Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

----------------------------------

Дьявольское обаяние, выпивка и пир.

Да, это был настоящий праздник всего этого.

Бывали ли у него раньше такие пиры?

Когда он вообще последний раз был на чём-то, похожем на банкет?

Энкрид порылся в памяти.

Кажется, впервые за последние несколько лет.

В Бордергарде — так уж точно впервые, да и для него самого это был один из тех редких моментов, которые он за всю свою жизнь мог пересчитать по пальцам.

Во времена наёмничества он, бывало, заглядывал на подобные сборища.

И что он там делал?

Лишь смачивал губы и с головой уходил в разбор прошедшего боя.

— Давай выпьем, командир взвода.

Помимо Пин и командира роты, с кубками к нему подходили многие.

— Гулять так гулять. Давай, не будем тут киснуть.

Раз уж даже Рем так говорил…

Выпить он всё-таки выпил. Он говорил, что не любит веселиться, а не то, что не умеет пить.

Он сделал глоток.

Терпкий аромат коснулся ноздрей, и сладкая жидкость, проскользнув по горлу, согрела желудок.

«А неплохо».

Он не был прирождённым гурманом или ценителем выпивки, но опыт, накопленный за годы странствий, никуда не делся.

Как говорится, бедный бродяга ест всё подряд, но именно поэтому он и умеет ценить всё, что попадает ему в рот.

«Немало крон на это ушло».

Командир батальона знатно раскошелился.

Хотя, вернее будет сказать, раскошелился Бордергард. Вряд ли командир оплачивал всё это из своего кармана.

Как бы то ни было, он ел, пил и веселился.

Уж если он решал отдохнуть, то и в отдыхе выкладывался на полную.

Он слишком хорошо знал, что полноценный отдых — это подготовка к будущему.

Вот только…

«Какой же прекрасный звёздный свет».

Ночь и вправду была хороша: небо, расшитое луной и звёздами. Слишком хороша, чтобы просто просиживать её за выпивкой.

— Чтобы освежить уста, вина достаточно, брат мой. Вы хотите побороться со мной на руках? Прекрасно!

С одной стороны доносились восторженные возгласы Аудина.

— Ты чего, ублюдок, опять капризничаешь? — это Рем задирал кого-то.

— Просто мне не по вкусу, — отбивался Рагна.

Кстати, куда, говорили, ушёл Заксен?

Кажется, в город.

Да, Заксен был не из тех, кто любит пиры.

Сам Энкрид просто сидел на первом попавшемся стуле.

Все вокруг были заняты едой и выпивкой.

Возбуждённые солдаты громко галдели, другие, пересыпая речь ругательствами, травили байки о своих подвигах.

Время от времени к Энкриду подходили не только Пин и эльфийка-командир, но и многие другие.

Нет, по правде говоря, он был в центре внимания.

— Я всегда знал, что ты себя покажешь.

Это был Бел.

Тот парень, который во время первого «сегодня» умер от стрелы. Нет, чуть не умер.

Можно ли сказать, что благодаря Энкриду его судьба изменилась?

— И что? Хочешь поспарринговаться? — пошутил Энкрид.

— Да какой спарринг? Говорят, вы и Пограничную Стражу уложили.

— Просто повезло.

«Повезло» — эти слова уже стали его присказкой.

— Разве такое по плечу одной лишь удаче?

Бел проворчал что-то и рассмеялся. Таким ясным, чистым смехом.

Следом подошёл Бензенс.

— А ты чего, ххх… — начал он и тяжело выдохнул. — А, неважно, забей. Давай лучше выпьем.

Он залпом осушил кубок и резко развернулся.

Раньше Энкрид, может, и не понял бы, но теперь он знал, что на душе у Бензенса.

И мог его утешить.

Пусть это было утешение, высказанное сидя, одними лишь словами, но если они дойдут до адресата, то обретут смысл, не так ли?

— Мир велик, — произнёс Энкрид, словно девиз пехоты. — И женщин в нём много.

Бензенс замер. Что за чувства скрывались за его «А ты чего, ххх…»? Зависть и ревность, не иначе. Наверняка потому, что видел, как к нему подходили эльфийка-командир и Пин.

