Несмотря на всю свою многолетнюю выдержку и навык бытия в состоянии вечного, чётко ощущаемого на подкорке сознания напряжения, сопряжённого с активным статусом, обязывающего к наличию какой-либо деятельности, капитан десятого отряда, как бы не старался храбриться, убеждая окружающих его шинигами — и одного конкретного дракона — в обратном, на самом деле чувствует себя подобно использованному лимону: выжатым до самой последней капли, с первыми, едва заметными при первичном осмотре проявлениями пожухлой кожуры и конкретно так потрёпанным в отношении если не целостности внешней оболочки, то внутренней составляющей уж точно.

Развалившись в собственном кабинете на просторном диване, так полюбившемуся его лейтенанту в моменты особо остро обостряющихся — то бишь постоянных по своей сути — приступов явно-выраженной лени, Хицугая позволяет себе небольшую слабость в виде кратковременной передышки в абсолютной тишине, на соблюдении которой по большей степени настаивал именно Хёринмару. Ведь будучи заботливым, отчаянно открытым партнёром, воплощение ледяного дракона беспокоится за своего мастера и из-за нагрузки, взваленной на его плечи.

Несмотря на все попытки воззвать к доводам разума и банальным потребностям сильного, но имеющего определённые слабости, тела, у него с Тоширо ничего не получилось и, чтобы пресечь многочисленные тирады, посылаемые зампакто целыми пачками в непрекращающемся режиме, капитан десятого отряда всё-таки решил пойти на уступки, добившись долгожданного компромисса, устроившего их обоих. Как итог, его тело в расслабленном состоянии развалилось на пресловутом диване, а сознание то и дело грозит и вовсе отключится, уступая место для долгожданного, столь необходимого по мнению Хёринмару, отдыха.

Сам же Хицугая предпочитает не врать самому себе, сохраняя предельную честность в отношении здравой оценки сильных и слабых сторон, а также собственных возможностей, поэтому признаёт очевидный факт усталости, однако, несмотря на наличие проблемы, спуску себе не даёт, работая на пределе возможностей, чтобы в последующем, когда ему будет казаться, что его тело или разум находится на неком пределе, лимите, то он смог бы смело вспомнить эти дни и воззвать к силе воли, которая вопреки всем обстоятельствам и насмешкам завистников у него в наличии имеется.

Погрузившись глубоко в свои мысли и пережитой опыт, перед его глазами начинает проносится рутина последних нескольких дней, которая в связи с чрезмерной загруженностью и однообразностью самих действий превратилась в бесконечный поток кадров из киноплёнки, представляющих собой единое пятно в насыщенных, чёрно-белых тонах, изредка разбавляемых разной степень контрастностью самих цветов.

Начиная от усиленных тренировок с подчинёнными, особо настоявших на том, чтобы их ни в коем случае «не жалели», так как неизвестно когда им ещё представиться возможность скрестить клинки со своим капитаном вновь; бесконечных решений вопросов, касающихся непосредственно будущего его отряда и проблем, сыплющихся со всех сторон словно из некой извращённой пародии на рог изобилия, заканчивая необходимостью вылавливать чересчур обалдевшую от вседозволенности и резко ударившего в голову, казалось бы, бесконечного чувства свободы подчинённую в лице его лейтенанта из различных кабаков, баров и лабиринтов однотипных тупиков и улиц Сейрейтея, пытаясь всячески втолковывать ей базовый набор инструкций и положений, напоминая также о необходимости работать, а не веселиться, пока он будет отсутствовать, попутно не забывая о механизме бюрократии, чья работа не прекращается ни на секунду и из-за чего его стол так или иначе из раза в раз оказывался погребённым под слоем всё новых документов, чьё рассмотрение и подтверждение носило исключительный, приоритетный характер. Отложить и просто они позабыть не представлялось возможным.

Вот и сейчас, справившись с очередным пластом работы, представляющим собой стопку бумаг высотой свыше двадцати пяти сантиметров, Тоширо задумается о том, что сам невольно накликал на себя все эти беды, когда только посмел порассуждать об отсутствии срочных дел и сверх горящих сроков по отчётности. Стоило ему тогда об этом подумать, как уже на следующий день документальный оборот значительно вырос, заполняя его стол — и не только — до самого верха, ведь руководство иных отрядов, узнавшие об его скорой миссии в то же время, что и он сам резко вспомнили о том, что ему, как должностному представителю десятого отряда Готея 13, необходимо в срочном порядке заполнить и подписать ряд бумаг, чьи сроки так или иначе скоро начнут гореть.

