Когда слова “могут отнять нечто большее, чем просто деньги”
слетели с губ Чен Чжисэня, Нин Чжиюань расхохотался. Даже уголки его глаз окрасились красным, и казалось, что он действительно развеселился.

Чен Чжисэнь пристально наблюдал за ним. Нин Чжиюань редко
показывал ему такую искреннюю улыбку. Смех исходил из глубины его груди, а в глазах появилась искренняя и проникновенная улыбка, сделав их необычайно яркими.

— Хорошо, тогда я останусь здесь на ночь, — Нин Чжиюань больше не настаивал на уходе.

Чен Чжисэнь кивнул: 

— Комната для гостей в конце коридора слев, не стесняйся.
Если что-нибудь понадобится, дай мне знать.

— Спасибо. —  Ответил Нин Чжиюань.

Он бросил последний взгляд на всё ещё сверкающую ночь за  стеклянной стеной, и почувствовал себя по-настоящему  непринужденно.

Той ночью Нин Чжиюань крепко проспал без сновидений до
девяти утра. За этот период без работы его биологические часы приспособились просыпаться в это время.

Чен Чжисэнь полчаса назад уехал в компанию и, когда уходил,
отправил ему текстовое сообщение, сообщив, что на кухне приготовлен завтрак. Он напомнил ему, чтобы он ел это, когда захочет, а кто-нибудь позже придет, чтобы убрать.

Нин Чжиюань встал, принял душ и прошел на кухню открытой
планировки. Завтрак был накрыт на центральном острове, простой, в западном стиле и выглядел довольно обильным.

Во время еды он небрежно осматривался. Прошлой ночью он не
изучал дом внимательно, но тот действительно был просторным, особенно гостиная.
Здесь не было холодно или пусто, возможно, потому, что большая стеклянная стена
пропускала много теплого солнечного света, заставляя любого стоящего там,
чувствовать себя хорошо.

Наконец, он остановился у холодильного шкафа рядом с
центральным островком и увидел записку, приклеенную к дверце холодильника.

Это была простая версия инструкций по использованию кухонной
техники, написанная от руки Чен Чжисэнем.

Нин Чжиюань нашел это несколько забавным, но поскольку Чен
Чжисэнь приложил усилия, он решил выразить признательность. Итак, он пошел на
кухню, чтобы приготовить чашку кофе с помощью кофемашины. Прежде, чем уйти, он
нашел ручку и написал под запиской: “Кофе был вкусным”.

Он добавил небрежно нарисованное улыбающееся лицо в качестве
бонуса.

Они больше не связывались друг с другом более двух недель.

Вечером в канун Нового года, когда Нин Чжиюань был в своем
кабинете и читал материалы, ему позвонил Чен Чжисэнь. Увидев имя на экране, Нин
Чжиюань надел наушники Bluetooth
и ответил на звонок.

— Прости за задержку с выполнением того, что я тебе обещал.
Все это время я был в командировке и вернулся только сегодня днем, — извинился
Чен Чжисэнь, начиная разговор.

— Без проблем, — небрежно ответил Нин Чжиюань, — я тоже был
занят в эти дни. Помимо подготовки соответствующих документов для ранних
этапов, я также встретился с некоторыми людьми и посетил несколько учреждений.
Мне удалось собрать немного денег, правда, не очень много. — Сказал Нин
Чжиюань.

Он решил основать венчурный фонд, и для этого ему нужно было
собрать средства. Хотя Чен Чжисэнь предложил свою помощь, он не мог просто
сидеть сложа руки и ждать. За последние две недели вместе со своими
собственными деньгами ему удалось собрать около семидесяти-восьмидесяти
миллионов.

Нин Чжиюань не был разочарован, результат оказался лучше,
чем он изначально ожидал.

— Не волнуйся, я продумаю следующие шаги, — заверил Чен
Чжисэнь.

— Я также пригласил трех партнеров присоединиться ко мне.
Один из них - бывший одноклассник, о котором я упоминал ранее, помимо степени
МВА, у него также степень бакалавра, и после окончания университета он работал
на Уолл-стрит. Так получилось, что ранее он выразил заинтересованность в развитии
в Китае и я подумал о нем, — продолжил Нин Чжиюань. — Что касается двух других,
ты должен знать, кто они, верно?

Голос Чен Чжисэня на другом конце провода звучал немного
беспомощно:

— Ты совсем невежливый, напрямую переманиваешь людей из Чен
Ан. Неужели так хорошо  находиться под
командованием Сяо Чена? Это отличные должности, с отличной оплатой труда и
льготами в Чен Ане, но они решили уйти и последовать за тобой.

Вернувшись сегодня из деловой поездки,  он узнал, что два старших руководителя
инвестиционного отдела вместе подали заявления об увольнении и попросили
разрешения следовать за директором Сяо Ченом.

Нин Чжиюань открыто признался:

— Потому что я сказал им, что ты тоже будешь инвестировать,
и они, вероятно, доверяют твоему суждению.

— Чжиюань, — внезапно позвал его по имени Чен Чжисэнь.

— Да? — В голосе Нин Чжиюаня появился оттенок смеха, с
удлинением в конце.

— Ты не сдерживаешься, используя мое имя, чтобы переманивать
людей у Чен Ан, — Чен Чжисэнь тоже рассмеялся, — У тебя хватает наглости на
это?

— Мне жаль, — извинениям Нин Чжиюань не хватало искренности,
— но, учитывая, что Чен Ан - такая крупная компания, у вас не возникнет проблем
с поиском замены. Вам просто нужно приложить немного больше усилий, генеральный
менеджер Чен.

— Хорошо, я дам тебе это преимущество, — они обменялись еще
несколькими шутками, а затем Чен Чжисэнь серьезно спросил его:

— Ты свободен завтра в полдень? Я договорился пообедать со
своим однокурсником по университету, с которым учился за границей. Он из
Хуайчэна и является главой семьи Е. Так получилось, что в эти два дня он здесь
в командировке. Ты присоединишься ко мне? Возможно, он заинтересуется вложением
денег.

— Завтра в полдень? — Голос Нин Чжиюаня звучал немного
неуверенно.

— У тебя есть планы на завтра?

— Я обещал пообедать у семьи Нин. Что ж, я скажу им, что мы
перенесем встречу, — сказал Нин Чжиюань.

— Я поставил тебя в трудное положение? — Спросил Чен
Чжисэнь.

— Ничего не поделаешь, — Нин Чжиюань откинулся на спинку
стула, полностью расслабившись. — Официальные дела важнее. Я могу пойти
пообедать домой в любое время.

Конечно, нет. Завтра был его день рождения, и впервые кто-то
- его биологические родители - предложили ему помочь отпраздновать день
рождения.

Но он не хотел говорить об этих вещах, и сменил тему:

— Господин Чен, вы 
даже не планируете сделать перерыв на Новый год?

— А как насчет тебя? — Спросил его в ответ Чен Чжисэнь, — Сегодня
канун Нового года. Разве у тебя нет планов с кем-нибудь встретиться?

— С кем я могу встретиться? — Спросил с улыбкой Нин Чжиюань.
Говоря это, он открыл первый ящик стола, достал тайно сделанную фотографию Чен
Чжисэня и поместил ее на сканер.

Чен Чжисэнь:

— Разве у тебя мало друзей?

— О каких друзьях ты говоришь? — Нин Чжиюань уставился на
фотографию, которая постепенно сканировалась на экране компьютера, скривив
губы, — У меня не так уж много настоящих друзей. Большинство из них связаны с
прошлой работой, и часть из них недавно заставила меня ощутить теплоту и
холодность человеческих отношений. Если мы говорим о не совсем обычных друзьях,
то да, у меня их довольно много.

Чен Чжисэнь был за рулем и, услышав это, легонько постучал
пальцами по рулю. Нин Чжиюань, казалось, намеренно подчеркнул слова “не совсем
обычные друзья”, и в его смеющемся голосе слышался вкус, который трудно
описать.

— Хочешь куда-нибудь сходить? — Спросил Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань:

— Сейчас?

— Да, сейчас, — подтвердил Чен Чжисэнь, — Хочешь прокатиться
вместе?

Сканирование было завершено. Нин Чжиюань уставился на
человека на фотографии, прислушиваясь к голосу рядом со своими ушами. После некоторого
молчания он сказал:

— Конечно.

— Я подъеду к твоему зданию через десять минут. Спускайся,
когда будешь готов, — проинструктировал Чен Чжисэнь.

