Солнце уже вовсю заливало спальню, когда Джей открыл глаза. Голова гудела, тело приятно ныло, а в душе разливалась тягучая нега. Он перевернулся на другой бок, блаженно улыбаясь, как вдруг — отчетливый стук колес о гравий подъездной дорожки и звон колокольчика у парадного. Джей подскочил на кровати, как ужаленный.
— Черт бы побрал всех женщин в этой колонии! — прошипел он, вскакивая с постели. Его шелковые штаны, атрефакт его истинной природы, валявшиеся на полу, были первым, что попалось на глаза. Он с размаху пнул их под кровать, прямо к тяжелому сундуку с документами, и со злостью задвинул сам ящик подальше. Конечно, сюда он никого пускать не собирался, но так, на всякий случай. Чертова Клара вчера обещала «непременно познакомить с чудесной и такой прогрессивной, ах, Дженни, ты удивишься!» — как ее там? Регина-Фелис. Да чтоб тебя черт поимел в сне, Регина-Фелис!
— Маур! — рявкнул он, и тут же осекся, понизив голос до вкрадчивого тона «леди Джейн»: — Маур, иди сюда, живо!
Крошечная малайская горничная влетела в комнату:
— Миз Кэптан, они уже через порог! Мисс Клара говорят, гостиной будет, но…
— Скажи им, — перебил Джей, лихорадочно натягивая сорочку и шаря по столу в поисках расчески, — что миссис Хейл страдает от утренней тошноты. Скажи, что я в постели, и пусть они… пусть они пьют чай без меня хотя бы полчаса!
Клара в гостиной уже начала громко хихикать, рассказывая Регине-Фелис что-то о том, как «дорогая Джейн» наверняка будет в восторге от знакомства.
— Маур, найди бархатку пошире! — кричал Джей, одновременно пытаясь намылить лицо и не порезаться опасной бритвой. Его волосы, еще не до конца уложенные в прическу, торчали в разные стороны.
Быстро расправившись с предательской щетиной, Джей отложил бритву и, бросившись к умывальнику, схватил со столика миниатюрную костяную коробочку с серебряной крышкой, на которой был выгравирован готический вензель. Скинув крышку, он зачерпнул щепотку мелкого зубного порошка с ароматом мяты и камфоры, густо посыпал им жесткую щетину щетки из натурального конского волоса на костяной ручке и принялся яростно, до скрипа тереть зубы, морщась от резкого, леденящего привкуса во рту. Наспех сполоснув рот, о взялся за платье и едва не поломал ногти о тугие петли, пытаясь дрожащими пальцами застегнуть пуговицы на воротнике.
— Fuck! — прошипел он, задев след от зубов Кристофера, который он вчера с такой лукавой гордостью являл простодушной Кларе. Джей схватил тяжелую фарфоровую пудреницу, щедро, с избытком наложил толстый слой белил на шею, яростно растирая пуховкой улику, и проклиная все на свете.
Он чувствовал себя загнанным зверем. Ему немедленно и ювелирно точно нужно было превратиться из «ночного Джея» — расслабленного, с синяками от зубов и воспоминаниями о шторме в крови — в безупречную миссис Хейл.
Джей схватил флакон с духами, вылив на себя половину содержимого, чтобы заглушить запах мужского одеколона и табака Кристофера, который все еще, казалось, исходил от него самого. Мыться полностью ему было совершенно некогда.
Взглянув в зеркало, Джей увидел там не леди, а человека, который только что совершил преступление, и теперь это преступление смотрело на него глазами, полными бешенства.
— Verdammt, — вздохнул он обреченно, упихивая под шпильки непрочесанные  пряди. Выставить девиц вон? Сослаться на дурноту?.. Рука Джея дрогнула, н он не поддался этому соблазну.
Он глубоко вдохнул, сжал руки в кулаки, чтобы унять дрожь, и, выдержав паузу, чтобы сердце перестало колотиться с бешеной силой «мужчины», придавая каждому его движению резкую, неуместную пластику, нацепил на лицо ту самую кроткую и немного усталую улыбку миссис Хейл.
Джей вышел в коридор, чувствуя, как внутри него закипает смесь ярости и азарта. Он шел, словно актер на сцену, в очередной раз готовый проскользнуть по ней от кулис до рампы и обратно и не превратить подмостки в эшафот.
