Рифф попробовал пошевелить руками. Связаны крепко, со знанием дела, но так, чтобы не причинять острой боли. Стул, на который его усадили, сломать будет нелегко, хотя и возможно. То есть в теории шансы выбраться самостоятельно у него есть. Вот только та же самая теория говорила на этот счет, что если поспешить, можно сделать только хуже. Лучше выждать и посмотреть, как буду развития событий.

Мешок сорвали с головы Риффа одним коротким четким движением. И если от самого этого движения Рифф ощутил лишь легкий укол уязвленного самоуважения, то удар по глазам от неестественно яркого света, направленного на него, заставил застонать.

Чуть привыкнув к резкому освещению, Рифф попытался оглядеться. Шершавый старый бетон пола весь в трещинах, тянущиеся по низкому потолку трубы с обшарпанной краской и углы грубых колонн, робко выступающих из контрастной черноты. Запах пыли и сырости.

Хоть и не сразу, но по характеру света Рифф сообразил, что его источниками были два крупных автомобиля с включенными для дезориентации на дальний свет фарами. За пределами сектора, вырванного ими у окружающей тьмы, рассмотреть что-либо было нереально. Однако Рифф четко ощущал, что с периферии за ним наблюдают как минимум дюжина внимательных, сосредоточенных глаз.

Из звуков вокруг были слышны только поскрипывание стула, к которому он был привязан, и шорох его же одежды. Ровно до момента, когда с узнаваемым металлическим щелчком не открылась дверь одного из автомобилей и уверенные, неспешные шаги не застучали, приближаясь.

Слепящий свет фар почти синхронно сменился на ближний, позволив смотреть на пришельца без боли.

- Прости за эту бутафорию. Не смог удержаться.

Голос, который Рифф не забудет никогда. Даже если хотел бы. 

Вот так сюрприз. Уж кого-кого, а своего давнего знакомого и некогда ближайшего друга Рифф не готов был встретить при данных обстоятельствах.

- Шестеро вооруженных боевиков в баре, ты это называешь “бутафорией”? Из-за твоих уродов погибли люди! Не мог как нормальный человек просто прийти и поговорить?

Лэш вступил в зону света и встал чуть сбоку, чтобы Рифф мог видеть не только силуэт.

За прошедшие с их последней встречи годы Лэш почти не изменился. Остался таким же, каким Рифф его помнил — высокий и статный. Спокойная сила читалась в самой его фигуре. Вместе с уверенностью, даже непоколебимостью. Он буквально излучал их одним своим присутствием. За таким командиром можно было идти, нет, бежать, и в огонь, и в воду, без страха и сомнений.

И солдаты бежали.

- Уверяю тебя, все пострадавшие получили более чем солидную компенсацию. Нужно было произвести на тебя правильное впечатление. Но ты отреагировал несколько… импульсивно. Опять. – Лэш сделал ударение на последнем слове, но ждать ответной реакции в его планы, очевидно, не входило. - К тому же, у меня были сомнения, что ты захочешь со мной говорить.

“О, в этом ты прав, гребаный ублюдок!”

Лэш продолжил что-то говорить, но эти слова Риффу не были нужны. Он слышал его, но не слушал. Невнятный, тягучий гул доносился до него, словно сквозь толщу воды, где звуки и движения становятся замедленными и нечеткими…

В армии он не был солдатом. Нет, безусловно он отлично умеет стрелять, хорошо подготовлен физически, обучен навыкам выживания в экстремальных условиях и даже умеет водить кое-какую военную технику посложнее грузовика. Но в боевых операциях он никогда не участвовал, не выходил на поле боя.

Во всех ведомостях, протоколах и рапортах, из которых он или его коллеги не были вычеркнуты в угоду секретности, Рифф числился специалистом по информационной безопасности. Термин верный, хотя и не точно отражающий суть его работы. Кроме налаживания каналов связи, защиты данных, настройки систем оповещения и противодействия кибератакам, то есть всем тем, что на языке военных называется “пассивным противодействием вражеской агрессии”, Рифф занимался еще и тем, что для нормальных людей куда понятнее звучит как “взлом и проникновение”, или хакинг.