Повесив трубку, Нин Чжиюань некоторое время смотрел на
фотографию, затем бросил ее в папку в углу жесткого диска с добавленным
шифрованием.

Когда он спустился вниз, машина Чен Чжисэня уже была
припаркована у общественных ворот.

Нин Чжиюань открыл дверцу машины и сел на пассажирское
сиденье, взглянув на него:

— Разве ты только что не вернулся из деловой поездки? Ты не
устал?

— Все в порядке, — Чен Чжисэнь завел машину. — Я немного
устал, но еще слишком рано ложиться спать.

В канун Нового года улицы были заполнены толпами, и Чен
Чжисэнь направил машину в сторону внешней кольцевой дороги.

Динамики заиграли песню с вечернего концерта той ночью, ту
самую, которую они слушали вместе.

Нин Чжиюань приоткрыл окно машины, ощущая ночной ветерок на
лице, неземную и далекую песню, парящие огни автомобилей поблизости и вдалеке,
а вокруг него ехали люди. Все это вызывало у него ощущение нереальности
происходящего.

Холодной зимней ночью он почувствовал волну необъяснимого
тепла, похожую на какое-то движение в сердце, которое трудно описать.

Он небрежно зажег сигарету и держал ее между губами, глядя
вперед, на мерцающие огни, которые, казалось, загорались и загорались,
непрерывно падая ему в глаза.

Повторяющиеся слова песни звучат, достигая своей
кульминации.

Чен Чжисэнь небрежно обернулся, мельком заметив, как задние
фары проезжающей машины с противоположной стороны прошли мимо глаз Нин Чжиюаня,
а затем через его губы.

Во взаимодействии света и тени произошел всплеск эмоций.

— В канун прошлого Нового года я работал в компании
сверхурочно, — Нин Чжиюань стряхнул пепел с сигареты в окно и тихо сказал:

—Разрешив всем остальным уйти. В том ряду свет горел только
в моем офисе. Я работал над бизнес-планом для папы. Я никому его не поручал и
сделал это сам. Когда я вышел из офиса, был почти час ночи.

— Я знаю, — сказал Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань посмотрел на него:

— Знаешь?

Чен Чжисэнь ответил:

— Я знаю.

В тот вечер, после посещения мероприятия, Чен Чжисэнь
вернулся в компанию, чтобы кое-что забрать, и увидел, что в офисе Нин Чжиюаня
все еще горит свет. По какой-то необъяснимой причине он остался, и оказалось,
что они оба были там последними.

— Свет в офисе горел до часу ночи, и это был не только твой
офис, — объяснил Чен Чжисэнь. — Я случайно увидел это и тоже остался. Я ушел только
после того, как ушел ты.

— Понятно, — улыбнулся Нин Чжиюань, — Чен Чжисэнь, иногда
то, что ты делаешь, довольно неожиданно.

Как и все эти прошлые мелочи, о которых он не знал, как и
сейчас, например.

Нин Чжиюань всегда чувствовал, что Чен Чжисэнь, вероятно,
находил его раздражающим. Возможно, даже хотел, чтобы он держался подальше. Точно
так же, как он часто находил Чен Чжисэня неприятным.

Но человеком, который раскрыл его прошлое и поставил его в
такую неловкую ситуацию, был Чен Чжисэнь. И человеком, который помог ему, когда
он оказался в затруднительном положении и был разочарован, также был Чен
Чжисэнь.

На самом деле, от начала до конца он не мог избежать влияния
этого человека, будь то негативное или положительное.

— Ты находишь это удивительным? — Спросил его Чен Чжисэнь.

— Это довольно удивительно, — Нин Чжиюань рассмеялся и вздохнул,
словно размышляя, — я этого не ожидал.

Чен Чжисэнь издал звук согласия. Даже он не мог вспомнить
свои собственные чувства в тот момент, возможно, это было просто мимолетное
прикосновение и прихоть.

Когда машина остановилась у дикого озера, Нин Чжиюань держал
в руке последняя треть сигареты.

Чен Чжисэнь жестом указал:

— Могу я одолжить сигарету?

Нин Чжиюань потряс оставшимся в руке коротким окурком:

— Вот эту?

— Да, — сказал Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань передал сигарету, их кончики пальцев слегка
соприкоснулись и тут же разошлись.

Окурок сигареты уже был увлажнен от укуса Нин Чжиюаня, на
нем виднелись четкие отпечатки его зубов. Чен Чжисэня, казалось, это совершенно
не волновало, когда он напрямую прикусил его ртом.

Нин Чжиюань пристально наблюдал за его действиями: то, как
Чен Чжисэнь небрежно прикусил сигарету, снова и снова напоминало ему об этой
фотографии.

Чен Чжисэнь тоже наблюдал за ним.

Глаза за дымкой, казалось, впитали в себя какие-то другие
эмоции, почти явственно задержавшись на лице Нин Чжиюаня.

Его глаза, его губы.

В этот момент Нин Чжиюань по-настоящему осознал, что
ощущение пристального взгляда Чен Чжисэня не было его воображением.

— На что ты смотришь? — Спросил он, встретившись с ним
взглядом.

В ходе молчаливого противостояния, когда атмосфера,
казалось, стала более плотной, Чен Чжисэнь внезапно улыбнулся:

— Ты когда-нибудь одалживал кому-нибудь еще такую сигарету?

Нин Чжиюань посмотрел на него и повторил те же слова,
которые тот сказал раньше:

— Ты первый.

Чен Чжисэнь опустил глаза и медленно затушил почти
докуренную сигарету в пепельнице, довольная улыбка появилась в уголках его губ.
Он взглянул на свои наручные часы, была еще одна минута до двенадцати.

— В это время в будущем не работай сверхурочно, работаешь ты
на себя или на других. Просто расслабься, — сказал Чен Чжисэнь, снова поднимая
глаза. — И счастливого Нового года.

Нин Чжиюань был слегка ошеломлен, услышав отдаленные
возгласы и смех.

Затем Чен Чжисэнь перед ним улыбнулся и сказал:

— С Новым годом, Чжиюань, и с днем рождения.

Когда Чен Чжисэнь сказал "с днем рождения”, Нин Чжиюань
был по-настоящему ошеломлен. Он услышал, как колотится его собственное сердце,
и прошло некоторое время, прежде чем он постепенно вернулся к реальности от
улыбки Чен Чжисэня.

— Ты помнишь?

Как только вопрос слетел с его губ, он сразу понял, какую
глупость сморозил. Сегодня была годовщина смерти матери Чен Чжисэня, как он мог
не помнить?

Улыбка в уголках рта Чен Чжисэня немного померкла, когда он
ответил:

— Извини, я всегда игнорировал его раньше.

В течение стольких лет и он, и другие члены семьи вспоминали
сегодняшний день только как годовщину смерти его матери. Никто никогда не
осознавал, что сегодня также день рождения Нин Чжиюаня.

Забытый, недосмотренный и обвиняемый в том, что стал
причиной смерти своей матери — Нин Чжиюань не должен был нести эти
необоснованные обвинения, тем более что он не был виноват. Он был просто
несчастным парнем, который более двадцати лет лишался материнской любви, потому
что случайно попал в их семью. Он не должен был все это терпеть.

Слова, которые Нин Чжиюань произнес той ночью, прислонившись
к стволу дерева и жалуясь, словно выплескивая свои обиды, неоднократно
вспоминались Чен Чжисэнем.

Он не был в неведении о трудностях Нин Чжиюаня, но тогда он
был всего лишь ребенком, на несколько лет старше Нин Чжиюаня, и не мог изменить
отношение и мысли старших. Он всегда верил, что быть терпимым и уступчивым по
отношению к Нин Чжиюаню было достаточно, но на самом деле этого было далеко не
достаточно.

Очевидно, что большая часть ответственности лежала на нем, но
он винил Нин Чжиюаня в непривлекательности, и том, что у него плохой характер.
Вот почему их братские отношения стали такими далекими.

Он никогда не был хорошим братом.

Неожиданно он сказал:

— Извини.

Нин Чжиюань был удивлен.

— Ты извиняешься передо мной?

Чен Чжисэнь серьезно посмотрел на него:

— Да, я приношу тебе извинения.

— ... Забудь об этом, все это в прошлом.

— Хм. — Чен Чжисэнь повернулся и, взяв коробку с тортом с
заднего сиденья, поставил ее на подлокотник, — Праздничный торт, хочешь?

