— Как дела с машиной?

Я вошёл в гараж и с грохотом закрыл за собой железную дверь, потянув за обмотанную тряпками ручку.

Тёрн склонился открытым капотом, ковыряясь в двигателе нашей машины. Баклажановая старушка терпела все эксперименты с магией, постепенно превращаясь в напичканный наворотами файмобиль. Правда, по ходу дела рисковала развалиться на части, но Тёрна это не останавливало.  Ему до трясучки нравилось возиться с человеческой техникой.

— Пара недель, и будет летать по улицам, — ответил Тёрн со смешком и выпрямился, вытирая руки о полотенце, заткнутое за пояс. Длинные чёрные волосы брата были собраны в хвост, как у меня самого. На брате была истёртая зелёная футболка и широкие джинсы — тоже никаких перьев и блёсток. Такие вот мы выросли: сплошное мамино разочарование.

— Ты шутишь, или правда полетит? Так было бы надёжнее. Гвозди в шинах помнишь? Какой-то мудак разбросал по дороге, зная, что здесь ездят фай.

Я поморщился, вспомнив, как жглось железо, когда мы вытаскивали его из шин.

— Угу, — буркнул Тёрн. — Ублюдки. Я до сих пор уверен, что это кто-то из Гробов, а не из Погранцов. Ездить можно будет раньше. Двигатель переколдую и снова на дороги.

Двигатель наверняка состоял из алюминия и стали, но Тёрн всё равно работал в перчатках — того железа, что содержалось в стали, было достаточно, чтобы пару дней горели кончики пальцев, как после нарезки острого перца.

Я присел на ящик со специями, предназначенными на продажу. Мне нравилось со стороны наблюдать, как Тёрн возится с машинами и байками. Но меня самого техника не особо интересовала. Куда лучше было драться. И собирать оружие. Конечно, в перчатках. Бандитские разборки я притягивал просто отлично — и участвовал в них тоже неплохо, если брать во внимание тот факт, что до сих пор выходил из них живым.

Привычка наблюдать за Тёрном осталась у меня с детства. Он вечно с чем-то возился, работал руками, совсем как человек. Маме это не нравилось, а я сидел и смотрел, довольно щурясь. Мы давно стали взрослыми, многое изменилось бесповоротно, но хотя бы это осталось.

Лесоградск и близость к людям испортили фай, это точно. Родись я в прошлом, мог бы блистать на балах и вести светские беседы за бокалом ежевичного вина. Но теперь наша молодёжь повально увлеклась пивом, энергетиками и чипсами. Целый пивной двор позорил старых фейри и заставлял стыдливо отводить глаза. Мы с Тёрном слишком прикипели к людям. И виной тому можно было считать крабовый салат. Как-нибудь расскажу.

А вместо балов мы…

Только я подумал об балах, как лицо скривилось само собой. Наверное, избегать бала третий год подряд будет совсем уж неприлично. О нашей семье могут поползти слухи, маму это расстроит.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил Тёрн, не оборачиваясь.

Брата назвали в честь одного из растений нашего подворья. Мама была чистокровной фейри и чтила традиции: старший сын должен носить родовое имя. В нашем случае — имя растения с тёмными ягодами, будь то ежевика, смородина, черника или вот терновник. Остальных детей можно было называть как душа пожелает, и мне тоже досталось довольно претенциозное имечко. Арес. Конечно, сейчас далеко не все семьи фай придерживались этой дедовской традиции. Я бы точно не назвал своих детей какими-нибудь Смородинками. Бр-р.

— Думаю о том, что было бы неприлично пропускать осенний бал третий год подряд. Даже так. Незрело. Мать ведь ждёт, что мы пойдём.

— Ждёт.

Настроение у меня стало портиться. Саботировать бал одному было бы дурным тоном. Хотя я давно заслужил репутацию бунтаря. Хотелось верить, что так, а не просто неблагополучного парня, который стал «трудным» после того, как на его глазах убили отца.