Маленькая малайка невежливо шикнула, хватая Джея за руки. Он уставился на нее в тревоге, а она принялась натягивать ему на руки перчатки.
— Голые! — снизу вверх укоризненно поглядела на него служанка. Джей закатил глаза с тяжелым вздохом, покорно расставив пальцы, чтобы удобнее было натягивать тонкое кружево. Именно с этой целью в доме все ручки были заменены с медных на хрустальные — дабы не портить перчатки молодой жены капитана. Джей и так постоянно пренебрегал правилом никогда и нигде не показываться без перчаток, расхаживая дома без них. Но въедливые гостьи бы «капитанше» такого ни за что не простили! Джей с кривым и кислым лицом взялся за такую дверную ручку из хрусталя — какие деньжищи, только ради того, чтобы курицы не разносили грязных сплетен о «нищенском вкусе и морали деревенщины» миссис Хейл! Маур дернула его за локоть снова, и требовательно потянула за шею вниз, без всяких экивоков. Джей наклонился без вопросов, и служанка, пригладив пару прядей, попрочнее вонзила шпильки в волосы и затем натянула ему на голову мягкий темный капор. Она вздыхала, хмуро оглядывая «хозяйку», и наконец кивнула, отпуская.
Джей вошел в гостиную, мелкими, неловкими шажочками переставляя ноги. Он выглядел воплощением утренней слабости: бледный, с чуть припухшими губами, в мягком домашнем капоте, который подчеркивал его хрупкость. Взгляд его был слегка расфокусирован от раздражения — идеально для той, кто якобы провела бессонную ночь из-за приступов дурноты.
Пока он тихо, неслышно, как ночная птица, спускался по лестнице, придерживая юбки, чтобы не шуршали, гостьи тихо болтали между собой:
— Ты просто ахнешь, какая это красавица, наша Дженни! — с придыханием делилась Клара. Джей закатил глаза, воображая ее восторженное глупое лицо.
— Но про нее говорят, что у нее непристойно полные губы, на таком ангельском лице и такой большой рот... — с затаенным злорадством, якобы сожалея, отвечала эта тварь, еще невидимая Джею собеседница Клары. Он скривил свои «слишком полные» губы и буззвучно передразнил гостью, которая мгновенно стала для него «этой тварью». Как видимо, и сама «Джейн» для нее. Что ж, прелестная почва для доброго знакомства!
— Да ты что, Дженни настоящий ангел! — храбро защищала его Клара, а Регина продолжала мягко, вкрадчиво, со своим ядовитым «сожалением»:
— Сложно судить, да и грешно, но миссис Эдмунд Гастингс говорила, миссис Хейл «гвардейского роста», что все-таки для женщины... ах, впрочем, душа ведь важнее, если ты считаешь, что у нее кроткий набожный характер...
Джей замер на ступеньках, неприязненно разглядывая гостей, пока они сами его еще не заметили. Клара и Регина-Фелис сидели на диване, как две птицы на ветке, готовые вспорхнуть при малейшем шорохе. Гостиная была для них не просто комнатой, а являла собой целое досье. Они впитывали детали: положение стульев, запах чая, оставленные на столе предметы. Это же целый сундук с сокровищами для сплетниц, где, как и чем живет набожная главная скромница острова, «наш милая Джейн»! Джей аккуратно повел взглядом по комнате, выискивая, не осталось ли чего лишнего...
— О, дорогая, — Клара подскочила, едва заметив его. — Ты просто таешь!
— Я дурно спала, прошу меня простить, — прошелестел Джей.
— Ах, знаешь! — затрещала Клара: — Я ведь тоже! Просто не в силах была оторваться, все казалось — ну, еще страничку... Клянусь, это просто наваждение! Я только на секунду оторвалась, как уже рассвет! Какой ужас. Не правда ли? Но поверь, это лучшая книга в моей жизни, ах, какой же этот герцог...
Джей рассеянно кивал, чуть морщась. Хотя хотелось вцепиться в хорошенькие, румяные от бессоницы щечки девчонки и велеть заткнуться. Он с вежливым вниманием уставился на другую гостью, припоминая, что там вчера о ней трещала Клара. Испанка, жена молодого офицера, вот только переведенного в гарнизон Саравак, «мы просто обязаны ее поддержать, в нашей глуши ведь так непросто, да и вы ведь понимаете, дорогая Джейн, новая подруга, ах, боже мой, я вся сгораю от нетерпения вас познакомить!» Джей едва удержал лицо на месте. «Новая подруга» им как раз помешает, «леди Хейл» не нужна конкурентка за внимание общества!