Нин Чжиюань только что заметил торт и улыбнулся:

— Вообще-то, я должен был завтра пойти на обед к семье Нин.
Они сказали, что отпразднуют мой день рождения, но ты их опередил.

Ему вдруг захотелось поделиться тем, о чем он не планировал
говорить.

— Я об этом не подумал. Как насчет того, чтобы я перенес
обед на вечер, а ты пошел домой обедать в полдень? — Предложил Чен Чжисэнь.

— Забудь об этом. Если мы хотим, чтобы кто-то оплачивал
счета, мы должны проявить искренность. Мы не можем постоянно менять планы,
основываясь на наших прихотях, — покачал головой Нин Чжиюань. — Перед отъездом
я позвонил родителям и сказал, что приду вечером. На самом деле, к тому времени
Нин Чжэ будет дома, они беспокоились, что я буду чувствовать себя некомфортно,
но я сказал им, что совсем не возражаю. Кстати, ты не собираешься завтра отдать
дань уважения своей маме? Ты успеешь?

— Я пойду во второй половине дня, — сказал Чен Чжисэнь, —
утром папа отвезет Нин Чжэ.

Нин Чжиюань предложил:

— Я пойду с тобой. Пообедав с твоим бывшим одноклассником, мы
можем отправиться прямо туда.

Чен Чжисэнь спросил:

— Ты готов?

— А почему бы и нет? — 
Спокойно сказал Нин Чжиюань. — Я не такой мелочный, как ты думаешь. Я
относился к твоей маме как к своей более двадцати лет. То, что кто-то говорит,
что это неправда, еще не делает это правдой.

Чен Чжисэнь кивнул:

— Торт?

Нин Чжиюань усмехнулся:

— Нам нужны свеча и желание?

— Конечно.

 Чен Чжисэнь развернул
торт, достал свечу — маленький золотой бенгальский огонь в форме пятиконечной
звезды, и протянул ему.

Когда Нин Чжиюань взял свечу, он мельком увидел зажигалку в
руке Чен Чжисэня и его взгляд остановился.

Серебряная зажигалка в форме обнаженного мужчины, изысканная
и необычная. Держать ее во время прикуривания сигареты… это казалось
демонстрацией неприкрытого желания.

— Ты всегда пользуешься такой зажигалкой? Люди могут
подумать, что ты нескромный, — поддразнил Нин Чжиюань, вставляя бенгальский
огонь в торт.

Чен Чжисэнь потер внешний кожух зажигалки, повторив “нескромный”.
Когда Нин Чжиюань произнёс эти слова с повышением интонации, это прозвучало
особенно по-другому.

— Я не пользуюсь ею на публике, — улыбнулся он и протянул
зажигалку Нин Чжиюаню. — Хочешь зажечь сам?

Нин Чжиюань взял зажигалку, почувствовав тепло металлической
оболочки, всё ещё сохранившей тепло ладони Чен Чжисэня.

Он осмотрел зажигалку, убедившись, что это действительно
обнаженный мужчина. Работа была тонкой и изысканной, с плавными линиями мышц,
идеальными пропорциями, соблюдающими золотое сечение. Каждая деталь на теле
была тщательно вырезана, включая интимные зоны. Это было чувственно, но не
откровенно.

Только черты лица были размыты, добавляя нотку загадочности.

Нин Чжиюань также потер то место, к которому ранее
прикасался Чэнь Чжисэнь, открыл крышку и зажег пламя.

Начиная с кончика свечи на вершине звезды, вспыхнули искры,
разлетающиеся в обе стороны, очень похожие на те ослепительные фейерверки, с
которыми они играли в детстве.

Это был один из редких счастливых моментов в детских
воспоминаниях Нин Чжиюаня.

В отблесках пламени Нин Чжиюань посмотрел в глаза Чен
Чжисэню, у того на лице появилась улыбка, похожая на то выражение, которое было
у Чен Чжисэня, когда он ранее поглаживал корпус зажигалки.

— Загадай желание, — напомнил ему Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань опустил взгляд, глядя на все еще горящую свечу и
услышал голос в своем сердце, сказавший: “вот так”.

Просто - так, это хорошо.

Чен Чжисэнь не спросил, какое желание он загадал. После
того, как свеча догорела, они разрезали торт, каждый взял по кусочку.

Сладкий вкус стимулировал их вкусовые рецепторы. Нин Чжиюань
облизнул губы, продолжая играть зажигалкой в руке, и перевел взгляд обратно на
Чен Чжисэня.

— Могу я получить эту зажигалку в подарок?

— Ты хочешь этого? — Чен Чжисэнь оперся одной рукой о руль.

— Я пользуюсь этой зажигалкой много лет. Это был сувенир,
выпущенный ограниченным тиражом, который мне подарили, когда я учился в Праге,
на открытии местного отеля, всего сто экземпляров, и она давно снята с
производства.

Он усмехнулся:

— Это не дорого, но это нечто особенное. Когда ты видишь эту
зажигалку, что приходит тебе в голову?

Нин Чжиюань наклонил голову и на мгновение задумался:

— А тебе?

— Сигареты, секс или, скажем, желание, — в голосе Чен
Чжисэня всё ещё слышалась улыбка, но не легкомысленная, он абсолютно естественно
произносил эти слова.

Движение Нин Чжиюаня, игравшего с зажигалкой, остановилось.
Он оглянулся, в слегка приподнятых глазах читались едва уловимые эмоции.

Чен Чжисэнь продолжил:

— Будь то сигареты, алкоголь или секс, это всего лишь
поверхностные желания на физиологическом уровне, легкоконтролируемые и не
вызывающие привыкания. Однако многие люди пристрастились к этим вещам потому,
что одни относятся к ним как к развлечениям, в то время как другие видят в них
спасательный круг. А как насчет тебя? Ты первый или второй?

В не слишком просторном салоне автомобиля, где их разделял
всего лишь подлокотник, они непринужденно болтали. Голос Чен Чжисэня был
подобен шепоту возле уха Нин Чжиюаня.

Нин Чжиюань снова щелкнул зажигалкой, и пламя взметнулось
вверх. Он уставился на язычок пламени, медленно произнося:

— Никогда об этом не думал.

— Хорошо, давай притворимся, что я не спрашивал, — Чен
Чжисэнь уставился на его действия. — Считай зажигалку подарком на свой день
рождения.

Нин Чжиюань поднял взгляд, посмотрел ему в глаза и кивнул:

— Спасибо.

Был уже час ночи, недоеденный торт был упакован обратно в
коробку, и ни один из них не упомянул о том, чтобы забрать его обратно. Машина
оставалась припаркованной у тихого озера холодной ночью. В этом узком отсеке
они продолжали болтать, обмениваясь словами, не имеющими особого значения.

Чен Чжисэнь рассказал о некоторых своих впечатлениях, когда
учился в Великобритании. Нин Чжиюань спокойно слушал, хотя уже многое знал.
Несмотря на то, что он находился в США, пока Чен Чжисэнь был в Великобритании,
он всегда обращал внимание на каждое движение Чен Чжисэня, находя способ
узнать, что происходит.

Когда они впервые поехали учиться за границу, одному было
десять лет, а другому четырнадцать. Оба были довольно молоды. Чен Шэнли
изначально хотел отправить их в одну страну, но Нин Чжиюань не захотел ехать с
Чен Чжисэнем. Он решил поехать в Соединенные Штаты один.

Не любя этого человека, но не в силах удержаться, чтобы не
подглядывать за ним, Нин Чжиюань всегда знал, что его мышление извращенное и
параноидальное, но он не мог это изменить.

— Ты помнишь один год, когда мы с папой поехали к тебе
повидаться? Ты был вполне счастлив, когда увидел нас, но потом, по какой-то
причине, начал относиться ко мне холодно, убеждая меня уехать. Я все еще не
понял причину, — Внезапно сказал Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань повернул голову, чтобы посмотреть на него:

— Хочешь знать?

— Ты можешь мне сказать?

Нин Чжиюань слегка усмехнулся. Конечно, он помнил, и это
произвело на него глубокое впечатление.

В то время ему было пятнадцать или шестнадцать лет, он
учился в старшей школе, а там всегда были какие-то дрянные люди, которые имели
предубеждение против азиатов и беспокоили его. Когда Чен Чжисэнь приехал
забрать его после школы, он случайно стал свидетелем этого, вмешался, и
преподал этим людям урок. После этого эти люди не вступали с ним в прямую
конфронтацию, но за его спиной распространяли о нем слухи, говоря, что он гей и
может легко раздвинуть ноги для мужчин. Они также утверждали, что у них с Чен
Чжисэнем были неподобающие отношения.

