Проснулся Том в кромешной темноте, но хрустальные фонари на цепях тут же вспыхнули, как только он открыл глаза. Том уже понял, что те сами гаснут, когда он засыпает. 

Часы показывали семь — вот это он вздремнул! И пропустил ужин… В желудке, как назло, было пусто и тоскливо.

Том припомнил буфеты у большого круглого стола в гостиной, но он не знал, можно ли  что-нибудь оттуда брать…

Можно спросить кого-нибудь из старост, но Тому совершенно не хотелось с кем-либо снова взаимодействовать сегодня. Хукер упоминал еще какие-то комнаты самоподготовки, спрятанные в недрах слизеринского подземелья, но идти их искать тоже не хотелось.

Больше всего Тому хотелось вообще не выходить из своего убежища. Но встать и прогуляться до ветру все-таки пришлось, а вот пустой желудок он решил проигнорировать. Писать в комнате было не на чем, поэтому Том решил просто почитать заданный параграф про световые чары, а письменную часть сделать завтра. 

Читать было немного темновато, не хватало какого-нибудь дополнительного источника освещения, настольной лампы, или, как здесь принято — свечи…

“Я же читаю про световые чары, — мысленно постучал себя по голове Том. — Световые! Просто произнести “Люмос” и…”

Том вытащил из тумбочки палочку, глубоко вздохнул и торжественно сказал:

— Люмос!

На мгновение он ощутил, как внутри колыхнулось, но… Не произошло ни-че-го.

Том озадаченно опустил палочку. Так… Вспоминаем теорию магии — слова, движение… И твоя сила изливается нужным образом. 

“Но она не излилась! А если попробовать… самому толкнуть ее в палочку?”

Том задумался. Кажется, это должно было происходить автоматически, во всяком случае в книге он не встретил ни одного упоминания о чем-то ином. Но он прочитал ее не до конца. В конце концов, что он теряет? Люмос — безобидные чары…

Решившись, Том снова поднял палочку и сказал “Люмос!”, одновременно направив в нее свою магию.

…Сперва ему показалось, что глаза просто лопнули. Кто-то кричал — и Том не сразу понял, что это его крик. Он чувствовал текущие по физиономии слезы. В глазницы словно вонзились два кинжала. Том, наощупь засунул палочку в крепление, свалился с кровати и на четвереньках пополз к выходу. Всю блажь из разряда “не хочу никого видеть” мигом вымело — в голове билось лишь одно: выползти и попросить помощи, выползти и найти кого-то, кто поможет…

Том впечатался во что-то лбом, ощупал и понял, что нашел шкаф, а значит полз в противоположную сторону. От полок он двинулся к примыкающей стене, обползая кровать… Наконец, после нескольких минут судорожного ковыляния на четвереньках, Том сумел обнаружить дверь. С трудом поднявшись, он наощупь отодвинул засов и растопырив в стороны руки начал искать дверь в коридор.

Ее он нашел со второго раза — дверь провалилась вперед, когда он ее толкнул, и Том едва не рухнул за ней.

— Эй, аккуратнее! — возмутился кто-то.

— Прости, — всхлипнул Том. — Прости, я ничего не вижу… Кажется… кажется у меня лопнули глаза! — выдавил он и задохнулся от слез.

— Нет, не лопнули, — задумчиво сказал тот же голос. — Но сильно слезятся. Что произошло?

— Я решил использовать “Люмос”, но что-то пошло не так… — выдавил Том.

— Люмос? — удивился голос. — Люмос максима, может?

— Нет, — выдавил Том. — Просто… Боже, мои глаза…

— Идем-ка, — чья-то рука подхватила его под левый локоть, — отведу тебя в больничное крыло, там тебе помогут. Хм… знаешь, у нас каждый год какой-нибудь первокурсник обязательно себя заколдует. Но выставить себе глаза “люмосом” в первый же день учебы, это отличная заявка на рекорд!

— О да, — ядом в голосе Тома можно было отравить табун лошадей. — Не сомневайся, я в этом году поставлю еще немало рекордов. Я просто… рекордсмен по жизни.

— Идем уже, рекордсмен, — усмехнулся сопровождающий и потянул его за локоть. — Так, сейчас в сторону… Привет, Гейл.