Регина-Фелис поднялась с элегантной неспешностью. Она выглядела безупречно: нежно-смуглая, тщательно выбеленная пудрой кожа, тонкие запястья, взгляд больших темных глаз, полный наивного любопытства. Но когда она взглянула на Джея, тот почувствовал, как внутри у него кольнуло. Регина была той же породы: безупречная кукла со спрятанными внутри иглами. Словно эти иглы отозвались звоном в его собственных.
— Миссис Хейл, какое преприятнейшее знакомство, — голос новенькой прозвучал низко, певуче, сладко, будто она пела. Джей отметил это с недовольством, помечая внутренний список сильных качеств конкурентки. Он ответил, выдержав неольшую паузу, будто бы спраляясь с дурнотой. Давал воможность ошибочно оценить «леди Хейл» как ослабленную и неопасную конкурентку. По всей этой Регине видно, что она намеренна вовсю использовать  закономерный интерес общества к новому лицу. Да, она не соответствует модным идеалам, эта ее смуглая кожа, и полные темные губы, делают ей немалые недостатки, а также невысокий рост и слишком «заметная для аристократки» грудь... но она легко перебьет все эти недочеты новизной. Нанесет каких-то модных сплетен, споет им пару-тройку своих испанских песен, мужчины точно будут глазеть на ее этот «немодный, слишком большой рот» а женщины в отместку злословить про ее оттенок кожи. Но ей навряд ли это помешает.
— И я невероятно рада, — искуссно дрогнув голосом и приложив к груди руку, пролепетал Джей, давая Регине исподволь разглядывать и свой «непристойный рот» и «гвардейский рост». И голос, он нарочно сделал его слабым и тусклым. Пусть расслабится, решит, что легко перехватит корону у «первой красавицы Кучинга».
— Мы все здесь молимся о новых подругах, я вчера вот говорила Кларе, какое это благословение небес, обрести подругу в этих джунглях... —продолжал Джей. Он опустился в кресло, едва заметно поправив черную бархатку на шее. Регина проследила за этим движением. Ее взгляд на секунду задержался на чуть проступающем под бархатом следе вчерашнего безумия. Она лишь едва заметно склонила голову, словно сочувствуя неловкости замужней дамы.
— Дорогая Джейн, не стоит так себя изводить, — проговорила Регина. Ее голос, с этой едва уловимой, бархатной хрипотцой, плыл по гостиной. — Мужчины иногда бывают... утомительно требовательны. Особенно в такой климат.
Джей сжал пальцы, чувствуя, как внутри закипает азартная ярость, которую он тут же подавил, приложив руку к животу.
— Благодарю вас, Регина-Фелис, — голос Джея дрогнул, и он списал это на слабость. — Утро сегодня... немилосердно.
Клара, чье внимание перескочило на стол, внезапно замерла, указывая пальцем на раскрытый учебник по мореплаванию, оставленный Джеем в спешке.
— Зачем это тебе, Дженни? — спросила она с искренним недоумением. — Цифры, таблицы, названия ветров... Это же так скучно.
Джей почувствовал, как кровь отлила от лица. Проклятье. Порядочная дама не читает эту заумь!
— Ах... — он позволил себе слабую, виноватую улыбку. — Я просто... так дорожу Кристофером, что пыталась хоть немного лучше понять мир, в котором он живет. Хотела стать ему ближе, хотя бы в мыслях.
Клара наморщила свой вздернутый нос:
— Сумасшедшая... но боже, это же как Мари-Энн, помнишь, ты конечно, помнишь, тот роман, «Восточный замок и ключи от ее сердца»! Она ведь читала по ночам, пока султан...
— Дорогая, прости, если перебью, — мягко, почти шепотом остановил ее Джей и поймал ее распахнутый, наивный взгляд своим всепонимающим, мудрым взглядом старшей подруги: — Но ведь такого мужчину, как капитан «С», ты понимаешь, о ком я...
Клара застыла с открытым ртом, а Регина медленно подошла к столу, отвернувшись от них, давая подругам обменяться своими секретами.