— И я должен закрепить свою помолвку с Нарьей, — добавил Тёрн с неохотой. — Так будет правильно.

— Ты же её не любишь.

— Так будет правильно, — упрямо повторил Тёрн, и по тому, каким сухим стал его тон, я понял, что разговор про бал ему тоже неприятен.

Я шаркнул подошвой кед по бетонному полу. Кеды я износил почти до дыр, зато лакированные блестящие ботинки уже лет десять стояли в шкафу нетронутые.

Откуда-то из-за ящиков выбежала наша фейская кошка Ватрушка. Вернее, самая обычная, подобранная с улицы, но мы с Тёрном как-то раз щедро посыпали её пыльцой, и с тех пор она умела предсказывать погоду и питала слабость к садоводству. Не спрашивайте. Я схватил её на колени, прекрасно зная, что светлая шерсть сейчас облепит чёрные спортивные штаны. Ватрушка стала тереться о мои руки, а я замолчал, чтобы переварить неприятную истину.

Придётся тащиться на бал.

— Сегодня твоя очередь дежурить в башне, — напомнил Тёрн. Будто мало мне было проблем.

— Угу. Помню. Вернусь с рынка и сразу туда.

Глупость, которую многие до сих пор поддерживали, а молодые фай пытались искоренить. Никому не нужны наши поля. Люди презирают магию и скорее отгрызут себе руку, чем дотронутся до чего-то файского. Но хочешь не хочешь, а приходится дежурить по расписанию.

— Слу-ушай, — протянул я застенчиво, не переставая чесать Ватрушку за ухом. — Если бы ты хотел сделать небольшой подарок без всякого колдовства, то что бы выбрал?

Спросил и тут же пожалел. Кончики ушей запылали жаром. Чёрт, надо было спрашивать о таком своего друга-человека, Костю.

Ну конечно. Тёрн усмехнулся.

— Всё-таки запал на человеческую девчонку? Ну, они симпатичные. Эти маленькие округлые ушки, уф. Даже не знаю. Подари ей ручную летучую мышь. Или свою жабу-аккумулятор.

— Без жабы-аккумулятора мне будет плохо, — ужаснулся я.

Тёрн вытер руки о тряпку и сел рядом со мной. Ватрушка — вот предательница — тут же переключилась на брата.

— Я тебя всю жизнь знаю, — сказал Тёрн без капли насмешки. — И вижу, что с тобой что-то происходит, Арес. Ты не был таким, когда встречался с Ришей. И с Алаис ты совсем другой. Если тебя не беспокоит несварение желудка от человеческой еды, то вполне вероятно, что беспокоят человеческие девушки. И это нормально, мы живём с ними бок о бок. Так и появились фай — от связей фейри с людьми. Ничего зазорного в этом нет, пусть даже мама считает иначе.

— Она точно считает. Ей можно было выйти за отца, а нам… Мы — это совсем другое.

Ну вот. Считай, признался. На улицах меня знали как резкого и грубого фай, не терпящего халтурной работы и обмана в сделках. Я легко хватался за оружие и точно не лез в карман за словами, но рядом со старшим братом превращался в мелкого хлюпика. Самое главное, что Тёрн меня за это не стыдил.

— Подарок должен быть практичным. Для нашего города это оружие, например. Не то что эти наши специи и закуски. На таких мелочах далеко не уедешь.

В ответ Тёрна явно примешивалась злость. Он давно говорил, что хотел бы торговать чем-то дороже и серьёзнее, делать настоящий бизнес, но на тот, незаконный рынок не так-то легко выбраться, если всю жизнь занимался мирной торговлей.

— Я не стану дарить девушке ствол.

Тёрн прищурил серые глаза. Под густыми чёрными бровями они смотрели почти по-волчьи.

— Зря. По улицам ходить опасно. Многие девчонки сразу прыгнут в постель за такой подарок.

— Мне не нужно тащить её в постель! — возмутился я.