— Что случилось? — прозвучал спереди любопытный девичий голос.

— Самостоятельное изучение чар, — ответил ей парень, не замедляя шага.

Том смог почувствовать локтем только что он довольно высокий, наверное курс шестой, а то и седьмой… На пальцах, держащих его за ладонь, ощущались массивные металлические перстни.

В уши ударил гул голосов — они дошли до гостиной. Сопровождающий, потянув его локоть вверх дал понять, что впереди ступеньки. Том с трудом поднялся, нащупывая их ногами.

Затем гул смолк, как отрезанный.

— Хм, — задумчиво произнес сопровождающий. — Ты не обидишься, если на лестницах я буду тебя левитировать? Иначе нам придется долго отсюда выбираться.

— Ничего, — простонал Том. — Я буду не против, даже если ты потащишь меня волоком, если ты поможешь мне добраться к медику!

— А ты не теряешь чувства юмора, — хмыкнул старшекурсник. — И правильно. Без этого жизнь становится невыносимой. 

Том ощутил, как чужая рука соскользнула с его локтя.

— Вингардиум Левиоса!

И Тома окутала невесомость. В другой ситуации ему бы это даже понравилось, но под веками плавали радужные кольца, а глаза невыносимо резало — хотя уже и меньше, чем пять минут назад.

Том потерял ощущение верха и низа, он мог только прислушиваться к шагам — и когда старшекурсник все-таки поставил его на ноги, Тома здорово шатнуло. 

— Почти добрались, — подбодрил его парень. — Сейчас пересечем вестибюль,  пройдем к главной лестнице и поднимемся на второй этаж…

“Значит из подземелий мы выбрались”.

Вот только Том не думал, что пройти к лестницам окажется так трудно. Голос догнал их на — пусть будет полпути (Том понятия не имел, где они).

Кто-то любезно поинтересовался, куда это пожирательское отродье так спешит. Том даже сперва не понял, кому это сказано, но вот когда его сопровождающий резко остановился — понял.

— Не сейчас, Гудвин, — устало откликнулся старшекурсник. — Я веду первокурсника в больничное крыло.

Его рука соскользнула с локтя Тома.

— Нам плевать, кого ты там ведешь, — раздался очень злобный девичий голос. — Но ты ответишь нам за… 

— О, глядите, мелкий слизень вытащил палочку! — протянула вторая девушка. — Это так страшно!

Том не знал, кто заступил им путь, и почему это их не устраивает чей-то аппетит, но был настроен очень решительно.

— Если вы сейчас же не пропустите нас, я применю к вам “Люмос”! — выкрикнул он.

Кто-то звучно фыркнул.

— Я закрыл глаза, — спокойно сказал старшекурсник.

— Люмос Максима! — выкрикнул Том, прикрывая воспаленные веки левой ладонью.

Раздался тройной вопль. Том, не понимая, насколько далеко стоят противники вложил в заклинание все доступные силы. И метнул его с палочки в их сторону — во всяком случае, он очень надеялся, что метнул.

— Глаза! Саймон, мои глаза! Он выжег мне зрение! 

— Нокс, — послышался спокойный голос рядом.

Тома резко потянули в сторону, теперь за правую руку, с так и зажатой в кулаке палочкой. 

— Замерли! — заорал Гудвин. — Замерли, мы можем бить на звук!

— Оглохни, — пробормотал старшекурсник, — посмотрим, куда ты теперь ударишь…

— Инканцеро! — заорала девушка.

— Ступефай! — донесся мужской голос.

Том дернулся… 

— Иди спокойно, они не видят и не слышат, — успокоил его парень — Все их заклятия лупят… о, Мерлин… бежим!

И они побежали. Том в горячке даже сумел взбежать по лестнице не споткнувшись. На втором этаже (это ведь второй этаж?) старшекурсник отпустил его и начал булькать и похрюкивать. Том по-настоящему испугался — он слеп и беспомощен, а его сопровождающий…

— В тебя попали? — спросил он.

Старшекурсник перестал булькать.

— Почему ты так думаешь?

— Ты остановился и булькаешь, — серьезно сказал Том. — Вот я и подумал, что твою голову могли превратить в чайник или…

Старшекурсник грохнул. Он ухахатывался не меньше минуты, прежде чем снова заговорил:

— Парень, ты просто сделал мой вечер! Нет, я не превратился в чайник, просто там Маккошка из-за угла выскочила и эти трое лупанули сослепу в собственного декана… Мордред, жалко ты этого не видел.

