С наступлением декабря погода становилась холоднее день ото
дня. Когда Нин Чжиюань вышел после ужина от дома семьи Нин, ему позвонил бывший
одноклассник, которого он знал по учебе в Соединенных Штатах. Одноклассник в
настоящее время находился в деловой поездке в Китае, он закончил работу и
спросил, есть ли у Нин Чжиюаня время встретиться в следующие два дня.

— Ты вовремя позвонил, я тоже сейчас свободен. Давай найдем
место, где можно поговорить, — согласился Нин Чжиюань и, закончив разговор,
отправил адрес частного клуба неподалеку.

Когда он приехал, его старый одноклассник тепло обнял его и
сказал:

— Ты выглядишь гораздо более расслабленным, чем при нашей
последней встрече.

Нин Чжиюань улыбнулся.

— Я уволился и уже почти два месяца отдыхаю. Как я мог не
расслабиться?

Удивленный, его друг спросил:

— Уволился? Разве ты не работал в семейной компании?

Нин Чжиюань сел и слегка приподнял подбородок:

— Я забыл представиться. Теперь меня зовут Нин Чжиюань.

Он вкратце рассказал о своем драматическом прошлом, и его
бывший одноклассник был поражен:

— Такие вещи и правда случаются? Невероятно. Ты доволен
этим?

— У меня нет выбора. Я не из тех людей, которые форсируют
события. Для работы мне нужен капитал, — усмехнулся Нин Чжиюань.

— Что ж, это правда, — согласился его друг. — Итак, какие у
тебя планы на будущее?

Бесчисленное множество людей задавали ему один и тот же
вопрос, и Нин Чжиюань, спокойно лтветил, потягивая кофе:

— Я подумываю о поездке в Нью-Йорк, может быть, после
китайского Нового года.

— Почему ты не сказал об этом раньше? Если поедешь, найди
меня. Но ты действительно все обдумал?

Его старый одноклассник по имени Чжоу Хаочэн был китайцем
американского происхождения, который после окончания учебы работал в крупном
фонде на Уолл-стрит. Когда они встречались в последний раз, Нин Чжиюань
представлял Chen
An
Group в переговорах
о приобретении компании, и в то время все еще был полон энергии и амбиций, но
теперь он казался намного спокойнее.

Его друг искренне посоветовал:

— Сейчас мировые финансовые рынки переживает спад, особенно
там. В Китае больше возможностей и лучшие перспективы для развития, тебе нужно
хорошенько подумать. Даже уйдя из семейной компании, ты можешь легко найти
работу здесь или переехать в южные регионы, чтобы сменить обстановку. Я тоже
планирую вернуться сюда, если через пару лет там не наладится. Почему ты
думаешь уехать?

Нин Чжиюань опустил взгляд, уставившись на слегка
колышущуюся прозрачную жидкость в своем бокале. Его мысли блуждали.

Он знал эти истины, но даже сам не мог объяснить, почему
настаивает на том, чтобы уйти: оставить семью Чен, покинуть Чен Ан и даже
уехать в чужую страну. Избегать неприятностей - это одно, но, скорее всего, он
хотел попрощаться с последними двадцатью с лишним годами своей жизни, и больше
не гоняться за другим человеком. Он просто хотел снова стать самим собой.

— Давай поговорим об этом позже. Я еще не окончательно решил.
— Откинувшись на спинку дивана, Нин Чжиюань вздохнул, и в его глазах появился
редкий намек на меланхолию.

Его бывший одноклассник зорко осмотрел его и внезапно
сказал:

— С таким выражением на твоем лице я бы подумал, что у тебя
разбито сердце.

Нин Чжиюань был поражен и рассмеялся, подперев подбородок
рукой.

— Невозможно.

— Посмотри на себя в зеркало, — настаивал его друг.

Нин Чжиюань покачал головой:

—Не дразни меня.

После чашки кофе и двух раундов игры в бильярд, бывшему
однокласснику позвонил его босс по поводу неожиданного рабочего дела, и ему
пришлось в спешке уйти.

Нин Чжиюань попрощался, и, видя, что ещё рано, решил
остаться и продолжить играть в бильярд в одиночестве, коротая время.

Вскоре кто-то подошел к соседнему столику. Услышав звуки, Нин
Чжиюань обернулся. Между двумя столами была полупрозрачная ширма, и он мог
видеть только смутный силуэт человека по другую сторону. Но, просто услышав
голос, он почти сразу узнал, кто это был. Людьми за соседним столом были Чен
Чжисэнь со старшим братом Тан Шики - Тан Шуцзе.

Нин Чжиюань знал, что Тан Шуцзе также был членом этого клуба,
они пересекались тут несколько раз. Что касается Чен Чжисэня, то он и Тан Шуцзе
были близкими друзьями, поэтому неудивительно было увидеть их здесь вместе.

В последний раз, когда Чен Чжисэнь уходил, он сказал:
“Увидимся в следующий раз". За последние пару недель Нин Чжиюань дважды
посещал виллу семьи Чен, но больше не видел этого человека. Он не ожидал
встретить его здесь сегодня.

У него не было намерения раскрывать себя. Он приехал сюда,
чтобы расслабиться, а не участвовать в ненужном общении.

Чен Чжисэнь долгое время не выходил поиграть. В редкий
выходной день, когда у него было свободное время, он встретился со старым
другом, но казался немного рассеянным.

— Ты, кажется, не в лучшем настроении, — Тан Шуцзе загнал
мяч в лузу, и посмотрел на него. — Ты так устаешь в последнее время? Твой
фальшивый младший брат ушел, ты должен быть счастлив, все под контролем, можешь
не беспокоиться.

Чен Чжисэнь коснулся своего кия, ему не понравился выбор
слов Тан Шуцзе.

— Мы с ним братья уже более двадцати лет. Где фальшивая
часть?

Тан Шуцзе закатил глаза. Он вообще не поверил в это и
подумал, что Чен Чжисэнь саркастичен.

Чен Чжисэнь никогда не высказывался негативно о Нин Чжиюане
в его присутствии, но любой, у кого были глаза, мог видеть, что два брата не
ладили. Одна гора не может вместить двух тигров. Не то чтобы он никогда не
слышал о внутренних проблемах Чен Ан.

— Если ты хочешь так думать, продолжай.

Когда Чен Чжисэнь сказал это, на его лице не отразилось
никаких эмоций, возможно, немного шутки, но это было не совсем так.

Прежде чем Тан Шуцзе успел спросить, он наклонился,
расставив ноги в стойке, рукава рубашки были закатаны, обнажая мускулистые и
красивые предплечья. Четко выверенными движениями он слегка сжал кий, взглянул
на Тан Шуцзе и нанес удар.

Раздался громкий “бах”, мяч-мишень попал в лузу, и белый шар
впоследствии выбил мяч Тан Шуцзе из лузы.

— Эй! — Тан Шуцзе недовольно запротестовал. Взгляд, который
он только что бросил на Чен Чжисэня, явно выражал его негодование.

— Я работал над этим шаром так долго, а ты просто испортил
его. Что с тобой не так?

Они просто играли, почему этот парень так серьезно настроен?

Чен Чжисэнь проигнорировал его и продолжил отбивать
следующий шар, не поднимая глаз.

Тан Шуцзе потерял интерес к игре и затронул другую тему.

— Кстати, о твоем младшем брате, что он задумал? Я слышал,
что Шики и ее друзей одурачили, заставив дать ему пять миллионов.

Еще один шар залетел в лузу, и Чен Чжисэнь отвлек немного
внимания.

— Пять миллионов?

— Ну, это называется инвестицией, — объяснил Тан Шуцзе. — Шики
сказала, что друг твоего брата создал социальное приложение для онлайн встреч.
Им нужны были ангельские инвестиции, и твой брат помог подключить Шики и ее
друзей. Эти девушки вообще ничего не понимают. Твой брат легко убедил их, и они
с готовностью передали деньги. Это случилось на прошлой неделе, когда Шики
сказала мне, деньги уже были переведены.

Чен Чжисэнь усмехнулся:

— Это неплохо. Позволь им самим заработать немного денег на
карманные расходы, чтобы они не всегда просили денег из дома.