Тёрн скрестил руки на груди, выставив напоказ мышцы на плечах и предплечьях. Я был более стройным и жилистым, тогда как брат — широкоплечим и мускулистым.

— Но однажды понадобится. И пусть тогда она вспомнит о полезных подарках, а не о безделушках. Каждый идиот может подарить цветок или коробку конфет. Мужчину определяют его поступки — так говорил отец. Продадим этот хлам, — Тёрн небрежно указал на готовые коробки с товаром, — и тогда я начну играть по-крупному. Даже несмотря на твои возражения, Ари.

Разговор ушёл в мою нелюбимую сторону. Торговлю специями начал наш отец, и я хотел продолжать его дело. Мне хватало всего: и денег, и острых ощущений. Переходить дорогу суровым парням с чёрного рынка мне не очень-то хотелось, зато Тёрн спал и видел нас оружейными баронами.

Мы немного помолчали. Я так ничего и не придумал насчёт подарка. Но время поджимало, я погрузил ящик со специями во вторую (вернее, первую) машину, буханку, которую мы с Костей пригнали год назад из Снеговска, и поехал на рынок.

Тихоня-Арес, сынок и брат, остался дома. В игру вступал Арес-рыночный-пёс.

***

Помните, я говорила, что люди любят жилища только двух форм? Так вот, наше относилось ко второму типу. Прямоугольник с двускатной крышей. Просто, практично, заодно скучно и некрасиво. Двухэтажный барак на четыре семьи, один подъезд. И ветра, дующие с моря. Зато закаты волшебные.

Этим вечером особенно сильно задувало. Я свернула плед и положила на подоконник, чтобы не так тянуло снизу окна. Отопление ещё не включили, а обогреватель жрёт много электричества, поэтому с началом осенних штормов приходилось немного помучиться.

Вообще-то эта комната предназначалась для Яши. Раньше мы жили с ним в одной комнате, в детской, а это помещение родители сдавали для туристов. Но в семнадцать лет, сразу после школы, я вышла на первую работу и доказала, что могу приносить в семью побольше денег, чем постояльцы. Родители решили, что мне лучше будет остаться в детской, а Яше отдать комнату с красивым видом. Просто потому, что он младший, а младшим, конечно, должно доставаться всё самое лучшее.

Но случилось непредвиденное. Переночевав разок, Яша заявил, что ему мешает шум от моря. И спать там невозможно. Ну что ж, пришлось нам поменяться. Шум мне не мешал, а вот ветер — иногда.

Зато я обставила комнату так, как мне хотелось. И уже три с небольшим года была тут очень счастлива. Особенно когда домашние стучались, прежде чем войти.

— Марша, тук-тук, можно?

Я шустро закрыла книгу (прервавшись на самом интересном) и помахала руками перед лицом, чтобы остудить горящие щёки. Ещё через секунду догадалась перевернуть книгу обложкой вниз. Не стоит Яшке в четырнадцать видеть такое… такую… картинку, в общем.

— Да-да, входи.

Пришлось быстро захлопнуть откидную дверку, скрывающую полку со статуэтками. Я сама их лепила и раскрашивала и очень гордилась некоторыми. Например, девушка и оборотень получились особенно круто. Но никому не показывала, потому что братья точно стали бы смеяться. Ну а родители просто не поняли бы.

Яша с ногами забрался мне на кровать, которая стояла изголовьем к окну и занимала половину комнаты. Братишка опять оброс, каштановые волнистые волосы закрывали ему глаза. На шее, как обычно, были огромные наушники. Он недавно выпросил их на день рождения и теперь везде с собой таскал. Одежда висела на нём мешком, и я радовалась, что это не мне приходится донашивать за Ильёй. Яша тряхнул головой, поправляя волосы, и посмотрел на меня невинными светло-ореховыми глазами.

— Марш… С физикой поможешь?

— Из физики я знаю только то, что магнит — это магазин, — предупредила я.

— Ну хотя бы проверь домашку. Сложно что ли?

