Мне всё-таки связали руки. Какая-то магия оплела запястья розовыми светящимися верёвками. Мне давно казалось, что в душе все фейри — пятилетние девочки. Иначе откуда такое пристрастие к оттенкам фиолетового и розового?

К несчастью, это не умаляло опасность двоих высоченных парней, сидящих со мной в машине.

— Слушайте, вот вы вдвоём со мной поехали, а кто за полем следит? Вдруг я была лишь наживкой, и когда вы сели в машину, из-за угла выбежала целая вооружённая банда и выкопала всю вашу картошку подчистую? Вы поймали мелкую рыбёшку, ребята, — неубедительно ныла я, глядя фейцам в затылки.

Арес чуть повернулся ко мне — не целиком, а лишь показав остроносый профиль, будто ему было противно смотреть на меня.

— В башне жаба. Закрчит. Если кто-то прдёт.

К концу не особо красноречивой речи он сбился и смущённо замолчал. Я закатила глаза.

— Прозвучало как полный бред. От воплей твоей жабы все разбегутся? Почему она на меня не наорала? Чего ты мямлишь так непонятно?

Несмотря на все мои симпатии, сейчас Арес меня взбесил. Лучше бы молчал и оставался загадочным опасным красавцем.

— Он всегда так говорит, — вступился Тёрн. — А смертным девкам мы не обязаны докладывать о своих правилах. Но если тебя это волнует, то я успел разослать смс всем старшим. Как только жаба Ареса подаст сигнал, на поле прибудет целая банда вооружённых фай. Не переживай.

Чёртова картошка, это же надо, как они в неё вцепились. С похожей яростью мой дед отстаивал бутылки самогона перед бабушкой. И воблу.

 Про жабу даже думать было страшно. Что там за ручная сигнализация такая? Или просто эвфемизм для чего-то жуткого… Поди их разбери.

Я вздохнула и прислонилась лбом к стеклу. Наверное, лучше пока прикусить язык и не бесить фейцев. Ну и постараться запомнить дорогу.

Хорошо бы им не пришло в голову выкинуть меня на полном ходу. И мне казалось, что после всего моего хамства у них чесались руки это сделать.

***

Тёрн решил, не посоветовавшись со мной, везти девчонку к барону, а я не мог разделить его уверенность. Больше скажу, при мысли о том, что придётся предстать перед Зефрином, у меня разболелась голова. Я потёр переносицу, пытаясь остановить начинающуюся мигрень.

Чёрт, почему воровкой оказалась именно она?

Я знал, что её зовут Марша, и что они с братом держат торговую точку с пастилой. Она каждый день проходила мимо меня по файским рядам, хотя другой путь казался куда короче и безопаснее. И так забавно было наблюдать, как она боялась, но всё равно упрямо тащила свою тележку.

Хотелось ей помочь. Но я стеснялся навязываться и боялся напугать. Иногда даже надевал тёмные очки, чтобы незаметно любоваться на неё.

Она мне нравилась. Очень. Нельзя западать на человеческих девушек, правило номер тысяча пятьсот пятьдесят два, которое мало кто соблюдал, но соблюдения которого требовала наша с Тёрном мать.

И сама никогда его не придерживалась.

Мать была чистокровной фейри. А отец… человеком. Из уважаемой чиновничьей семьи. Нам с Тёрном нравилось думать, что он мог бы стать мэром, если бы его не отлучили от наследства и других связей. Конечно, из-за женитьбы на фейри. Ему следовало бы родиться в девятнадцатом веке, потому что наш отец всегда держался и выглядел как настоящий аристократ. Даже во времена тотального дефицита одевался элегантно, чтобы походить на фейри. Он во всём старался слиться с матерью, стать достойным спутником для неё. И никогда не делал ничего человеческого при нас с братом. Только недавно я задумался о том, что он должен был есть где-то вне дома. А на семейных ужинах чинно делал вид, что наслаждается мармеладом из цветов и горсткой микрозелени. Они с матерью очень любили друг друга

Чем больше я вспоминал его, тем больше восхищался. Мой отец был прекрасным человеком. Нам с братом не удавалось стать похожими на него. Но мы и не стремились. Всё-таки жизнь слишком изменилась, и молодые фай сильно отличались от старших.

Я старался смотреть только вперёд, но голова сама собой немного поворачивалась в сторону Марши. Я наблюдал за ней и в зеркалах. Невысокая, с округлым живым лицом и большими глазами. Пушистые ресницы, маленькие руки. Неоново-розовый махровый свитер под спортивной курткой. Слегка блестящая помада на губах. От неё пахло чем-то сладким, простым, но манящим. Она притягивала взгляд. Но больше всего почему-то мне нравились волосы. Они были не очень длинными, волнистыми, будто на ночь она заплетала косички. И пряди у неё были разных оттенков рыжего. Подозреваю, что это не задумывалось, просто так легла краска, но почему-то эти переливы от морковного до каштанового будоражили меня ничуть не меньше, чем всё остальное в её внешности.