— Откуда ты знаешь наверняка, что это принесет деньги? — Тан
Шуцзе был недоволен. — Из десяти этих социальных приложений даже одно может не
принести успеха. В чем разница между инвестициями в них и выбрасыванием денег
на ветер?

—Когда он учился за границей, мой отец дал ему немного
денег, чтобы повеселиться. Он вложил их в несколько проектов и заработал. У
него острый глаз. Если это не проект, в отношении которого он действительно
оптимистичен, он не станет случайно обманывать твою сестру. Расслабься. -
Небрежно заверил Чен Чжисэнь. — И это всего лишь пять миллионов. Не то чтобы мы
не могли себе этого позволить. Если, по какой-то случайности, всё действительно
пойдет не так, я компенсирую ущерб твоей сестре и ее друзьям.

— Зачем мне от тебя требовать компенсации? — Заговорил Тан
Шуцзе и внезапно понял, что что-то не так, — Какое отношение к тебе имеет
доброе дело твоего брата?

Чен Чжисэнь прицелился в другой мяч-мишень, на мгновение остановился
и слегка выдохнул:

— Ты уже сказал это - он мой брат.

Тем временем Нин Чжиюань, опираясь на одну ногу, наполовину
присел на край бильярдного стола, наклонив туловище, целясь в мяч-мишень.

Прежде чем ударить, он внезапно поднял глаза и взглянул на
экран перед собой.

За светлым стеклянным экраном отражается размытая тень.
Человек наклонился, от шеи до слегка изогнутой спины, вниз к талии и бедрам.
Линии были плавными и четкими, с грациозной осанкой, демонстрирующей ловкость
без какой-либо скованности.

Его взгляд задержался на секунду, прежде чем вернуться к
столу. В голове Нин Чжиюаня начался обратный отсчет.

Три, два, один—

В следующее мгновение после взмаха кием звук удара прозвучал
одновременно по обе стороны экрана с точностью до секунды.

Тан Шуцзе, словно услышал что-то очень забавное:

— Странно, я не знал, что вы с ним были так близки?

Чен Чжисэнь встал, сжимая кий с нарисованным мелом кончиком,
его движения были несколько небрежными.

— Это не твое дело.

— Эй! — Тан Шуцзе был немного раздражен. — Хорошо, хорошо, ваши
дела не имеют  ко мне никакого отношения.
Но позволь мне сказать тебе, я не возражаю против того, чтобы Шики дружила с
ним, но если речь о влюбленности, ни в коем случае.

Чен Чжисэнь взглянул на него:

— Влюбленности?

— Я хочу уточнить, я против этого не потому, что он больше
не является частью вашей семьи Чен, — изложил свою позицию Тан Шуцзе. — Раньше
именно мои родители хотели свести их, я никогда этого не одобрял. Ты также
знаешь, что за человек твой брат. Каждый раз, когда я его вижу, у него новая
спутница. Этот плейбой, кокетливый по натуре, не ровня Шики. Я думаю, они не
подходят друг другу, так что лучше расставить все точки над “и” пораньше.

— Ты говоришь о себе? — Чен Чжисэнь усмехнулся.

— Чен Чжисэнь! — Тан Шуцзе был готов сердито рассмеяться, — Ты
делаешь это нарочно? Какой смысл всегда идти против меня?

— У него ничего нет с Шики. Если ты действительно хочешь
контролировать свою сестру в этом вопросе, повнимательнее присматривай за
людьми вокруг нее.

Произнеся это предложение, внимание Чен Чжисэня вернулось к
бильярду, и он включил режим “очистки стола”. Его движения были спокойными и
четкими, не оставляя Тан Шуцзе ни единого шанса.

Когда последний шар упал в лузу, он отложил кий, оперся
одной рукой о стол и поднял голову:

— Ты прав, они не подходят.

Тан Шуцзе собирался сказать что-то еще, но Чен Чжисэнь не
дал ему шанса.

— Мой брат действительно драгоценный и им очень дорожат.
Твоя сестра своевольная и высокомерная, избалованная молодая леди, которая
делает все, что хочет. Она действительно не подходит моему брату.

Тан Шуцзе:

—...?

Ты действительно все тот же Чен Чжисэнь?

Внезапный взрыв смеха донесся с другой стороны экрана. Тан
Шуцзе насторожился:

— Кто там?

Взгляд Чен Чжисэня дрогнул, он оглянулся.

Нин Чжиюань вышел из-за ширмы, руки в карманах, в
расслабленной позе, улыбаясь и приветствуя их:

— Извините, случайно немного подслушал из-за угла.

Их разговор был услышан, из-за чего Тан Шуцзе почувствовал
себя немного неловко. Он сжал руку в кулак и слегка кашлянул.

Предмет обсуждения, Нин Чжиюань, вел себя довольно
непринужденно, объясняя:

— Я все это время был здесь, по соседству.

Был по соседству, и так и не вышел, интересно ли
подслушивать?

Тан Шуцзе хотел что-то сказать, но передумал.

Чен Чжисэнь тоже усмехнулся:

— Хм.

Тан Шуцзе не выдержал его тона, почувствовав, что что-то не
так. Он взглянул на свои часы, нашел предлог и ускользнул.

Оставшегося позади Чен Чжисэня, похоже, это мало волновало.
Он слегка постучал пальцами по бильярдному столу, указывая на Нин Чжиюаня:

— Хочешь поиграть?

Нин Чжиюань не возражал. Если Чен Чжисэнь хотел поиграть, он
сыграет. В конце концов, ему было немного скучно одному.

Они выбрали простую игру в восемь мячей (*китайская
восьмерка).

Нин Чжиюань подошел к Чен Чжисэню, и оба встали на разбитие.

Пока они целились, Нин Чжиюань внезапно повернул голову,
глядя на человека рядом с собой. Там, где остановился его взгляд, челюсть Чен
Чжисэня слегка сжалась.

Чен Чжисэнь не отрывал взгляда от белого шара впереди,
выражение его лица не изменилось:

— Не смотри на меня, смотри вперед.

Однако Нин Чжиюань спросил его:

— Ты нервничаешь?

Чен Чжисэнь повернул голову, встретил игривый взгляд Нин
Чжиюаня и понял, что его дразнят. Как раз в тот момент, когда он собирался что-то
сказать, Нин Чжиюань уже отвел взгляд, глядя на белый шар перед собой,
произнося те же слова:

— Не смотри на меня, смотри вперед.

Чен Чжисэнь взял себя в руки и отвел взгляд.

Почти одновременно они оба ударили по своим белым мячам. Два
мяча одновременно коснулись дальнего борта и отскочили назад. Нин Чжиюань
встал, слегка наклонившись вперед, одной рукой поддерживая край стола, глядя на
два шара, откатывающихся назад и постепенно останавливающихся. В его глазах
появилась улыбка, он был полон решимости победить на этот раз.

Его мяч прокатился примерно на полкорпуса впереди мяча Чен
Чжисэня, и он получил право продолжить игру.

Нин Чжиюань, казалось бы, небрежно, выдвинул кий вперед и
быстро взял контроль над игрой.

Чен Чжисэнь не возражал и отошел в сторону, следя взглядом
за Нин Чжиюанем.

Поза Нин Чжиюаня, когда он наклонился, была очень
стандартной. Одна нога стояла прямо, в то время как другая была изогнута
вперед, создавая плавную линию от позвоночника к талии и бедрам — линию,
которая идеально соответствовала определению эстетики. Его поза была
расслабленной, угол удержания кия и изгиб поднятой руки - правильными. Линии,
образованные рукой на столе, также были исключительно красивыми, без каких-
либо лишних движений.

Редко можно было увидеть такую безупречную ударную позу у
непрофессионального игрока.

У Нин Чжиюаня также была хорошая фигура, стройная, но не
слабая. Из-за изгиба белоснежный свитер немного задрался, обнажив подол
светло-серой рубашки и едва заметную линию талии. Черные повседневные брюки
обтягивали мускулы его ягодиц и бедер. Беглый взгляд легко навевал мысли о
скрытой под тканью красоте тела.

Взгляд Чен Чжисэня скользнул мимо и он на мгновение
остановился, необъяснимым образом вспомнив всемирно известную скульптуру
Микеланджело, которую он видел вблизи в Академии искусств во Флоренции. Те же
сила и красота, удивительные и завораживающие.

