Все провожают Марину Влади. Никто не пишет о политической стороне вопроса. 

Совсем юная, но очень успешная французская актриса с русскими корнями, Влади в 1950-х много времени работала в Италии, с тамошними коммунистами и неореалистами. Ходила там на демонстрации и митинги итальянской компартии, которые нередко заканчивались файтингом с полицией. Тогда она была ещё подростком, старшеклассницей и её первыми политическими наставниками были итальянские синемарксисты Тонино Гуэрра и Уго Пирро (позже он напишет сценарий "Рабочий класс идёт в рай"). С тех пор у неё были отчетливо левые (просоветские, что важно) политические взгляды: капитализму осталось недолго, европейская кино-богема должна быть в первых рядах мировой классовой борьбы, Москва права в мировом споре двух систем.

В 1962 она участвует в несанкционированной парижской демонстрации за независимость Алжира, организованной французскими коммунистами. При разгоне этого шествия гибнет девять человек. Влади попадает в самый центр беспорядков, это вызывает у неё шок и она временно отходит от прямого уличного активизма.   

С Высоцким она знакомится в 1967. На тот момент Влади снимается у Годара и Орсона Уэллса. Годар объясняет ей, что они делают фильм про то, что капитализм это всеобщая проституция ("Две или три вещи..."). 

Высоцкого и Влади познакомил и позвал в свою московскую квартиру корреспондент коммунистической газеты "Юманите" Марк Леон (через три года он будет свидетелем на их свадьбе).

Через несколько месяцев, в мае 1968 Париж охватит "студенческая революция" (Годар был одним из зачинщиков оной), а всю Францию парализует всеобщая забастовка трудящихся (французская компартия (ФКП) эту стачку поддерживает, а местами даже и организует, но не поддерживает студентов с их слишком странными требованиями и слишком дикими лозунгами).

В этот момент Марина Влади переживает новый пик политизации. Во-первых, под впечатлением всеобщей забастовки, она в те майские дни немедленно вступает в ФКП. Во-вторых, она играет главную роль в пролетаристском фильме "Время жить". Время там понимается в самом что ни на есть марксистском смысле, как рабочее время, проданное нанимателю, которое должно стать свободным временем. "Время жить" это вообще такая попытка французских интеллигентов, близких к ФКП, сделать свои (а не "левацкие") выводы из 1968-го и перенести внимание со студентов на рабочих.  

Высоцкий шутливо напишет об этом в первом же стихотворении, посвященном Марине:

Начал целоваться с беспартийной

А теперь целуюсь с вожаком!

Про партийность понятно. Но почему "с вожаком"? Конечно, Марине Влади, как кинозвезде сразу же дали в ФКП важный пост, типа будешь отвечать за культурную политику и связи с Москвой. Она получила важную должность в обществе "Франция -- СССР" и в этой роли даже встречалась с Брежневым. Впоследствии, если ей не давали визу для посещения Москвы (реже) или, наоборот, Высоцкого не выпускали в Париж (чаще), она звонила Жоржу Марше (генсек ФКП), тот в свою очередь звонил Брежневу и на следующий же день вопрос решался. 

В паре Высоцкий/Влади за политинформацию отвечала именно Марина. Высоцкий, как и большинство советских шестидесятников (не диссидентов) был в целом аполитичен. Его интересовали лирические переживания, частная жизнь, психологические типажи, курьезные детали. Влади знакомила его с парижской богемной жизнью, но заодно и с "правильной политической позицией" в духе ФКП. 

Главная проблема ФКП в конце 1960-х это маоисты. Жесткая полемика с ними. Новое поколение французских левых влюблено в Мао, а ФКП (вслед за Москвой) отрицает Мао как авантюриста, волюнтариста и диктатора. Таким образом, ФКП теряет левацкую молодежь, которая уходит в новую партию "Пролетарская левая", созданную маоистами. Даже самый близкий к ФКП из известных французских философов -- Луи Альтюссер все заметнее тяготеет к Мао и это тоже становится проблемой, которую невозможно игнорировать. На партийных собраниях французских коммунистов Мао и китайская "культурная революция" подвергаются разгромной критике. Это вызывает возмущение у бунтующих студентов, для которых портрет Мао -- символ грядущей мировой революции, а китайские хунвейбины -- образец для подражания.  

Влади вводит Высоцкого в этот контекст и убеждает его, что он должен немедленно написать политическую песню против Мао. Высоцкий сочиняет следующее: 

Ма-Мао Цзедун — большой шалун
Он до сих пор не прочь кого-нибудь потискать
Заметив слабину, меняет враз жену
И вот недавно докатился до артистки

Он маху дал, он похудал
У eй открылся темперамент слишком бурный
Не баба — зверь, она теперь
Вершит делами революции культурной

А, ну-ка, встань, Цин Цзянь, а ну, Талмуд достань
Уже трепещут мужнины враги!
Уже видать концы, жена Лю Шаоцы
Сломала две свои собачие ноги

А кто не чтит цитат, тот ренегат и гад
Тому на задницы наклеим дацзыбао
Кто с Мао вступит в спор, тому дадут отпор
Его супруга вместе с другом Линем Бяо

А кто не верит нам, тот негодяй и хам
А кто не верит нам, тот прихвостень и плакса
Марксизм для нас — азы, ведь Маркс не плыл в Янцзы
Китаец Мао раздолбал еврея Маркса!