А может, заметил и томные взгляды нескольких служанок.

Было ли утешение уместным?

Застывший Бензенс повернулся к нему всем корпусом.

В его глазах будто пылал демонический огонь.

— Ах ты, сукин сын!

Глядя на него, Энкрид решил, что утешение было более чем уместным.

Наблюдать, как расцветает такой цветок страсти, было куда приятнее, чем видеть его уныние.

— Дженни? — притворно удивился Энкрид, глядя за спину Бензенса.

Голова Бензенса резко дёрнулась назад.

Дженни, торговка травами. Можно сказать, ахиллесова пята Бензенса.

Именно она была первопричиной его ненависти к Энкриду.

Кхр-р-р.

Убедившись, что сзади никого нет, а точнее, нет Дженни, Бензенс повернул голову обратно к Энкриду, и его шея издала странный звук.

Казалось, такой скрип можно услышать только от новорождённого скелета.

— Ублюдок! На поединок!

Надо же, поединок. Он собирался сегодня отдыхать, но ничего не поделаешь. Это было действительно не по его воле.

— Почему бы и нет?

Энкрид выпрямился. Бензенс, едва бросив вызов, тут же пожалел об этом.

Он уже знал по опыту.

Он ему не ровня.

Но как тут стерпеть, когда над тобой так издеваются?

— Драка!

— Кто? Кто дерётся?

— Командир взвода Бензенс!

— А с кем?

— А, с Роковым командиром!

Опять это «роковое обаяние».

Энкрид пропускал слова солдат мимо ушей, но эти два слова никак не хотели улетучиваться.

Казалось, они ему совершенно не подходили.

У него уже был похожий опыт.

Кажется, Аудин назвал его упрямцем?

Какой ещё упрямец, совсем нет.

С «роковым обаянием» то же самое. Совершенно не про него. Это всё недоразумение.

— Где, где драка! Стойте, минуточку! Чтобы выявить победителя, нужны ставки!

Из толпы солдат вынырнул Крайс, который до этого куда-то исчез.

Выскочив, он окинул взглядом Энкрида, затем Бензенса.

— …Никто, может, и не знал, но именно командир Бензенс владеет тайным искусством убийства! Кто поставит кроны на командира Бензенса?

Желающих не нашлось.

Ставки не состоялись.

Бензенс со всей силы обрушил свой меч.

Энкрид не расслаблялся.

Как всегда, его глаза сверкали, он был сосредоточен.

Видя падающий клинок, он пришёл в движение. Никаких остановок.

Энкрид встретил атаку, выставив свой меч горизонтально, сделал подсечку и ударил Бензенса коленом в бедро.

Смесь базовой техники и нестандартных приёмов.

— Акх!

Бензенс рухнул, схватившись за бедро.

— Хм.

Энкрид испытал досаду, будто его прервали на самом важном.

Один удар.

А ведь Бензенс был солдатом, метившим в высший ранг.

«Система рангов солдат — это, как его… полная хре-е-ень, так ведь?» — почему-то вспомнились слова Рема.

Он огляделся в поисках кого-то вроде Рема.

Но вместо этого увидел, что множество солдат смотрят на него со странным выражением.

В их взглядах читалось восхищение.

Энкрид нахмурился, но тут же разгладил лоб.

Только Крайс заметил эту тень недовольства на его лице.

Ему хотелось не восхищения, а чтобы кто-то бросил ему вызов.

Число желающих поспарринговаться с ним в последнее время заметно поубавилось.

И Пограничная Стража тоже поутихла.

Кажется, он видел в толпе их командира.

И командир первой роты тоже где-то здесь был.

Стоит ли на них надеяться?

Энкрид поискал их глазами. Найти оказалось нетрудно.

Он заприметил их уже давно.

Вот только командир тяжёлой пехоты уже был сильно пьян, а командир Пограничной Стражи, похоже, и не думал ввязываться.

Общим у них было то, что оба держали в руках кубки и не выказывали ни малейшего желания сражаться.

— А я как раз хотел предложить выпить, — сказал командир первой роты с покрасневшим лицом, а затем, бросив «да он точно псих», отвернулся.