Один мяч в лузе.

Чен Чжисэнь слегка улыбнулся. Нин Чжиюань поднял глаза,
коснулся его выражения лица и приподнял брови:

— Ты, вероятно, проиграешь.

Хотя он и сказал "вероятно", на самом деле он был
почти уверен. Нин Чжиюань всегда был абсолютно уверен в себе, независимо от аспекта.

Чен Чжисэнь скрестил руки на груди, прислонившись к чайному
шкафчику позади себя, на его лице было написано безразличие к услышанному, как
было его вообще не заботила победа или поражение.

Нин Чжиюань уже нацелился на второй мяч, став еще более
расслабленным. Он небрежно сказал:

— Когда я учился за границей, то часто играл с
одноклассниками. Я также умею играть в снукер. Был даже кто-то, кто хотел
пригласить меня участвовать в профессиональных соревнованиях, но я отказался.

— Почему бы не попробовать? — Спросил Чен Чжисэнь.

После недолгого молчания Нин Чжиюань выбросил кий, и после
звука удара шар-мишень упал в лузу.

Он сказал:

— Потому что была другая цель, которую я стремился достичь
больше.

— Какую цель? — Спросил Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань слегка покачал головой, не желая ничего
объяснять.

Во время шестого броска из-за угла он решил нанести удар
сидя.

Нога, поддерживавшая его на земле, была прямой и стройной,
образуя красивую и мощную линию. Мышцы его ягодиц слегка напряглись, а
изгибающееся движение удлинило одну сторону его талии, напоминая молодого и
проворного зверя, грациозно потягивающегося всем телом.

Внезапно Чен Чжисэнь сделал шаг вперед и слегка надавил на
внешнюю сторону его бедра.

Нин Чжиюань озадаченно посмотрел на него. Чен Чжисэнь убрал
руку, напомнив:

— Твоя одежда испачкалась.

Нин Чжиюань опустил голову и заметил, что немного
сигаретного пепла попало на наружную сторону правого локтя его свитера, но он
не знал, когда это произошло.

Чен Чжисэнь снова поднял руку, и дважды похлопал его с
естественным видом.

Наблюдая за его движениями, Нин Чжиюань подумал о разговоре,
который он подслушал ранее.

— На самом деле, то, что ты сказал Тан Шуцзе, совершенно
верно. Я не подхожу Тан Шики, а она не подходит мне.

Чен Чжисэнь поднял глаза и когда их взгляды встретились, Нин
Чжиюань улыбнулся:

— Мне действительно не хватает терпения иметь дело с такой
юной леди, как она, и я не особенно интересуюсь такими девичьими типами.

— Тогда кто тебя интересует? — Напрямую спросил Чен Чжисэнь,
— та, что был в баре в прошлый раз?

Нин Чжиюань на мгновение задумался, прежде чем вспомнить, о
ком речь— о женщине, с которой он столкнулся в тот раз, когда Чен Чжисэнь нашел
его в баре.

— С ней все в порядке, у нее хорошая фигура.

 Однако у него было
всего два свидания с этой женщиной, и он не видел ее уже некоторое время. Он не
удосужился рассказать об этом Чен Чжисэню.

Чен Чжисэнь помог ему вытереть сигаретный пепел с одежды, не
отступил и продолжил разговор у стола.

— А что за история с инвестициями?

— Ну,— объяснил Нин Чжиюань, — на самом деле это был
действительно мой друг, который хотел привлечь инвестиции. Он получил степень
магистра компьютерных наук в Пекинском Университете, потом проработал в крупной
компании почти десять лет после окончания учебы, и только в прошлом году начал
собственное дело. Он немного отаку, очень хорошо разбирается в нишевой
культуре. Его жена - его одноклассница, и у них схожие хобби. Я видел
приложение, над которым они работают. Хотя разработка всё ещё находится на
ранней стадии, можно сказать, что идея хорошо продумана. Лежащие в основе
технология и алгоритмы довольно надежны, и у них есть четкая целевая группа
пользователей. Я настроен оптимистично, поэтому, когда юная мисс из семьи Тан
сказала, что хочет заработать немного денег на карманные расходы, я порекомендовал
это ей и ее друзьям.

В прошлом Нин Чжиюань никогда бы не стал так много терпеливо
объяснять, чтобы ответить на вопросы Чен Чжисэня. Скорее всего, просто сделал
бы пару случайных замечаний. Он не знал, когда начались эти перемены.

Чен Чжисэнь кивнул.

— Звучит заманчиво.

— Но если я действительно допустил ошибку, из- за которой
они потеряют деньги, тебе не нужно их компенсировать. Инвестирование по своей
сути включает элемент азартных игр, особенно в ангельском инвестировании. Я
сразу дал им это понять. Господину Чен нет необходимости щедро открывать свой
кошелек.  — Нин Чжиюань закончил игривым
тоном.

— Действительно не нужно? — Спросил Чен Чжисэнь.

— Не нужно,— настаивал Нин Чжиюань. — В этом нет смысла.

— Хорошо, тогда давай забудем об этом, — тон Чен Чжисэня
казался немного сожалеющим. — Но ты помог другу привлечь инвестиции, помог Тан
Шики и ее друзьям заработать немного карманных денег. А как насчет тебя? Ты
отдыхал два месяца и так и не решил, что будешь делать дальше?

Нин Чжиюань изменил свою сидячую позу, подперев стол одной
рукой и повернувшись боком. Он понял, что из-за своего сидячего положения ему
приходилось смотреть на Чен Чжисэня снизу вверх.

На уровне его глаз был кадык Чен Чжисэня, слегка выступающий
и очень чувственный, но не слишком резкий. Пока он говорил, его движения были
плавными, нижний край прижимался к воротнику темно-синей рубашки, на которой
блестели перламутровые пуговицы, а воротник был тщательно застегнут, создавая
ощущение сдержанности.

Его глаза непреднамеренно скользнули вниз, и после секундной
паузы Нин Чжиюань медленно сказал:

— Я пришел сюда сегодня, чтобы встретиться со старым
одноклассником из-за границы. Он работает на Уолл-стрит. Так совпало, что в эти
дни он был в деловой поездке в Китае. Я сказал ему, что хочу поехать туда,
возможно, после китайского Нового года. Он посоветовал мне подумать еще раз,
поскольку экономическая ситуация там сейчас не очень хорошая, и трудно
предсказать, какой она будет, когда я приеду.

— Даже зная это, ты все еще хочешь поехать? — Спросил Чен
Чжисэнь.

После недолгого молчания ответ Нин Чжиюаня остался прежним:

— Посмотрим.

Не желая продолжать эту тему, он снова переключил свое
внимание на стол, наклонился и перенацелил мяч-мишень, которым он некоторое
время пренебрегал. Прижав кончик подбородка к кию, он рассчитал угол и
траекторию, но его мысли блуждали, и он не мог полностью сосредоточиться. В тот
момент, когда кий коснулся белого шара, он почти сразу понял, что удар не
состоялся.

Конечно же, положение мяча отклонилось от его ожиданий, мяч
сначала задел цель соперника, что привело к фолу.

Чен Чжисэнь прищелкнул языком, а Нин Чжиюань, слегка
разочарованный, встал и жестом показал:

— Твоя очередь.

— Отвлекся?

— Да, — самоуничижительно сказал Нин Чжиюань, —  благодаря тебе.

Чен Чжисэнь не спешил занимать свою очередь, наблюдая за
ним.

— Я тебя отвлек?

Нин Чжиюань не ответил прямо:

— Если ты будешь продолжать нести чушь, эта игра никогда не
закончится.

Чен Чжисэнь усмехнулся.

Обмен права на удар.

Движения Чен Чжисэня были намного быстрее, ему не хватало
терпения постоянно корректировать угол удара или оценивать траекторию мяча. Он
полностью полагался на интуицию, играя агрессивно и яростно.

Его взгляд, нацеленный на мяч, был исключительно острым, как
у хищника, нацелившегося на свою добычу. Нин Чжиюань встал по другую сторону
длинного стола. На мгновение Чен Чжисэнь, казалось, поднял веки, как будто
взглянул на него. У Нин Чжиюаня даже возникла иллюзия, что именно он стал целью
этого человека.