— Мне тоже жалко, — сказал Том. — Потому что они меня видели и, я так думаю, запомнили. А я даже не знаю, как они выглядят… А кто такая Маккошка?

— Макгонагалл, профессор трансфигурации. Кошка — ее аниформа.

“Волшебники умеют оборачиваться животными?! Как здорово, что я этого не знал и не мог попробовать…”

Тома снова подхватили под локоть и он наконец сообразил, что так и ходит с палочкой наголо. 

— Подожди, — попросил он и попытался вдеть палочку в ножны. — Я сейчас…

— Давай помогу, — парень придержал его за кисть и палочка наконец скользнула на место. — Сейчас мы с тобой дойдем до конца этого коридора — там будет больничное крыло. Как твои глаза?

— Адски болят, — признался Том. — Значит Макгонагалл декан Гриффиндора, я прав? Черт, у меня завтра у нее урок…

— Вряд ли Гудвин, Кобб и Бишоп сумеют назвать ей твое имя, — усмехнулся парень. — Эх… прости, что втянул тебя в это. 

— Ничего, — дернул плечом Том. — Нам так часто говорили, что мы обязательно подеремся с гриффиндорцами, что я уже с этим смирился. Только не думал, что это произойдет в первый же день, но слушай, я же рекордсмен!

— О да! — расхохотался старшекурсник. — Теперь я это вижу. Если надумаешь выучить пару дуэльных заклинаний, можешь обращаться. Я Ли, Барнаби Ли. После уроков я обычно провожу время в дуэльном зале… Твой люмос хорош, но в основном за счет эффекта неожиданности. Так что, если хочешь стать сильнее — обращайся.

Что-то тонко зазвенело впереди, скрипнуло — и носа Тома коснулся запах трав и… чего-то еще.

— Добрый вечер, мадам Помфри, — вежливо поздоровался Ли. — Он обжег себе глаза Люмосом.

— Ну-ка иди сюда… 

Кто-то перехватил свободную руку Тома, потянул его к себе… А затем чьи-то пальцы попытались раскрыть ему глаз!

Том взвыл и дернулся.

— В самом деле, достаточно серьезное раздражение, — озабоченным голосом сказала пожилая женщина. — Ему придется полежать с компрессом на глазах не меньше пятнадцати минут.

“Э?”

Если бы Том мог, он бы похлопал глазами. “Серьезное раздражение” и… Пятнадцать минут?!

— Я подожду, хорошо? Он первогодка, может заблудиться.

— Отведите его в процедурную, — велела женщина.

— Спасибо, — шепнул Том.

— Да не за что, — негромко сказал Ли. — Сейчас Макгонагалл соберет своих инвалидов и приведет их… куда, ты думаешь?

— Сюда… — вздохнул Том.

Его везение никогда его не подводило.

Ли о чем-то пошептался с мадам Помфри, после чего начал двигать что-то по полу рядом с Томом.

— Ширма, — объяснил он. — Посидим за ней и… тихо!

Том услышал голоса у входа. Он узнал строгий голос профессора Макгонагалл, но не мог разобрать слов. Рядом шуршал Барнаби и вполголоса комментировал происходящее:

— О, похоже у них еще и термические ожоги… Забавный у тебя люмос выходит, лучше зови кого-нибудь из старших, когда будешь заклинания отрабатывать… Так, она их тоже компрессами обложила, нихрена не видят… А что… ох, Мордред!

— Что там? — прошептал Том.

Барнаби шикнул на него, а потом довольно долго молчал.

— У Макгонагалл вся рука была в какой-то красной гадости, — наконец сказал он. —  Я этого заклинания не знал — а оно предназначалось для меня… Пришлось наложить чары чуткого уха и немного послушать их разговоры.

— И что говорят? — тихо спросил Том.

— Ругает, — кратко ответил Ли.

Они снова молчали. Наконец голос гриффиндорского декана перестал отдаваться эхом от… сводов? У Тома было ощущение, что здесь высокий потолок.

Послышались глухие шаги — кто-то подошел к ним.

