Странно, что роман начинается с «Эпилога», да? Обычно принято эпилогом заканчивать. Но не спешите критиковать. Дело в том, что одна из тем моего романа — противостояние Порядка и Хаоса. Порядок не всегда побеждает, да и не всегда этот антагонизм можно выразить моделью хорошее против плохого. Хаос — материал Творения.

О чём идёт речь в «Эпилоге»? О древнем языческом обряде — жертвоприношении богу или богине. Кто такая Мара? Если в двух словах, то Мара — это славянская богиня смерти. Но если говорить о ней подробно, то это очень сложный языческий персонаж, сопоставимый с такими, как египетская богиня Хатхор или шумерская Иштар.

Мара — постоянный персонаж моих книг. Она ненадолго появляется в кульминациях моих романов — в «Тёмных водах», в «Дурмане», чтобы повлиять на происходящее — действием или информацией.

Я ждал этого дня тысячу лет.

Он лежит на груди у Мары, сложив руки. Глаза закрыты. Лицо спокойное, будто он уже видел то, что ждёт за гранью.

Хворост сухой. Огонь возьмётся сразу. Мне нужно только выдохнуть — и пламя подхватит то, что больше не нужно плоти.

Я смотрю на его руки. Пальцы в порезах. Ладони в мозолях.

Руки того, кто резал дерево, шлифовал камень, искал что-то в каждом куске.

Что он искал?

Жизнь. Душу. То, что делает камень живым.

Он нашёл. А теперь он сам станет тем, что искал.

Он не шевелится. Не молится. Не просит.

Грудь вздымается. Опускается.

Это последнее желание плоти.

Ветхое останется в золе.

Это пламя — пламя обновления. Взгляд сузился в щель.

Ласка трётся о его щёку. Маленькая, серая, тихая.

Ложится рядом, касается его шеи.

Один укус.

Он не дёргается. Не кричит. Только выдыхает — тихо, как выдыхают перед сном.

Я тоже выдыхаю.

А теперь — первая глава. В ней вы встретите Селгу (мои читатели уже встречались с ним в романе «Тёмные воды») и его спутников. В ней вы узнаете, куда пришли мои персонажи, но пока не узнаете, зачем. Зато вы сразу увидите основу мифологической системы романа — Дуб Киреметь, который важен для формирования мировоззрения моих героев. Вперёд!

Озеро открылось внезапно. Мгновение назад был лес — густой, сумрачный, с низкими ветками, которые хлестали по лицу, с корнями, норовившими поставить подножку… Вдруг деревья словно расступились, лес вытолкнул юношей на край обрыва.

Под ними расстилалась громадная чаша, и в этой чаше, в полусотне шагов от обрыва, лежала чёрная вода. Это и было озеро Слёз.

Почти всё озеро занимал остров — огромный, поросший старым лесом, с берегами, полого спускавшимися в воду.

А над островом, закрывая полнеба, стоял Дуб.

Селга никогда не видел таких деревьев. Ствол — в десяток обхватов, тёмный, в глубоких трещинах, из которых сочилась бурая камедь. Она блестела в лучах заходящего солнца, создавая на стволе замысловатые узоры. Небольшое количество её растеклось вокруг основания Дуба, сотворив вокруг словно янтарное озерце. Крона раскинулась так широко, что, казалось, утопала в облаках. Отсюда, с обрыва, было хорошо видно, как ветви нависают над озером, укрывая его от солнца.

— Ого… — выдохнул кто-то сзади, кажется, Виряй. — Вот это дерево…

— Не дерево, а Киреметь, — поправил Шурша. Голос и у него был напряжённый, но он старался держаться. — Не забывай, где мы.

Селга опустил взгляд вниз, на воду. Там, между берегом и островом, над озером поднималась скала, напоминавшая зверя — серая, в лишайниках, с наростами, похожими на чешую. Она возвышалась над водами на два человеческих роста, приземистая, с широкой спиной и короткой шеей. Голова зверя была повёрнута к лесу, из приоткрытой пасти торчали каменные зубы. Хвост уходил под воду, и никто не знал, как далеко он тянется.

«Вот он», — прошептал Селга и невольно коснулся пальцами амулета на груди. Голос Арлавы всплыл в памяти: «Тебе на время отдаю… хозяин узнает свою вещь». Они с Ансё тогда зашли к ней. Это было зимой, после гаданий.

А потом пропала Лия. Селга вспомнил её, и сердце его защемило.

— Ведаешь, кто это? — ткнул его в рёбра Тевтяй. — Ящер.

Селга оглянулся и кивнул.

— Да, коркодел. Поддонный Царь.

— Сирота, ты нам сказки рассказывать будешь? — Шурша усмехнулся, но в голосе веселья не было.

— Дык… Арлава рассказывала, — сказал Селга, не отрывая глаз от каменной фигуры. — В начале времён воевали Небесный Огонь и Холодная Бездна. Мир стонал. Потом Шкай призвал Ящера и Шись, Зарю. Ящер — он же в подземье…

— Где? — саркастично переспросил Шурша.

— В подземном мире значит, — пояснил Селга.

— Так и говори! — приказал Шурша и тряхнул вихрами.

Селга сглотнул подступивший к горлу ком и продолжил:

— …Ящер должен глотать Солнце каждую ночь, чтобы проводить его через подземный мир. А Заря… она вошла в его пасть. Сама. Чтобы питать договор. С тех пор война прекратилась. Но если Ящер не получит того, что ему положено, Солнце не взойдёт. Мир погрузится в тьму.

— И что же ему положено? — спросил Виряй.

— Девушки, — сказал Селга. — Невинные девушки. Каждый год или дважды в год… Чтобы напомнить о Первой Жертве.