— Синклер, — с лукавой улыбкой, одними губами произнес Джей. Клара вспыхнула и отвела глаза, а Джей продолжил: — Когда мужчина опытен и умудрен, то разве ищет он жену, излишне романтического склада? Ему ведь захочется, поверь мне, говорить с ней... о разном. Любой мужчина будет рад, если дома его понимают. Ведь им не интересна лишь... прелестная мордашка. Они ищут в нас ума, и тонкой собеседницы! Разве я не права, Регина? Вы, как замужняя дама, можете понять!
Регина, будто не расслышав, коснулась пальцами страницы с начерченными курсами кораблей, и Джей заметил, как ее ногти на миг замерли над сложной схемой течений.
— И вы хоть что-то понимаете? — спросила она, глядя на Джея поверх плеча, глазами холодными, как у змеи.
Джей рассмеялся — легко, звонко, с той долей самоиронии, которая всегда подкупала людей.
— Ни единого слова! — признался он, прикрыв глаза ладонью, имитируя приступ мигрени. — Это выше моего понимания! Кажется, я обречена оставаться лишь украшением этого дома.
Клара часто заморгала, а Джей ей незаметно чуть подмигнул, показывая — это наша тайна, пусть Регина пока не знает о капитане Синклере! Клара беззвучно ахнула, метнула взгляд в спину Регине, и затем радостно подхватила эту мысль, выкладывая на стол принесенные с собой романы в ярких обложках:
— Ну вот, и брось эти скучные таблицы, Джейн! Вот, я принесла тебе историю о похищении графини пиратами, прям как... — она запнулась и уставилась на Джея огромными глаами, неосознанно тронула свои губы, вспыхнула, отдернула руку. Затем спохватилась и затараторила: — Это куда интереснее и... гораздо больше подходит твоему положению.
Джей смотрел на книгу, чувствуя, как Регина-Фелис продолжает наблюдать за ним, изучая каждую черточку его лица, будто что-то в нем искала.
— Ты очень добра, Клара, — выдохнул Джей, беря книгу и чувствуя, как в его душе пульсирует желание всадить этим гостьям нож в спину — или, что еще лучше, заставить их убраться из его дома, пока он не сорвался. — Я с удовольствием прочту. Но сейчас... боюсь, мне нужно еще немного покоя.
Регина-Фелис улыбнулась — безупречно, фарфорово, мертво. Джей прикрыл глаза на секунду, пряча раздражение. Не очень-то хороша эта новенькая в светской игре! Играть глазами совсем не умеет, так себе актриса.
— Конечно, Джейн. Мы не будем вас утомлять. Мы ведь только заглянули убедиться, что с вами все в порядке. Ведь в Кучинге так легко... потеряться, не правда ли?
Клара, чье воодушевление только росло, уже потянулась к дверям, ведущим в глубину дома. Ее глаза горели тем самым лихорадочным блеском, который бывает у людей, жаждущих прикоснуться к чужой тайне.
— Нет, ну полно тебе, Джейн! Ты выглядишь совсем изможденной, тебе нужен свежий воздух, а не эта духота, — она развернулась и решительно двинулась к Джею с раскрытыми руками, будто намереваясь лично переодеть его и выпихнуть на свет божий. — Давай я помогу! Горничная твоя совсем растерялась, я сама выберу тебе платье, в котором ты не будешь выглядеть как призрак.
Регина-Фелис лишь слегка наклонила голову, наблюдая за этим «штурмом» с вежливой полуулыбкой, в которой, казалось, скрывалось что-то хищное. Она почти и не скрываясь, все высматривала, вылавливала каждое движение «хозяйки дома». Джей почувствовав, как ледяная судорога схватывает позвоночник под корсетом, отшатнулся, едва не сбив со стола поднос с чаем.
— Клара, прошу тебя! — воскликнул он, и в его голосе прорезались настоящие, нотки паники, которые сошли за «женскую застенчивость». — Я... я совершенно не готова! В моей спальне беспорядок, я... я не могу, это слишком нескромно, я... — он прижал ладони к пылающим щекам. — Пожалуйста, я сама, я быстро! Маур, проводи дам на веранду, пусть им принесут прохладительного! Я буду через десять минут! — бросил он, в ритме рабаранной дроби отстукивая шаги по лестнице вверх, в такт грорхочущему сердцу. Едва скрывшись за дверью, он с грохотом захлопнул ее  и закрыл на засов.