Как итог, он оказался в клетке аврала, способной по своему масштабу и узости стен сравниться разве что с насыщенным режимом полугодовых или же ежегодных отчётов, которые по истечению сроков представлялись сначала на строгий оценочный отбор самого строгого критика в лице Главнокомандующему и только после одобрительного утверждения, документация отправлялась уже на рассмотрение Совету 46. Сам же Хицугая — как и большинство представителей вышестоящего руководства в Готее — готов поспорить, что члены Совета даже не пытаются вникнуть ни в многочисленные цифры, отражённые в подробно расписанных таблицах, ни в графики и диаграммы, на построение которых тратиться ничуть не меньше времени чем на подгонку известных и относительно понятных данных.

И Тоширо не может отделаться от мысли, что требовать подобного рода тщательную, аккуратную и местами чрезмерно скрупулёзную отчётность от воинов, кем они по задумке и по своей сути и являются, члены Совета могут только ради утоления собственных амбиций, желания оказать и без того ощутимое давление, в очередной раз показывая им, шинигами, занимающимся совсем не простой работой, на их «правильное» место в пирамиде ценности ресурсов, а также ради банального желания заставить других страдать, в то время как они сами будут наблюдать со стороны за разворачивающимся представлением, наслаждаясь увиденным.

Сам капитан десятого отряда подобного рода рассуждениями ни с кем не делился, а то мало ли что могло случится, однако, с высокой долей вероятности он может утверждать лишь одно — ни один он дошёл до этих умозаключений.

Голос Хёринмару прерывает мысли шинигами, вырывая его из лавины относительно приятных ассоциаций, заставляя сконцентрироваться на том, что его окружает в реальности. Сквозь приоткрытые глаза Тоширо видит дневной свет, проникающий через открытое окно, в то время как несмотря на высокий градус обжигающего летнего солнца, его тело ощущает лёгкие волны ветра, приятно ласкающие уставшие конечности и тяжёлую из-за мыслей и повышенной температуры голову.

— А я тебя просил отключить режим контроля за мной и что в итоге? Всё осталось так же как и раньше, то есть на своих местах.

— Но ведь по факту же моё тело находится в горизонтальном, абсолютно расслабленном положении: конечности не напряжены, а вот что касается мыслей, то об этом речи в нашем уговоре не было. Я не могу просто отбросить заботы о своём отряде и всё том, что связано с одним из важнейших пластов моей нынешней жизни.

И с данным заявлением Хицугае сложно поспорить, ведь решение о назначении именно Кенсея Мугурумы на должность, замещающую его на время прибывания в Мире Живых, Тоширо более чем устроило.

В начале, когда он только получил известие об этом, Тоширо, конечно, терзали смутные сомнения, имеющие под собой конкретные и более чем серьёзные основания. Ведь помимо повышенной нагрузки капитана девятого отряда из-за наличия двух способных, но довольно экстраординарных лейтенантов со своими заскоками, приносящих собой немало столько же вреда сколько и пользы, владельца ледяного зампакто конкретно так напрягал факт наличия пылкой, многолетней влюблённости одного особо рьяного подчинённого Кенсея в Мацумото. О характере чувств Хисаги Шухея и их долгих и не менее запутанных взаимоотношениях с Рангику, ради которой мужчина готов и звезду с неба достать, и океан вплавь пересечь, не говоря уж о том, чтобы заполнить ряд бумаг, не ведает понятия разве что слепой или полный идиот, напрочь оторванный от событий, происходящих в настоящей реальности, однако, Мугумура при личном разговоре, состоявшемся сразу же после объявления новости об его назначении, чётко дал понять, что собирается держать ситуацию под строгим контролем, ведь ему меньше всего нужно, чтобы его и без того занятой лейтенант распылялся ещё на что-то иное, помимо должностных обязанностей и ранее взваленных обязательств самим Хисаги на самого себя.

«Можешь быть абсолютно спокоен: со мной твой лейтенант не пропадёт, Хицугая. Я покажу ей, что будет её ожидать, если она хотя бы попытается предпринять попытку поотлынивать от своих должностных инструкций».

И вроде бы после таких слов капитан десятого отряда может вполне себе позволить обидеться на неприкрытый контекст, подразумеваемым другим шинигами, в адрес его руководящих способностей, а с другой стороны ему подобные мысли кажутся чем-то настолько мелочным, что ему в его положении о таком даже задумываться стыдно. Особенно, если дело касается прямолинейного как кусок рельс Мугумура. Он что думает, то и транслирует, не делая скидки на возможное недопонимание и некую, временами чересчур выраженную грубость.

В конце концов, все сильные и умелые на громких, наполненных пафосом словах, а когда дело касается практики, то либо прячут голову в песок, предварительно столкнувшись с истинным масштабом проблемы, либо же в спешном порядке забирают свои слова назад, делая ремарку с многозначительной поправкой на сложность конкретно-взятого случая. Ведь какой бы весёлой, жизнерадостной, открытой и компанейской душой Мацумото Рангику не казалась со стороны, будучи окружённой точно такими же любителями выпить да расслабиться, в реальной жизни застать её на одном месте и — уж тем более — заставить серьёзно взяться за дело — особенно — за ведение документального оборота — задача далеко не из лёгких.

