Исия прижилась. По крайней мере, ей так казалось, пока она не ловила на себе взгляды обитателей Винтерфела. Волчата Старков пробовали её на зуб, трепали нервы и лезли в каждую щель её новой, непривычно упорядоченной жизни. Еще года два назад, её планы на эту жизнь казались проще вареной репы. Главное правило, которое она вбила себе в голову: не лезть. Выжить, не отсвечивать, держаться подальше от канона и высоких лордов.

А теперь по личному распоряжению Хранителя Севера она была Мастером на все руки. Эддард Старк, оценив её нечеловеческую выносливость, навесил на Исию столько обязанностей, что она начала зашиваться.

Утро начиналось в кузне. Дядя Джон, ворча, что от такой помощницы скоро протрется наковальня, ставил её на самые тяжелые задачи: держать раскаленные добела слитки, которые обычный подмастерье не поднял бы и вдвоем, или ворочать мехи, от которых у других мужчин через десять минут темнело в глазах. От неё пахло едким угольным дымом, едким потом и раскаленным железом.

К полудню, когда солнце начинало припекать камни внутреннего двора, она превращалась в тягловую лошадь замка. Нужно было помочь каменщикам поднять новую гранитную плиту для ремонта надвратной башни - Исия брала её одна, закинув на могучее плечо, и каменщики крестились, глядя ей вслед. Нужно было вытащить застрявшую в грязи телегу с провизией - она упиралась плечом в мокрое дерево, мышцы на спине и бедрах вздувались каменными канатами, и тяжелая повозка легко вырывалась из глиняного плена.

После обеда, когда руки всё ещё гудели от утренней работы, наступало время, назначенное самим Хранителем. Эддард Старк распорядился, чтобы она уделяла внимание воинскому искусству. Тренировалась не только с Джоном, но со стражей.

- Твоя кожа остановит сталь, - говорил ей Сир Родрик, опираясь на тренировочный меч, пока Исия впервые тяжело дышала, после бешенной тренировки. - Но сталь не остановит арбалетный болт в глаз. Или сеть. Ты слишком большая мишень, Исия. Учись не давать им шанса прицелиться.

И она училась. Тренировочный двор стал её вторым домом. Сир Родрик Кассель, старый и скрюченный, как узловатая ветвь, поначалу смотрел на неё с ужасом, боясь, что одно неловкое движение - и он отправится пред светлые очи Семерых. Но быстро понял: девчонка, способная голыми руками гнуть подковы, обладала пугающим контролем.

Ей выделили место в оружейной. Разрешили выковать себе добротное снаряжение не из мягкого железа, а из настоящей замковой стали, которую берегли для гвардии. Исия трудилась над ним три ночи в кузне дяди Джона, пока тот храпел на тюфяке за стеной.

Молот вышел чудовищным. Короткая рукоять из ясеня, обитая сыромятью, и тяжелая стальная голова, способная вбить человека в землю по пояс. В кой – то момент, когда она смотрела на него, ей в голову пришла шальная мысль, почему бы не дать ему имя – Мьельнер. Просто блажь, которую она могла себе позволить в память о тех днях, когда она с сыновьями засматривалась фильмами Марвел. Она так и поступила. И когда у неё спрашивали имя добротной стали, она отвечала чуть с грустной ухмылкой. Никто не поймет, а для неё пусть маленький, но кусочек дома.

Щит же вышел массивный, в человеческий рост, из окованного сталью дуба с железной оковкой по краю. Он весил больше, чем Теон Грейджой со всеми его потугами на аристократизм. Когда Исия впервые вышла с ним на песок двора, стража, отрабатывавшая строевой бой, остановилась, разинув рты. Она перехватила Мьельнер одной рукой, щит - другой, и впервые за долгое время почувствовала, что вес распределен правильно. Ей не было тяжело. Ей было правильно.

Мелкие Старки, казалось, плодились в тенях замка. Они постоянно маячили в поле зрения, и в глазах от обилия их гербов на квадратный метр начинало просто рябить.

