Небольшого объема зал. Запахи парфюма, дерева и кип бумаг в архивах. Клетка, будто она поможет, стоит в стороне. Трибуна с "пристройкой", а перед ней ряды скамеек. С другой стороны от клетки — отдельная трибуна, на которой восседают люди. Все либо в строгой деловой одежде, либо в повседневной. Там были разные члены общества, выбранные по преде́ленным критериям. И они с интересом ожидали начала.

Человек в черной мантии сидит перед толпой, пришедшей в зал. Заседание явно открытое. По углам клетки на пленника смотрят камеры. Дело громкое, и СМИ жадно глотают каждый кадр этого представления. Идёт разбирательство по делу.

Также следует отметить две особые скамейки. На них — защитник, адвокат, человек. Рядом с ним — две не человеческие фигуры, пришедшие как сторона защиты. Таким существам, как они, ещё не дали названия. Но выглядят они как серебристо-серая антропоморфная кошка с чёрной прической и голубыми глазами. Одета она в достаточно простое и дешевое платье, что контрастирует со строгими и дорогими нарядами всех присутствующих, кроме пленника и ещё одного существа, сидящего рядом.

Она явно нервничает, смотрит на подсудимого, робко улыбается тому и кивает иногда, будто читает его мысли. Узник клетки же прижимает ладони к прутьям, как бы пытаясь успокоить свою знакомую.

Вторым же, сидящим на этой скамейке, был антропоморфный лис с ехидной ухмылкой и прищуренными глазами, спрятанными за солнцезащитными очками. Одет он был в брюки и футболку. Он о чём-то живо беседовал с адвокатом, иногда переходя на едва заметный смех, в то время как сам адвокат был явно на иголках.

На другой скамейке — обвинитель и только. Так как нет тех, кто мог бы выступить пострадавшими. Он был строг и выверен, от него пахло спокойствием, но и слепой решимостью. Казалось, что результаты дела уже предрешены, и осталось только записать их в формуляр и забыть.

Главный виновник собрания, сидящий в клетке на стуле, выглядел как 15-летний подросток, которого правой стороной лица окунули во фритюрницу, и он отрастил себе челку, чтобы скрыть это неудобное зрелище. Одетый в черную футболку и джинсы, а также в высокие берцы, он пристально осматривал людей вокруг. Иногда он смотрел на место, где должна была быть механическая рука. Но её пришлось сдать. Даже сломанное горнодобывающее орудие было весьма опасным. Что ж, если люди думают, что рука — это единственное, что может быть опасным в его руках, пусть думают. Им же спокойнее. В остальном он вел себя так, как вел бы себя каждый на его месте, кроме психопатов-убийц.

— Итак, рассматривается дело номер 2114-Б, Вектор Аммадей против Государственного Уголовного Суда по обвинению в умышленном убийстве двух и более лиц, — сказал судья в несвойственной себе эмоциональной манере. Он впервые видел в своем зале таких колоритных персонажей, как Вектор Аммадей, сидящий в клетке, и двух его представителей — в лице кошки и лиса. Ему хотелось их рассматривать из любопытства, но долг требовал внимания к другим персонам.

— Хм... Итак, я предоставляю слово государственному обвинителю Роману Фрайману. Роман, будьте добры.

— Спасибо, Ваша честь. Сегодня мы рассматриваем весьма сложное дело, касающееся обвиняемого... Три недели назад, 26 июня, в 14:34 по местному времени обвиняемый вошел в здание по адресу: улица Красный Берег, дом 21/2а, где совершил умышленное убийство двух и более лиц, — сказал обвинитель, пристально смотря то на Вектора, который не показывал своих эмоций и только внимательно слушал.

Правда, было видно, как уцелевшая рука медленно сжимается и как бы переминает пальцы. Для Вектора это был первый такой случай, и сама обстановка давила. Обвинителю это явно нравилось. Добавляло уверенности в голосе и чувства собственного превосходства над обвиняемым.

— В доказательство у нас есть множественные улики. Начиная от судебно-медицинской экспертизы, показавшей, что оружие, использованное в данном преступлении, точно совпадает с личным оружием обвиняемого. Более того, хочу отметить, что обвиняемый носил данное оружие незаконно, — он сделал паузу и продолжил: — Также у нас есть свидетели и записи камер из данного заведения.

— Вы можете показать суду данные видеозаписи? — спросил судья. Он заметно успокоился, так как всё шло как обычно, несмотря на странных гостей его владений.

— Конечно, ваша честь. Ассистенты, внесите оборудование и включите записи, — сказал Роман, и несколько невзрачных молодых работников притащили большой экран на штативе и при помощи пульта включили запись.