Также во время шестого мяча Чен Чжисэнь допустил ошибку, и
шанс вернулся на сторону Нин Чжиюаня. Он медленно потер свой кий, несколько
сомневаясь, сделал ли Чен Чжисэнь это нарочно.

— Мои навыки не так хороши, — сказал Чен Чжисэнь. —В этом я полагаюсь
на удачу.

Его взгляд был слишком открытым и Нин Чжиюань предпочёл
поверить в то, что он сказал.

После этого не было никакого напряжения. Нин Чжиюань не
позволил бы себе совершить одну и ту же ошибку дважды, даже если это была всего
лишь игра.

Когда черный шар опустился в лузу, он положил кий и
облегченно вздохнул.

Чен Чжисэнь достал бутылку сока из маленького холодильника
рядом с чайным шкафчиком и осторожно подтолкнул ее через стол. Сок покатился к
руке Нин Чжиюаня, он взял холодную стеклянную бутылку в ладонь но стал сразу
открывать.

Когда его эмоции постепенно улеглись, Чен Чжисэнь внезапно
спросил его:

— У тебя есть какой-нибудь интерес к работе в одиночку?

В глазах Нин Чжиюаня отразилось замешательство, как будто он
не понял, что сказал Чен Чжисэнь.

— Работай в одиночку, — снова сказал Чен Чжисэнь, — Ты ведь не
хочешь работать на других? Уезжая за границу, ты все равно будешь работаешь на
кого-то другого. Лучше сделать это самому; то, что могут сделать другие, можешь
сделать и ты.

Нин Чжиюань слегка крепче сжал бутылку с напитком и на
мгновение задумался.

— У меня нет капитала. Деньги в моем кармане, возможно, даже
не издадут звука, если я брошу их в воду.

— Пока у тебя есть мозги, — напомнил ему Чен Чжисэнь, — хороший
мозг стоит целого состояния.

Нин Чжиюань рассмеялся над его метафорой.

— Спасибо, что вы такого высокого мнения обо мне, господин
Чен.

— Я серьезно, — искренне сказал Чен Чжисэнь. — У тебя
хорошее инвестиционное видение. Если тебе не хватает капитала, я могу помочь
собрать его или внести вклад сам, а ты можешь помочь мне заработать деньги.

— Почему я все еще должен работать на тебя? Кроме того, тебе
не хватает денег? Тебе все еще нужно, чтобы я помог тебе их заработать?

— Это другое, — прямо сказал Цен Чжисэнь. — Ты покинул Чен
Ан, потому что мое существование заставляло тебя чувствовать себя ограниченным.
В этом случае, я даю тебе деньги для инвестирования. Я всего лишь инвестор и не
буду вмешиваться ни в одно из твоих решений. Я буду LP, а ты - GP. Это нормально?

Нин Чжиюань спросил:

— Тебе действительно нужны деньги, или ты хочешь помочь мне,
потому что думаешь, что я в неловкой ситуации? Это твоя идея или твоего отца?

— Тебе обязательно спрашивать так прямо?

Чен Чжисэнь через длинный стол посмотрел ему в глаза. Нин
Чжиюань не дрогнул, как будто между ними было какое-то противостояние. Он
настоял на том, чтобы получить ответ.

В тот день в семье Чен он рассказал Чен Шэнли об уходе в
отставку и смене фамилии. Чен Шэнли также спросил о его планах на будущее и
предложил выделить ему значительную сумму денег, но он отказался.

Более того, он уже начал процесс возврата всех основных
средств, зарегистрированных на его имя. В материальном плане он действительно
воспользовался преимуществами семьи Чен, и если он продолжит брать то, чего не
должен, ему, возможно, придется уступать Чен Чжисэню всю оставшуюся жизнь.

— Это идея и папы, и моя, — наконец беспомощно сказал Чен
Чжисэнь. — Папа сказал, что ты отказался от предложенных денег, и он
беспокоился о твой жизни снаружи. Это предложение было моим. Я знаю, ты не
хочешь привлекать сплетен. Итак, давай забудем об отцовских деньгах. Как я
только что сказал, я верю в твои способности и доверяю собственному суждению.
Это не столько для того, чтобы помочь тебе, сколько для того, чтобы показать
мою готовность инвестировать в тебя.

Его взгляд был искренним, и Нин Чжиюань не мог не поверить:

— ... Дай мне подумать об этом.

Чен Чжисэнь заверил:

— Не спеши. Думай столько, сколько потребуется.

Нин Чжиюань больше ничего не сказал. Он открыл бутылку и
сделал пару глотков сока, сладкий вкус разбавил его немного сложные эмоции.

Чен Чжисэнь подошел ближе:

— Пора ужинать. Как насчет того, чтобы перекусить вместе?

Нин Чжиюань облизнул губы.

— Конечно.

Глаза Чен Чжисэня заметили блестящий сок на его губах. Он
слегка улыбнулся, но не сказал об этом.

Наверху был ресторан, тоже часть клуба, но они не хотели,
чтобы их беспокоили, поэтому выбрали ресторан западной кухни и забронировали
отдельную комнату.

Возможно, из-за приближения Рождества и Нового года ресторан
был празднично оформлен, ароматические свечи на столах создавали атмосферу
праздника. Усаживаясь, Нин Чжиюань огляделся и пошутил:

— О, ужин при свечах.

Чен Чжисэнь пролистал меню.

— Мы можем попросить убрать это, если тебе не нравится.

— Зачем убирать? Я думаю, это мило.

Чен Чжисэнь поднял глаза, заметив, что Нин Чжиюань, похоже,
весьма заинтересовался. Он сказал:

— Тогда давай оставим.

Сначала он заказал блюда и протянул меню Нин Чжиюаню,
который даже не потрудился взглянуть на него, и сказал официанту:

— То же, что и он.

Официант повторил их заказы, удалился после подтверждения и
оставил их наслаждаться уединением.

— Ты не против есть то же, что и я? — Спросил его Чен
Чжисэнь.

— Без проблем, я могу есть то же, что и ты, — небрежно
ответил Нин Чжиюань.

У Чен Чжисэня, казалось, возникла мысль, услышав это, но он
решил не спрашивать. Нин Чжиюань по выражению его лица догадался, о чем он думает,
но тоже ничего не сказал. Он опустил голову и слегка разгладил складки на
манжете свитера.

Чен Чжисэнь знал, что Нин Чжиюань любит сладости, и он также
был осведомлен о вкусах Чен Чжисэня. Разница заключалась в том, что Чен Чжисэнь
помнил только те неловкие поступки, которые он совершал в детстве, в то время
как Нин Чжиюань привык наблюдать за Чен Чжисэнем, и так было всегда.

Атмосфера стала несколько напряженной. Чен Чжисэнь оперся
локтем о стол, сцепив руки перед подбородком, и в его взгляде, устремленном на
Нин Чжиюаня, был намек на пристальное внимание.

Нин Чжиюань лениво откинулся на спинку дивана позади,
скрестил ноги, и даже его поведение казалось беспечным:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Скольких людей ты приводил в подобное место на свидание? —
Чен Чжисэнь задал неожиданно прямой вопрос, по крайней мере неожиданный для Нин
Чжиюаня.

Нин Чжиюань приподнял брови:

— Тебе любопытно?

— Просто спрашиваю небрежно, — сказал Чен Чжисэнь.

— Слишком много, — ответил Нин Чжиюань, снова смеясь. — Извините,
господин Чен, это личное дело, без комментириев.

Чен Чжисэнь мгновение смотрел на него, затем опустил глаза,
взял стоявший перед ним стакан с лимонной водой, слегка встряхнул его и тоже
улыбнулся.

— Ладно, забудь об этом.

— Однако мы с тобой в первый раз, — сказал Нин Чжиюань,
автоматически проигнорировав термин “свидание”. 
— Брат, прошло много времени с тех пор, как мы вместе ужинали, не так
ли?

Чен Чжисэнь на мгновение замолчал из-за того, как к нему
обратился Нин Чжиюань, затем кивнул:

— Прошло много времени.