Джон был её якорем, опорой её хрупкой, заново собранной психики. Он приходил к кузне с книгами, и они сидели в полумраке, пахнущем окалиной. Он рассказывал ей о драконах и истории, а она учила его правильно дышать, когда держишь щит, чтобы не выдохнуться на третьей минуте. С ним можно было помолчать о том, что такое быть другим.

Санса всё ещё дичилась, но теперь при встрече приседала в неловком, но уже искреннем книксене. Она начала приносить Исии ленты для волос - странный, почти болезненный жест доброты, от которого великанша терялась и начинала грубить в два раза сильнее, чтобы скрыть смущение.

Робб был её личным раздражителем. Он ходил за ней хвостом, пытаясь сохранить лицо будущего лорда.

- Ты опять тащишь это сама? - высокомерно спрашивал он, когда Исия волокла на плече бревно для новой лестницы.

- Отойди, наследник, а то наступлю - мокрого места не останется, - фыркала она, перекидывая дерево поудобнее.

Их перепалки стали местной достопримечательностью. Робб пытался командовать, Исия - сносить его с пьедестала, и в этом странном противоборстве старший сын Старка, кажется, впервые нашел достойного спарринг-партнера не для меча, а для ума.

Теон Грейджой, вечно скалящий зубы, пытался подкатить к ней с сальными шуточками, пока однажды Исия не зажала его голову между своими коленями - легонько, просто чтобы не дергался - и не объяснила, чем пахнет мужская гордость, когда её зажимает женщина, способная согнуть кочергу взглядом. Теон побледнел, покраснел и с тех пор обходил её по широкой дуге, шипя что-то про «железнорожденных, которых не ломают».

А младшие… А младшие приняли её за няньку.

Рикон, самый дикий и маленький, облазил её, как медведь-однолетка. Он прятался в складках её тяжелого плаща, когда плакал, и Исия, чертыхаясь, одной рукой чинила крепостную стену, а другой рассеянно гладила его по вихрастой голове, пока он грыз яблоко.

Бран, с его вечными глазами, полными любопытства, засыпал её вопросами.

- А правда, что ты можешь поднять лошадь? - пищал он, семеня рядом, пока она проверяла натяжение цепей на колодце.

- Правда, - бурчала Исия, затягивая гайку. - Только она потом срать с перепугу неделю не сможет. Не лезь под руку.

Но хуже всех была Арья. Она следовала за ней хвостом, как привязанная, задавая вопросы, от которых у любого другого лорда случился бы удар. И лезла под руки, когда этого было вот вообще неуместно. Она решила занять дочь Лорда делом, пока её седые волосы не начали выпадать клоками.

И в какой-то момент, наверное, спустя почти два месяца такой сумасшедшей жизни, Исия чуть не завыла. Нет, люди ей нравились. Дети вызывали глухую, теплую тоску по её собственным сыновьям, оставшимся в другом мире. Джон был её другом, единственным человеком, чье присутствие не давало ей окончательно сойти с ума от одиночества.

Но она была одна в своем познании.

Огромная, седая, неуязвимая женщина посреди самого большого замка Семи Королевств, и ей не с кем было поговорить. Не о кузнечном деле и не о том, как правильно держать щит. О том, как пахнет асфальт после дождя. О том, как звучит смех троих мальчишек, похожих друг на друга как капли воды. О растворимом кофе по утрам.

Она стояла на западной стене Винтерфела, глядя на бескрайнюю серую пустошь, укрытую снегом. Ветер трепал её седые волосы, выбившиеся из косы. Внизу, во дворе, тренировался Джон.

Её магия, её проклятое, спасительное везение, дали ей тело, о котором можно было только мечтать. Но они же заперли её в золотой клетке из чужих жизней. Она спасла бастарда или он спас её, подружилась с волчатами, стала незаменимой для лорда. Она стала своей.

И от этого «своей» хотелось выть в голос, вцепившись в холодный камень стены, потому что чем больше они давали ей тепла, тем сильнее Исия понимала: она никогда не сможет рассказать им, кто она на самом деле. Она - призрак, ошибка мироздания, и её настоящая семья истлеет в земле другого мира, так и не узнав, что их мать стала чудовищем. И самое страшное, эти люди, эти дети, начали заполнять ту пустоту, которая была до этого. Они становились ей дороги. От этого осознания пробегали мурашки по коже. Теперь она не сможет их бросить. Оставить все так и смотреть как они один за одним ломаются и погибают.