Итак, он перенаправил свой гнев на Чен Чжисэня, почти
иррационально прогнав его. После этого почти два года он не видел Чен Чжисэня.

Нин Чжиюань, откинувшийся на спинку своего сиденья, выглядел
несколько расслабленным. Рука в кармане снова медленно потерла внешний корпус
зажигалки, и его голос был очень мягким:

— Ничего особенного, просто одноклассники распускали слухи и
болтали за моей спиной. Они сказали, что у меня с тобой неподобающие отношения,
что мы братья, которые делят постель.

Чен Чжисэнь был удивлен, его глаза слегка шевельнулись:

— Это так?

— Да, — лениво кивнул Нин Чжиюань, глядя в глаза Чен Чжисэня
совсем рядом. — Я выместил свой гнев на тебе. Сейчас я извиняюсь перед тобой.
Прости.

На мгновение показалось, что воздух между ними застыл, и
никто не произнес ни слова.

Чен Чжисэнь опустил глаза и улыбнулся.

— Забудь об этом.

После этого Нин Чжиюань заснул, возможно, ему приснился сон.
Во сне он все еще был пятнадцатилетним 
старшеклассником. Эти размытые и свирепые лица окружили его, говоря
гадости, а затем появился Чен Чжисэнь, встав перед ним и расталкал людей.

Он наблюдал за спиной этого человека с юных лет и до сих
пор.

Когда он проснулся, уже рассвело и он был один в машине.

Нин Чжиюань сел, покрутил слегка побаливающей шеей и увидел
Чен Чжисэня, сидящего на капоте машины и смотрящего вперед.

Он на мгновение уставился на широкую спину человека,
закутанного в серое пальто, толкнул дверцу машины и вышел.

Чен Чжисэнь услышал движение и обернулся, улыбаясь ему:

— Чжиюань, давай встретим восход солнца.

Нин Чжиюань поднял глаза и увидел перед собой на озере
огромное пространство багрового рассвета, на котором только что проступили
очертания всходящего солнца.

Солнце вот-вот должно было взойти, и начинался новый день.

После возвращения в город каждый из них отправился домой,
чтобы принять душ и переодеться. Около одиннадцати часов машина Чен Чжисэня
снова остановилась внизу у дома Нин Чжиюаня.

Прождав десять минут, он увидел Нин Чжиюаня, идущего к нему
с зонтиком в руках. Взгляд Чен Чжисэня упал на него, и он некоторое время
наблюдал.

Прошлой ночью Нин Чжиюань был одет в свитер и пуховик, сегодня
он переоделся в костюм-тройку и темно-серое шерстяное пальто. Чен Чжисэнь давно
не видел его в таком наряде, и ему стало вдруг немного не по себе.

Только в этот момент Чен Чжисэнь осознал, что Нин Чжиюань
был зрелым мужчиной того же роста, что и он сам, а не кем-то, кого он мог легко
контролировать.

Нин Чжиюань открыл дверцу машины и сел внутрь, принеся с
собой немного прохлады.

— Ты, кажется, в хорошем настроении, — Чен Чжисэнь
внимательно изучил его своим безудержным взглядом.

Нин Чжиюань небрежно ответил:

— Ты вроде тоже.

Чен Чжисэнь протянул руку, стряхивая снежинки с его плеча.
Нин Чжиюань неподвижно откинулся на сиденье, его взгляд скользнул через плечо
Чен Чжисэня, глядя в окно.

— Идет снег.

— Да, — беспечно ответил Чен Чжисэнь, не отступая. Он
заметил маленькую красную родинку под мочкой левого уха Нин Чжиюаня на шейной
артерии. Он впервые увидел ее.

Его теплый кончик пальца слегка коснулся ее, нежно потирая,
когда он спросил Нин Чжиюаня:

— Эта родинка всегда была здесь?

Нин Чжиюань на мгновение задумался:

— Может быть, я не помню.

Чен Чжисэнь сосредоточился на этом месте, слегка проведя по
нему пальцем. Нин Чжиюань повернул голову, напоминая ему:

— Поехали.

Взгляд Чен Чжисэня на мгновение задержался, затем  он убрал руку, повернулся прямо и завел
машину.

Снегопад постепенно усиливался, это был первый снегопад за
зиму, более поздний, чем в предыдущие годы.

Их машина ехала по снегу и ветру, защищая их от
пронизывающего холода на улице.

Через полчаса они прибыли к месту назначения, во внутренний
дворик в переулке города. Это было место, где обычно останавливался старый одноклассник
Чен Чжисэня, когда приезжал в этот район.

Другая группа была представителем семьи Е — Е Синчжоу, с ним
также был молодой парень по имени Ци Син.

Обменявшись приветствиями у входа, они вдвоем вошли внутрь
первыми. Молодой человек, сопровождавший бывшего одноклассника Чен Чжисэня,
внезапно схватил его и спросил:

— Они действительно кровные братья? Почему они совсем не
похожи и у них разные фамилии?

— Нет.

— Значит, они крестные или названные братья? Как мы?

У молодого человека был несколько игривый характер. Хотя он
намеренно понизил голос, он не был тихим, и все они слышали его, когда шли
вперед.

Нин Чжиюань наклонил голову с улыбкой в глазах, встречаясь
взглядом с Чен Чжисэнем.

Позже они сидели за обеденным столом, ели и обсуждали. У
старого одноклассника Чен Чжисэня и молодого человека, который был с ним, было
много свободных денег, иначе Чен Чжисэнь не привел бы сюда Нин Чжиюаня, но они
также не были теми, кого легко обмануть.

После того, как Чен Чжисэнь кратко изложил цель их визита,
Нин Чжиюань продолжил:

— Моя идея для первого фонда - собрать не менее одного
миллиарда. Основными направлениями инвестиций являются всего две области:
передовые технологии и медицинское обслуживание. Есть несколько проектов, с
которыми я ранее контактировал в Чен Ан, и я о них высокого мнения. Однако они
не подходили для стратегического позиционирования Чен Аня в то время, поэтому
их отложили. Это было бы чисто для финансовых вложений.

Далее он вскользь упомянул два проекта, которые ему
понравились, проанализировав преимущества продукта, рыночные перспективы и
окупаемость инвестиций. Говоря об этих вещах, он был ясен и логичен.

После беглого просмотра проспекта другая сторона внимательно
выслушала, но прокомментировала только одним предложением:

— Один миллиард для своего первого фонда? Вы довольно амбициозны.

Нин Чжиюань не отрицал этого.

— Если бы мы просто забавлялись, мы бы не пришли к вам,
господин Е.

Более раннее заявление Чен Чжисэня другим о том, что он
“поиграет и заработает немного карманных денег”, было просто вежливым. Идея Нин
Чжиюаня всегда заключалась в том, чтобы либо не делать ничего, либо делать это наилучшим
образом.

После этого он продолжил обсуждать рынок, тенденции и
политику. Почти все время Нин Чжиюань и Е Синчжоу были заняты разговором и Чен
Чжисэнь редко вмешивался. Несколько раз он смотрел на Нин Чжиюаня, выглядя
задумчивым.

Он думал, что раньше Нин Чжиюань уже принял решение уйти.
Теперь он понял, что сделанное им предложение, возможно, были чем-то таким, что
Нин Чжиюань сам рассматривал в течение длительного времени, но так и не смог
принять решение.

Именно он побудил его сделать выбор между отъездом и тем,
чтобы остаться.

После ужина Чен Чжисэнь и его бывший одноклассник поболтали
наедине в коридоре.

Прошло довольно много времени с тех пор, как они виделись в
последний раз, и, видя, что рядом с его бывшим одноклассником теперь кто-то
есть, Чен Чжисэнь казался несколько заинтересованным. На самом деле, он был
немного удивлен, и небрежно подразнил собеседника.

В шутливых словах был намек на зависть.

Когда ему больше нечего было сказать, он прислонился к
колонне в коридоре, повернул голову и увидел Нин Чжиюаня в гостиной по другую
сторону окна, разговаривающего и улыбающегося молодому человеку. Выражение его
лица, когда он дразнил парня, было сродни игре с кошкой.

Глядя на улыбку на лице Нин Чжиюаня, Чен Чжисэнь глубоко
затянулся сигаретой, не отводя взгляда.