— Хитёр… — пробормотал Виряй. — Я бы тоже хотел такие жертвы.

Он огляделся, ища поддержки своей бравады. Но над обрывом повисла тишина. Юноши смотрели вниз. Казалось, скала шевелится. Дышит. И медленно поворачивает к ним свою пасть — так медленно, что движение можно было уловить лишь краем глаза, а если посмотреть прямо, оно замирало, будто мираж.

Тишину нарушил Шурша.

— Брехня это всё, — сказал он, но голос его дрогнул, и он сжал рукоять ножа на поясе. — Старухины сказки. Арлава старая ведьма, она кого хочешь напугает. Откедова ей знать?

Селга не ответил. Он как раз посмотрел на Дуб.

Ствол был тёмный, в глубоких трещинах. Сначала Селга подумал, что ему показалось. Но нет. В трещинах, в неровностях коры, проступало лицо.

Оно было едва заметно — впадины глаз, выступ носа, трещина, похожая на рот. Но чем дольше Селга смотрел, тем яснее оно становилось. Лицо было спокойным, с закрытыми глазами. Оно не было похоже на человеческое — слишком широкое, слишком плоское, слишком древнее. Но это было лицо.

— Да ну его… — услышал Селга и повернулся к говорящему. — Давайте знаете что…

Селга его перебил:

— Гляньте туда! — сказал он нетерпеливо и показал на Дуб.

Взгляды обратились к могучему стволу.

— И чего там? — спросил Сарма.

— Лицо, смотрите, там лицо, лицо… — повторял Селга.

Шурша шагнул, всмотрелся. На мгновение его лицо напряглось, но он быстро взял себя в руки.

— Ну да, лицо. И что? — сказал он с усмешкой. — Сирота может этого не ведать, но всем известно с младенчества: Киреметь показывает своё лицо, когда разрешает к нему подойти. Во время покая всегда так. Не пугайся, тут и не такое бывает.

Шурша всячески изображал из себя опытного охотника, хотя был сыном кузнеца и дальше редколесья никогда не забирался.

— Да я не пугаюсь, — сказал Селга. — Я…

Он замолчал. Глаза его расширились.

— Так это… — вклинивался в разговор Виряй. — Давайте в другом месте переплывём. Не тут. Ну его, Ящера этого…

— А зачем нам вообще на этот остров? — тихо, боясь, что его неправильно поймут, спросил Сарма. — Кто проверит-то?

А Селга застыл, уставившись на ствол. Шурша дал ему подзатыльник.

— Ты чего? — спросил он. — Виряву увидал?

Но Селга словно онемел. Сначала он решил, что это игра света — закатное солнце било в ствол, отбрасывало длинные тени, блики камеди скользили по коре. Но нет — это были глаза. Дуб открыл глаза и смотрел прямо на него. Карие зрачки повернулись. К Селге. Воздух внезапно уплотнился, и Селга почувствовал, как мир вокруг закружился. Дыхание перехватило, и он закашлялся.

Он смог только поднять руку в направлении Дуба.

Шурша проследил за его взглядом.

— Да нет там ничего! — сердито воскликнул он. — Ты кулдышкин хрен, что ли, увидел?

— Дуб! — наконец выдавил из себя Селга, и голос его стал хриплым. — Он глядит на нас!

Шурша посмотрел на Селгу с выражением то ли злости, то ли страха, то ли раздражения.

— Ничего там нет, — повторил он. — Стоит себе дерево, как и всегда стояло. Не выдумывай.

— Я видел, — сказал Селга. — Он смотрел на меня.

— Тебе показалось, — отрезал Шурша. — Все смотрят, не ты один.

Сарма нервно хохотнул:

— Сирота с перепугу ёнксом стал. Дуб на него смотрит!

Остальные подхватили смех, но смех был натужный, неестественный. Селга не обиделся. Он посмотрел на Дуб, на каменного Ящера, на чёрную воду между ними. Он знал, что взгляд Киреметя ему не привиделся.

Шурша повернулся к Сарме:

— Ты тоже не сочиняй. Нам нужно прожить сорок дней на острове. Ящер заберёт одного из нас. А если мы останемся здесь, то вернёмся все. Что скажем людям?

— Атямаш… — сказал Сарма. — Скажем, что Ящер забрал Атямаша.

Теперь Шурша посмотрел на него с интересом, но затем взгляд его скользнул на Селгу.

— Кто-нибудь обязательно проговорится, — сказал он. — Нет, придётся плыть. Но вот поискать другое место для переправы — это хорошо. Пшли, пшли… — прикрикнул он.

Юноши потянулись за ним, отходя от обрыва. Селга остался на месте.

— Идёшь? — крикнул Шурша.

— Иду, — ответил Селга.

Он сделал шаг, потом другой. Обернулся. Дуб стоял на острове — огромный, неподвижный, он шелестел кроной, и ветви его лениво раскачивались от ветра. Лицо на стволе снова было с закрытыми глазами. Ему показалось?

Он снова нащупал амулет. Металл нагрелся — то ли от тела, то ли от солнца, которое, наконец, после пятидневного блуждания по лесу, коснулось тёплыми лучами груди. Впрочем, закатное солнце не грело, он это знал.

— Пошли, — сказал он себе.

И пошёл за остальными.

Это было только начало долгого пути, по которому я готов вас провести. Дальше — черновики новых глав, разборы сцен, материалы мира, приёмы работы. Всё это — по подписке (150, 300 или 500 ₽/мес). Выбирайте свой уровень и не пропускайте постов в мастерской.

Первая глава бесплатно — вы её только что прочитали. Теперь решайте — идти со мной дальше или вернуться к своим делам.