Исия сплюнула в снег горькую слюну, поправила на плече ремень чудовищного молота и пошла вниз. Нужно было помочь дяде Джону отковать петли для новых главных ворот. Жизнь продолжалась, и она наконец – то нашла место, где спрятаться от всех Волчат. Библиотека подходила как нельзя кстати. Правда позже, как показала практика, ненадолго.

***

Мейстер Лювин застал Исию в библиотеке, где она с сосредоточенным лицом пыталась достать огромный фолиант «Труд о Валирии» с верхней полки. Проблема была в том, что полка находилась под самым потолком, а стула подходящего размера в замке не нашлось. Исия стояла на цыпочках, вытянувшись во весь свой почти девятифутовый рост, балансируя на одной ноге и придерживаясь за стеллаж другой.

- Что... что ты делаешь?! - пискнул Мейстер, роняя книгу.

- Достаю книгу, - пропыхтела Исия, ее икроножная мышца вздулась, грозя прорвать штаны. - Джон сказал, что там есть картинки драконов. Хочу посмотреть, похожи ли они на ящериц или больше на злых гусей.

- Слезай немедленно! Ты сломаешь историческую ценность!

- Если я упаду, я сломаю ваш пол, Мейстер, - огрызнулась девушка, наконец кончиками пальцев цепляя корешок. Книга поползла вниз. - Лови! Только руками, а не головой, у вас череп тонкий.

С того дня библиотека стала местом паломничества. Бран обнаружил, что, если сесть на плечи Исии (что было безопаснее, чем на ее ладони - меньше риска вывернуться), можно читать книги с самого верхнего яруса, пока великанша сидит на полу и листая другую, используя свои колени как стол. Тогда и произошел какой – то сдвиг в голове Лювина, крестьянка не просто смотрела картинки, а будто осознанно читала текст под ними.

***

Мейстер Лювин не спал уже две ночи. Образование в Цитадели научило его видеть связи там, где другие видят лишь хаос. И сейчас перед его внутренним взором выстраивалась пугающая картина: кузнец Джон вел учетные книги с дотошностью лорда-банкира; сама Исия брала в библиотеке трактаты по геологии и навигации; а ее речь, стоило ей забыться хотя бы на секунду, начинала звучать так, будто она воспитывалась в богатом доме какого-нибудь высокого дома, а не в хлеву.

Он нашел ее в септе Винтерфела, куда редко заходили даже северяне, кроме Кейтилин Старк. Холодный камень вытягивал тепло, но Исия сидела прямо на ступенях алтаря Семерых, скрестив ноги, и чистила свои огромные ногти кончиком кинжала. На ней была простая туника из небеленого льна - та самая, которую Санса тайком оставила у ее двери вместе с куском мыла.

- Ты знаешь, что Боги тебе этого не простят, - вместо приветствия сказал Лювин, нарушая тишину. Звук его голоса эхом отразился от голых стен.

Исия подняла голову. В полумраке ее глаза казались почти черными.

- Ваши боги слишком заняты подсчетом грехов южан, Мейстер. У них нет времени на меня. Что вам нужно? Пришел читать молитву за упокой моего здравомыслия?

Лювин подошел ближе, сцепив руки на животе. Его голос стал серьезным, лишенным привычного брюзжания.

- Я знаю про книги. Про карты Ступеней. Про то, как ты поправляла формулировки в письмах Робба, когда он работал за Лорда Старка. Ты не крестьянка, Исия. И никогда ею не была. Так кто же ты?

Девушка медленно выпрямила затекшую ногу. Хруст суставов прозвучал как треск сухого дерева. Она посмотрела на статую Воина, чья каменная рука покоилась на эфесе меча.

- Вы действительно хотите знать правду, Мейстер? - тихо спросила она. – Если я скажу её вам как есть... Вы не поверите, никто не поверит, поэтому частичная правда в том, что я никто. Пустое место. 