Когда они уходили, снег, валивший все утро, прекратился.

Когда машина отъехала, Чен Чжисэнь рассказал о том, что
только что пообещал его бывший одноклассник:

— Они должны вложить восемьдесят миллионов вместе.

Нин Чжиюань присвистнул:

— Поистине щедро.

— И Тан Шуцзе также сказал, что готов вложить тридцать
миллионов, — добавил Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань был удивлен:

— Тан Шуцзе?

— Да, — подтвердил Чен Чжисэнь, — хотя он и не одобряет твою
связь с его сестрой, он все еще верит в твои способности.

— Я не связывался с этой молодой леди, — беспомощно повторил
Нин Чжиюань.

Чен Чжисэнь улыбнулся:

— Хорошо, что нет.

На самом деле, когда Нин Чжиюань и Тан Шики играли в дом и
говорили о любви, они были всего лишь во втором классе начальной школы. Как
только они взялись за руки, Чен Чжисэнь рассказал об этом инциденте, и в
результате Тан Шуцзе чуть не избил Нин Чжиюаня. Также Чен Чжисэнь остановил
драку. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было довольно несправедливо.

Однако у Нин Чжиюаня было слишком много романтических связей,
и Чен Чжисэнь не раз ловил его на этом. Объяснения Нин Чжиюаня действительно
были не очень убедительными.

— То, о чем ты спросил меня прошлой ночью, — внезапно заговорил
Нин Чжиюань, — является ли это развлечением или спасательным кругом…

Чен Чжисэн:

— Хм?

Он не сводил глаз с дороги, терпеливо ожидая, когда Нин
Чжиюань продолжит.

— Ни то, ни другое, — сказал Нин Чжиюань, — просто
физическая разрядка. Я планирую развивать свой моральный облик с этих пор.

Чен Чжисэнь повернул голову и мгновение смотрел на него,
затем прижал машину к обочине.

Нин Чжиюань был озадачен, когда Чен Чжисэнь внезапно
наклонился, обнюхивая его:

— От тебя пахнет дымом, ты только что снова курил?

Нин Чжиюань на мгновение потерял дар речи.

Чен Чжисэнь откинулся на сиденье, завел машину и напомнил
ему:

— В будущем меньше кури.

Образ Нин Чжиюаня, который не спал всю ночь и курил в
одиночестве, было слишком декадентским. В последнее время Чен Чжисэнь часто
вспоминал об этом, он не должен был быть таким.

— А ты только что не курил со своим бывшим одноклассником? —
Нин Чжиюань усмехнулся, — В чем разница?

— О чем ты говорил с тем молодым парнишкой? У тебя есть
общие темы с таким ребенком? — Спросил в ответ Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань странно спросил:

— Разве не такие молодые парни тебе нравятся? Почему,
по-твоему, у нас нет общих тем? Он и твой бывший одноклассник любовники, верно?
У вас схожие вкусы, неудивительно, что вы можете быть друзьями.

— Они встречаются, — поправил его Чен Чжисэнь, — и с этим
молодым человеком, кажется, сложнее справиться, чем с тобой. Почему ты думаешь,
мне нравится его типаж?

— Он мне очень нравится,— Нин Чжиюань откинулся на спинку с
несколько ленивым видом. — Он довольно интересный парень, очень забавный.

— Довольно интересный, — тихо усмехнулся Чен Чжисэнь, — крестный
брат, названный брат, этот парнишка хорошо умеет разговаривать.

Нин Чжиюань сказал "хм”, и звук, вырвавшийся из его
горла, был немного хриплым.

На этом разговор закончился.

После посещения гробницы и возвращения в город было уже
больше четырех часов. Чен Чжисэнь отвез Нин Чжиюаня прямо к дому семьи Нин.

Когда машина остановилась возле поселка, Чен Чжисэнь огляделся.
Улица за пределами старинного квартала была заполнена различными маленькими
магазинчиками, оживленными даже в холодный снежный день.

Трудно было представить, какое воспитание получил бы Нин
Чжиюань в таком месте, но, несмотря ни на что, пути Нин Чжиюаня никогда бы с
ним не пересеклись. Вероятно, было бы жаль. Чен Чжисэнь собрался с мыслями и
решил больше не зацикливаться на этом.

В какой-то момент снова начал падать снег, небо потемнело, и
в окрестностях замерцали огни.

Нин Чжиюань взял зонтик и вышел из машины:

—Возвращайся. Увидимся в следующий раз.

Чен Чжисэнь кивнул:

— Входи первым.

Он не уехал сразу, оставаясь на месте и наблюдая, как Нин
Чжиюань постепенно уходит, держа зонтик.

Словно почувствовав что-то, Нин Чжиюань остановился,
обернулся и сквозь снежный туман и огни посмотрел на него.

Один в машине, другой снаружи, когда их взгляды встретились,
возможно, на мгновение, все вокруг забыло о течении времени. Торопливые шаги
прохожих, проносящиеся мимо машины, падающий снег или прерывистое мигание фонарей
из-за нестабильного напряжения — все, казалось, остановилось в этот момент, как
будто была нажата кнопка паузы.

Нин Чжиюань, засунув руку в карман пальто, вернулся назад и
постучал в окно машины, когда добрался до места водителя.

Чен Чжисэнь опустил окно, спрашивая:

— Есть что-нибудь еще?

Нин Чжиюань наклонился, и облачко белого тумана сопроводило
его слова:

— Только что вспомнил, Чен Чжисэнь, кажется, я не добавил
тебя в WeChat?

На самом деле, он понял это только тогда, когда обменялся
контактной информацией со старым одноклассником Чен Чжисэня и молодым
человеком. После стольких лет они с Чен Чжисэнем, как ни странно, не добавили
друг друга в WeChat,
а их номера телефонов были сохранены только из-за рабочих требований.

Это было несколько забавно.

Поймав его веселый взгляд, Чен Чжисэнь тоже улыбнулся,
доставая свой телефон.

— Отсканируй свой?

Нин Чжиюань уже открыл свой QR-код.

После проверки Нин Чжиюань небрежно потряс свой телефон, и
имя Чен Чжисэня в  WeChat отобразилось простым “Чен”,
действительно в стиле Чен Чжисэня.

— Готово.

Еще раз попрощавшись, Нин Чжиюань не стал задерживаться и
вошел в жилой район с зонтиком в руках.

Поднимаясь наверх, Нин Чжиюань о чем-то подумал, достал свой
мобильный телефон, снова открыл WeChat
и добавил имя человеку, которого он только что добавил: “названный старший брат”.

Машина Чен Чжисэня осталась припаркованной за пределами
жилого района. Он пролистал круг друзей Нин Чжиюаня в WeChat и, выйдя, небрежно добавил новое
имя: “названный младший брат”.

Когда Нин Чжиюань вошел, Нин Чжэ уже вернулся домой.

Нин Чжиюань взял на себя инициативу поприветствовать его, и
Нин Чжэ кивнул с несколько застенчивой улыбкой.

Они сидели вместе в гостиной, смотрели телевизор и ели
закуски. Нин Чжиюань нашел тему для беседы, обсуждая исследовательский проект
Нин Чжэ.

Нин Чжиюань был не совсем новичком в этих вопросах. Имея
степень магистра бизнеса, у него также есть степень бакалавра инженерных наук.
В конце концов, инвесторы должны разбираться в технологиях, иначе их будет
легко обмануть.

Как только они коснулись этой сферы деятельности, Нин Чжэ
стал более разговорчивым. Он с энтузиазмом обсуждал процветающий AIGC* и другие темы. Слушая это, Нин
Чжиюань почувствовал, что Чен Чжисэнь действительно нашел сокровище. Наличие
младшего брата, который был профессионалом в этой области, могло бы принести
пользу будущему Чен Ан.

Что еще более важно, Нин Чжэ, несомненно, не доставил бы Чен
Чжисэню таких неприятностей, как это делал он, вызывая головную боль.

Увидев, что они хорошо поладили, Нин Чжэн расслабился, встал
и пошел на кухню, чтобы помочь Сунь Сяоцин.

Когда Нин Чжэ сделал перерыв и отпил чаю, он заметил улыбку
в глазах Нин Чжиюаня и запоздало понял, что, возможно, слишком много наговорил.
Чувствуя себя немного смущенным, он сказал:

— Я слишком много болтал? Эти вещи довольно скучны, и большинству
людей они не интересны.