В тишине спальни, он прислонился спиной к дереву двери и сполз по ней вниз, его дыхание было рваным.
— Проклятая девчонка, — прошипел он, яростно срывая с себя кружевную накидку. — Ты хочешь увидеть мою комнату? Ты увидишь только то, что я позволю тебе увидеть, пустоголовая курица!
Он метался по комнате, как зверь в клетке. Он проклинал тот день, когда решил, что Кучинг — идеальное место для леди Джейн.
Каждая секунда была на вес золота. Он ненавидел Клару за её навязчивость, он ненавидел Регину за её молчаливое, выжидающее присутствие, но больше всего он ненавидел себя за то, что сейчас, вместо того чтобы планировать очередную сделку и как следует обдумывать ночную вылазку в порт, он вынужден выбирать между двумя фасонами шляпок, чтобы не выдать этой мерзкой испанке в его гостиной то, зачем она притащилась. Новенькая в гарнизоне Саравак, она явно вознамерилась купить расположение дам мелкими, грязными сплетнями, надергав их прямо из дома «капитанши». Любая мелочь, крошечная ерунда, может стать для нее ценной добычей, которую легко огранить в настоящий бриллиант, приврав и чуть вывернув под нужным углом. Вуаля, «наша милая Дженни» больше не самая интересная находка сезона! Теперь это Регина-Фелис! Да еще и так некстати, Джейн начала сдавать, подводить Джея, а он начал дико от нее уставать, выверяя каждую секунду, каждый миг под руку с выдуманным образом.  
— Соберись, — рыкнул Джейн сам себе, глядя в зеркало и натягивая маску кроткой, болезненной покорности. — Ты — миссис Хейл. Ты — невинность во плоти. А если эта испанка решит копнуть глубже... что ж, у меня в гардеробе найдется место для еще одного скелета!
Он глубоко вдохнул, и принялся четко, размеренно, аккуратно снимать домашнее платье, натягивать другое, посложнее и подороже, переукладывать как следует волосы, проговаривая про себя каждый шаг: чистая сорочка. Чулки. Нижние юбки. Чертов треклятый турнюр. Руки его дрожали, но он заставил себя унять эту дрожь. Расческа. Шпильки. Капелька «Герлен» за уши.
Осматривая себя, скрупулезно и в мелкий деталях, он вдруг заметил за спиной забытый в спешке поутру стакан. Стрихнин, проклятая гадость! Что ж, как раз остался всего один прием. Сегодня и хватит!
Джей с отвращением проглотил горький, вяжущий коктейль, чувствуя, как хина неприятно оседает на языке.
— За тебя, Кристофер, — буркнул Джей под нос, с трудом подавляя желание сплюнуть. — Надеюсь, ты сейчас тоже пьешь эту гадость, а не что-то покрепче.
Тошнота, мучившая его с самого пробуждения, немного отступила, но в желудке ворочался зверь голода. Джей привычно выудил из маленькой, расшитой бисером сумочки пузырек с имбирной настойкой. Один глоток — и жгучее тепло разлилось по пищеводу, хоть немного притупляя дурноту. Он замер, вдруг сообразив, отчего начал терять хватку «леди Джейн». Сульфат стрихнина, мощный нервный стимулятор! Эту мерзость ипохондрики, светские денди и колониальные чинуши принимают месяцами, балансируя на грани легкого отравления, ради звенящей бодрости и «острых ощущений». Вот же оно что... Джей всегда был недоверчив и насторожен, как его и учили, и потому тщательно изучил потертый фолиант «Materia Medica & Therapeutics for British Officers in Tropical Stations» из личного кабинета Кристофера. Благодаря своей блестящей цепкой памяти, он помнил ту страницу наизусть:
«...Tinctura Nucis Vomicae (Экстракт чилибухи). Применяется при астении, меланхолии и упадке сил в жарком климате. Препарат обладает выраженным кумулятивным свойством. Безопасный курс непрерывного приема тонизирующих доз не должен превышать трех (3) седмиц. По истечении сего срока алкалоид накапливается в спинном мозге, вызывая гиперестезию нервной системы, мышечный тремор, тризм и судорожные спазмы от малейшего внешнего раздражения...»