Она перевела взгляд на него. Взгляд этот был тяжелым, старым. Слишком старым для девушки двадцати лет.

- Представьте, Мейстер, что Джон завтра выйдет во двор и начнет цитировать законы Эйгона Завоевателя или обсуждать урожайность пшеницы в Просторе. Что произойдет через час?

- Он... он удивит многих, - осторожно ответил Лювин.

- Он станет угрозой, - отрезала Исия. Ее голос снова обрел низкий, рокочущий тембр, но теперь в нем звенел металл интеллекта. - Мальчик растет под защитой лорда Эддарда, но тень отца следует за ним повсюду. Если враги Старков увидят в бастарде не просто щенка волка, а зверя, который умеет считать зубы в пасти врага, они ударят первыми. Умный бастард с загадочной силой - это знамя для любого восстания. Это искра в бочке с диким огнем.

Лювин сглотнул. Масштаб интриги поражал. Но слова «тень отца» задели старую струну. Неделю назад, в самый глухой час ночи, когда метель завывала в дымоходах, Эддард Старк пришел в комнаты Мейстера. Лорд был бледен. Он принес бутыль дорнийского вина и рассказал всё. О башне Радости, о обещании, данном умирающей женщине, и о крови дракона, текущей в жилах мальчика.

***

Это случилось в третью стражу, когда метель выла в дымоходах так громко, что казалось, сами боги пытаются сдвинуть замок с фундамента. Мейстер Лювин уже собирался гасить свечи в своих покоях, когда дверь скрипнула без стука. На пороге стоял Эддард Старк.

Лорд Винтерфела не надел ни тяжелой брони, ни мехового плаща. Только простая шерстяная туника и бриджи. Но выглядел он так, словно только что вышел из боя: плечи опущены, под глазами залегли глубокие тени, а во взгляде плескалась такая тоска, какую Лювин видел лишь однажды - в Риверране, сразу после бойни у Трезубца.

- Эддард? - Мейстер поднялся из-за стола, отодвигая свитки. - Что-то с детьми? Кейтилин?

- Нет, - голос Неда был глухим, лишенным привычной твердости. - Они спят. Все до единого. Я пришел к тебе как к другу, Лювин. Не как к Мейстеру.

Он прошел внутрь, тяжело опустился в кресло перед очагом и долго смотрел на огонь. Его руки лежали на подлокотниках сжатыми в кулаки. Напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом.

- Ты единственный в этом замке, кому я могу это доверить, - наконец произнес Нед, не отрывая глаз от пламени. - Даже Кет... особенно Кет не должна знать. Никогда.

Лювин молча ждал. Он знал своего лорда тридцать лет. Если Нед Старк приходит ночью пить вино (которое он сейчас достал из шкафа - дорнийское, урожая рокового года) и говорит такие слова, значит, тайна весит больше, чем вся Стена вместе со своим гарнизоном.

- Это касается Джона, - выдохнул Нед, наливая темно-красную жидкость в два кубка. Пальцы его слегка дрожали. - То, почему я привез его сюда. Почему я позволил ему жить под одной крышей с законными детьми.

Мейстер принял кубок. Вино было сладким и густым, но оно встало комом в горле.

- Нед... если мальчик…

- Он сын Рейгара Таргариен, - перебил Нед. Слова упали в тишину комнаты, как камни в глубокий колодец. - И Лианны Старк. Моей сестры.

Лювин замер. Кубки перестали существовать. Весь мир сузился до лица лорда, освещенного оранжевыми отблесками.

- Башня Радости... - прошептал Мейстер.

- Я дал ей обещание, Лювин, - глаза Неда заблестели, но он сдержал слезы силой воли. - Она умерла на моих руках. Кровавая лихорадка... или последствия родов. Она заставила меня поклясться именем нашего отца. «Обещай мне, Нед». Роберт бы убил мальчика. Он бы насадил его голову на пику рядом с остальными драконами. Ребенок ни в чем не виноват. Он просто дитя. Мой племянник.

Нед сделал огромный глоток, осушив кубок наполовину.