— Так, давайте посмотрим ваши глаза… — произнесла мадам Помфри.

Глаза больше не болели — компресс подействовал удивительно быстро. Мадам Помфри убрала с его лица ткань и попросила раскрыть веки.

Том раскрыл — и с огромным облегчением увидел над собой лицо женщины в седых буклях. Рядом сидел широкоплечий парень с жесткими, стоящими торчком, темными волосами. У него уже пробивались усы и выглядел он лет на двадцать, не меньше! Но Том, пока лежал, припомнил имена семикурсников. Так что этот здоровяк, наверное, с шестого курса…

Медик поднесла к его лицу огонек на палочке и Том болезненно зажмурился.

— Ну что же, — констатировала та, — легкое раздражение еще осталось. Сейчас я сделаю вам патчи из успокаивающего желе — поспите сегодня с ними. До завтра вам лучше не читать. Лучше играйте во взрыв-карты или плюй-камни, — сказала ведьма с непроницаемым лицом, но Тому померещилось, что здесь была какая-то шутка, которую он не понял.

Ли помог Тому встать и приложил палец к губам. Том понятливо кивнул, они дождались, пока ведьма вынесет Тому какую-то зеленую слизь в закупоренной баночке и тихо, почти на цыпочках, ушли…

Хогвартс был освещен редкими факелами, ласка для его глаз. Том все понял — и в самом деле, зачем тратить энергию на освещение, если любой здесь способен наколдовать световые чары? Ну… в смысле любой кроме него.

— Ты ничего не хочешь спросить? — внезапно сказал Барнаби.

— Э-э… что такое плюй-камни? — осторожно спросил Том. — А вообще моими вопросами можно исписать эту стену сверху донизу, но я не надеюсь за один день узнать то, на что у других ушло одиннадцать лет… Хотя, наверное этого я не понимаю больше всего, — со вздохом сказал Том. — В том смысле… не вчера же в отделе образования узнали, что я волшебник. 

— Твое имя должно было появиться в книге Хогвартса после первого выброса, — проинформировал Барнаби.

— То есть, лет семь назад, — мрачно заметил Том. — Ну и почему было потеряно столько времени? Почему никто не занялся раньше…

— Тебе честно? — спросил Ли. — Всем просто плевать на то, как ты будешь адаптироваться к миру. 

— Это многое объясняет, — вздохнул Том. — Очень многое.

— Ты попал на Слизерин, — пожал плечами Барнаби, — а это значит, ты все сможешь. М, хочешь я научу тебя играть в плюй-камни? Правда я давненько не брал их в руки… Только учти — они действительно плюются.

— Лучше то, что взрывается, — признался Том. — У меня сегодня вышла одна неприятность с моими запасными мантиями, так что…

— Ты пробовал на них какие-то чары? — широко улыбнулся Барнаби.

Том понял, что его видимо не было в гостиной… как он там сказал — постоянно торчу в дуэльном зале? Ну и к лучшему, Том вовсе не хочет вспоминать эту историю.

— Что-то вроде того, — выдохнул он.

Взрыв-карты у них не пошли — Ли только показал, как они взрываются и Том сразу понял, что эта игра — не для его нервов.

— Тогда давай сыграем вот в это, — Барнаби достал с полки какую-то коробку, — тебе будет полезно.

— Странные истории Урика Странного? — прочитал Том.

На коробке был изображен волшебник с медузой на голове и глазами скошенными к переносице.

— Верно… Бери шесть карт, — Ли раскрыл коробку и поставил колоду в центр стола. — Мы должны рассказывать друг другу безумные истории. Лучший рассказчик надевает на голову медузу. На каждой карте есть подсказка для твоего рассказа… Лучше я тебе покажу. Дай мне любую карту.

Том протянул первую попавшуюся. Барнаби кивнул:

— Читай, что написано. Там немного.

— Ишачий мешочек, — прочел Том. — Мешок из мохнатой кожи ишаки, из которого может достать содержимое только хозяин мешка.