Толку в этом было бы мало, потому что я закончила ту же школу, и уроки физики до сих пор вызывали самые неприятные воспоминания. Да и учитель выгонял меня с занятий, когда неправильно отвечала или рисовала, вместо того чтобы слушать про дурацкое правило буравчика.

Буравчик… бур… что-то такое знакомое…

— Что такое анбур? — спросила я неожиданно.

Яшка почесал нос.

— Фейская картошка. Фиолетовая такая.

Яшкин тон был неуместно серьёзен.

— Очень смешно, — отозвалась я.

— Если бы ты не прогуливала обществознание, то сама знала бы.

Чёрт. Теперь даже эта мелочь будет меня поучать. Ну прогуливала, и что? Будто бы ему самому никогда не хотелось сбежать с уроков и жить свою лучшую жизнь вместо просиживания штанов. В девятом классе меня больше интересовало курение на заброшенной спортивной площадке. Хорошо, что ни я, ни Соня так и не пристрастились к сигаретам. Это сколько ж денег тогда пришлось бы тратить, ужас просто.

— Это фиолетовый клубень, действительно похожий на картошку, который фейри выращивают на полях. Анбур цветёт сиреневым, а порошок из его клубней фейри используют для своего колдовства.

Ну конечно, фиолетовый и сиреневый. Любимые оттенки фейри и фай. Там, где в годы войны проливалась фейская кровь, вырастали вьюнки с фиолетовыми цветами. И даже с картошкой они выпендрились. Ну что за существа.

Стоп, мне что, надо копать картошку? Под носом у фейцев? Бандиты серьёзно ждали от меня именно этого?

А тот шантажист хорош.

— Марша? Что там насчёт физики?

Надо бы взять Яшу с собой на задание и показать принцип работы рычага на примере лопаты. Но жалко, всё-таки он подросток. Мало ли что случится.

О как. Фейская картошка.

Меня настолько ошеломила новость про анбур, что я совсем отключилась от реальности. Лучше бы попросили ограбить музей. Или забрать за гаражами партию веществ. Это звучало не так страшно.

Фейцы ревностно охраняли свои поля и сады. Не дай бог смертному человеку что-то потоптать. Но люди сами не спешили покушаться на их проклятые растения. С детства нас пугали фейскими ягодами, которые так аппетитно высовывались из-за низких кованых оград и чистеньких белых штакетников. Меня особенно манила ежевика с блестящими чёрными боками, но мама говорила: нельзя. И однажды рассказала историю о девушке, которая сошла с ума, съев такую ягоду.

Нам всегда рассказывали, как люди сходят с ума, соприкоснувшись с фейской магией. В любом её виде.

Воровать под носом не только некрасиво, но и опасно. За минуту в голове пронеслась сотня сценариев, как меня ловят и жестоко карают. Некоторые из этих вариантов, к моему стыду, были похожи на сцены из моих любимых книжек про любовь девушки и монстра. Надо взять с собой кого-то на дело. Илюху? Скорее он разозлится и пойдёт разбираться с теми вымогателями. Новые проблемы с бандами нам не нужны, и так вляпались во всякие неприятности с этим рынком и пастильным магнатством. Может, у меня получится одной потихонечку выковырять несколько картошин? С краешка. Маленькой лопаткой. Ночью. Не бегают же там фейцы с собаками по периметру поля.

Хотя они безумно дорожили всем, что служило для них источником магии. Стоп, а не убьёт ли меня колдовством, когда я дотронусь до анбура? Может, тот бандит из Кабанов хотел от меня избавиться таким изящным способом? Да кому я нужна. Разве что…

Ну ладно, злые бывшие не станут таким заниматься. Скорее абсолютно по-человечески подкараулят в тёмной подворотне.

До выходных ещё было время.

— Марша? Всё в порядке?

Оказывается, я зависла на пару минут, и Яша смотрел на меня с выражением кота, перед которым хозяин упал замертво (забыв покормить питомца пятый раз за день).

— Давай свою тетрадь, — сдалась я.

Физика так физика.