На записи была дата и время, соответствующие сказанному. Но прежде чем начать просмотр, Роман предупредил:

— Записи содержат сцены весьма шокирующего характера, — сказал он, и запись воспроизвелась дальше.

На записи присутствующие и судья увидели коридор, вид сверху справа, и вид открывающейся двери. Солнечный свет очерчивал силуэт в плаще. Он не держал в руках оружие, но двигался дальше, и через мгновение все увидели характерные черты сидящего в клетке. Он прошел дальше по коридору и молча огляделся.

— Тут кто-нибудь есть? — спросил он и повернул лицо к камере. На лице была смесь сомнения и неуверенности. Будто Вектора туда привело не знание, а какой-то зловонный запах.

— Отсюда же идет эта... штука...

Вектор прошел дальше, и запись переключилась на другую сторону коридора. Вектор подошел к одной двери, к другой, а после открыл третью.

Камера снова переключилась уже на запись из этой самой комнаты. Была видна дверь, достаточно вульгарно, но сносно оформленная комната: кровать, прикроватные тумбочки и шкаф. Хорошо было видно лицо мальчика. Тот сначала округлил взгляд, отвернулся, потом дернулся, будто что-то переклинило, и он посмотрел вновь на кровать. Глаз широко раскрыт, лицо напряжено до предела, губы искривляются, будто мальчишка перешел от смущения, стыда и удивления за то, что увидел, до гнева.

— Эй, ты чего тут забыл, пацан! Проваливай! — послышался мужской голос, но Вектор стоял и смотрел на всё это. И тут в кадре появился говорящий. Голый мужик, не толстый и не худой, весьма молодой на вид, и если бы не контекст, то его можно было легко назвать приятным, обычным. Люди видели его сзади.

Человек двинулся на Вектора явно угрожающе, но тут Вектор достал оружие и направил на пришедшего. Тон человека сразу же переменился.

— Эй, парень, убери револьвер, — сказал он, поднимая руки. — Это игрушка не для...

Мужчина не успел ничего сказать. Голова мужчины разлетелась, как арбуз, в который попал снаряд из пушки. На линзу камеры даже попал какой-то из ашметков, закрывших обзор.

Камера снова переключилась на вид с коридора, куда вышел Вектор. Другие двери стали открываться, и оттуда вышли трое. Один — голышом. Вектор махнул рукой, и того размазало ровным слоем по стенам, будто грузовиком пришибло.

Второму, что был одет в черную форму с очками, повезло гораздо больше. Он успел вынуть пистолет из кобуры и направить на Вектора. Пару выстрелов — и явные следы того, как Вектору простреливаются грудь и голова. Тот падает.

— Ух... подох, сволочь, — сказал охранник, подходя к телу Вектора.

В зале, между тем, стали работать и переговариваться. Запись была на время остановлена, так как в зале нарастал шум и гул, а также это перекидывалось на присяжных. Вопросы сыпались как из рога изобилия, но приставам пришлось пройтись по залу, прося гостей успокоиться.

Когда всё стихло, запись стала воспроизводиться вновь.

Охранник прошел к Вектору, направив на его пистолет. Сделал ещё несколько выстрелов для верности. А после с явной усмешкой убрал оружие в кобуру. Третий же в этом акте расслабленно хихикал и говорил:

— Вот жеж паскуда, придётся умотаться отсюда. Ладно, ликвидируй товар и подожги это место, — сказал разодетый в яркие одежды мужчина. — Копы явно раскопают больше, чем нам надо.

В это время, когда оба были отвлечены, тело Вектора встало, он поднял револьвер и выстрелил снова. Бок охранника взорвался, обрызгав и отбросив от охранника разодетого. Тот повалился спиной вперёд и был в шоке.

— Как... — только и вырвалось из его уст, как он увидел стоявшего и невредимого Вектора с пустым выражением лица. — Слушай... парень, я... я всего лишь исполнитель... это бизнес, понима...

Вектор медленно подошел к разодетому, положил свою металлическую руку ему на голову и стал сжимать пальцы.

— Нет... нет, постой... ай... а... не надо! Еб твою мать, я отдам всё, что захочешь! — но Вектор продолжал давить. Сначала послышался хруст, потом стали видны деформации черепа и вывалившегося глаза. Вектор продолжал давить, пока голова не лопнула, как арбуз.

Дальше Вектор оперся о стену спиной и съехал по ней на пол, оставаясь сидеть в таком положении.

Запись промоталась примерно на два часа вперед. В помещение резко вошли офицеры полиции при оружии. Сначала они уложили Вектора на пол, одели наручники. После из помещений стали выводить детей.

На этом запись была окончена.

