***

…Когда Хагрид наконец собрался домой, Том обнаружил, что с полом приключилось что-то странное — он то и дело норовил выбраться из-под ног. Барнаби пришлось держать его под локоть.

По счастью великан приплыл на лодке — и они с трудом в нее втроем втиснулись. Тому пришлось скорчиться на дне — места на лавках ему просто не было. Великан постучал по борту лодки нелепым розовым зонтом и та бесшумно тронулась.

Фонарь бросал на воду золотые блики. Далеко над гладью Черного Озера парили огни Хогвартса.

— Вот было бы здорово на лодке в школу вернуться, — поделился Том.

Барнаби вдруг пнул его в бок.

— Так-так, — весело прогромыхал Хагрид. — Сбежали из школы, чтобы посидеть в баре? 

Барнаби издал неопределенный звук.

— Мы не сбежали, — подал голос Том. — Нас официально отпустили.

— Верю-верю! — охотно согласился великан. — Ох, как верю!.. Лично профессор МакГонагалл и отпускала, да?

Том совершенно не понял, причем тут МакГонагалл.

— Ну может не отпускала, — неохотно сказал Барнаби. — Но мы ж должны были выяснить, что в Запретном Лесу происходит, после речи-то директора на пиру…

— Вот! — Хагрид обрадованно воздел палец. — Я ж сразу понял… Сбежали выяснять… Что я, гриффиндорцев не знаю?

Том открыл рот и получил еще один пинок в бок: Барнаби явно хотел чтобы он умолк.

Ну, справедливо вообще, Том их рассекретил… но обидно, что их за Гриффиндор приняли, как дураками назвали… 

— Довезу я вас, — уже мягче сказал великан. — Я ж понимаю, да… Эх! Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс… — довольно немелодично затянул он гимн школы.

А Барнаби еще и подхватил!

— Молодых или старых, лысых и косматых… У нас в голове ветер и горы дохлых мух!

— Но для знаний место там найдется… — неожиданно для себя самого подпел Том. — Учи нас, когда мы не помним, объясняй, когда не понимаем… Хогвартс наш любимый Хогвартс, мы все так тебя уважаем…

На последних звуках песни лодка мягко ткнулась в песчаный берег. Потом они куда-то шли по тропинке, потом стояли у камина в бревенчатой хижине — и с потолочных балок свисали всякие причудливые штуки, белые нити, чьи-то рога… Все было какое-то немного странное, как будто Том смотрит фильм про себя. Хагрид принес им большую банку литра на три, у горлышка банки, словно морозные узоры расцветали какие-то знаки.

Следующий кадр — лодку качают волны, впереди Хогвартс… Лесничий что-то поет, а Том, закутавшись капюшоном, дремлет на дне.

Следующий — Барнаби, подцепив его под локоть, что-то выливает Тому на макушку. Том смеется — их стало не видно. А вот банка с яйцом почему-то видна.

Следующий кадр — встреча со старостами в комнате со светлячками. Старосты шипят как две змеи.

Более-менее в себя пришел Том уже на диване в… это была гостиная, но словно бы уменьшенная. Никакого стола, буфетов, столиков. Только диваны и вместо камина — огромное витражное окно, в котором, словно звезды в ночном небе отражаются серебристые огоньки многочисленных гирлянд.

На диване напротив развалился ухмыляющийся Барнаби. Над ним нависалала Грир:

— Ты нормальный вообще? Нет, Ли, ты вообще нормальный? — шипела она. — Мать твою, у меня слов нет! 

— Ну, я немного опоздал к отбою, — лениво сказал Барнаби.

— Каким образом “вернуть до отбоя и с мантиями” трансформировалось в твоей башке в “притащить к полуночи пьяным?” — шипела с другого бока Аллен.

— От тебя, мать твою, пивом за пять метров несет! — шипела Грир. — Ты нормальный вообще? Тебе не то что ребенка, тебе котенка доверить нельзя! — подняла голос она. — Ладно сам напился, его ты нахера напоил?

