Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

----------------------------------

— Почему их нет?

Отряд особого назначения княжества Азпен, в составе которого было трое младших рыцарей, не мог найти и следа вражеской армии.

Разве арьергард не должен быть где-то здесь?

Или хотя бы какие-то следы.

Они же направляются в Кросс-Гард? Так почему их нет?

Более того, отсутствовал даже разведывательный отряд, который должен был бы следить за их передвижениями.

Обычно, перед началом настоящей битвы, разведчики встречаются, обмениваются оскорблениями, при случае пускают друг в друга пару стрел, и только потом начинается схватка.

Чтобы ударить, нужно сначала встретиться, а они ради этого выделили часть своих сил.

Целых три младших рыцаря.

Это означало, что они вывели часть бойцов из рыцарского ордена. Хоть они и оставили с основными силами великана и несколько особых подразделений, это всё равно была значительная потеря для их армии.

Поэтому они должны были сражаться. Должны были, но…

Хруст, хруст.

Под ногами командира хрустел гравий.

Никого. По пути им попалось лишь несколько гулей, выскочивших с берега реки. И следы лагеря примерно трёхдневной давности.

— Что с «Когтем Ястреба»?

— Связь с ними прервалась.

И вдобавок ко всему, летучий отряд, который должен был вести наблюдение в этом районе и присоединиться к ним, тоже исчез?

— Похоже, они мертвы? — спросил младший рыцарь, он же командир.

Его адъютант, бросив на него осторожный взгляд, ответил:

— Да. Похоже на то.

Что значит «похоже на то»? Они все передохли, вот и всё.

Командир задумался. Может, ударить по их арьергарду?

Что тогда будет?

Заметаются, как лошади с подожжёнными хвостами? Хотелось бы увидеть реакцию Науриллии.

В тот момент, когда он принял это решение…

— Поднят сигнальный огонь!

Подбежал дозорный с острым зрением. Они только что перевалили через гору. Взгляд командира метнулся назад, в сторону, где находились их основные силы.

Когда поднимают сигнальный огонь? Когда основные силы в опасности.

Так что же означает этот огонь?

— Возвращаемся.

Командир не колебался. Это решение спасло их. Благодаря немедленному воссоединению с основными силами, они избежали полного уничтожения.

***

После того как они присоединились к пехоте Маркуса, Энкрид стал говорить реже.

Солдаты искоса поглядывали на «Отряд безумцев», но никто не решался заговорить с ними первым.

Разве что Бензенс подошёл и бросил:

— Вернулись?

Энкрид неопределённо кивнул и пошёл дальше. Он шёл и думал, снова и снова погружаясь в себя, анализируя прошедший бой.

«„Чувство уклонения“ я не использовал».

Да и чтобы высвободить «Сердце чудовищной силы», требовалась долгая подготовка. Он сражался, словно собирая воедино всё, что у него было.

«Левой рукой закрепиться на голове врага, а правой рубить».

Основой послужили «предварительный показ» и «Сердце чудовищной силы». Сам бой принёс ему восторг — некоторые приёмы боя двумя мечами сработали. Но что дальше?

Анализ. Он прокручивал бой в голове. Разве в победной битве нечему учиться? Нет. Много чему. Учиться можно всегда.

Хруст, хруст.

Пройдя гравийный участок, отряд направился к арьергарду своих основных сил.

Так продолжался их марш. После трёх дней, состоявших из еды, ходьбы и сна, они наконец добрались до своего прежнего лагеря.

Конечно, Энкриду было всё равно, добрались они до лагеря или нет. Он был слишком занят анализом, снова и снова. Он не видел и не слышал, что происходит вокруг.

«Основы».

Каким был меч «Усача»? Он был верен основам. Острый и утончённый. Тяжёлый и стремительный. Он менялся ровно настолько, насколько это было необходимо в нужный момент. Разница в основах. Является ли победа или поражение проблемой? Конечно, это тоже проблема. Если бы он проиграл, то погиб бы. Но и намеренно проигрывать в битве, которую можно выиграть, бессмысленно.