— Вовсе нет, — усмехнулся Нин Чжиюань, — Мне очень
интересно. Я планирую инвестировать в эту область, так что приятно услышать
больше. Иначе, как бы я узнал, какие продукты хороши, а какие просто
посредственны? Если бы я не знал, что ты заканчиваешь университет и, вероятно,
присоединишься к Чен Ан, я бы хотел нанять тебя в качестве консультанта по
технической оценке.

— На самом деле я не против пойти куда угодно, — Нин Чжэ,
казалось, еще больше смутился, говоря об этом, когда столкнулся с Нин Чжиюанем,
— Но на самом деле я просто хочу сосредоточиться на исследованиях и разработках.
Я уже говорил Чен-гэ раньше, я бы не преуспел в административных или других
ролях.

Нин Чжиюань кивнул.

— Это хорошо. Не заставляй себя делать то, что тебе
неинтересно. Просто откажи Чен Чжисэню напрямую, если ты не хочешь что-то делать.

Нин Чжэ на мгновение заколебался, прежде чем спросить:

— Ты уволился из Чен Ан из-за нашего дела? На самом деле,
это не имеет значения. Я думаю, что Чен-гэ не хочет, чтобы ты уходил.

Нин Чжиюань спросил:

— Он тебе сказал?

— Не совсем, — объяснил Нин Чжэ, — он случайно упомянул об
этом, но по его тону было похоже, что он весьма сожалеет.

Нин Чжиюань улыбнулся:

— Ты все неправильно понял. Будучи в компании, я беспокоил
его каждый день. Он не мог дождаться, когда я уйду. Мой уход из Чен Ан не имеет
к тебе никакого отношения. Не волнуйся. Я просто больше не хотел служить Чен
Чжисэню.

Нин Чжэ открыл рот, несколько неуверенный, что сказать.
Казалось, он не ожидал, что отношения Нин Чжиюаня с Чен Чжисэнем будут такими
плохими, хотя его тон звучал так, будто он шутил.

Нин Чжиюань спросил:

—Как ты думаешь, с Чен Чжисэнем легко ладить?

Нин Чжэ на мгновение задумался и сказал:

 — Хотя Чен-гэ немного
серьезен, он хороший человек. Однажды моей машине понадобился ремонт, и он
одолжил мне свою машину. Я не очень разбираюсь в марках автомобилей и думал,
что она стоит самое большее несколько миллионов. Однако, когда я приехал в
университет, многие люди приходили посмотреть и потрогать, тогда я понял, что
его машина стоит несколько десятков миллионов. Я не осмелюсь снова сесть за
руль.

Нин Чжиюань рассмеялся еще громче:

— Разве теперь все в университете не знают, что ты сын
председателя Чен?

Выражение лица Нин Чжэ было беспомощным.

После того, как СМИ широко осветили их отношения, не только
Нин Чжиюань, но и Нин Чжэ были окружены репортерами. Он стал знаменит в
университете, но для кого-то вроде него, кто больше заботился об учебе и был не
очень материалистичен, это было просто дополнительной проблемой.

— Чен-гэ позже помог решить эти проблемы, — выразил свою
благодарность Нин Чжэ. — К счастью, репортеры больше не приходили в университет,
чтобы приставать ко мне.

Нин Чжиюань внезапно почувствовал горечь. Чен Чжисэнь
действительно был хорошим старшим братом для Нин Чжэ. Казалось, он искренне
хотел наладить свои отношения с Нин Чжэ, что было довольно редким явлением.

В половине девятого позвонил Чен Чжисэнь.

— Ты поужинал? Еще не ушел? На улице сильный снегопад, хочешь,
я заеду за тобой и отвезу обратно?

Нин Чжиюань ел фрукт, который только что порезала Сунь
Сяоцин, он усмехнулся:

— Ты еще не вернулся?

— Только что вышел из компании. Я заеду за тобой, это всего
минут двадцать или около того, — сказал Чен Чжисэнь. — Как насчет этого?

Нин Чжиюань ответил:

— Конечно, я подожду тебя. Дороги скользкие из-за снега,
поэтому езжай медленно.

Повесив трубку, он внезапно понял, что что-то не так. Подняв
глаза, он увидел, что его родители и Нин Чжэ с любопытством смотрят на него.
Сунь Сяоцин улыбнулась и спросила:

— Это твоя девушка? Как ты можешь позволить девушке приехать
за тобой в такой сильный снегопад? Если ты не на машине, просто возвращийся на такси.

Нин Чжиюань чуть не подавился яблоком, которое держал во
рту.

— Нет, на самом деле нет. Это Чен Чжисэнь. Он только что
вышел из компании и заедет за мной. Он также привез меня ранее.

— О, понятно, — Сунь Сяоцин осознала свое непонимание, но в
нем был намек на сожаление.

— Господин Чен довольно милый. Он все это время заботился о
твоих делах.

Однако глаза Нин Чжэ были полны вопроса, как будто он не
совсем понимал. Разве Нин Чжиюань раньше не говорил, что их отношения не были
хорошими?

Полчаса спустя Чен Чжисэнь отправил сообщение в WeChat о том, что он прибыл.

Нин Чжиюань и Нин Чжэ вместе спустились вниз. Нин Чжэ скоро
заканчивает учёбу и был занят написанием диссертации, поэтому планировал
вернуться в общежитие.

Он не поехал по снегу на машине, изначально намереваясь
вернуться на метро. Нин Чжиюань остановил его:

— Чен Чжисэнь уже здесь. Позволь ему подбросить тебя, зачем
ехать на метро?

Чен Чжисэнь уже заметил, как они выходили, и посигналил,
призывая их садиться.

Нин Чжэ очень послушно первым сел на заднее сиденье,
поздоровался с Чен Чжисэнем и сказал:

— Спасибо, Чен-гэ. Извини за беспокойство.

Чен Чжисэнь кивнул ему и взглянул на Нин Чжиюаня, который
пристегивал ремень безопасности на переднем пассажирском сиденье.

Нин Чжиюань, казалось, что-то почувствовал, поднял взгляд,
встретился с улыбающимися глазами Чен Чжисэня и одними губами произнес те же
слова, что и Нин Чжэ.

“Спасибо тебе, Чен-гэ. Извини за беспокойство”.

Его глаза были полны игривости. Чен Чжисэнь усмехнулся,
выпрямился и завел машину.

Сначала они отвезли Нин Чжэ в общежитие. На самом деле, если
бы Чен Чжисэнь первым высадил Нин Чжиюаня, это сократило бы путь, но он не
упомянул об этом, и Нин Чжиюань тоже не потрудился поднять этот вопрос.

После того, как Нин Чжэ вышел, Чен Чжисэнь спросил человека
рядом с ним:

— Ты счастлив, отмечая день рождения дома?

— Было неплохо, — небрежно ответил Нин Чжиюань. — Просто мои
родители много работали. У нас с Нин Чжэ совершенно разные вкусы, и они
приготовили целый стол блюд. Они даже купили два торта, но мы не смогли их
доесть.

— Ты хорошо ладишь с Нин Чжэ, — заметил Чен Чжисэнь.

— С кем я не ладил? — Нин Чжиюань приподнял бровь, — Ну,
кроме тебя. Но твоего младшего брата волнуют только учеба и исследования.
Справиться с ним действительно не составляет труда.

Чен Чжисэнь развернул машину и улыбнулся:

— Похоже, общение со мной очень утомительно для тебя?

— Хорошо, что ты знаешь, — Нин Чжиюань напомнил ему, чтобы
он не поцарапал припаркованную поблизости машину, и продолжил:

— Если бы ты раньше добровольно одалживал мне свою машину,
возможно, мне было бы легче ладить с тобой.

Чен Чжисэнь был немного удивлен:

— Одолжить мою машину? Он тебе сказал об этом?

— Случайно в разговоре. Он также упомянул, что ты помогал
ему решать проблемы, когда его осаждали люди в университете, — сказал Нин
Чжиюань, в его тоне невольно проскользнул намек на сарказм.

Чен Чжисэнь остановился на обочине и посмотрел на него.

Нин Чжиюань спросил:

— В чем дело?

— Тебе нужна машина? Ты всё ещё хочешь, чтобы я одолжил тебе
свою? — Чен Чжисэнь спросил с игривой улыбкой:

— Что касается разрешения проблем, разве ты не заметил, что
сейчас тебя не беспокоят репортеры?

— Я думал, это из-за того, что я сменил номер телефона. О,
спасибо, — сказал Нин Чжиюань.