— Да само как-то так вышло, — почесал в затылке Ли.

— Бесполезно это все, — подала голос Аллен. — Эмма, он же бухой.

— Они оба бухие! — взвилась Эмма.

— Я спать хочу, — сказал Том.

— Пойдем, провожу, — подала руку Аллен. — Ли, иди сюда! Сам теперь его поднимай!

*** день 3 (среда)

Будильник орал немилосердно громко. Тому страстно хотелось спать, но ему надо было что-то сделать перед уроками…

Он открыл глаза и обнаружил на тумбочке незнакомую банку с какой-то капсулой внутри. Через секунду Том припомнил — да это же инкубатор! И выбрался из-под одеяла. Посидел на кровати.

Состояние было такое… муторное. Разбитое. И виски ноют…

Часы показывали восемь. Через секунду паники Том припомнил, что сегодня у них первого урока нет, потому что в девять будет астрономия. Спустил ноги с кровати и обнаружил стопку одежды на сундуке. Надо будет повесить в шкаф…

Но первым делом Том спрятал под кровать банку. Пока он не придумал, как запирать дверь, яйцо будет жить тут — под кровать его недруги вряд ли полезут.

А потом Том оделся и обнаружил, что дверь закрыта. Задвижка отодвинута, замка нет — но дверь словно влипла в проем! Он ударил плечом, нанес несколько хороших пинков, но дверь даже не дрогнула! Зато к мигрени Тома добавилась тошнота.

— Мелкий, ты чего? — вдруг послышался с той стороны голос Ли. — Задвижку заклинило? 

— Дверь заклинило! — крикнул Том. — Она застряла!

— Эванеско, — раздалось странное слово.

Дверь под рукой Тома вдруг исчезла! Он чуть на Ли не свалился!

— Ноги до сих пор не держат? — усмехнулся тот. — На, выпей вот это.

Барнаби держал между пальцев крохотный пузырек с рубиновой жидкостью.

— А что это? — подозрительно спросил Том. — Понимаешь, я вчера уже выпил, то что ты мне дал…

Барнаби всхохотнул:

— А это — зелье “после вчерашнего”. Пей, полегчает.

Том откупорил пузырек — тот вполне прилично пах чем-то цветочным. Опрокинул в рот.

— Кхэ-э, — вырвалось у него. Зелье оказалось приторно-сладким и соленым одновременно!

Но совершенно волшебным образом разжались тиски на висках и успокоился желудок.

— Спасибо, — поднял взгляд Том. — Мне и правда стало легче. Но, что мне делать с дверью?...

— Скажи кому-нибудь из старост, они прикажут домовикам вставить новую, — задумчиво сказал Ли. — Хм. Ее тебе Приклеивающими чарами обработали, не знаешь, кто сподобился?

— Ну, тут есть несколько придурков, которым я не нравлюсь, — пожал плечами Том. — Честно говоря, не знаю, что мне с этим всем делать — сам видишь, они не подписались, я не знаю, кого мне тут заколдовать больно…

— Всех, — беспечно ответил Ли. — За каждую их гадость — наказывай всех. Да, придется посидеть на отработках, но и они поймут, что ты не дашь себя в обиду… Ладно, иди, умывайся, ищи старосту и подходи к залу. Будешь Люмосы кидать, я, пообещал вчера Снейпу за этим последить…

Тут-то Том и сообразил, как Барнаби получил разрешение на поход в деревню.

***

Старосты, как назло, все уже были на завтраке. Том решил подойти к Моргану. Хукера не видно, а к Аллен он после вчерашнего соваться опасался.

— Меня ваши разборки уже просто заколебали, — хмуро сказал Морган. — Ладно, раз уж они совсем тупые, вводим коллективную ответственность. Немытых котлов в кабинете декана на всех хватит. Иди, завтракай, пятнадцать минут осталось!