— Как видите, доказательства налицо, ваша честь и господа присяжные, — сказал Роман. — Умышленное убийство двух и более лиц.

— Я вижу, — сказал судья, потирая лоб носовым платком. Виденное им и залом по меньшей мере вызывало вопросы. Это больше походило на фильм ужасов, чем на реальные события, особенно момент с воскрешением. Суд и присяжные молчали, и поэтому суд спросил:

— И какое наказание вы считаете приемлемым?

— Пожизненное, без права на досрочное освобождение, по сто лет за каждое убийство, — сказал Роман.

— Как я понимаю, свидетелей вы вызывать не будете?

— Они слишком юны, и психологи настоятельно рекомендовали их не трогать, — сказал Роман спокойно. — Но и без этого доказательств достаточно.

— Хорошо. Тогда предоставляю слово защите, — внимание было обращено на хорошо сложенного, уверенно выглядящего мужчину.

— Да, доказательства неоспоримы. Мой подопечный не отрицает своей вины, но я бы хотел обратить внимание суда и присяжных на следующие факты, — сказал он, подходя в пространство перед судьей. — Во-первых, факт того, что мой подсудимый действовал в состоянии аффекта. Он не пришёл туда с целью убивать, эта мысль захлестнула его внезапно. Во-вторых, контекст. Вы сами видели, что это был притон педофилов. И, как любой гражданин, мой клиент хотел защитить детей от действий преступной группы. И кто знает, что было бы с детьми, если бы он ушёл и действовал бы по закону? Вы сами слышали, что один из пострадавших хотел избавиться от "товара", — адвокат сделал характерный жест, будто ставил кавычки в тексте. — Любая минута промедления стоила бы этим детям жизни. В-третьих... как бы шокирующе это ни звучало, но мы вряд ли сможем гарантировать изоляцию данного индивида, и что даже такое наказание, как пожизненное заключение, будет эффективным.

— Поясните свою позицию касаемо эффективности, — спросил судья.

— Ну... вы сами видели, что на него было произведено по меньшей мере четыре выстрела: один в голову и три в грудь. На подсудимом, судя по анализу видео и медосмотру (копии представлены вам), он был без средств защиты, а после инцидента следов попаданий нет, кроме субъективных жалоб моего клиента на головную и боль в груди. Во-вторых, то, что произошло со вторым пострадавшим — его размазало по стенке, судмедэксперт не смог определить даже причину смерти. Он при личном разговоре сравнил это с попаданием в блендер. Но мы не видели на записи, чтобы мой подсудимый делал что-то кроме взмаха руки.

— Тогда встают вопросы о подлинности данной видеозаписи, — сказал судья.

— Запись не врёт, — сказал внезапно Вектор, посмотрев на судью.

— Вам, я слова не давал, — сказал судья и посмотрел на Романа. Тот, наблюдавший за всем этим, сказал:

— В данном вопросе я согласен с обвиняемым. Мы на протяжении всего расследования давали данную запись на оценку разным независимым друг от друга командам экспертов. У всех один и тот же ответ — запись подлинная.

Судья почесал затылок и стал медленно шевелить челюстью и губами, явно обдумывая всё происходящее. Он посмотрел на присяжных, что тоже выказывали своё замешательство.

— Иными словами, если поместить такого, как Вектор, в тюрьму... мы не сможем его сдержать там? — спросил судья, и адвокат кивнул. — И какой бы срок мы ему ни дали, он всё равно дожил бы до его окончания.

— Учитывая, что подсудимому сейчас 32 года, а на вид ему 15, что доказывают рентгеновские снимки и анализ крови и ДНК, — дополнил картину адвокат.

— Тогда предлагаю другое наказание. Пожизненное без права на досрочное освобождение, — сказал Роман. — Пусть в принципе из тюрьмы не выходит.

— Повторюсь, сдержать его без его согласия вы не сможете, — напомнил адвокат. — Я же присылал вам и суду материалы инцидентов, доказывающих данное утверждение.

— И что вы предлагаете? — спросил суд.

— Моё предложение может показаться слишком мягким для подобного случая, но я предлагаю пять лет общественно полезных работ, а также донорство крови, — сказал адвокат, а у Романа заметно стал дергаться глаз.

— Что за нонсенс! — вскрикнул он. — Мальчишка убил пятерых! Да, ублюдков, но сделал это вне закона! А вы хотите, чтобы он улицы мёл и кровь сдавал?! Ваша честь, это плевок всей системе правосудия!

— Есть ещё какие-то факторы, которые суд должен учесть? — спросил судья у адвоката.

— Да, ваша честь, — внезапно обратился к суду лис.

— Эм... вы...