- У него ее глаза и Рейгара, Мейстер. Когда солнце падает на них определенным образом... они светятся… фиолетовым.

Хранитель Севера надолго замолчал, глядя в пустоту. Затем его взгляд снова стал ясным и тяжелым, но в глубине зрачков плясали отсветы безумия.

- Я должен был рассказать тебе это раньше, - признался Нед. - Но страх парализует волю. Я прятал его за маской бастарда, надеясь, что Старые Боги защитят нас своей тенью. И потом... появилась она.

- Исия? - уточнил Лювин.

Нед медленно повернул голову. Взгляд его был устремлен куда-то сквозь каменные стены замка, в сторону Волчьего леса и древних курганов.

- Девчонка из деревни, - тихо сказал он. - Родилась в грязи под стенами Винтерфела. Родители - честные крестьяне. Я знаю её отца с детства. Там нет ничего... «такого». Ни капли южной крови, ни намека на благородство. Обычная северная глина, разве что поговаривают, что в их семье течет кровь великанов, через мать. Я выяснил, что та приехала с земли Амберов. Но и там глухо. 

Он наклонился вперед, понизив голос до шепота, словно сама ночь могла подслушать:

- Но посмотри на ее волосы, Лювин. Расплавленное серебро. Цвета лунного света на льду. Такого не бывает у детей землепашцев. Все говорят ранняя седина, от болезни пережитой в детстве. Может, а может древняя кровь пробудилась именно тогда. Сколько ей было. Четыре года. А Джон тогда только родился… Ее мать клянется всеми Семерыми, что зачала дочь в грозу, когда молнии били в сердце леса, а отец... отец говорит, что в ночь ее рождения собаки во всей деревне сошли с ума и выли на Черный Замок.

Нед покачал головой, и в этом жесте была беспомощность человека, столкнувшегося с чудом.

- Это магия, Мейстер. Древняя. Та, что старше валирийских клинков и песен о героях. Она вышла не из чресл людей. Эту девочку Север родил сам. Выбросил из-под земли, как холодный ключ, чтобы охранять свои тайны. Разве ты не чувствуешь? Когда она стоит рядом, воздух становится тяжелее. Огонь в очаге пригибается. Она дышит, и камень слушает.

Он посмотрел прямо в глаза Лювину, и Мейстера пробрал холод до костей.

- Подумай. Мальчик, несущий кровь дракона, который никогда не узнает о жаре. И девушка, рожденная землей Винтерфела, которую этот жар даже не греет. Кто заподозрит принца в короне, если рядом с ним спит медведь-оборотень? Ее странность скрывает его странность. Пока люди смотрят на женщину, способную голыми руками вырвать дуб с корнем, им некогда считать фиолетовые искры в глазах моего сына.

- Я рассказал тебе это, потому что больше не могу нести этот груз один, - голос Неда дрогнул. - И потому что ты должен понимать правила этой игры. Если кто-то узнает, что кровь дракона течет в жилах моего бастарда, начнется охота. Но если узнают, что эта кровь защищена древним духом, которого нельзя проткнуть мечом... Ланнистеры боятся призраков прошлого. Они не успокоятся, пока не убьют обоих. Следи за ними. Береги их. Особенно ее. Она - щит, выкованный не человеком, а самой Зимой. Я даже не буду сильно удивлен, узнав, что она уже знает… От магии в ее жилах можно ожидать всего.

Нед поставил пустой кубок на стол. Звук удара фарфора о дерево прозвучал как приговор.

- А теперь забудь то, что слышал, - сказал Хранитель Севера, вставая. От расслабленного, убитого горем мужчины не осталось и следа; перед Лювином снова стоял Лорд Винтерфела. - Тайну знают лишь трое: я, Хоуленд Рид и теперь ты. Береги эту тайну, как бережешь мои легкие от хвори. Потому что если она умрет, умрем и мы все.

Дверь закрылась. Эхо шагов Неда затихло в каменном коридоре. Мейстер Лювин остался один в кресле, сжимая в руке теплый кубок.

В ту ночь он понял две вещи. Первая: Эддард Старк пожертвовал честью ради спасения младенца. Вторая: появление Исии не было случайностью. Винтерфел призвал Стража из самого сердца земли, чтобы защитить последнего сына Утраченной Короны.