Первостепенной его задачей во время боевых операций было, выражаясь казенным языком, “обеспечить превосходство союзников в цифровой среде”, а на практике означало: отследить каналы связи противника, расшифровать сообщения, создать “шумовую завесу”, взломать и перевести под свой контроль сегмент сети или целую систему, перехватить управление дронами, вывести из строя электронные приборы и технику. И это далеко не полный перечень его “боезапаса”, в современных реалиях часто куда более эффективного, чем физическое присутствие в точке соприкосновения с огнестрельным оружием в руках.

И Рифф был одним из лучших в своем деле.

По крайней мере до того случая с проваленной хак-миссией по захвату Улья…

* * *

Корсары один за одним выпадали из системы, заблокированные или оставленные без возможности управлять хоть чем-либо. Их всех отсекли быстро и безжалостно, не оставив и шанса на сопротивление. Тич ушел из эфира ругаясь матом с такой виртуозностью и страстью, какой наверняка позавидовал бы реальный прототип. Кидд буквально взвыл от бессилия и негодования, когда остался не у дел. Остальные даже не успели понять, что произошло.

Рифф боролся из последних сил. Пока еще боролся, хотя с каждой секундой его “боезапас” иссякал все быстрее. Его система просто разваливалась на куски. Казалось, чем сильнее он старается восстановить контроль, тем быстрее он терял один модуль за другим, канал за каналом. У него отбирали его любимые высокотехнологичные игрушки, били по рукам и гнали прочь из его же царства-песочницы, в котором еще несколько минут назад он правил безраздельно.

Его ломали так мощно и так уверенно, что Рифф чувствовал себя новорожденным, не способным ровным счетом ни на что больше, кроме громкого крика. Его защита горела и превращалась в пепел быстрее, чем Рифф успевал догадаться, откуда исходит угроза. Его вскрывали с нечеловеческой точностью, вырезая один пораженный узел за другим, блок за блоком, слой за слоем. Как будто кто-то держал в руках схему его системы, заранее зная, куда бить.

Худшее, что может испытать любой командир, это бессильно наблюдать, как его войско, натренированное, четко работающее как слаженный механизм, не дающее осечек, непобедимое и грозное каждой своей единицей, погибает у тебя на глазах.

С силой, которая сейчас противостояла ему, Риффу не доводилось встречаться никогда прежде. Да и никому, собственно. О нападении думать уже не приходилось. Только обреченно, как древний Сизиф, пытаться стихийно выстроить оборону.

Рифф латал одну брешь в собственной обороне за другой, с трудом сохраняя  концентрацию из-за растущего в геометрической прогрессии списка слабых мест, наивно и отчаянно надеясь, что его усилия позволят замедлить контратаку хотя бы на несколько секунд и дадут шанс перегруппироваться и переломить ситуацию.

Но на деле он только оттягивал неминуемое, и уже знал об этом.

Рифф смотрел на виртуальную карту сражения, но ничего не видел, кроме наползающих со всех сторон красных пятен, все разрастающихся и уплотняющихся. Каждая новая вспыхивающая алым точка означала, что еще один бот переходил под управление врага. С каждым тактом все больше его цифровых солдат оказывались в чужой сети и переставали отвечать на запросы. Каждый новый сигнал – затухающий крик, каждая новая потеря – растекающаяся по земле кровь. 

Миллисекунды длились годами. Между вдохами и выдохами успевали пролететь тысячелетия. Мозг перестал распознавать любые сигналы. Мысли растворились в пустоте. Сердце взрывами разгоняло по скованному прочнейшей клеткой паралича телу панику и хаос.

Парализованный своей беспомощностью, Рифф безучастно наблюдал как его детище неотвратимо обращается в пепел.

Когда от его защиты остались лишь щепки и до точки невозврата оставались считанные мгновения, Рифф услышал, не в эфире, нет, прямо над ним, голос Лэша:

- Ты знаешь, что делать в таком случае.

- Я еще могу всё исправить!