И Том пошел завтракать — аппетит после прогулки в дуэльный зал у него был просто волчий. Ли посоветовал ему, вдобавок, набрать с собой сэндвичей и Том внял предупреждению — выдрал из тетради двойной лист и завернул в него штук шесть.

На Чарах профессор Флитвик долго и зажигательно перечислял последствия ошибки в букве заклинания. А потом они всем классом читали друг другу скороговорки:

“Котел кипел-кипел, да не выкипел!”

“Шестеро ишак в камышах шуршат!”

“Серая мерзкая крыса съела зелье — сдохла быстро!”

Как в этом бедламе Флитвик ухитрялся расслышать чье-то произношение — непонятно. Но Райан он остановил вообще и посоветовал заняться артикуляционной гимнастикой, а самому Тому велел сосредоточиться на свистящих и шипящих звуках, которые так и норовили спутаться во рту.

После Чар в расписании было окно и Том спустился в вестибюль, к доске объявлений. Вчера, когда он пожаловался Ли на свою категорическую неспособность справиться с пером, тот посоветовал записаться на курсы каллиграфии. И в кружок прикладного искусства, потому что гибкие пальцы и умение рисовать волшебнику всегда пригодятся.

У доски объявлений у Тома разбежались глаза. Оказывается, в Хогвартсе было столько кружков! Кружок правописания, курсы домоводства. Ворожба и знахарство, искусствоведение и прикладное искусство. Музыкальный клуб. Литературный клуб. Дуэльный клуб. Клуб любителей полетов. Клуб любителей животных. Курсы артефакторики. Шел набор первокурсников в клуб магического рукоделия, под руководством преподавателя астрономии — интересно, как это рукоделие связано с астрономией? Клуб игры в плюй-камни обещал участие в первом чемпионате уже в конце месяца. В южной башне заседал шахматный кружок…

Большинство клубов, судя по листовкам, собирались раз, или два в неделю. Том достал тетрадь и переписал себе данные клуба каллиграфии и клуба прикладного искусства. С сожалением поглядел на листовку артефакторов — они брали к себе только с третьего курса и только тех, кто владел резцом и взял себе предметом древние руны. Они были такие не одни. Музыкальный клуб требовал знать ноты, а у курсов алхимии требования были просто запредельные: только седьмой курс, только превосходные оценки по Чарам, Трансфигурации и Зельям…

Еще Том с удовольствием вступил бы в клуб литературы. Если бы имел хоть какое-то понятие о магической литературе.

Ладно, впереди еще семь лет! О зато клуб ворожбы собирается сегодня в пять, в Восточной башне, в аудитории на пятом этаже…

— О, — раздалось из-за спины довольное. — На ловца и зверь бежит.

Голос показался Тому смутно знакомым. Он осторожно развернулся. На него в упор смотрел здоровенный гриффиндорец с афрокосами. 

— Да ладно тебе, Саймон, — вмешалась девушка с алыми волосами и Том похолодел. — Это всего лишь первачок.

Вот теперь он понял, кто это такие! Ладно, не нападут же они в холле полном народа?

— Да этот гаденыш нам глаза выставил, — угрожающе сказал гриффиндорец. 

Том скорее почувствовал, чем увидел, как другие школьники, читавшие объявления бесшумно расходятся.

Здоровяк выхватил палочку настолько молниеносно и бесшумно, что Том даже потянуться к поясу не успел — только шарахнулся к доске.

Что-то вылетело ему в лицо — Том запоздало прикрылся руками, ощущая, как что-то происходит с его челюстью, странно тянет язык… 

— На память тебе, гаденыш, — угрожающе сказал Саймон.

Том раздвинул пальцы и понял, что гриффиндорец повернулся и собирается уходить. А у него сейчас нет сил наколдовать тот самый “люмос” и народу вокруг слишком много. Значит надо бить словом.

“Доблестно справился с первокурсником?” — собирался спросить он ядовито, но вышло только какое-то странное шипение. Уродливая старшекурсница с бровью, похожей на отвратительную мохнатую гусеницу оглянулась и расхохоталась.