***

Теперь пазл сложился окончательно. Холод внутри Исии. Ее нечеловеческая регенерация. Ее презрение к жару кузнечного горна. Они были зеркальным отражением друг друга. Две аномалии, спрятанные под одной крышей. Притянула ли одна аномалия другую или они изначально были рождены друг для друга, как две стороны медали?

- Кровь Валирии, и первых людей, - внезапно произнес Лювин вслух. Это не было вопросом. Это было осознанием диагноза.

Исия замерла. Ее пальцы, сжимавшие кинжал, побелели. Маска неотесанной девки дала трещину. Она медленно повернула голову, и в глазах больше не было насмешки. Только холодная, звенящая пустота.

- Ты умнее, чем кажешься, старик, - прохрипела она. Голос мгновенно потерял всю академичность, став грубым, уличным, опасным. - Или лорд Эддард болтает во сне больше, чем следовало бы Хранителю Севера.

- Он доверяет мне, - ровно ответил Лювин. - Как доверяет и тебе. Я видел шрамы и полосы на тебе. Рана закрылась за три дня. Твоя кожа не берет ни сталь, ни огонь. Раньше Джон, до встречи с тобой был более осторожен с огнем. А глаза были темнее. Вы будто стали еще сильнее, как только встретились. Два чудовищных исключения в одном замке. Математика - наука точная, Исия. Даже если мы назовем это магией.

Исия встала одним плавным движением. Теперь она нависала над Мейстером, заслоняя тусклый свет из высокого окна.

- Значит, вы знаете, почему эта броня необходима, - сказала она тише. - Дело не только в том, что он бастард. Таргариены мертвы. Роберт Баратеон спит на троне, выкованном из их костей, и видит их лица в своих кошмарах. Узнай король, чей сын живет в Винтерфеле...

- Король узнает только то, что ему покажут, - перебил ее Лювин. - Но есть те, кто смотрит внимательнее. Варис. Петир Бейлиш. Ланнистеры. Для них платина волос - это улика. Но кровь, которая не боится стали, умнее их Мейстеров, защищающая лиловые глаза... это приглашение на войну.

Исия отвернулась, глядя на изваяние Отца.

- Поэтому я играю роль «дылды-Исии», - продолжила она, чеканя слова. - Роль вонючей, грубой девки, которая может только махать молотом и жрать мясо руками и матерится, как портовый грузчик. Мейстер, посмотрите на меня «их» глазами. Наши враги смотрят на Север. Они видят гору мышц. Им и в страшном сне не приснится, что эта гора понимает как читать.

Она ткнула толстым пальцем в грудь Лювина.

- Если они узнают, что мой мозг работает так же быстро, как мои мышцы, они изменят правила игры. Они пришлют не рыцаря с мечом. Они пришлют яд в вине. Или шепот на ухо королю о том, что Нед Старк прячет в крипте чудовище-полулюдя, которое настраивает наследников друг против друга. Как только магия становится явной, она перестает быть защитой и становится мишенью, а если эта магия обладает мозгом…То же самое касается и Джона. Пока он просто угрюмый мальчишка со странным цветом глаз - он досадная ошибка Неда. Как только он покажет силу или ум, выходящий за рамки - он труп.

Лювин смотрел на нее, понимая глубину жертвы.

- Ты защищаешь законного наследника престола, - прошептал Мейстер осипшим голосом. - И делаешь это ценой собственной души.

- Не произносите это здесь, Мейстер, я защищаю не наследника, а друга! - мгновенно огрызнулась Исия, возвращаясь к привычной грубости. Голос снова стал низким и неотесанным, плечи ссутулились. - У стен есть уши, а у меня аллергия на политику. А Джон, он еще не готов принять правду…

Она развернулась и пошла к выходу, тяжело ступая по каменным плитам, словно обычный, неуклюжий человек. Но Лювин остался стоять в темноте. Он понял, что замок Винтерфел стоит на пороховой бочке, фитиль которой держат в руках двое детей, притворяющихся обычными людьми.