Нин Чжиюань усмехнулся:

— Что ж, сегодня действительно редкий случай.

За ужином они поболтали. Чен Чжисэнь рассказал о недавнем
медицинском обследовании Чен Шэнли и поинтересовался отношениями Нин Чжиюаня с
его биологическими родителями.

На самом деле, он просто нашел тему для разговора, он все
еще пытался найти баланс в отношениях с Нин Чжиюанем.

Нин Чжиюань больше не использовал фразу “без комментариев”.
Он отвечал на любой вопрос Чен Чжисэня:

— С ними легко ладить, просто они немного сдержанны. Каждый
раз, приглашая меня к себе домой на ужин, им сначала приходится говорить, что
Нин Чжэ нет дома, боясь, что я буду возражать. Но я действительно не возражаю.

— Нин Чжэ, вероятно, тоже не возражает. Тебе следует почаще
приезжать домой, чтобы видеться с папой, когда у тебя будет время, — предложил
Чен Чжисэнь.

— Откуда ты знаешь? Ты спросил его? Или ты так хорошо знаешь
своего младшего брата? Вы ведь недолго знакомы? — В тоне Нин Чжиюаня слышался
дразнящий смысл, но он не осознавал, что его слова были немного кислыми.

Чен Чжисэнь сказал:

— Человек учится на опыте.

— Хм?

— В прошлом я не очень хорошо ладил со своим младшим братом.
Подведя итоги опыта, я извлек уроки и стремлюсь установить хорошие отношения с
новым младшим братом, — объяснил Чен Чжисэнь таким тоном, словно шутил.

— Ладно, это я упал в яму, — на этот раз все было
по-настоящему кисло.

Чен Чжисэнь приподнял уголки губ, и Нин Чжиюань вновь обрел
самообладание:

— Ты, кажется, забыл. Если ты действительно хочешь быть
хорошим братом, который заботится о своем младшем, есть этот маленький негодяй,
Чен Цуй. Ты можешь его хорошо воспитать.

Когда дело дошло до маленького дьявола, который вызывал
отвращение даже у пятилетней собаки, Чен Чжисэнь нахмурился и сдался:

— Забудь об этом.

Затем они оба рассмеялись.

Позже Чен Чжисэнь вскользь упомянул о некоторых делах в
компании. Поскольку Нин Чжиюань уже подал в отставку, он предпочитал говорить
только о вещах, которые можно было обсудить:

— Я планирую позволить Чжан Чуну занять твою должность. Он
действительно весьма способный, неудивительно, что ты его ценишь. Кроме того, на
прошлой неделе я перевел твоего помощника своим вторым ассистентом. Я позволю
ему следовать со мной после того, как он некоторое время адаптируется, и моего
предыдущего ассистента повысят до генерального менеджера филиала.

Нин Чжиюань был несколько удивлен. Его так называемая
поддержка от г-н Чжана была временной. Он покинул Чен Ан, и ни один умный
человек больше не пойдет против Чен Чжисэня. Но Чен Чжисэнь легко перевел его
помощника без каких-либо оговорок, Нин Чжиюань подумал, что даже он, возможно,
не будет таким щедрым.

— Он действительно умен и быстр в работе, а также… — Голос
Чен Чжисэня прервался.

Нин Чжиюань спросил:

— А также?

— А также я хочу изучить предыдущий стиль работы босса Сяо
Чена, — добавил Чен Чжисэнь.

— О, — Нин Чжиюань не потрудился прокомментировать, в любом
случае, сам Чен Чжисэнь не возражал.

Снаружи ресторана была большая терраса, где после
наступления темноты проходят вечерние концерты. Они вышли из ресторана, прошли
мимо и ненадолго остановились, чтобы послушать.

На сцене девушка пела нежную и жизнерадостную английскую
песню. Чен Чжисэнь небрежно слушал, не проявляя особого интереса. Однако Нин
Чжиюань казался очень заинтересованным. Он стоял небрежно, держа руки в
карманах, слегка постукивая пальцами ног в такт музыке, и даже напевал во время
припева.

Очень стандартное американское произношение, голос чистый и
несет в себе намек на магнетизм, совершенно уникальный.

Чен Чжисэнь слушал, чувствуя себя так, словно кто-то дважды
царапнул его по сердцу.

Подул ночной ветер, и золотые и серебряные блестки дождем
посыпались на сцену, осыпая зрителей внизу.

Они стояли позади толпы и тоже были задеты. Нин Чжиюань
обернулся и увидел блестки, падающие с плеч пальто Чен Чжисэня. Он наклонился и
естественно поднял руку, чтобы смахнуть их.

Чен Чжисэнь повернул голову и увидел, как костяшки пальцев
касаются его плеча. Затем его взгляд переместился на лицо:

— У тебя это тоже на лице.

Нин Чжиюань небрежно вытер щеку, и в глазах Чен Чжисэня
промелькнул намек на улыбку:

— Все еще там.

Золотые блестки остановились на кончиках губ Нин Чжиюаня,
подчеркивая их цвет и полноту. В ночном освещении было даже что-то чарующее.

Нин Чжиюань слегка нахмурился, рука Чен Чжисэня внезапно
потянулась к нему, и подушечка большого пальца нежно провела по его губе.

Удивление Нин Чжиюаня длилось всего мгновение. Чен Чжисэнь
спокойно убрал руку, ощущение тепла уже исчезло с кончиков его пальцев, оставив
после себя маленький сверкающий золотой огонек.

Взглянув на это, он поднял глаза и сказал Нин Чжиюаню:

— Теперь все.

Нин Чжиюань не стал комментировать сие действие:

— Давай вернемся.

Прежде чем сесть в свои машины на стоянке, Чен Чжисэнь еще
раз остановил Нин Чжиюаня:

— Чжиюань, серьезно обдумай мое предложение. Останься.

Нин Чжиюань на мгновение растерялся из-за этого обращения,
но кивнул.

Машины одна за другой выехали со стоянки и в ночи
разъехались.

Когда они уходили, прощальные слова Чен Чжисэня были все
теми же:

— Увидимся в следующий раз.

Два дня спустя Нин Чжиюань получил еще один звонок от своего
старого одноклассника Чжоу Хаочэна, который упомянул, что уезжает на следующий
день. Перед отъездом он предложил встретиться за ужином.

Они договорились поужинать в ресторане в деловом районе.
Когда они садились, Нин Чжиюань небрежно предложил:

— Позволь мне угостить тебя этим ужином в качестве прощального
жеста.

Его друг не стал спорить:

— Конечно, когда ты приедешь в США в следующем месяце, я
тебя угощу.

Нин Чжиюань поднял стакан с водой и сделал глоток, не
потрудившись ответить на это.

Чжоу Хаочэн предложил ему помощь в поиске работы с помощью
внутренних рекомендаций:

— С твоим впечатляющим резюме любая компания была бы рада
заполучить тебя.

Нин Чжиюань усмехнулся:

— Это не так просто.

— Ты колеблешься? Больше не хочешь уезжать? — Его бывший
одноклассник некоторое время наблюдал за ним, внезапно осознав:

—В прошлый раз, когда я сказал, что у тебя разбито сердце,
ты отрицал. Но, похоже, ты уже помирился с ней, и это изменило твои планы на
будущее?

Нин Чжиюань, потягивая воду, чуть не поперхнулся. Он
поставил стакан и сказал:

— О чем ты говоришь? Я же просил тебя не дразнить меня так.

Его друг сказал:

— Я действительно хочу запечатлеть твое нынешнее выражение
лица и позволить тебе увидеть его самому, чтобы убедиться, правда ли это.

Разбитое сердце? Нин Чжиюань нашел это забавным. Если
человек становится слишком зацикленным на ком-то в определенных аспектах и
вынужден отказаться от этой навязчивой идеи, чувство меланхолии и потери может,
в некотором смысле, быть похоже на расставание. Хотя он никогда по-настоящему
не испытывал вкуса разбитого сердца.

— Что ж, если ты настаиваешь на том, чтобы думать таким
образом, то это твое дело.

Чжоу Хаочэн спросил:

— Итак, ты принял решение? Поедешь или нет?