Чен Чжисэнь медленно кивнул, продолжил движение и сказал:

— Если ты будешь обращаться ко мне так, как это делает Нин
Чжэ, называя меня «гэгэ», когда садишься в машину, возможно, мне будет легче
ладить с тобой.

Нин Чжиюань лениво улыбнулся:

— Извини, я буду придерживаться своего стиля.

После подшучивания он серьезно спросил Чен Чжисэня:

— Ты знаешь, что Нин Чжэ тоже меняет фамилию?

— Я знаю. Он упоминал об этом пару дней назад.

— Да, — продолжил Нин Чжиюань, — Нин Чжэ, вероятно, не
возражает, но это решение моих родителей. Они не хотят слишком злоупотреблять
твоей семьей.

— Нет, — сказал Чен Чжисэнь. — Не думай об этом с такой
точки зрения.

— Как бы то ни было, — беспечно сказал Нин Чжиюань, — ничего
страшного, если он сменит фамилию на Чен. Когда придет время делить семейное
имущество, это будет законно. Всяко это лучше, чем приносить пользу другим.

Потеряв интерес к теме, когда вокруг не было посторонних,
Нин Чжиюань полностью расслабился, закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
Прошлой ночью он почти не спал и вскоре почувствовал сонливость.

Чен Чжисэнь несколько раз взглянул на него. Нин Чжиюань
мирно спал, его дыхание было тихим, а брови полностью расслаблены.

Напряжение и конфронтация, с которыми он обычно сталкивался,
имея дело с ним, казалось, исчезли. Теперь он мог ослабить бдительность и мирно
погрузиться в сон рядом с ним.

Чен Чжисэнь сбавил скорость и включил сильнее обогрев
салона.

Когда Нин Чжиюань проснулся в оцепенении, Чен Чжисэнь тоже
открыл глаза.

—Проснулся?

Машина была припаркована на подземной стоянке его дома. Нин
Чжиюань нахмурился, взглянув на свои наручные часы: было уже одиннадцать.

— Почему ты меня не разбудил?

— Ты дремал, и спешить было некуда, поэтому я не стал тебя
будить, — объяснил Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань только что проснулся, чувствуя себя
обленившимся. Он небрежно махнул рукой на прощание, толкнул дверцу машины и уже
собирался выходить, когда Чен Чжисэнь внезапно протянул руку, схватил его за
запястье и сильно сжал.

Застигнутый врасплох, Нин Чжиюань оглянулся. Он выглядел
озадаченным, когда Чен Чжисэнь протянул ему неоткрытую бутылку минеральной
воды.

— Выпей немного воды и приди в себя, прежде чем выходить из
машины. Идя вот так, ты можешь наткнуться на стену.

Нин Чжиюань взял воду и не смог удержаться от смеха:

— Это не такое уж преувеличение.

Рука Чен Чжисэня скользнула вниз, он быстро прижал большой
палец к тыльной стороне ладони Нин Чжиюаня, прежде чем отпустить.

Нин Чжиюань замолчал, открыл бутылку и сделал пару глотков.
Холодная стимуляция действительно сильно прояснила его разум. Он кивнул Чен
Чжисэню:

— Я ухожу.

Чен Чжисэнь наблюдал, как он входит в лифт. После того, как фигура
исчезла, он слегка наклонил голову, принюхиваясь.

В воздухе все еще витал аромат — холодная древесная роза,
смешанная с оттенком белого вина. После того, как острые верхние ноты исчезли,
остался мягкий аромат, слегка опьяняющий людей.

Парфюм, который очень подходил Нин Чжиюаню.

Чен Чжисэнь скривил губы в улыбке, завел машину и уехал,
направляясь в ночь.

Месяц спустя.

После того, как было подписано последнее подтверждение о
внесении капитала, Нин Чжиюань вздохнул с облегчением.

Всего за два коротких месяца, от начальной подготовки до
успешного сбора средств, усилия, которые он приложил, превзошли всё, что он
делал в Чен Ан. Раньше он этого не осознавал, но теперь вынужден был признать,
что начать бизнес действительно оказалось непростой задачей.

Благодаря Чен Чжисэню - с его помощью было привлечено около
семисот миллионов из миллиарда средств. Без его помощи, запуск был бы ещё более
сложной задачей.

Вначале Нин Чжиюань был захвачен саморазрушительным
настроением, желая сбежать. Именно Чен Чжисэнь силой вытащил его и помог
вернуть уверенность в себе.

Но он не хотел говорить об этом Чен Чжисэню.

Нин Чжиюань встал, чтобы размять мышцы и вышел из своего
кабинета. Лю Лу только что принесла закуски и напитки, сказав, что они должны
отпраздновать.

Трое его партнеров, его старый одноклассник Чжоу Хаочэн,
который все еще был в Соединенных Штатах и должен был приехать через несколько
месяцев, а также Лю Лу и Чжан Чжао, которые оба были способными подчиненными со
времен его работы в Чен Ан. Лю Лу, умная и способная женщина, приближающаяся к сорока, и Чжан Чжао, немного
моложе, но тоже очень компетентный мужчина, оба проработали в Чен Ан более десяти лет. Их перспективы
на будущее были многообещающими, и если бы Нин Чжиюань не предложил эту идею,
они бы так просто не уволились.

— Мы верим в твои амбиции и способности, Сяо Чен, поэтому мы
последуем за тобой, — сказала тогда Лю Лу.

Нин Чжиюань улыбнулся и поправил их, сказав, что он больше
не тот “Сяо Чен”, и они могут называть его прямо по имени.

Будучи признанным другими, он, конечно же, не подвел бы их.

Лю Лу спросила, что он предпочитает - кофе или чай с
молоком. Нин Чжиюань взял чашку американо и выбрал кусочек мангового мильфея.
За едой он слушал, как остальные болтают и смеются. 

 Чжан
Чжао предложил переставить столы, заявив, что нынешняя планировка вредит
фэн-шуй. Нин Чжиюань не возражал, и все остальные присоединились к нему, начав
перестановку.

В любом случае, кроме нескольких партнеров с отдельными
офисами, все остальные работали на большом открытом пространстве, в общей
сложности около одиннадцати-двенадцати человек.

Когда Чен Чжисэнь прибыл, офис уже был переоборудован, а Нин
Чжиюань только доедал последний кусочек своего торта.

Увидев Чен Чжисэня, Лю Лу тепло пригласила его поесть, не
выказывая никакого дискомфорта от встречи со своим бывшим боссом.

Чен Чжисэнь отказался и прислонился к ближайшему столу,
улыбаясь, глядя на Нин Чжиюаня,  поедающего
торт в светлом уголке у окна.

Нин Чжиюань поприветствовал его, улыбаясь:

— Зачем пришел сегодня? Ты не занят?

— Пришел посмотреть, когда освободилось время, — сказал Чен
Чжисэнь.

Доев торт, Нин Чжиюань встал, приглашая его в свой кабинет.

Чен Чжисэнь огляделся во время прогулки и прокомментировал:

—Довольно хорошее место.

Нин Чжиюань кивнул:

— Я тоже так думаю.

Это офисное помещение было выбрано после посещения
нескольких мест. Они переехали только на прошлой неделе. Это также офисное
здание в престижном районе, недалеко от здания Чен Ан, с небольшой площадью, но
дорогой арендной платой. Однако экономить деньги здесь было необязательно.

Чен Чжисэнь сегодня был в гостях в первый раз. Войдя, Нин
Чжиюань поднял жалюзи сбоку от своего стола, впустив солнечный свет.

Чен Чжисэнь огляделся и рассмеялся:

— Из твоего офиса такой хороший вид. Неудивительно, что ты
выбрал его.

Офис Нин Чжиюаня был небольшим, всего около десяти
квадратных метров, но в нем было большое окно, из которого открывался лучший
вид, чем из его предыдущего офиса в Чен Ан.

Выглянув из окна, можно увидеть, что поблизости нет высоких
зданий, загораживающих вид и отчетливо видно голубое небо и плывущие облака.

Более того, стоя здесь, можно было видеть ярко освещенное
центральное здание Чен Ан прямо перед собой.

В тот день, когда он пришел осмотреть офисные помещения, был
вечер. В то время он не обратил особого внимания на то, что сказал агент по
недвижимости. Изначально его даже не интересовало это место. Однако, когда он
вошел в этот офис и остановился здесь, видя, как по небу расползаются сумерки и
вдалеке горят огни в Чен Ане, в тот момент он передумал.