— С помощью этой карты ты задаешь мне вопрос, к примеру, Барнаби, как ты попал в ишачий мешочек? А я отвечаю тебе при помощи моих карт: итак, у меня есть огр… чары щекотки, огнеупорный вязаный шлем, омут памяти, пеплозмей и касторовое масло. Хм. Читай пока, что такое омут памяти, а я подумаю, как это собрать…

“Омут памяти, — прочел Том. — Неглубокая каменная (или металлическая) чаша с вырезанными на ободке рунами. Предназначена для просмотра чьих-либо воспоминаний. Нихрена себе!”

— Итак… однажды я потерял свой огнеупорный вязаный шлем где-то в омуте памяти, и совсем было собрался искать его, как ко мне ворвался огр… Я применил к нему чары щекотки, но он опрокинул касторовое масло, я поскользнулся и влетел в мешочек из кожи ишаки! Похоже у меня получилось не очень забавно, да? — Барнаби внимательно посмотрел на лицо Тома.

— Ну… — озадаченно сказал Том. — Я не знаю…

— В любом случае, сейчас твоя очередь. Расскажи мне, как ты сел на пеплозмея?

Барнаби кинул перед Томом карту и он немедленно вчитался в описание: пеплозмей, волшебная змейка, которая заводится в магическом огне, если надолго оставить его без присмотра. Хм-м…

— Однажды я купил бочонок отличной медовухи, — выложил первую карту Том. — Но когда я его открыл, оттуда вылетел феникс, — на стол легла вторая карта. — Я стал гоняться за ним с воплем “я богат!”, но феникс клюнул меня в лоб и улетел, оставив на память только пожар… Я стал сбивать его… — Том посмотрел на свои карты и со вздохом сказал: — Распределительной шляпой…

Барнаби фыркнул.

— Оттуда выпрыгнул, — Том вздохнул еще громче, — Визенгамот… Я не успел прочитать, что это, но я очень испугался этой штуки, и кинулся в нее болтрушайкой…

На стол легла карта с птичкой. Ли содрогался от сдерживаемого смеха.

— Визенгамот сбежал, я сел в свое любимое кресло — но там уже был пеплозмей!

Барнаби еще раз беззвучно закатился, добыл из коробки плюшевую медузу и надел ее Тому на голову:

— В этом раунде ты побеждаешь! Задавай мне вопрос, читай, что такое Визенгамот и набирай новые карты.

— Как ты проглотил вредноскоп? — сказал Том и выложил оставшуюся карту.

Пока Барнаби выстраивал ответ, Том успел прочитать примечания, набрать новые карты, поднять взгляд и обнаружить глядящего на него с явным недовольством Моргана. Плюшевая медуза на голове немедленно показалась Тому совершенно неуместной.

— Что такое, Морган? — спросил мгновенно подобравшийся Ли. — Хочешь поиграть с нами?

— Хотел отдать Фрезеру учебники, — сухо сказал тот. — Вы уж отвлекитесь.

Том растерянно взглянул на Барнаби.

— Сходи, получи, — махнул рукой тот. — А я пока продумаю, как это расположить поинтересней…

Морган молча довел Тома до спален седьмого курса и так же молча открыл перед ним дверь собственной спальни. Том бросил взгляд на стены — их украшали веточки можжевельника. Морган закрыл дверь. 

— Том, — сказал он тихо, обратившись внезапно по имени, — я понимаю, что Ли может казаться обаятельным, но ты должен знать — его родители Пожиратели. Не совсем подходящая для тебя компания.

— Э-э… А что они ели? — решил уточнить Том.

Не первый раз он слышит намеки на то, что у родителей Барнаби была какая-то не та диета.

— Что?... А.. Ты… Мордред, они ничего такого не ели! Это название последователей Сам-знаешь-кого, их звали Пожиратели Смерти… Запиши себе обязательно изучить “Взлет и падение темных искусств в двадцатом веке”, хорошо?

— Хорошо, — послушно сказал Том. — Ты хотел отдать мне учебники…

Морган кивнул и снял с тумбочки перевязанную стопку:

— Завтра Эмма и Аллен вызвались сходить с тобой в Хогсмит и помочь с одеждой. Но будь готов к тому, что они оставят тебя в магазине и побегут по своим делам, а потом заберут с вещами.

— Я готов, — кивнул Том, перехватывая учебники. — Спасибо.

И поспешил к двери. Он пока не разобрался, кто тут кого ел и в чем был неправ Сами-знаете-кто, но Барнаби классный парень и он ждет его доигрывать.