Всегда выкладываться на полную. Каждый шаг, пусть даже на полшага, делать твёрдо. Ради завтра, которое будет лучше, чем сегодня. Победа не утолила его жажду и стремление. Он что, думал, что раз освоил основы, то на этом всё? «Не возгордился ли я?» Надо же, дожить до такого. Вспоминая прошлое, когда он лишь отчаянно барахтался, о таком и помыслить было нельзя. Энкрид укорил себя. Оттачивать основы — это было само собой разумеющимся. Разве он не понял этого, когда тренировал «Технику Изоляции»? Ежедневное повторение. Повторение одних и тех же движений. Будь то боевое искусство стиля Валаф, стиль тяжёлого меча или гибкий стиль. Пять Стилей — всё что угодно, основа, снова основа. Как только эта мысль пришла ему в голову, он не смог сдержаться. Руки зачесались, сердце забилось, а кожа покрылась мурашками. Несмотря на то, что они всё ещё были на марше.

Дзинь.

Он выхватил меч. И нанёс вертикальный, прямой и правильный удар, отточенный до блеска, словно работа мастера. Удар по темени, как у того «Усача».

Вжух.

Идти и вдруг начать махать мечом. Кто-нибудь мог бы и возмутиться, но это был Энкрид.

— Что это? Засада? А, это командир отряда Энкрид?

— Он тоже немного того, да? — один из солдат покрутил пальцем у виска.

— Командир «Отряда безумцев»?

— Ага, пошли своей дорогой.

Все восприняли это как должное. Разве такое случалось впервые? Более того, о подвигах «Отряда безумцев» на предыдущем поле боя не слышал только ленивый. Они стали наполовину героями. В их взглядах смешивалось и благоговейное уважение. «Вот почему он так хорошо сражается, он же одержим тренировками». Такие мысли оставались в головах солдат. Командиры соседних взводов тоже их не трогали. Разве не было отдельного приказа от командира батальона Маркуса? Он явно относился к ним по-особому. Освобождение от всех дежурств, от нарядов по кухне. И на то были свои причины. Так что все делали вид, что ничего не происходит. Бойцы «Отряда безумцев» тоже не обращали особого внимания на взгляды окружающих.

Рагна посмотрел на своего командира, внезапно взмахнувшего мечом, и подумал. Он хотел кое-что сказать ему по возвращении, но теперь в этом не было смысла.

«Снова закрепите основы в своём теле».

Он показал ему «Рассечение», но обучение ещё даже не началось. То, что нужно было для этого накопить, то, о чём нужно было снова сказать. Станет ли это стеной отчаяния или новым ориентиром? Он должен был рассказать и показать. Ему было что сказать. О вещах, которые обычно забываются после того, как мастерство возрастает. Он хотел напомнить ему о них. Рагна глубоко задумался. Что сейчас необходимо его командиру? Он уже обдумал и сформулировал, что скажет, но…

Хруст.

Гравий под ногами заканчивался. Рагна остановился.

— Да, верно, — пробормотал он.

Командиру отряда не нужны были нотации. Он сам всё обдумает и восполнит недостающее. Ведь он всегда был таким человеком. Остановившись и пробормотав это, Рагна почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь. То, о чём он сам быстро забыл, что пропустил, о чём даже не счёл нужным размышлять. А он собирал всё это по крупицам. Всё это он делал своим фундаментом. Таким был его командир. Рагна почувствовал, как в груди снова само по себе разгорается пламя энтузиазма. Это казалось ему абсурдным, но при виде своего командира ему хотелось взмахнуть мечом.

— Совсем с ума сошёл? Что «верно»? — это был Рем, шедший рядом. Сумасшедший варвар склонил голову набок и спросил.

— Хо-хо, вы возносили молитву в одиночестве? Господь ответил вам? — с другой стороны к нему обратился и здоровяк-святоша.

Рагна не хотел отвечать. Не хотелось портить это прекрасное настроение. Но Рем был настойчив. А Аудин — добросовестен.

— Эй, что там «верно», тебе в башку призрак вселился? Эй, здоровяк, его изгнать не надо? А? Нет у тебя кулака, изгоняющего призраков?

— Хо-хо, брат мой, одержимость — дело непростое. Особенно в таком войске, где царит дисциплина. Мне кажется, вы возносили молитву. Так что же сказал вам Господь?

«Хоть бы вы провалились».

Рагна начинал впадать в отчаяние. А от отчаяния до жажды убийства — один шаг.

