После ухода Рауля Рамирес достал из кармана небольшой фонарик — размером со смартфон, но с неожиданно мощным лучом, почти неестественным в этой густой, вязкой темноте. Он включил его и положил на стол. Яркий столб света выхватил из мрака лишь небольшой круг вокруг них со Стенли, оставив остальную местность в зловещей тени.

— Чёрт, — прошипел Стенли и пнул камень носком ботинка. Его низкий бас заставил обоих невольно насторожиться. Резким движением он схватил второй стул и плюхнулся на него всем своим немалым весом. Табуретка жалобно скрипнула — протяжно, натужно, — но, на удивление, выдержала.

— Да тише ты, — бросил Рамирес, не отрывая взгляда от темноты за границей светового круга. — Завтра уже будем свободны. К утру приедет Мартин, привезёт доктора и смену. Посмотришь потом свой футбол.

— Откуда ты это знаешь? — Стенли покачался на стуле, нервно перетасовывая колоду карт. — Рауль говорил, что торчать здесь ещё как минимум два дня.

— Рауль не в курсе, — Рамирес понизил голос, и в нём прозвучала тревога. — Ты видел, какой он нервный в последнее время? Похоже, потерял доверие Мартина.

— О, так у нас что, смена власти? Подсидел кореша? — Стенли хрипло захохотал, но смех получился каким-то натянутым, неестественно громким в этой гнетущей тишине.

— Тише! Хочешь разбудить Рауля? И никого я не подсиживал, — начал было Рамирес, но их прервал отчётливый звук шагов неподалёку — не случайный шорох, а чёткие, размеренные шаги, будто кто-то намеренно давал о себе знать.

Мужчины, не сговариваясь, вскочили на ноги одновременно, словно по команде.

— Какого чёрта?! — рявкнул Стенли, первым хватая фонарик и водя лучом по темноте. Луч метался, выхватывая лишь фрагменты окружающего пространства: угол стены, край стола, тень от шкафа — но никого живого.

— Кто здесь? — громко, с нажимом спросил Рамирес в пустоту. — Нам же не показалось?

— Я ещё в здравом уме, — отозвался Стенли, и голос его чуть дрогнул. — Это точно были шаги.

Звук повторился — теперь с другой стороны, ближе, чем прежде. Мужчины резко развернулись, луч фонарика дрогнул, осветив лишь пустоту.

— Что за чертовщина? — прошептал Стенли. Шаги раздавались так близко, что, казалось, неизвестный стоял в полутора метрах от них. Но в свете фонарика по-прежнему никого не было.

Рамирес сглотнул и бросился к вагончику, где сидели дети. Схватил замок и со всей силы дёрнул — безрезультатно: дверь была заперта наглухо. Тогда он прижался ухом к металлической стенке и прислушался. До него донеслись прерывистое дыхание и детский всхлип — на мгновение он почувствовал облегчение.

— Товар на месте, — выдохнул Рамирес. — И замок на двери — сами они точно не выбрались бы.

Но если это не дети, значит, кто-то проник на территорию. Он снял с ремня запасной фонарик, зажал его в зубах и достал припрятанный за пазухой пистолет. Перехватив фонарик в другую руку, кивнул Стенли.

Напарник понял без слов и тоже достал оружие. Прижавшись спинами, друг к другу, они начали медленно поворачиваться, освещая пространство вокруг и вслушиваясь в каждый звук.

Топот по земле раздался снова — на этот раз ближе. Но следом, к их ужасу, раздался звонкий детский смех: чистый, мелодичный, он эхом разнёсся по округе, будто доносился сразу отовсюду.

— Что это?.. — прошептал Стенли, и голос его дрогнул. Он начал лихорадочно водить лучом фонарика во все стороны.

— Успокойся, — резко бросил Рамирес. Он подошёл к вагончику и громко стукнул кулаком по двери: — Если это ваши шуточки — я вас убью, слышите?!

В ответ — лишь гнетущая тишина. Рамирес вернулся к напарнику, сделал глубокий вдох и попытался взять себя в руки.

— Это просто дети, — произнёс он твёрдо, но в глубине души понимал: что-то не так. — Чего ты боишься? У нас оружие. Я пойду туда, а ты — в ту сторону, — махнул рукой Рамирес.

Но не успел он сделать и шага, как звуки повторились. На этот раз оба мужчины отчётливо почувствовали, как рядом с ними что-то пронеслось — едва уловимое движение воздуха, будто кто-то или что-то стремительно проскользнуло в темноте, почти задевая их. По спине пробежал ледяной холодок, а в груди сжался комок необъяснимого ужаса.

— Да что, чёрт возьми, происходит? Просто дети? — басом произнёс Стенли, нервно размахивая пистолетом и фонариком в попытке поймать в луче хоть какое-то движение. Его голос дрогнул. — Ну-ка покажись, иначе убью!

Напряжение достигло предела. Не выдержав, здоровяк ринулся за ускользающей тенью, мелькнувшей на границе света и тьмы.

— Эй, стой! — крикнул Рамирес, но не успел его остановить. Выругавшись, он бросился следом.

