналы, и Виолетта, изменяя его в свою магию, направляла его в песок почти на автомате. Фиолетовые потоки её сил напитывали песчинки, по которым пробегали волны зелени.

— А теперь… — его голос Локи стал ленивым, — расскажи, что ты там планируешь с неким Пожирателем?

Она подняла взгляд. Он внимательно смотрел на неё поверх бокала с вином. Ничего ленивого в этом взгляде не было.

— Я оценил твой подкуп с ужином. Так что давай, делись.

— Никакой это не подкуп, — поморщилась она. — Я просто хотела поесть нормальной еды. Надоела школьная пища.

— Может и так. Но ещё ты точно хотела меня задобрить, — он улыбнулся. — Что, в общем-то, сработало. Так что рассказывай, Виолетта. Я видел, как ты сегодня на уроках очередные схемы расписывала. Давай, не томи. Ты меня заинтриговала.

Виолетта вздохнула. Это не был подкуп. Это был её способ успокоить разум. Но тому, кто видит везде двойное дно, едва ли это докажешь.

— На самом деле меня не покидают мысли о Карпатах.

— Заходишь издалека? — Локи чуть сжал её запястье. — Не отвлекайся, держи поток ровнее. И что не так с Карпатами?

— Я не слышала об этом в других циклах. О нападении на заповедник. Это новое.

— Причины могут быть разными. Не обязательно здесь замешан помнящий напрямую. Круги расходятся по воде.

— Только что даёт это происшествие? — Виолетта нахмурилась. — Кому это потребовалось? Все драконы на месте. Разве что кто-то яйца смог добыть?

— Может, и так. А может, в тех местах есть какие-то клады. Или артефакты. Или входы в подземелья. А может, кого-то просто под шумок убрали. Жертвы же были.

— Я не подумала об этом.

Она помолчала, перебирая в голове цепочку событий.

— Тем не менее Карпаты повлияли на привычный ход цикла. Это был такой резонанс, что подняли всех дипломатов. И насколько я могу судить, эта ситуация сохранила жизнь Берте Джоркинс. Сорвалась её поездка в Албанию.

— Как понимаю, это важная фигура?

— Как оказалось — да.

Виолетта глубоко вдохнула. Воспоминания о прошлых петлях всплывали неохотно, как тёмная вода из колодца.

— В прошлых циклах мне пришлось по крупицам собирать информацию о том, как возродился Тёмный лорд. Больше всего рассказал Барти Крауч-младший. В прошлой петле. Он любил... смаковать детали. Как Тёмный лорд пришёл за ним. Как получила возмездие «сующая нос не в своё дело» Берта.

Она почувствовала, как Локи чуть напрягся.

— Давай по порядку. Эти имена мне пока мало что говорят, кроме фамилии Крауча. Это один из министров?

— Бартемиус Крауч — глава отдела международного магического сотрудничества. А вот во время прошлой войны с Тёмным лордом, — она невольно понизила голос, — он возглавлял Отдел магического правопорядка. И был очень популярен из-за жёстких мер, что он ввёл.

Виолетта наклонилась вперёд.

— У него был сын — Бартемиус Крауч.

Локи удивлённо приподнял бровь.

— Одинаковые имена? Оригинально.

Кивнув, она чуть понизила голос:

— И Барти Крауч-младший оказался Пожирателем Смерти, слугой Тёмного лорда.

— Сын главы отдела? — в голосе Локи мелькнул интерес. — Любопытный сюжет.

Виолетта кивнула. Песок в стакане мерцал, впитывая магию, и она говорила, не отрывая от него взгляда.

— На самом деле сюжет простой, — дёрнула она плечом. — Крауч-старший был... холоден к сыну. Вечно недоволен. Карьера, репутация, долг перед обществом — всё это было важнее Барти. Всегда.

— Прекрасная стратегия воспитания, — сухо заметил Локи.

Она заметила, как что-то изменилось в его лице. Что-то быстрое, почти неуловимое.