Том ощупал свободной рукой челюсть — и обнаружил на лице какие-то стремные плашки, язык ощущался во рту очень странно, словно его кончик очень сильно разросся… Больничное крыло ждало его.

Встреченные у лестницы девочки лет двенадцати, сперва шарахнулись в сторону, а потом захихикали. Вдобавок, лестница уехала на третий этаж, к какому-то незнакомому коридору. Том прикинул — можно взбежать до четвертого, а оттуда по малой лесенке спуститься вниз — но пока он дошел, нужная лестница тоже уехала. 

Плюнув на дурацкие лестницы Том решил отправиться в обход. Вчера им его как раз показывали — дойти до двери с ручкой в виде морды тролля и трижды дернуть ее за кольцо. Тайный ход выведет во внутренний двор, оттуда Том поднимется к кабинету завхоза. А там недалеко до лестниц, которые выведут к владениям мадам Помфри напрямую… Спасибо старостам за экскурсии.

Мадам Помфри повздыхала над ним, повертела его голову туда-сюда. Усадила перед зеркалом, и Том наконец разглядел, что с ним стряслось.

Его челюсти выдвинулись вперед и покрылись зеленой чешуей, губы потемнели — смотрелось стремно и противно. Когда медик сказала ему открыть рот, Том обнаружил у себя гадючьи клыки и раздвоенный язык.

“Ну и банан же ты, Саймон! — мысленно фыркнул он. — Никакого воображения”.

— Сейчас я буду трансфигурировать твою челюсть, а ты будешь смотреть в зеркало. Станешь похож сам на себя — зажмурься несколько раз, я пойму. Не говори, рот не закрывай, — предупредила мадам Помфри.

Ощущение меняющейся плоти было странным и не слишком приятным. Но хуже всего — лицо Тома изменилось! Это не его подбородок и не его губы!

— А вот теперь говори, — разрешила колдомедик. — Похоже?

— Подбородок длиннее был, — сказал Том, морщась. Язык ложился на нёбо не так, как раньше, в словах звучал странный подсвист. — Губы уже и уголки вниз смотрели.

— Открой рот, — попросила мадам Помфри, — посмотрим, что это за свист тут получается. Я привыкла, что дети в этой школе постоянно пытаются убить друг друга, но трансфигурация лица первокурснику — это слишком! — резко возмутилась она. — Откинься назад, я хочу видеть твое нёбо.

Мадам Помфри сосредоточенно водила над его лицом волшебной палочкой. Потом снова усадила прямо и велела что-нибудь сказать.

— Стало лучше, — сказал Том. — Но это все еще не я… 

Языку стало удобнее. Все еще не совсем так как было, но Том больше не свистел.

— Рассказывай, где поправить, — кивнула ему медик.

— Вот здесь было вот так… Выступало немного, — Том показал руками. — Тут поострее… Губы теперь слишком узкие. 

Мадам Помфри старательно все поправила — и вот теперь Том был похож сам на себя. Но не до конца. 

— Вот тут и вот тут, — он коснулся губ, — поближе было…

Колдомедик снова взмахнула волшебной палочкой и Том с сомнением посмотрел в зеркало — вроде и оно, но все равно чуть-чуть не то!..

— Если найдешь колдографию, могу попозже поправить еще, — предложила женщина. — Без этого совсем как было вернуть не получится. 

Том мрачно вышел из больничного крыла. Он был изрядно зол — особенно от того, что ничем не мог ответить Саймону. Вот же сволочь!

Следующим уроком, как нарочно стояла история. Том специально пришел попозже, чтобы сесть подальше от неугомонной троицы. Как назло, для этого пришлось забраться в ряд, занятый рейвенкловцами, которые дружно на него обернулись. И попытались отъехать подальше. Чертовски знакомая история.

А ведь Том так надеялся не быть в новой школе пугалом! Что с ним не так, в конце-то концов?