«Может, прирезать их всех?»

На внезапно вспыхнувшую жажду убийства Рем и Аудин отреагировали одновременно.

— Эй, хочешь оставить свою башку здесь? Помочь?

— Брат, вы раздосадованы тем, что не получили ответа от Господа? В таком случае, немного попотеть не помешает.

Если вспыхивает жажда убийства — начинается бой. Это было что-то вроде железного правила «Отряда безумцев». Конечно, если бы Энкрид вмешался, всё бы прекратилось, но он сейчас был погружён в свой мир.

Дзынь.

Рагна выхватил меч и взмахнул им. Рем тоже отреагировал.

Дзынь!

Топор и меч встретились. Посыпались искры, и между Рагной и Ремом вместе с ними посыпалась и жажда убийства. Аудин, стоявший поодаль, тоже не мог оставаться в стороне. Рагна не позволил бы ему этого. Использовав силу отдачи от удара по топору Рема, он тут же рубанул по груди Аудина. Аудин отступил, отводя удар ладонью по плоскости клинка. Трюк, причём трюк высшего класса. Рем, Рагна, Аудин… Удивительно было то, с какой лёгкостью они проделывали подобные вещи. Вскоре все трое сцепились. Заксен, наблюдавший за этим со стороны, подумал, что все трое — те ещё кретины. Его взгляд естественным образом соскользнул с троицы на своего командира. У него было небольшое, совсем крошечное недовольство. Чувство уклонения — кажется, он понял, как оно работает. Но неужели так сложно развить координацию тела? Нет, это нелегко, совсем нелегко. Но не кажется ли это какой-то дискриминацией? «Сердце чудовищной силы» он освоил так быстро, а с «Чувством уклонения» почему медлит? Меньше внимания уделяет? Только к моей технике прилагает меньше усилий?

— Раздражает, — пробормотал Заксен, но никто ему не ответил.

Трое были заняты дракой. Эндрю и Мак, не желая ввязываться, отошли в сторону. А Пин размышляла, можно ли вообще считать это нормально функционирующим отрядом. Лишь Крайс, привыкший ко всему, делал то, что должен был. Он получил приказ не от своего командира, а через эльфийку-командира роты. А на её недовольный вопрос:

— Почему ты?

— Если их сейчас тронуть, то и командиру отряда это не понравится, и бойцам, и начнётся полный кавардак.

— Хуже, чем сейчас?

Энкрид шёл и в одиночестве размахивал мечом. Остальные трое дрались. А Заксен стоял с каменным лицом. Чисто интуитивно, сейчас его лучше было не трогать, доброго слова от него не жди. Хм, хотя и сейчас уже был полный кавардак.

— Да, хуже, чем сейчас, — уверенно ответил Крайс.

Если их остановить, будет только хуже. Он знал это по опыту.

— Ясно. Основные силы возвращаются.

Командир роты не стала отпускать неуместных шуток и не говорила лишнего, переходя сразу к делу. Крайс, поддавшись внезапному порыву к озорству, спросил:

— Наш командир отряда вам приглянулся, да?

Командир посмотрела на Крайса. Зелёные глаза эльфийки были словно драгоценные камни, завершавшие её неземную красоту. И именно потому, что они были как камни, они были неорганическими, и прочесть в них эмоции было для Крайса непосильной задачей. Однако он кое-что почувствовал интуитивно.

— Приглянулся.

Но это не означало, что он приглянулся ей как мужчина. Сказав это, командир развернулась и ушла. У Крайса по спине пробежали мурашки, и он потёр руки. Затем он стал ждать, когда его командир вернётся в нормальное состояние. Почти к концу дня, когда они остановились для подготовки к ночлегу, Энкрид наконец остановился.

Но разве размахивать мечом на ходу полезно? Крайсу было неведомо. Схватка Рема и остальной троицы на удивление быстро закончилась. Может, они понимали, что так просто это не кончится? Или им было неинтересно без вмешательства командира? Этого он знать не мог. Да и не хотел.

— Командир.

Взгляд Энкрида, с которого градом катился пот, обратился к Крайсу.

— Приказ возвращаться в город.

— Хм?

Крайс знал, что его командир не любит длинных объяснений. Язык чесался, но что поделаешь. Сейчас нужно было говорить просто и ясно.