Отбросив игривое настроение, Нин Чжиюань на мгновение
задумался и серьезно сказал:

— Я подумаю над этим ещё раз.

Когда они заканчивали ужин, Нин Чжиюаню позвонил его бывший
помощник.

— Господин Сяо Чен, у вас сейчас есть немного свободного
времени? Я с президентом Чен на деловом приеме, он немного перебрал с выпивкой.
Помощника Ли сегодня здесь нет, а водитель взял выходной, возможно, мне будет
трудно справиться с ним одному. Не могли бы вы, пожалуйста, подъехать?

Нин Чжиюань был несколько удивлен:

— Чен Чжисэнь пьян?

— Не пьян, но он действительно выпил довольно много, —
ответил ассистент.

Нин Чжиюань спросил адрес и обнаружил, что это недалеко от
ресторана. Сказав ассистенту ожидать его через двадцать минут, он повесил
трубку.

Чжоу Хаочэн спросил:

— Есть что-то срочное?

Тон Нин Чжиюаня, по сравнению с предыдущим, был более
беспомощным.

— Ах, мне нужно встретиться с тем неприятным человеком,
который предположительно стал причиной моего разбитого сердца.

Примерно 15 минут спустя его машина прибыла на место. Войдя
в банкетный зал, он сразу заметил Чен Чжисэня, который элегантно держа в руке
бокал с шампанским, стоял среди толпы, болтая и смеясь с другими, не выказывая
никаких признаков опьянения.

Ассистент увидел Нин Чжиюаня и поспешно подошел:

— Господин Сяо Чен.

Нин Чжиюань остановился и поднял подбородок в сторону Чен
Чжисэня:

— Объясни.

Ассистент выглядел смущенным.

— Президент Чен хотел, чтобы вы пришли. Он боялся, что вы
откажитесь, поэтому специально попросил меня сказать это. Простите.

Нин Чжиюань не смог удержаться от ухмылки:

— Кажется, Чен Чжисэнь относится к тебе довольно хорошо. Ты
так быстро переметнулся на другую сторону.

На лице ассистента появилось глубоко обиженное выражение, он
сделал умоляющий жест сложенными руками.

Нин Чжиюань не стал утруждать себя беседой и ним и подошел
ближе.

Чен Чжисэнь в этот момент повернул голову и заметил его, он
позвал:

— Чжиюань, подойди сюда.

Его окружали различные руководители, с большинством из
которых Нин Чжиюань имел дело раньше. Здороваться и обмениваться любезностями с
этими людьми было для него легко и естественно.

Они по-прежнему обращались к нему “Сяо Чен”, и Нин Чжиюань
не чувствовал необходимости поправлять их.

Не то чтобы новости об их семейных делах не
распространились. Напротив, поскольку все внутри Чен Ан были в курсе, а позже проницательные
журналисты СМИ сообщили подробности, мелодраматическая история о том, как
богатая семья случайно поменяла детей, стала общенациональной темой. Почти все
знали об этом, и он ежедневно получал десятки назойливых звонков от репортеров,
желающих взять у него интервью. Он даже недавно сменил номер своего телефона.

— Чжиюань некоторое время назад ушел из Чен Ан, я не смог
удержать его. Он планирует работать самостоятельно. Если в будущем появятся
хорошие проекты, мне придется попросить вас всех о помощи. Не забывайте о нем.

Чен Чжисэнь, казалось, произнес эти слова небрежно и все остальные
похвалили его, сказав, что слышали о титуле "Сяо Чена" как Бога
Богатства Чен Ан. И что если бы был шанс разбогатеть, они положились бы на
господина Чена.

Конечно, это была просто шутка. Даже если бы Нин Чжиюань
действительно начал свой собственный бизнес, начальные этапы были бы нелегкими,
и эти руководители не восприняли бы его всерьез.

Тем не менее, сегодняшние действия Чен Чжисэня, по крайней
мере, показали всем, что слухи о его исключении из семьи Чен и компании Чен Ан
были ложными. Несмотря на какие-либо внутренние конфликты, он все еще был сыном
Чен Шэнли и братом Чен Чжисэня.

Некоторые люди, искренне заинтересованные в Нин Чжиюане,
спросили его о планах. Нин Чжиюань улыбнулся:

— Я все еще раздумываю, может быть, займусь венчурным
капиталом. Мне нравятся сложные задачи.

Чен Чжисэнь взглянул на него, опустил глаза и улыбнулся.

Когда они покидали зал, в отсутствие посторонних Нин Чжиюань
внезапно протянул руку, схватил Чен Чжисэня за воротник и прижал его к стене.

Ассистент подумал, что они собираются подраться и быстро
двинулся вперед, чтобы вмешаться. Однако слова “Мистер Сяо Чен, сохраняйте
спокойствие” были внезапно прерваны.

Нин Чжиюань приблизил свой нос к губам Чен Чжисэня и
понюхал:

— Ты пил только шампанское? Сколько бокалов ты выпил?

Чен Чжисэнь повернул голову, встретившись с ним взглядом, и
с ленивым выражением лица сказал:

— Примерно полтора.

Полтора бокала, учитывая толерантность Чен Чжисэня к
алкоголю, он определенно не был бы пьян.

Поняв это, Нин Чжиюань с силой оттолкнул его, отступив
назад:

— Я возвращаюсь.

Когда он повернулся, Чен Чжисэнь схватил его за руку:

— То, что ты только что сказал означает, что ты уже решил
остаться?

Нин Чжиюань был немного раздражен:

— Я еще не решил. Я просто согласился с тем, что ты сказал
перед ними. Ты в одностороннем порядке принял решение за меня.

Чен Чжисэнь отпустил его руку:

—Хорошо.

Нин Чжиюань был готов уйти, но Чен Чжисэнь предложил:

— Хочешь пойти выпить?

— Разве тебе не достаточно? — Нин Чжиюань остановился.

Чен Чжисэнь жестом указал помощнику, который некоторое время
стоял поблизости:

— Возвращайся. Я возьму машину Сяо Чена.

После того, как Чен Чжисэнь отпустил ассистента, его взгляд
вернулся к Нин Чжиюаню и он снова спросил:

—Выпьешь?

— Где мы собираемся пить?

Чен Чжисэнь ответил:

— У меня дома.

Прежде чем сесть в машину на стоянке, Нин Чжиюань услышал,
как кто-то зовет его. Обернувшись, он увидел женщину, которую встречал дважды
до этого. Он не ожидал встретить её здесь.

Чен Чжисэнь, казалось, тоже узнал ее. Он поднял бровь:

— Тебя ищут.

Увидев слегка прищуренную улыбку в глазах Чен Чжисэня, Нин
Чжиюань мог только смиренно вздохнуть:

— Подожди меня минутку. — Сказав это, он отошел.

Чен Чжисэнь не сразу сел в машину. Прислонившись к дверце,
он закурил сигарету и положил галстук, который небрежно снял, в карман. Его
взгляд проследил за Нин Чжиюанем.

Он не знал, что сказал Нин Чжиюань, но женщина неожиданно
опустила голову и начала плакать. Нин Чжиюань протянул ей салфетку и нежно
провел рукой по ее длинным волосам, словно успокаивая.

Чен Чжисэнь наблюдал за его действиями, замечая каждое едва
уловимое изменение выражения лица в профиле Нин Чжиюаня.

Он всегда знал, что его младший брат - плейбой, окруженный
разными женщинами. Раньше он думал, что Нин Чжиюань легкомысленный и распутный,
однако он не мог точно вспомнить, когда Нин Чжиюань стал таким.

Казалось, что с того момента, как он это осознал, он и Нин
Чжиюань отдалились друг от друга, и братские отношения между ними давно
изменились до неузнаваемости.

Стряхнув пепел с сигареты, Чен Чжисэнь опустил голову, по
необъяснимой причине немного меланхоличный.

Через мгновение женщина перестала плакать. Нин Чжиюань
сказал ей еще несколько слов, и она ушла. Затем он вернулся.

Чен Чжисэнь держал сигарету во рту, спокойно наблюдая за его
приближением.

Нин Чжиюань тоже смотрел на него.

Воротник Чен Чжисэня был расстегнут, он прислонился к дверце
машины, выдыхая дым и глядя в его сторону, что очень походило на фотографию,
которую он спрятал.