По-моему, не самая талантливая песня у Высоцкого получилась про Мао. Но впрочем, на вкус и цвет нет товарищей. Интересна тут строка "И вот недавно докатился до артистки" про жену Мао Цзедуна Цзян Цин,  которая руководила "культурной революцией" в Китае. Высоцкий пишет эту песню в 1967, сразу после знакомства с Мариной Влади, которая как раз была артисткой. Словно "недавно" тут никак не уместно, потому что Мао и Цзян Цин на тот момент женаты уже почти тридцать лет. А вот роману Высоцкого и Влади всего несколько недель на тот момент. По-моему это явный случай трансфера, переноса собственной ситуации на персонажа, причем, высмеиваемого. 

Высоцкий ещё не раз будет писать и петь про Мао. "Теперь вам шиш, No pasarán, товарищ Мао!" в 1969 и всё такое.  

Эта злободневная сатира ложилась, конечно, в обще-советский контекст критики маоизма. Многие либеральные публицисты в 1990-х иронично вспоминали: сначала, в 1960-х, мы клеймили маоизм как диктатуру, потом, в 1980-х, уже при Горбачеве, мы писали тоже самое, слово в слово, о сталинизме, и наконец, практически не меняя текста, мы пишем теперь тоже самое о советском проекте вообще. То есть для них критика маоизма была матрицей, образцом, упражнением для будущей антисоветской критики как таковой. Но для ФКП, конечно, полемика с маоистами носила совершенно другой смысл -- борьба за массы вообще и за молодежь в частности. 

Так или иначе, но в 1970-м в анкете Высоцкий отвечает "Гитлер и Мао" на вопрос "Самый отвратительный вам исторический персонаж?" То есть Мао для него это был Гитлер сегодня. Больше никто из его круга (Театр на Таганке, ну и вообще творческая московская интеллигенция) такого в анкетах не писал, остальным было на Мао в целом наплевать. 

В 1970-х Влади продолжала заниматься политическим образованием Высоцкого в рамках курса ФКП. Теперь главным конкурентом ФКП были уже не маоисты конкретно (в 1973 "Пролетарская левая" была запрещена и разгромлена), но "новые левые" вообще -- пёстрый международный альянс антибуржуазных радикалов, которые не уважали ФКП и презирали всё "брежневское" как соглашательское и бюрократическое. Влади убеждает Высоцкого написать песню и против них конкретно. Высоцкий пишет следующее: 

Новые левые - мальчики бравые
С красными флагами буйной оравою,
Чем вас так манят серпы да молоты?
Может, подкурены вы и подколоты?!
 
Слушаю полубезумных ораторов:
"Экспроприация экспроприаторов..."
Вижу портреты над клубами пара -
Мао, Дзержинский и Че Гевара.
 
Не разобраться, где левые, правые...
Знаю, что власть - это дело кровавое.
Что же, валяйте затычками в дырках,
Вам бы полгодика, только в Бутырках!
 
Не суетитесь, мадам переводчица,
Я не спою, мне сегодня не хочется!
И не надеюсь, что я переспорю их,
Могу подарить лишь учебник истории.

Напишет, но петь не станет. Получилось так себе потому что. Тут снова есть тот же трансфер т.е. перенос собственной ситуации на высмеиваемого персонажа. "Может, подкурены вы и подколоты?!" Это написано в 1978 году, когда Высоцкий уже плотно сел на морфий и жить ему в связи с этим осталось буквально пару лет.

Самым странным словом в этом тексте является фамилия "Дзержинский". 

?!?!?!?

Ни при какой погоде французских "новых левых" (ну и западных вообще) не  интересовал основатель ВЧК Дзержинский. Феликс Эдмундович. Он вообще никому не был нужен за пределами СССР (где его культивировало КГБ) и его фамилия никак не использовалась никем в политических спорах. Три самых частых портрета на митингах "новых левых" в 1970-х это Мао, Троцкий и Че Гевара. То есть с высокой вероятностью Высоцкий хотел написать здесь именно "Мао, Троцкий, Че Гевара", но поостерегся, понимая, что любые упоминания Троцкого в СССР на тот момент это лютейшая антисоветчина и текст автоматически делается непроходным и непубликуемым. 

Троцкий и Дзержинский слегка похожи внешне. По крайней мере формой усов и бороды. То есть издали, с большого расстояния, портреты можно и перепутать. Если очень постараться. В этом мог быть даже скрытый юмор Высоцкого. Портреты Дзержинского он видел в кабинетах КГБ, куда его регулярно вызывали побеседовать, а плакаты с Троцким на парижских улицах, где "новые левые" агитировали за мировую революцию. 

Что касается дальнейшей политической эволюции Марины Влади, то в 1980-х она отошла от ФКП, потому что больше не видела в этой организации смысла, и вместе со своим новым мужем создала "Право на жилье" -- ассоциацию, которая борется с бездомностью во Франции.

"Бедный не значит невидимый -- говорила она теперь в интервью -- Никто не должен жить на улице, хотя бы потому, что множество домов пустуют. Если вы просто сидите дома, смотрите телевизор и сожалеете, в вашей жизни нет стиля!"     

Ну и вообще активно высказывалась по гражданским и политическим вопросам всю жизнь. Поддерживала правозащитную и антивоенную (да, именно то, что вы сейчас подумали) деятельность.   

Про всё остальное вам расскажут в других некрологах. Про то, что "Марина Влади специально вступила в коммунистическую партию, чтобы ездить к Высоцкому в Москву", какой Высоцкий был "анфан террибль" и как они с Влади покупали "мерседес" в Европе.