Запал на девчонку из-за плохо прокрашенных волос, ну не дурак ли.

Она недовольно пыхтела на заднем сиденье, а я сидел так, будто муравьёв в штаны насыпали. Хотелось освободить её — да, безрассудно. Да, меня бы назвали предателем. Тёрн вёл машину, стиснув челюсти, и я понимал, как он зол и как хочет сдать преступницу Зефрину. И на меня он тоже злится.

А я злился, что он пришёл первым и не дал мне поймать Маршу самому. Поймать и отпустить.

Невозможно представить, что она собиралась использовать украденный анбур в незаконных целях. Наверняка просто не понимала, что это такое.

Или я наивный влюблённый идиот.

Я откинулся на сиденье, глухо ударившись затылком о подголовник.

Городок проплывал в расплавленных световых пятнах за окнами. Начал накрапывать дождь, третий раз за неделю. Хотя ещё недавно на небе сияла луна. У нас дурацкий климат, с моря часто дует ветер, и погода может измениться за секунды. Потомков фейри вытеснили в этот ветреный уголок Росковии, но спасибо, что в этом уголке хотя бы было море.

Я снова обернулся, чтобы краем глаза посмотреть на Маршу. Она старательно пыталась развязать верёвку, которой Тёрн стянул её запястья. Судя по хмурому взгляду брата, направленному в зеркало заднего вида, он тоже всё заметил.

— Если ты выбросишься на полном ходу, то это будет плохое решение, — предупредил он. — Если попытаешься перехватить управление машиной, то это снова будет плохое решение. И да, твои руки обожжёт магией, если ты дёрнешь верёвки слишком сильно.

Девчонка прошипела ругательство и угомонилась. Наверное, решила свалить, когда мы откроем ей дверь. Но перед виллой Зефрина ей это не удастся. Слишком густа магия, пронизывающая усадьбу барона.

Мы проехали через файский квартал, мимо некрасивых людских гаражей и тренировочных площадок для уличных спортсменов. Тёрн вырулил в сторону набережной и поехал по улице, которую отделял от моря всего один ряд домов.

Старшие держались поодаль от основных кварталов. Зефрин, например, жил в одном из сохранившихся старых особняков. По-настоящему старых, которые пережили две войны.

Мы остановились у высокого кирпичного забора. Каждый пролёт украшал барельеф с обнажённой русалкой. В детстве мама закрывала нам с Тёрном глаза, чтобы мы не смотрели на эти «непотребства». Особняк за забором выглядел неприлично вычурным. Как-то раз я слышал, как двое парней-людей, проходя мимо, презрительно фыркнули, и один из них сказал:

— Как-то это по-фейски.

Я не мог не согласиться. Если бы Зефрин каждое утро выходил на балкон и пел оперные арии, это привлекало бы меньше внимания, чем вся лепнина, капители, барельефы и позолота. Стоп, хотя он как раз пел.

Тёрн выволок Маршу из машины и крепко держал за ворот сзади. Я топтался у ворот, сунув кулаки так глубоко в карманы, что чуть не оттянул штаны. Изо всех сил я старался напустить на себя беззаботный вид, но внутри кипел. Кто так держит девушку?! Она же в два раза меньше Тёрна! Её вообще нужно отпустить и не мучить.

— Полегче, — буркнул, не выдержав, когда Тёрн встряхнул брыкающуюся Маршу.

— Давай в ворота звони, заступник хренов.

Я бы лучше подержал Маршу.

Кашлянув в кулак, я вызвал немного пыльцы на кончиках пальцев. Она вспыхнула неоново-сиреневой пудрой и закружилась, приподнимаясь над рукой. Сверкнув, пыльца просочилась в отверстие над замочной скважиной.  Примерно полминуты динамик молчал, и мы с Тёрном напряжённо переглядывались. Наконец раздался тихий шум, и послышался недовольный, как обычно, высокомерный голос Зефрина:

— Кого нелёгкая принесла? Кому не спится? Если не срочно, то вы знаете, куда идти!

Если мы по пустяку потревожили барона, нам попадёт.

— Это Арес и Тёрн, — ответил я. — Сыновья Эсии. Мы…

— Мы поймали воровку, — закончил за меня Тёрн, крикнув в сторону рупора на первом столбе у ворот. — Человеческая девчонка воровала анбур. Прими нас.

Зефрин неразборчиво проворчал что-то в динамик. Я уже подумал, что он нас послал, но тут барельефы-русалки пришли в движение. Потянулись белыми гипсовыми руками и развели в стороны створки ворот.

Перед нами предстал роскошный сад с фонтанами и идеально подстриженными кустами, а на площадке, выложенной булыжником, стояло несколько дорогих чёрных внедорожников. Огромные окна особняка горели парадными люстрами. Кажется, у барона уже были гости.