— А вот Тёмный лорд Барти привечал, — продолжила она. — Хвалил. Давал почувствовать себя нужным и особенным.

— Классическая вербовка, — тихо произнёс Локи. — Сначала признание. Потом поводок.

— Ну, вот так он и стал его вернейшим псом. И, кстати, участвовал в нападении на Лонгботтомов.

— На родителей Невилла?

— Да. Барти и ещё трое Пожирателей запытали их до безумия, хотели выяснить, где их хозяин после падения.

Пауза. Только тихое гудение рун под потолком.

— Его сдал один из Пожирателей, чтобы выторговать свободу, — продолжила Виолетта. — Ну и его судили. И знаешь, кто вёл процесс? Его собственный отец. Бартемиус Крауч-старший. Он на тот момент уже был в шаге от кресла министра магии. И тут такой удар по репутации! Он приговорил Барти к пожизненному заключению в Азкабане. Публично отрёкся от него. Сказал, что у него больше нет сына.

Локи молчал. Его пальцы на её запястье стали неподвижными.

— Но это ещё не всё, — она горько усмехнулась. — Как рассказывал Барти, его мать серьёзно болела и умирала. Она смогла уговорить супруга на… Они навестили сына в Азкабане. Мать Барти-младшего заняла его место в камере и умерла там. Под оборотным зельем.

— Сомневаюсь, что отец-законник отпустил его на все четыре стороны.

— Да, он не отпустил, — качнула головой Виолетта. — Барти оказался дома. Под Империусом отца. Живой, но лишённый воли и под мантией-невидимкой.

— Отец держит сына контролем разума и воли, — произнёс Локи. — Годами.

Он взял бокал. Посмотрел на него. Поставил обратно, так и не отпив.

— И всё было бы шито-крыто, если бы не Берта Джоркинс.

Виолетта чуть сильнее сжала стакан с песком.

— Это было сложнее всего раскопать. И тут мне тоже помогла болтливость Крауча-младшего. Берта работала в министерстве. Любопытная, болтливая, вечно совала нос куда не следует. Однажды она посетила дом Краучей. И услышала, как домовик разговаривает с «молодым хозяином». Крауч-старший стёр ей память. Грубо, неаккуратно. После этого Берта стала... рассеянной. Забывчивой.

— И эта Берта должна была попасть в Албанию?

— В обычном цикле — да. Она бы из-за своей рассеянности перепутала направление, оказалась там, где прятался ослабевший Тёмный лорд. Он бы вытянул из неё информацию о верном последователе, который всё ещё жив и даже не за решёткой. Пришёл бы за Барти. Использовал бы его, чтобы вернуться.

— Но Карпаты сорвали поездку.

— Именно. Берта осталась в министерстве. Барти — под замком. Тёмный лорд — без информации.

Она помолчала.

— Пока что.

Локи откинулся в кресле, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Я удивлён, что ты сразу не сдала младшего Крауча.

— Не хотелось делать резкие шаги. Он был известной переменной. Пока он заперт — я знаю, где он и что с ним. Но теперь...

— Теперь?

— Теперь он слишком опасен.

Теперь ей нужно было как следует напугать Фаджа. Да так, чтобы он не спрятал голову в песок, а испугался по-настоящему — за собственную жизнь. Чтобы понял: только сильный Аврорат станет ему защитой.

Виолетта наконец разжала пальцы, отпуская стакан. Зеленоватое свечение напитанного песка мигнуло и отразилось в её глазах.

— И что ты намерена сделать? — Локи отставил пустой бокал и подался вперёд.

Она медленно улыбнулась, откидываясь на спинку кресла:

— У меня есть четыре плана…

* * *

Локи: У нас не растёт сахарная свёкла. 

История травмы в одном предложении. Или Виолетта понимает всё о тысячелетнем маге.

#СладкоежкаАсгарда #ТеперьВсёЯсно #СладкаяВалюта 🍰