— Рой Аммадей, ваша честь, — лис улыбнулся и скользнул к адвокату, встав рядом и смерив взглядом, будто оценивал. Говорил Рой с насмешливой язвительностью и улыбкой, располагающей к его персоне. — Понимаете ли, Вектор Аммадей не просто преступник для вашего закона. Он ещё и наш лидер. Лидер всей нашей маленькой нации. И с вашей стороны было бы крайне печально запирать его в какой-то тюрьме.

Вектор от слов Роя немного дернулся и скривился, будто эти слова вызывали у него отторжение.

— А так, послушав господина Врунта, вы мало того, что предотвратите накал между нашими народами, так ещё и пользу принесёте своему народу, — сказал Рой. — Ведь как оно есть? Вектор не психопат, махающий пушкой налево и направо. Пострадали лишь преступники и были защищены дети.

— Хм... — судья задумался и посмотрел на присяжных. — Объявляю перерыв, чтобы присяжные вынесли свой вердикт...

Спустя час, два, все снова собрались в этом помещении и замерли.

— Суд перед вынесением приговора и выслушиванием вердикта присяжных передаёт слово подсудимому. Ваше слово, господин Вектор Аммадей.

— Давайте без господ, — коротко ответил Вектор и встал. Он не достал бумажку и не ждал, придумывая какую-либо речь. Он просто сказал:

— Да, я убил этих пятерых. Да, я мог поступить иначе: связать их, обездвижить, вмуровать в стены до приезда полиции. Я мог всё это. Но я не хотел. Вы не были там, вы не ощущали то, что я там видел и чувствовал. Я ощутил это на себе и представил, что было бы, если бы моя дочь и сын оказались в этом проклятом месте. И я вынес свой приговор. Да, я не должен был, да, вину определяет суд. Сделал бы я подобное снова? Да, сделал бы. И ещё раз, и ещё. Даже если цена этому будет слишком высока. Но есть цель, к которой я стремлюсь, и она выше моей и даже вашей жизни. Я приму наказание, которое вы мне назначите, но помните — я буду его соблюдать до тех пор, пока оно не вредит общей цели... На этом всё... ваша честь.

Вектор сел на скамейку, а присяжные, переглянувшись, заговорили. Вернее, заговорил один из них.

— Большая часть из нас, — сказал он, — признаёт Вектора Аммадея виновным по предъявленным обвинениям. Но хотим отметить, что предпочтительным наказанием мы считаем тяжёлые общественно полезные работы и донорство крови.

Роман фыркнул, Врунт (адвокат Вектора) вздохнул. Только Рой и их спутники оставались в напряжении. Ведь присяжные — присяжными, а вердикт остаётся на судье.

Судья оглядел присутствующих: Роя, уверенно сидящего и смотрящего на судью в расслабленной позе; сосредоточенного Романа, слушающего происходящее, но перебирающего бумаги; Врунта, что сжал кулаки и поджал губы — для него подобный процесс был особенно важным в карьере; кошечку, что обеспокоенно смотрела на Вектора, хлопая глазами и явно тянущейся к нему; и, наконец, Вектора, спокойно смотрящего в пол и медленно считающего про себя стук сердца до вынесения приговора.

— Суд принял решение, — сказал он, вбивая в компьютер перед ним нужный запрос для специально сделанного искусственного интеллекта. Он не выносит приговор, он лишь помогает найти подходящую статью или закон с прецедентами, сносками и другими важными данными. Судья не бог, чтобы знать всё. А машина сделает поиск быстрее и легче. К тому же она беспристрастна. Всё равно решение выносит судья.

— Согласно закону УКМ ст. 21 п.4 с.5 и УКМ статьи 43 параграф 12 строка 81, я назначаю наказание в виде пяти лет общественных работ, а также донорства крови на основании медицинских анализов. Место и суть общественных работ суд изберёт позже...

Дальше не было ничего важного. Зал не аплодировал и не ликовал. Он даже не стал возмущаться. Присяжные разошлись, судья тоже быстро удалился. Прокурор сдержанно собрал свои документы, подошёл к адвокату, пожал ему руку и тоже двинулся на выход. Единственный, кто выиграл в этом суде — адвокат. Такое дело, хороший и чёткий результат.

Вектора освободили приставы, и ему предстояло вернуть свой револьвер и руку. Кошка была рада такому исходу, а с Роем Вектор ещё долго болтал о том, почему надо принять это наказание и его исполнить. Ведь, как говорил сам Вектор... у него есть цель, что выше его жизни и жизни судьи. А для исполнения этой цели надо, чтобы люди поняли, что с ним можно вести диалог.

Платить надо всегда и за всё. Будь ты хоть богом, хоть дьяволом. Просто цена разнится.