Смех становился громче — звонкий, неестественно чистый, он эхом разносился по округе, будто доносился сразу отовсюду. Топот раздавался совсем рядом, будто кто-то бегал вокруг них кругами, играя.

В тот момент, когда Стенли бросился вперёд, время словно исчезло. Он не мог сказать, сколько секунд или минут длится эта погоня: может, мгновение, а может, час. В ушах стучала кровь, дыхание срывалось, но он продолжал бежать, ведомый лишь звуком и ускользающей тенью.

Как только Стенли обежал бульдозер и приблизился к краю кратера, все звуки разом стихли. Он замер, тяжело дыша.

Неповоротливый бугай замер, растерянно водя лучом фонарика по земле. Тишина. Абсолютная, гнетущая. Он прислушался — и вдруг осознал, что не слышит даже шагов Рамиреса, который только что бежал за ним.

— Эй, Рамирес?.. — окликнул он, и голос его прозвучал слишком тихо, слишком испуганно. — Братан, не шути так… — снова крикнул Стенли. В ответ — лишь мёртвая тишина.

Он уже хотел двинуться обратно, как вдруг услышал странный звук: хруст и причмокивание, будто кто-то с аппетитом что-то жевал. Стенли поднял фонарик, осветил пространство вокруг — пусто. Затем медленно, с замирающим сердцем, направил луч света в глубину кратера.

— Что за…? — прошептал он, но крик уже рвался наружу. — А-а-а! — в безумии завопил он.

На дне кратера сидели дети. Тела некоторых уже начали разлагаться, покрываясь трупными пятнами. Вместо глаз — огромные чёрные дыры, словно кто-то выжег их изнутри. Во рту — ряды острых, неровных зубов, время от времени издававших причмокивающие звуки. Когда свет фонаря коснулся их, дети разом оторвались от своего занятия и подняли головы, обнажая окровавленные рты.

Стенли в панике начал пятиться назад — и вдруг заметил, что именно они так увлечённо ели. Со дна ямы, широко раскрыв пустые глаза, на него смотрел Рамирес. Его тело было наполовину обглодано. Несмотря на раны, боль и кровопотерю, его губы продолжали шевелиться в беззвучном крике.

Мир вокруг пошатнулся. Стенли почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он рухнул на колени, и содержимое его желудка вырвалось наружу. Дрожь пробивала всё тело, пальцы судорожно сжимали фонарик, луч которого беспорядочно метался по краю кратера.

Он должен бежать. Но ноги не слушались — ватные, непослушные, будто налитые свинцом. С трудом поднявшись, он попятился от края ямы, стараясь увеличить расстояние между собой и этим кошмаром.

И тут снова — детский крик. Резкий, пронзительный, он вонзился в уши, заставив волосы на затылке встать дыбом. Желудок скрутило спазмом, из глаз потекли слёзы — не то от страха, не то от отчаяния.

Схватившись за пистолет, он резко развернулся на звук. Но там никого не было.

— Не подходите! — хрипло выкрикнул он, голос дрожал. — Не подходите ко мне! Прочь! — он размахивал оружием, водя стволом из стороны в сторону, но вокруг — лишь тьма и тишина.

А потом смех вернулся. И топот. Они кружили вокруг, то приближаясь, то отдаляясь, будто играли с ним.

— Убирайтесь! — заорал он, срываясь на крик. — Прочь, я сказал!

Нервы не выдержали. Пальцы судорожно сжали спусковой крючок, и он начал стрелять вслепую — раз, другой, третий… Последний выстрел эхом разнёсся по округе, после чего наступила абсолютная тишина

Дрожащими руками Стенли поднял фонарик, освещая пространство вокруг. Луч метался по земле, выхватывая лишь камни и тени. Он надеялся, что хоть одна пуля попала в цель — или хотя бы распугала этих тварей.

Медленно, шаг за шагом, он начал отступать. Пока спина не упёрлась во что-то твёрдое. Сердце ухнуло куда-то вниз, к желудку. В горле пересохло так, что стало трудно дышать.

Он уже собирался повернуться, чтобы посмотреть, что стало его преградой, как вдруг почувствовал прикосновение — маленькая ладошка коснулась его руки.

В ужасе он резко обернулся и опустил взгляд.

Перед ним стояла девочка. Как и остальные из ямы — чёрные дыры вместо глаз, во рту — ряд острых окровавленных зубов. Она смотрела снизу вверх и улыбалась. Её когда-то белоснежное платье было перепачкано багровыми пятнами крови и грязи. На подоле, вышитое серебряными нитями, виднелось имя: «Сара».

— Прочь! — прохрипел он, отшатываясь.

Размахивая руками, он устремился вперёд. Но не успел сделать и пары шагов — споткнулся о камень. Обессиленные ноги подогнулись, и он рухнул вперёд.

Время замедлилось. Падая, он успел открыть глаза и увидеть, куда летит. Перед ним разверзлась глубокая яма. Внизу друг на друга карабкались дети, доедая его товарища и протягивая руки вверх — словно прося ещё.

— А-а-а! — вырвался из груди отчаянный крик.