Холодный и страстный одновременно, было неясно, с какой
стороны он настоящий.

Остановившись перед Чен Чжисэнем, Нин Чжиюань спросил:

— Почему ты не сел в машину?

Чен Чжисэнь указал в сторону женщины, которая ушла:

— Романтический долг?

— Она сказала, что хочет встречаться со мной.

— А потом?

— Я отказался, сказал ей, что только что пережил расставание
и мне это неинтересно .

Нин Чжиюань спокойно говорил, глядя прямо в глаза Чен
Чжисэню. Возможно, это было оправдание, которое он придумал, чтобы отбить у женщины
охоту заигрывать. Чен Чжисэнь казался неуверенным:

— Расставание?

Нин Чжиюань не был заинтересован в подробностях:

— Рассматривай это как таковое.

После недолгого раздумья Чен Чжисэнь не стал расспрашивать
дальше:

— Поехали.

Сев в машину, Чен Чжисэнь назвал свой домашний адрес, и Нин
Чжиюань кивнул, заводя машину.

После этого он ничего не говорил, сосредоточившись на
вождении.

Машина плавно двигалась сквозь ночь, отгороженная от
внешнего шума замкнутым пространством.

Чен Чжисэнь лениво откинулся на сиденье, повернул голову и
небрежно наблюдал за руками Нин Чжиюаня, лежащими на руле.

Кожа Нин Чжиюаня была светлой, а ладони не грубыми, как у
типичных мужчин. Его пальцы были тонкими, с красивыми суставами, а ногти
аккуратно подстрижены, короткие и чистые. Из-за того, что он крепко держался за
руль, на тыльной стороне его ладони были отчетливо видны две выступающие
голубые вены, передающие ощущение силы.

Взгляд Чен Чжисэня скользнул по этим двум венам, внезапно
застыв.

В углублении перед локтевым шиловидным отростком на тыльной
стороне запястья Нин Чжиюаня был небольшой шрам от ожога, вероятно, его трудно
заметить без тщательного изучения.

— Что случилось с твоей рукой? Ты обжегся? — Спросил Чен
Чжисэнь.

Нин Чжиюань повернул голову, поначалу озадаченный, затем
проследил за взглядом Чен Чжисэня, поняв, что он имел в виду. Без лишних
церемоний он опустил рукав своего свитера, небрежно сказав:

— Случайно обжегся окурком, остался шрам. Прошло много лет.

Чен Чжисэнь внутренне нахмурил брови, но, видя, что Нин
Чжиюань не хочет вдаваться в подробности, он оставил эту тему.

Двадцать минут спустя машина въехала на подземную парковку
резиденции Чен Чжисэня. Пока Нин Чжиюань парковался, Чен Чжисэнь сообщил ему:

— Это моя частная резиденция. Если кто-нибудь захочет тайно
сфотографировать меня в будущем, убедись, что они не перепутали местоположение.

Нин Чжиюань не почувствовал никакого смущения, огляделся по
сторонам и спросил Чен Чжисэня:

— Ты действительно никогда никого сюда раньше не приводил?

— Я уже говорил, что мне не нравится приводить людей к себе
домой.

Чен Чжисэнь открыл дверцу машины, сказав в заключение:

— Ты первый.

Оба поднимались на лифте, резиденция Чен Чжисэня оказался на
последнем 58-м этаже, в пентхаусе.

Нин Чжиюань молча наблюдал, как цифры растут этаж за этажом.
Не в силах удержаться, он спросил:

— Зачем покупать дом на такой высоте? И почему пентхаус?

Чен Чжисэнь ответил:

— Ты поймешь, когда увидишь это.

На всем верхнем этаже была только одна квартира. Когда они
вошли, перед их глазами развернулась огромная гостиная площадью более двухсот
квадратных метров. Стеклянные стены от пола до потолка открывали панорамный вид
на раскинувшийся внизу сверкающий город с углом обзора на 180 градусов.

Нин Чжиюань был несколько удивлен и остановился. Чен Чжисэнь
сказал:

— Пойди и посмотри.

Нин Чжиюань спросил:

— Это действительно твой дом? Ты живешь один?

Чен Чжисэнь задался вопросом:

— Иначе?

Заметив намек на веселье в его глазах, Нин Чжиюань перестал
спрашивать и подошел к стеклянной стене, положил на нее ладонь и слегка
надавил. Прохладное прикосновение было опасным, но в то же время манящим.

Казалось, что из-за этого потрясающего вида можно не
замечать ничего.

Неудивительно, что Чен Чжисэнь выбрал этот дом. Нин Чжиюань
подумал, что на его месте он тоже не смог бы устоять перед искушением.

— Что ты думаешь об этом месте? — Чен Чжисэнь небрежно снял
пальто и пиджак, бросил их на диван и подошел к винному бару, чтобы выбрать
напиток.

Нин Чжиюань обернулся и увидел слегка склоненную спину у
винного бара. Черная рубашка подчеркивала его широкие плечи и узкую талию. Нин
Чжиюань визуально оценил это и сказал:

— Неплохо.

Чен Чжисэнь выбрал бутылку вина, и взгляд Нин Чжиюаня
вернулся к окружающему пейзажу.

Это здание было самым высоким в этом районе города. Стоя
здесь, все городские огни были видны как на ладони. Чуть дальше находился
оживленный центр города с высокими зданиями и пересекающимися огнями и тенями.

В этом городе звезды были видны редко, но в этот момент, под
ночным небом, город переливался огнями, напоминая дрейфующие звезды.

Похожие сцены можно было увидеть из офисов высотки Чен Ан.
Бесчисленными ночами, работая сверхурочно, Нин Чжиюань время от времени
выглядывал наружу и видел сияющие неоновые огни. Однако в то время ему, в
основном, не хватало настроения терпеливо любоваться видом.

Не говоря уже о том, что из окна офиса поле зрения
ограничено и невозможно охватить более широкий мир.

Стоя здесь сегодня вечером, в этот момент он внезапно
осознал, что преследовал то, что считал своей целью, но, возможно, на самом
деле не понимал, что мог видеть другой человек.

Когда Чен Чжисэнь приблизился, Нин Чжиюань все еще был
погружен в свои мысли и был слегка в оцепенении.

Чен Чжисэнь остановился позади него и их слабые тени
отразились на стеклянной стене. Выражение лица Нин Чжиюаня казалось несколько
одиноким, похожим на ту ночь, когда он узнал о своей личности, но в чем-то оно
также казалось другим.

Нин Чжиюань затерялся в пейзаже за окном, в то время как Чен
Чжисэнь наблюдал за ним.

Казалось бы, почувствовав взгляд человека позади себя, Нин
Чжиюань отвлекся от своих мыслей, обернулся и посмотрел на Чен Чжисэня,
прислонившись спиной к стеклу.

—О чем ты думаешь? — Спросил его Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань не хотел говорить.

— Ни о чем.

Чен Чжисэнь протянул бокал вина:

— Попробуй.

Бургундское белое вино янтарного цвета с ароматом
сухофруктов, специй и меда.

Нин Чжиюань взял бокал, слегка покрутил его, наклонил
голову, и вино скользнуло в его рот.

Мягкая и нежная жидкость дважды прокрутилась у него на
языке, прежде чем медленно потечь вниз.

Чен Чжисэнь наблюдал за его движениями, чувствуя
необъяснимую сухость во рту, и тоже сделал глоток.

— “Шевалье-Монраше”, — сказал Нин Чжиюань, даже точно назвав
год выпуска. — Неплохо.

Чен Чжисэнь подтвердил:

— Ты много знаешь о вине.

Нин Чжиюань выпил еще глоток,

 — Просто прикоснулся
к поверхности.

После половины бокала вина он стал более разговорчивым:

— Ты специально поручил кому-то сделать эту стеклянную
стену? Разве это не страшно? На такой высоте довольно опасно, что, если
начнется тайфун или другие катастрофы?

Чен Чжисэнь возразил:

— Если это пугает тебя, почему ты все еще опираешься на нее?

Нин Чжиюань слегка повернул голову, оглядываясь назад: взгляду
открылась пропасть, которая казалась бездонной. Если бы он упал, от него бы
даже мокрого места не осталось.