— Эй, а что у тебя с лицом? — заинтересовалась на обеде неугомонная Лоусон.

— Не твое дело! — огрызнулся Том и вгрызся в курицу. Краем глаза он заметил, как рыжая соседка наклонилась к Лоусон и что-то шепчет на ухо. Ну да, в вестибюле на переменке было полно народу, не меньше пары десятков человек видело как Тома заколдовали. Скоро весь факультет тоже знать будет…

Предсказание Тома сбылось точнейшим образом. Через двадцать минут, когда он уже собирался идти, подошел мрачный Ли и позвал поговорить.

Они не пошли вниз обычной дорогой — в комнате, облюбованной светлячками, Барнаби свернул в какой-то узкий безлюдный коридор, в котором Том еще не был.

— Что у тебя вышло с Саймоном у доски объявлений? — прямо спросил он, остановившись.

— Он узнал меня и заколдовал, — мрачно сказал Том, пощупав нижнюю челюсть. — Придется все-таки писать домой, — тоскливо заметил он. — Фотографию просить.

— Все-таки? — зацепился Барнаби.

— Там все сложно, — уклончиво ответил Том.

Никакого желания рассказывать, что дома его тоже едва выносят, не было.

— Я превращу этого говнюка в гигантского рогатого слизня! — рассвирепел Барнаби. — Мы…

— Зачем ты с ним возишься, Ли? — звонко и манерно прозвучало от входа в комнату. — Разве этого бы ждали от тебя твои родители?

Лорисс. Том уже почти и забыл про него. И чего это его подорвало за ними побежать? 

— Не тебе рассуждать об этом, — глухо и как-то рычаще сказал Барнаби. Том оглянулся и понял: Ли страшно зол. Он как-то сгорбился и напрягся одновременно, напоминая готового атаковать медведя. И в кулаке он уже крепко сжимал палочку.

Лорисс, кажется, ничего не понял, не увидел того, что видит Том — он спокойно подошел ближе.

— Ты думаешь они бы тобой гордились? — спросил он вкрадчиво.

Том скорее почувствовал движение, чем увидел его и сам не понимая как, успел повиснуть у Ли на руке:

— Оставь, оставь! — заверещал он. — Отвечать как за нормального!

И телом ощутил, как на руке расслабляются мышцы. Том выпустил Барнаби и тот встряхнулся:

— Верно, — медленно сказал он. — Как за нормального. Так что я просто…

Движение палочкой было резким и неуловимым. Лорисс тоже не успел ничего сделать — фиолетовый луч заклятия попал ему прямо в рот. Физиономия его ужасно перекривилась.

— Заставлю его покушать того дерьма, которое он извергает изо рта, — весело заметил Ли. — Да. Теперь ты будешь ощущать этот вкус всякий раз, как снова высрешь что-нибудь своим верхним анусом. Мелкий, за мной!

Лорисс упал на колени: его тошнило.

Сорвавшись на второкурснике, Барнаби немного остыл к мысли немедленно бежать и заколдовывать Саймона. Он пообещал Тому, что отловит того со своими подругами и сделает пару отличных снимков результата.

— Познакомить бы тебя с девочками, — задумчиво сказал он. — Но пока не время.

— Дай-ка угадаю, — попробовал догадаться Том. — Твои подруги тоже не любят маглорожденных?

Это было слишком популярным увлечением здесь, на Слизерине.

Барнаби скривился и Том понял, что угадал. 

— Есть некоторые древние поверья, связанные с… маглорожденными. В общем да, моим подругам нужно время на преодоление предрассудков.

— А что за поверья? — заинтересовался Том.

Ли дернул лицом:

— Вот об этом ты потом Измельду и спросишь. Она помнит и знает их намного лучше, чем я!

“Ага, — подумал Том. — Я так и понял”.

Никакого желания знакомиться с этой самой Измельдой у него не было. 

Говорить Барнаби Том ничего не стал. Они распрощались, договорившись, что в дуэльный зал Том подтянется после ужина.