Тогда он впервые внезапно осознал, что ему больше не нужно
равняться на этого человека.

Откинувшись на спинку стула за своим столом, Нин Чжиюань
позволил Чен Чжисэню расслабиться.

Во время беседы с ним Чен Чжисэнь заметил:

— Лю Лу и Чжан Чжао, похоже, вполне комфортно здесь
работать. Они кажутся более расслабленными. Неудивительно, что они готовы уйти
из Чен Ан и остаться с тобой.

Нин Чжиюань ответил:

— Не нужно им завидовать. Если ты хочешь, можешь
присоединиться в любое время.

— Правда? — Спросил Чен Чжисэнь.

— Да, — уверенно сказал Нин Чжиюань, — Но здесь последнее
слово за мной.

Чен Чжисэнь снова улыбнулся:

—Ну, тогда забудь об этом. Но, кстати говоря, почему ты не
взял с собой помощника Чжу? Кажется, он затаил глубокую обиду, чувствуя себя
брошенным тобой.

— Как это может быть? — Нин Чжиюань сказал, — Он уже твой
человек, как я могу вмешиваться? Забудь об этом, у него будет лучшее будущее,
если он последует за тобой.

Слова “вмешиваться” слетели с губ Нин Чжиюаня, и Чен Чжисэнь
посмотрел на него с оттенком горечи.

Нин Чжиюань опустил глаза, прижал кулак к губам, помолчал
мгновение, а затем усмехнулся.

При виде Нин Чжиюаня в таком состоянии сердце Чен Чжисэня
слегка дрогнуло, и он подошел к нему.

На столе перед Нин Чжиюаня лежал лист белой бумаги с
написанными и зачеркнутыми словами. Чен Чжисэнь приложил к нему пальцы и
щелкнул:

— Всё ещё не придумал удовлетворительного названия?

Слегка наклонившись, Нин Чжиюань посмотрел на него и
беспомощно сказал:

—Как будто все неправильно. Чжан Чжао предложил
проконсультироваться с мастером фэн-шуй, если мы не сможем принять решение. Я
думаю, это может быть неплохим способом.

После Нового года они отправятся в соответствующие
ведомства, чтобы зарегистрироваться и утвердить название. Все необходимые
документы были готовы, за исключением предлагаемого зарегистрированного имени,
но Нин Чжиюань всё ещё не принял решения.

— Могу я кое-что предложить? — Спросил Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань, казалось, внимательно слушал.

Чен Чжисэнь положил руки по обе стороны от плеч Нин Чжиюаня
и мягко надавил, заставляя его сесть прямо. Затем он наклонился позади него,
взял ручку и, встав рядом, написал иероглифы на белой бумаге.

«Чжиюань».

Когда он писал, первое, на что обратил внимание Нин Чжиюань,
были его руки. Это были большие ладони, длинные пальцы, а безымянный палец даже
длиннее указательного, с четко очерченными суставами.

Нин Чжиюань где-то раньше читал, что люди с длинными
пальцами и безымянным пальцем длиннее указательного, обычно более рациональны,
чем эмоциональны. Их личности часто решительные и доминирующие.

Чен Чжисэнь был именно таким.

Была ещё одна  теория
о том, что мужчины с длинными пальцами, крупными и четко очерченными суставами
и безымянным пальцем длиннее указательного, обычно имели более высокий уровень
мужских гормонов и более очевидные мужские характеристики — более скульптурные
черты лица, крепкое телосложение и более сильное сексуальное желание.

На мгновение отвлекшись, внимание Нин Чжиюаня вернулось к
бумаге, где он увидел иероглифы, написанные Чен Чжисэнем.

Его почерк был очень элегантным, с поднимающимся последним
штрихом иероглифа «Юань», который казался очень энергичным.

— “ЧжиЮань”. Нин Чжиюань снова прочитал эти два иероглифа,
словно шепотом.

— “ЧжиЮань”, — повторил Чен Чжисэнь, его голос звучал совсем
рядом с ухом.

Нин Чжиюань слегка повернул голову и увидел сбоку лицо Чен
Чжисэня, улыбающиеся глаза и приподнятый изгиб губ на расстоянии дыхания.

В то же время Чен Чжисэнь повернул голову и встретился с его
оценивающим взглядом:

— Все в порядке?

После нескольких секунд зрительного контакта Нин Чжиюань
улыбнулся:

— Господин Чен, это называется вкладом своих предпочтений?

Чен Чжисэнь, склонившийся над ним, полностью расслабленный,
с одной рукой, все еще лежащей на плече Нин Чжиюаня, сказал:

— Я вложил сто двадцать миллионов, не имеет значения, если я
внесу предложение с небольшим эгоизмом, не так ли?

Его поза была особенно непринужденной, он улыбался, глядя в
глаза Нин Чжиюаня.

Нин Чжиюань поднял руку и помог поправить несколько
ослабевший галстук Чен Чжисэня:

— Что ж, ты мой самый большой благодетель.

У Чен Чжисена действительно было больше свободных средств,
чем у него. Не говоря уже о годах, которые он проработал в компании: с тех пор
как он занял пост генерального директора Чен Ан, Чен Шэнли передал ему часть
акций. Его средства ни в коем случае не были скудными.

Первоначально, после Нового года, Чен Шэнли планировал
перевести некоторые акции компании на имя Нин Чжиюаня. Однако, прежде чем это
смогло произойти, были обнародованы новости о его личности. В глазах
посторонних Чен Чжисэнь, казалось, одержал победу в этом семейном имущественном
споре. Возможно, два месяца назад сам Нин Чжиюань думал так же. Но теперь он,
вероятно, начал верить заявлению Чен Чжисэня о том, что расследование его
личности не было продиктовано личными мотивами.

Чен Чжисэнь все еще смотрел на него с улыбкой:

— Подумай об этом?

— Больше не буду думать, — сказал Нин Чжиюань.

Галстук Чен Чжисэня был экстравагантного темно-золотого
цвета с красной основой и темно-синими узорами. Посмотрев на него мгновение,
Нин Чжиюань просто помог ему полностью развязать его, а затем снова завязал.

Его пальцы были очень ловкими и он сосредоточился на
собственных действиях, он тянул один конец галстука, перекрещивая его снова и
снова, как будто играя.

Чен Чжисэнь позволил ему повозиться, его пристальный взгляд
медленно прошелся по лицу напротив.

Ресницы Нин Чжиюаня были очень длинными, слегка опущенными,
отбрасывая густую тень на кончики глаз. В его глазах также был блеск,
сосредоточенный в центре черных зрачков, как будто он пытался привлечь внимание
людей. Спускаясь от прямой переносицы, переходя в естественно приподнятые
уголки рта. Его губы были очень красными, с заметными тонкими линиями. Форма
губ была красивой и полной. Возможно, из-за того, что он только что съел
сладкий пирог, от него исходил слабый фруктовый аромат.

Очень заманчиво.

Нин Чжиюань знал, что Чен Чжисэнь смотрит на него, но не
возражал. Наконец, он помог ему правильно завязать галстук - модный и привлекательный
узел в виде розы, который красиво подчеркивал цвет его галстука. 

Чен Чжисэнь опустил голову и прокомментировал:

— Больше подходит для плейбоя, отправляющегося в ночной
клуб.

— Да, — выразил удовлетворение Нин Чжиюань, — тебе тоже
идет.

Однако Чен Чжисэнь так не думал. Образ Нин Чжиюаня,
обнимающего девушку и беспечно раскачивающегося на танцполе в тот вечер в
ночном клубе, иногда возникал в его сознании.

Раньше он думал, что Нин Чжиюань просто распутник, но теперь
он почувствовал очарование иного рода.

По его мнению, этот чрезмерно стильный узел-роза больше
подходил Нин Чжиюаню. Если бы Нин Чжиюань появился в ночном клубе с таким узлом
для галстука, это могло бы привлечь бесчисленное количество поклонников.

Или, возможно, сам Нин Чжиюань обладал таким обаянием.

В любом случае, это было уже после работы, и он не
потрудился изменить галстук обратно. Он продолжил предыдущую тему:

— Действительно не рассматриваешь это?

После того, как Нин Чжиюань разгладил воротник рубашки, он
посмотрел на Чен Чжисэня с намеком на улыбку в глазах и сказал:

— Гэ, я имел в виду, что больше не буду думать. Я выбрал это
название.