Три недели — ровно столько отмеряли строгие строки лондонского справочника, прежде чем яд начнет незаметно кумулироваться в крови, превращая бодрость в судороги, а легкий румянец — в мертвенную бледность.
Пож кожей уже начинало покалывать от отравы, нервы подтачивало, руки едва удовим тряслись, а раздражение от каждой улыбочки светской клуши становилось невыносимым.
Джей тяжело выдохнул, отодвигая стакан подальше, прощаясь с выворачивающим душу Tinctura Nucis Vomicae  до следующего курса приема. Он поправил перчатки, спрятал пузырек и окинул спальню грустным, жалостивым взглядом. Его дом казался крепостью, из которой его выгоняли на верную гибель — в мир пустых улыбок, сплетен и допросов. Как бы он сейчас отдал всё — и бриллианты, и всю целиком леди Хейл — за чашку крепчайшего, черного как ночь кофе, стакан настоящего обжигающего виски и возможность лечь в постель, свернувшись калачиком, без этого проклятого корсета.
«Леди ест как птичка», — напомнил он себе, сглатывая слюну. «Леди не знает слова "жрать"».
Он вышел на крыльцо, где его уже ждали Клара и Регина. Его походка была безупречно плывущей, лицо — маской безмятежной усталости.
— Прошу прощения за ожидание, — Джей мягко улыбнулся, опуская ресницы. — Мои слабости сегодня совершенно невыносимы.
Клара захлопотала вокруг него, помогая устроиться в экипаже. Джей сел, стараясь не задеть Регину своим платьем.
— Вы так бледны, дорогая, — заметила Регина, когда экипаж тронулся, подпрыгивая на неровностях дороги. — Наверное, совсем ничего не ели этим утром? У нас в Испании говорят, что женщина, которая не ест, начинает питаться собственными мыслями. А они порой бывают куда опаснее яда.
Джей обернулся к ней, стараясь, чтобы его глаза блестели именно так, как положено блестеть глазам утомленной леди, а не человека, который мечтает проломить голову своей собеседнице.
— Вы так проницательны, Регина-Фелис, — он позволил себе легкую грусть в голосе. — Но когда рядом нет мужа, аппетит — это первое, что покидает дом. Остается только надежда, что он скоро вернется.
В глубине души он яростно ругался. Надежда? Тупая ты сука, я хочу убить тебя, чтобы ты перестала смотреть на меня так, будто читаешь мои счета за контрабанду.
Регина с тщательно отрепетированным движением губ ему улыбнулась, изображая сочувствие, но смотрела пристально и холодно. Джей слабо улыбнулся в ответ, Клара затрещала какую-то чепуху, но он не в состоянии был даже слушать, что именно. Рассеянно кивая и притворно ахая, он старался здраво отделить, где в нем говорит проклятая хина, а где здравый смысл и интуиция. От Регины едва уловимо пахло... чем? Джей вынул веер и принялся обмахиваться так, чтобы уловить побольше и разобрать среди запаха духов, пудры, розового мыла от волос, свежего пота, пропитавшего шелк, этот тревожный, неестественный для леди флер. Табак! Джей едва не вскрикнул от своей находки. Прикрывшись веером, он искоса обежал Регину взглядом. Та вежливо рассмеялась на шутку Клары, и Джей удержал новый вскрик: зубы! Ровные, довольно крупные, но темноваты. И не так, как бывают от природы. Этот небольшой изъян Регина приобрела может быть от пристрастия к кофе.. а может быть, и к табаку. И этот запах, он не тот, который бывает, когда волосы впитывают дым вокруг, а когда курят сами. Джея мелко передернуло, снова зачесался шрам между лопаток, грубо возвращая ему все уроки, как распознавать мельчайшие детали и «читать» людей. Он прикрыл лицо веером, позволяя себе на секунду ввалиться в дурноту, от острой паранойи — Регина пришла узнать о леди Джейн гораздо больше, чем хотела бы простая сплетница из светского общества...
Экипаж катился по пыльным улицам Кучинга, и казалось, превратится в тыкву, если хина победит нервы Джея. «Джейн, проснись, ты нужна мне!» - выкрикнул  Джей сам себе и поднял глаза на Клару:
— Да, непременно забери ту милую вещицу, кажется, ее хотела себе леди Эл...