— Ты ведь не боишься, чего мне бояться?

Слова Нин Чжиюаня казались нелогичными, а его поза стала еще
более непринужденной. Он полностью перенес вес тела на спину, прислонившись к
стеклянной стене. Его длинные ноги скрещены, одна рука в кармане, в другой он
держит наполовину наполненный бокал вина, на губах легкая улыбка.

Чен Чжисэнь задавался вопросом, не пьян ли он, но
толерантность Нин Чжиюаня к алкоголю не должна быть такой слабой.

— Какова история твоего предыдущего разрыва? — Спросил Чен
Чжисэнь.

Глядя на него, Нин Чжиюань, казалось, удивился, что он вдруг
заговорил об этом.

— Ты хочешь знать?

Когда Чен Чжисэнь спросил, он был готов услышать “без
комментариев”, поэтому все равно сказал:

— Просто спросил, давай назовем это моим любопытством.

Нин Чжиюань ответил не сразу. Он опустил глаза, глядя на
свою правую руку, держащую бокал с вином. Шрам от ожога на тыльной стороне
ладони был уже слабым, но все еще заметным.

Чен Чжисэнь тоже опустил взгляд. Нин Чжиюань сказал:

— Этот шрам здесь уже десять лет.

Казалось бы, фраза невпопад, но, возможно, это была
прелюдия, Чен Чжисэнь спокойно слушал.

— Человек, который заставил меня вкусить горечь расставания,
когда-то был… —  Взгляд Нин Чжиюаня
остановился на этом месте, а голос стал мягким, как будто он говорил сам с собой,
— Я ненавидел его за то, что он всегда нарушал мой душевный покой. Я даже
пыталась обжечь руку сигаретой, заставляя себя не обращать внимания на каждое
его движение. Но у меня не было выхода. Возможно, он по своей сути был моим
заклятым врагом.

Чен Чжисэнь спросил:

— Что это за человек?

Взгляд Нин Чжиюаня вернулся к лицу Чен Чжисэня, внимательно
изучая и оценивая, пока он медленно говорил:

— Высокомерный, равнодушный, надоедливый человек.

В его глазах снова появилась улыбка, и Чен Чжисэнь не мог
быть уверен, были ли его слова правдой или ложью.

— Такой человек действительно существует?

— Да, — подтвердил Нин Чжиюань, его голос дрогнул, — Но теперь
хватит. Он бросил меня, и я больше не хочу за ним гоняться.

Чен Чжисэнь, казалось, что-то понял по его глазам. После
минутного молчания он жестом показал:

—Дай мне свою ладонь.

Нин Чжиюань никак не отреагировал, но Чен Чжисэнь сразу взял
бокал вина у него из рук, поставил вместе со своим бокалом на высокий шкафчик
рядом, и взял Нин Чжиюаня за правое запястье.

Пока кончики его пальцев массировали шрам, взгляд Нин
Чжиюаня медленно перемещался за этими движениями.

Чен Чжисэнь нежно потер шрам, и теплое прикосновение вызвало
у Нин Чжиюаня легкий зуд.

Через некоторое время он отпустил его руку и, подняв глаза,
сказал:

—Не делай подобных вещей снова в будущем.

Нин Чжиюань, слегка наклонив голову, увидел свое отражение в
темных глазах Чен Чжисэня.

Его мысли на мгновение опустели.

— Не буду.

Чен Чжисэнь вернул ему бокал со словами:

— Выпей.

Потягивая вино, Нин Чжиюань сменил тему:

— Вчера я связался с профессором, которого знал, когда
учился за границей. Он довольно известен, ты должен был слышать о нем.

Нин Чжиюань упомянул имя и Чен Чжисэнь кивнул:

—Да, я знаю - известный экономист и эксперт по инвестициям.

— Он хотел оставить меня там после окончания учебы, даже
сказал, что может порекомендовать меня любой крупной компании с Уолл-стрит, какую
бы я не выбрал. Но когда я вчера упомянул о желании уехать за границу для
развития, он предложил мне подумать ещё,— Нин Чжиюань продолжил, сделав глоток
вина. — Возможно, сейчас действительно не самое подходящее время.

— Что ты думаешь? — Спросил Чен Чжисэнь.

Всё ещё прислонившись к стеклянной стене, Нин Чжиюань слегка
наклонил голову, глядя на Чен Чжисэня:

— Так много людей советовали мне подумать. Похоже, я слишком
упрям, если настаиваю на поездке, или, возможно, я не знаю, что для меня лучше?

— Нет, но если отбросить все это, у папы не очень хорошее
здоровье. Он не хочет, чтобы ты уезжал слишком далеко. И учитель Нин и его
жена, вероятно, не захотели бы, чтобы ты узнал их только для того, чтобы
немедленно уехать заграницу, — напомнил ему Чен Чжисэнь.

— Я знаю, - легко сказал Нин Чжиюань.

Будь то Чен Шэнли или Нин Чжэн и Сунь Сяоцин, хотя они и не
говорили этого, он знал, что они не хотят, чтобы он уходил.

— Я тоже надеюсь, что ты сможешь остаться, — сказал Чен
Чжисэнь.

Это заявление, казалось, удивило Нин Чжиюаня. Он посмотрел
на Чен Чжисэня, как будто пытаясь уловить смысл в его словах.

Возможно, в течение нескольких секунд казалось, что в нем
постепенно зарождается неуловимая эмоция, и он спросил:

— Почему?

Чен Чжисэнь задал встречный вопрос:

— Ты ни о чем не жалеешь, просто уходя вот так?

Нин Чжиюань был ошеломлен. Конечно, у него были сожаления. За
исключением целей, от которых ему пришлось отказаться, все его амбиции и
стремления были здесь.

Чен Чжисэнь продолжил:

— Останься, какой бы ни была причина.

После минуты молчания Нин Чжиюань наконец согласился:

— Я принимаю твое предыдущее предложение. Я также могу
внести больше денег сам, у меня ещё есть 30 или 40 миллионов.

За эти годы, с его зарплатой и некоторыми небольшими
инвестициями, у него всё ещё оставалось немного наличных, хотя и действительно немного.

— Конечно, я тоже внесу свой вклад. Я придумаю, как помочь
тебе с остальным, — сказал Чен Чжисэнь.

Нин Чжиюань больше не отказывался:

— Спасибо.

На этот раз это была редкая искренность.

Он действительно мог уехать за границу, но испытывал
неописуемое беспокойство.

Поэтому он должен поблагодарить Чен Чжисэня. Независимо от
намерений этого человека, когда он оказался в самой трудной ситуации, именно
Чен Чжисэнь протянул ему руку помощи.

— Эн, — кивнул Чен Чжисэнь, допивая последний глоток вина из
своего бокала, — в этом нет необходимости.

Нин Чжиюань тоже поставил бокал с вином, взглянув на свои
наручные часы:

— Уже поздно, я возвращаюсь. Увидимся в следующий раз.

Небрежно сказав "до свидания”, Нин Чжиюань собрался
уходить, но Чен Чжисэнь схватил его за руку и прижал к стеклянной стене позади
него, сказав:

— Не уходи. Ты пьян и не можешь вести машину.

Нин Чжиюань наклонил голову, на мгновение задумавшись:

— Я вызову подменного водителя.

— Разве ты не видел светские новости несколько дней назад? —
Тон Чен Чжисэня стал серьезным. — Богатый человек поздно ночью вызвал
специального водителя и был ограблен и убит. Вызывая подменного водителя, чтобы
уехать отсюда, будь осторожен, чтобы не привлекать внимания.

Нин Чжиюаня позабавили его слова:

— Так ты тоже читаешь такого рода социальные новости?
Интересно.

Он, очевидно, не воспринял это всерьез, и Чен Чжисэнь на
мгновение прищурился, а затем рассмеялся:

—Возможно, тебе не стоит уходить. Ты можешь оказаться в еще
большей опасности, чем тот богатый человек из новостей.

Нин Чжиюань не понял:

— Почему?

Чен Чжисэнь тихо сказал с улыбкой в голосе, как будто
игриво:

— Знаешь, у такого человека, как ты, могут отнять нечто
большее, чем просто деньги.