— Так, погоди. — Я остановился посреди дорожки, вдоль которой горели маленькие фонарики и вились светлячки. — Ты же помнишь гостиную и кабинет Зефрина? Статуи, колонны, сусальное золото, ковры и мебель из красного дерева.

Тёрн почесал лоб. 

— Ну да.

Марша, которую он продолжал держать, тоже притихла, глядя на меня исподлобья. Я немного застеснялся под её взглядом, кончики ушей прихватило жаром. Опустив глаза, я продолжил давить на брата, но до него не сразу дошло.

— И посмотри теперь на нашу воровку. Она вся в грязи.

— И что? Нам помыть её в фонтане что ли?

Я вздохнул.

— Нет конечно! Осень, простынет. Она же человек, люди хрупкие. Есть вариант проще.

— Оставить её в машине? Чтобы она угнала нашу тачку?

По правде говоря, это и был мой вариант. Так что пришлось импровизировать. Я быстро осмотрел участок барона. Кусты, клумбы, дорожки, фонтаны… всё сверкающее, освещённое и ухоженное. Как вдруг…

— Мы закроем её в сарае.

— Себя в сарае закрой, придурок! — возмутилась Марша.

Я пропустил оскорбление мимо ушей. Не таким уж несправедливым оно было. А ещё кирпичные здания на участке барона явно нельзя было назвать простыми «сараями» и «банями», это были гостевые дома, хозяйственные постройки и прочее, но меня всегда покидало красноречие, когда оно было нужно.

— Посидишь там, а старшие разберутся, что с тобой делать и какое наказание тебе назначить, — огрызнулся я, входя в роль беспринципного злого фейри, похитившего смертную девчонку. — Может, продадут тебя в рабство. За границу.

Она на секунду округлила глаза, будто и правда испугалась. Я того и добивался. Пускай испугается настолько, что найдёт способ сбежать из этого сарая. А если нет, то…

То я выкраду ключи и освобожу её сам. Главное, чтобы Тёрн и Зефрин ни о чём не догадались. В моей голове всё звучало несложно.

Проклятье, я собирался стать предателем.

— А если у Зефрина там дорогая техника? — засомневался Тёрн. — Газонокосилки, например.

— Тогда отведу её к соседям в сарай.

Я схватил Маршу за локоть и быстро потащил обратно к воротам. Мне нужно было действовать уверенно, чтобы у Тёрна не осталось времени на раздумья и сомнения. Никакого логического анализа. Только решительность.

— Пусти меня! — попыталась взбрыкнуть Марша.

Господи, какая она была хрупкая и как страшно было сжать её плечо слишком больно. Но вырывалась она с яростью уличного котёнка, которого тащили в ванную на процедуры. Уж я знал. До сих пор остались на руках шрамы от первого мытья нашей кошки.

Котёнку не объяснишь, что делаешь ему во благо. Марше тоже, а то услышит Тёрн.

— Если будешь орать, можешь даже не рассчитывать на помилование. Поняла?

Марша закивала. Приходилось почти волочить её, чтобы не отставала от моего шага. Её джинсы были испачканы в земле, в волосах застряли листочки анбура. Я протянул руку, чтобы вытащить их, но остановил себя. Она бы точно меня покусала.

По соседству с усадьбой барона располагался особняк поскромнее. А ещё через участок — старое людское домовладение. Когда-то это тоже был фейский дом, но туда поселили человеческую семью, и они перестроили здание на свой вкус, убрав излишества. Грустно было смотреть на дом, в котором заложили кирпичами открытый балкон, из веранды сделали отдельную комнату, а крышу перебрали, упростив форму. Конечно, никто не попытался подобрать кирпич в тон или аккуратно заштукатурить надстройки. Сад тут тоже выглядел плачевно. В Лесоградске каменистая почва, и без фейской магии трудно вырастить красивые растения. Некоторые люди пытались, но их сады сразу можно было отличить от садов фай, где всё буйствовало и цвело.

Во дворе стоял гараж, ворота которого размещались вровень с забором. Гараж, безусловно, отличался уродливостью: кирпичная коробка с ржавыми воротами. Но ребёнком я часто тут ошивался, мы ходили в одну школу с Игорем, сыном хозяев. И в этом гараже пробовали грызть сухую лапшу, посыпав специями из набора. Внутри скрывалась задняя дверь, откуда можно выйти на участок. Заднего забора тут не было, только низкая оградка, за которой — огороды и поля с картошкой. Не нашей, а самой обычной. Идеальное место, чтобы сбежать.

Покопавшись в кармане куртки, я достал отмычку и вскрыл навесной замок.

— Сиди здесь, — приказал я Марше, толкнул её в темноту гаража и быстро запер ворота на замок.

Надо было скорее возвращаться, пока жалость и совесть не сожрали меня раньше времени.