— Меня только и успокаивает данный факт. Пожалуй, его кандидатура на пост исполняющего мои обязанности является одной из лучших. За исключением ранее обозначенного главы клана Кучики, чей высокий, непреклонный статус и серьёзность в соблюдении собственных идеалов явно свели бы Мацумото с ума менее чем через месяц активного сотрудничества. Уж точно ей бы пришлось не сладко, если его кандидатура всё же была утверждена.

— Не взирая на всё вышеперечисленное, ей вообще стоит поблагодарить судьбу, что на её долю не выпал Зараки со своей всепоглощающей любовью к дракам и перманентному насилию или же Маюри, которому только дай повод, чтобы на ком-нибудь провести очередной ряд экспериментов, попутно запихнув расчленённое тело в банку с соединениями, о названиях которых я понятия не имею и, откровенно говоря, даже знать их не хочу. С этими двумя уж точно не стоило бы беспокоиться за выполнение отчётности в положенный срок — её банально бы убили бы намного раньше, пустив в расход по тем или иным идеологическим соображениям.

— Повторяешься, однако, и довольно очевидно, чтобы я не заметил твоей оплошности, — произнёс капитан Хицугая, даже не пытаясь скрыть шутливый, весёлый контекст, присущий его настроению в данный момент времени, прежде чем оторвать своё тело от дивана, отправившись вновь в сторону рабочего стола. — В любом случае, пришло время позабыть о юморе, вновь взявшись за выполнение дел. Ведь мне сегодня помимо всего прочего необходимо также посетить бараки тринадцатого отряда, а перед этим есть ещё дела, требующие немедленного реагирования.

***

Дальнейшие дела так же как и он сам в контексте их решения заметно замедлились, словно несмотря на все предпринятые попытки ускорится, показатели общего темпа всё никак не хотели возрастать, оставаясь на прежних, стабильно-низких значениях. Хицугая против собственной воли расслабился настолько, что ему попусту тяжело было собраться с мыслями, концентрируясь исключительно на рабочих моментах, несмотря на осознание важности ускорения процесса.

Во всей этой ситуации Тоширо радует разве что отсутствие новой партии документации, которую в последние дни то и дело радостно доносили заинтересованные в её заполнении личности в течении целого рабочего дня, от чего капитану десятого отряда и приходилось жертвовать временем на законный сон и желанный отдых. И всё ради того, чтобы успеть обработать положенное, пока предоставлялась такая возможность. Ведь от одного только вида незаполненных бумаг ему становилось дискомфортно и откровенно не по себе. Чувство ответственности брало вверх, заставляя позабыть обо всём лишнем и чуждом.

Как итог, всё свелось к пресловутой радости тех, кто благополучно скинул на него всю бюрократическую сторону запоздалого по срокам вопроса и открытому недовольству конкретно его персоны при виде сложившейся ситуации.

В любом случае, как бы всё не выглядело со стороны и как бы он сам конкретно к тем или иным вещам не относился, а от неизбежности своего положения капитан десятого отряда никуда не сбегал да и вообще не имеет за собой столь пагубной, откровенно порочащей честь столь высокого как у него звания, привычки. Поэтому вопреки собственному недовольству и плотному графику шинигами просто садился и приступал к одной из самых ненавистных частей в его работе как единой составляющей боевого механизма Готея 13.

И вот когда наконец приходит момент для окончательного сбора лишних, не принадлежащих капитану, вещей, с последующим наведением порядка на его рабочем месте, небо успевает изменится, окрашиваясь в светлое зарево вечера, который уже на законных основаниях вступил в свои временные права.

До встречи с капитаном Укитаке у Тоширо имеется ещё запас времени, однако, Хицугая спешит как можно скорее покинуть злосчастный кабинет, чтобы вдохнуть свежего воздуха, в котором вместе со временем суток превзошли изменения и в окружающей атмосфере — повеяло желанной прохладой, обдувающей тело молодого шинигами со всех сторон. Вместе с оставленным за спиной рабочим настроением он погружается в приятное состояние безмятежности и спокойствия, отчего ему, несмотря на ранее ощущаемую усталость, хочется взмыть вверх и безмятежным шагом начать прогулку по крышам однотипных улочек, наслаждаясь вечернем настроением, плавно переходящим в ночь, наполненную яркими красками и безудержным в своей ненасытности ритмом жизни.

Плавность и лёгкость течения без признаков сопротивления подхватывает его под руки и несёт вперёд — всё происходит именно так, как и должно быть.