— Когда наша операция увенчалась успехом, то есть когда враг перебросил часть сил на обходной путь, наши основные силы начали наступление.

В чём заключалась суть первоначального плана Крайса? Ударить по тылам «Отрядом безумцев». Выманить и уничтожить отряд «Когтя Ястреба» или как его там. А тем временем батальон Маркуса делает вид, что идёт на Кросс-Гард. Просто сделать вид было достаточно.

«Это поле боя уже проиграно для них».

Что бы он почувствовал, будь он вражеским командиром? Захотел бы он нести бремя позора за атаку на город? Может да, а может и нет. В любом случае, он ничего не терял. Даже простая имитация действий давала многое. Целью Крайса было обеспечение безопасности. А такая имитация давала батальону Маркуса хороший предлог для возвращения в свой лагерь. Отдаление от врага он рассматривал как константу. Со временем переменные уменьшились, и его расчёты оказались верны. Конечно, были и вещи, которые пошли вразрез с ожиданиями Крайса. Например, боевая мощь «Отряда безумцев».

«Я знал, что они хорошо дерутся, но…»

Они же просто безумно хорошо дерутся. Как независимый отряд, как малое элитное подразделение, они, пожалуй, даже круче, чем «Пограничные Мясники». После этого они присоединились к батальону Маркуса. А тем временем часть войск, включая рыцарский орден, стоявших на равнинах Зелёной Жемчужины, пошла в наступление. И это тоже немного выбилось из расчётов Крайса.

«Они и правда пошли в наступление?»

Даже если бы всё закончилось сейчас, их территория расширилась бы, а Азпену был бы нанесён серьёзный удар. Но они пошли вперёд, не просто перехватив инициативу, а нанеся сокрушительный удар. Атака без передышки, переросшая в ожесточённое сражение. Разница в силах оказалась довольно большой. Говорили, это была полная победа. Благодаря этому батальон Маркуса и постоянная армия Бордергарда получили приказ вернуться в город. На случай, если часть вражеских сил сдуру решит атаковать город, нужна была армия для его защиты. Да и отряду, совершившему подвиг, полагалось особое отношение.

Крайс, вместо того чтобы рассказывать всё это, передал кратко и просто:

— Сказали, домой возвращаемся.

— Неплохо.

Понял ли Энкрид, командир отряда, всё это? Неизвестно. Ну, можно рассказать ему попозже. Главное, что можно возвращаться. Крайс был этим весьма доволен. А карта, которую он прятал на груди, согревала его ещё больше. Это было одно из сокровищ, спрятанных вражеской армией, и Крайс интуитивно знал: «Это настоящее».

Энкрид тоже не был против возвращения. Наоборот, он был доволен. В этой битве, в этом бою он многому научился и многое освоил. Ему хотелось всё это обдумать и закрепить в своём теле. Поэтому ему нужно было время. Ведь бездарю положено барахтаться и нестись вперёд. Энкрид так и решил поступить. Жажда и стремление. Они сжигали его грудь, не давая сидеть на месте.

«Но почему этот ублюдок…»

Энкрид повернул голову в сторону, откуда время от времени исходила жажда убийства. Это был Заксен. То и дело посылает колючие взгляды. Видно, что чем-то недоволен, но спросишь — всё равно не ответит. Что ж тогда делать? Оставить как есть. Разве их недовольство — это что-то новое?

— Возвращаемся, говоришь? Жаль, поди. Не удалось посмотреть, как рыцарь сражается? — Энкрид, слушая, как Рем нарочно его задирает, кивнул.

— Жаль, конечно.

Но с другой стороны, ему было всё равно. Шаг. Вместе с шагом Энкрид посмотрел на свои руки. Ладони, покрытые мозолями. Вес двух мечей, висевших по обе стороны на поясе. Доспехи на теле.

— Нья-а.

Пантера, неизвестно когда вернувшаяся, шла рядом, и его отряд тоже.

Энкрид, он и сам шёл.

И… Если есть уверенность в избранном пути, то и нет нужды сверяться с пунктом назначения.

— Всё в порядке, — ответил Энкрид и поднял голову.

Магия весны разливалась в воздухе, и на его плечи опускались ласковые солнечные лучи.