Верил ли сам Рифф этим словам? В тот момент ему казалось, что да.

- Майор Пирс, завершить операцию согласно протоколу немедленно! Это приказ!

Рифф не был с этим согласен, но подчинился и выключил связующую ноду, осознавая, что за этим последует.

Контур управления, через который он руководил операцией, оказался полностью в руках тех, кто защищал объект вторжения.

Чтобы быть уверенным, что дальше потерянных систем “заражение” не пойдет и контратака противника захлебнется, пришлось отключить более широкий сегмент сети. Но те, кто (или что?) противостояли ему, даже не заметили этого.

Переход в наступление по множеству направлений разом было слаженным и беспощадным, словно это был единый организм, машина-убийца, заточенная под то, чтобы сминать противника, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. И целью этой бесчеловечной машины было не просто отбить нападение, а разрушить всё, что стоит за ним, до основания.

Отключение системы, помимо потери управления над дронами и кибер-арсеналом, привело к отключению тактической карты боя у “физиков”. Боевые отряды и вся пилотируемая техника остались без детальной, обновляемой в режиме реального времени, карты боевых действий и были вынуждены координировать собственные действия и действия между боевыми единицами как в старые недобрые времена – через примитивную радиосвязь и простейшую оптику. 

Риффу не оставалось ничего другого, кроме как беспомощно наблюдать за тем кровавым ужасом в высоком разрешении, что творился на поле боя. Победитель до последнего держал видеоканал для проигравших открытым, словно издеваясь или желая причинить больше боли.

* * *

Лэш малозаметным жестом отдал своей группе приказ сворачиваться и неспешно зашагал к машине. Двери захлопнулись, зашелестели моторы и мигнув задними фонарями машины согласовано двинулись к выезду, повизгивая резиной по бетону.

Последний оставшийся боец зашел к Риффу со спины и быстрым четким движением ножа освободил ему руки, после чего запрыгнул в задержавшийся ради него минивэн.

Только через минуту или две Рифф осознал, что все еще сидит неподвижно, точно связанный по рукам и ногам.

* * *

Смартфон издал довольный звук, оказавшись на зарядной станции. Экран вспыхнул, подтверждая, что батарея начала получать питание. Рифф машинально убрал руку, завершая алгоритм привычных действий, но что-то заставило его насторожиться.

В правом верхнем углу экрана, где обычно показывается название оператора и режим подключения, сейчас значилось “Нет сигнала”. Ситуация на грани фантастической для города, где плотным сигналом был покрыт каждый кубический сантиметр на много сотен метров вверх и вниз.

Рифф сначала перевел устройство в авиарежим, затем выключил и после паузы включил вновь. Повторил эти действия в разных углах квартиры и даже в общем коридоре на этаже. Проверил подключение цифровой сим-карты. Звонки не проходили даже на телефоны экстренных служб, что совсем уж невероятно. 

Сев за стационарный компьютер Рифф окончательно убедился в том, что дела его плохи – все его устройства отключены от Сети.

А через несколько минут выключилось все электричество. И это явно не было случайностью.

Когда в темноте, разбавленной лишь разноцветными лоскутами света с улицы, внезапно ожил бесполезный смартфон, Рифф уже знал, кто звонит.

“Номер не определен”.

- Твоих рук дело?

- Нужно было подтолкнуть тебя к правильному решению.

- Кем ты стал, Лэш? Ты же был идеальным солдатом, безупречно правильным, преданным стране до мозга костей. Капитан Америка во плоти. А теперь занимаешься международным промышленным шпионажем, похищениями и шантажом лучших друзей.

Про себя Рифф отметил, что в его словах не было ни грамма упрека.

- Такие уж правила в этом новом мире. Жду тебя в девять.

Гудки.

У всех на службе были прозвища, даже старших офицеров. Но не у Лэша. Потому что его имя – хлыст – говорило само за себя. 

Откладывая телефон, Рифф уже понимал, что завтра утром он будет стоять на пороге кабинета Лэша.

===

< ПРЕД. ГЛАВА  |  СЛЕД. ГЛАВА >