Энкрид, поймав на себе его взгляд, инстинктивно оглянулся.

Раз уж прозвучало слово «псих», может, за его спиной стоял Рем?

Никого.

Тогда кому это?

Уж точно не ему.

Ведь он — почти единственный нормальный человек в их сумасшедшем взводе.

— Что ж, это, видимо, оправдывает ожидания. Приходится кивнуть, признавая, что он не в себе, — пробормотал командир Пограничной Стражи и тоже удалился.

Энкрид увидел, что сбоку на него смотрят эльфийка-командир и Пин.

А у их ног — Эстер.

Голубоглазая пантера зевнула, прикрыв пасть лапой, и отвернулась.

Стоп, она что, сейчас пыталась прикрыть пасть лапой?

Да как такой лапой вообще можно что-то прикрыть.

Эта пантера ведёт себя совсем как человек.

Подумав об этом, Энкрид уже собирался убрать меч.

Чувство было, будто не до конца опорожнил мочевой пузырь.

Или словно кто-то прервал важный разговор на полуслове — досадно.

Но что поделаешь, раз уж достойных противников не предвидится.

Именно в такой момент и в такой ситуации…

— Вы действительно собираетесь это сделать?

— Да.

…раздался сбоку разговор.

И одновременно Энкрид ощутил острое, пронзающее кожу намерение, от которого перед глазами встала иллюзия клинка.

Он рефлекторно положил руку на рукоять.

Казалось, нужно немедленно выхватить меч и ринуться в бой.

Он повернулся на звук.

Там стоял Эндрю.

Ш-ш-ш-х.

Он не просто стоял. Он вынимал меч. С такой готовностью, что мог в любой момент нанести удар.

Почему в его движениях читалась такая решимость?

На лицо Эндрю, уже вытащившего меч, ложились отсветы звёзд и факелов — двойная игра света.

Одна щека была синей, другая — красной.

Он, похоже, не пил — лицо было спокойным.

Стоя так, Эндрю заговорил:

— Изучая фехтование семьи Гарднер, оттачивая его в боях и идя своим путём, я усвоил одно: в учении не бывает компромиссов.

Стоявший рядом Мак уже отступил на шаг.

Остальные солдаты тоже.

Они расступились, освобождая пространство.

Так в центре остались только Энкрид и Эндрю.

Один положил руку на рукоять.

Другой уже держал меч наготове.

Эндрю, не сбавляя натиска, продолжил:

— Прошу вашего наставления.

Энкрид на мгновение заглянул ему в глаза. Неподвижные зрачки, а вместо восхищения — пылающий жар.

Ему очень понравились и эти глаза, и этот момент.

Фш-ш-ш.

Рядом затрещал факел.

Подул приятный ночной ветерок.

Он до смерти устал слышать, что в весне есть магия.

«Но эти слова…»

…кажется, были правдой.

Энкрид вместо ответа посмотрел на небо.

Ночь. Пиршество звёздного света в лунных лучах.

Целый мир падающих звёзд был там.

Снова опустив голову, Энкрид сказал:

— Разве не прекрасная ночь для битвы?

Он говорил искренне. Было жаль тратить такую ночь на пирушку.

Да, будь это другой день…

Не озаряй его так звёзды, он, может, и продолжил бы спокойно веселиться.

Но эта ночь была слишком драгоценна.

— Что ж, тогда…

Эндрю выставил меч.

Энкрид шагнул ему навстречу.

Их отношения, начавшиеся в разведотряде, круто изменились.

И вот теперь — снова.

Меч Эндрю затанцевал.

Это был стиль быстрого меча, нацеленный на поиск и использование слабых мест противника.

Энкрид, противостоя ему, был собран и сосредоточен.

Он показал всё, на что был способен.

И это было правильно.

Раз уж противник показывает всю свою искренность и мастерство, он должен ответить тем же.

Эстер подумала, что это очень странно.

«Сегодняшняя ночь…»

…была пропитана густой магией.

Чувствительные натуры всегда ощущали, что в такие ночи есть нечто особенное.

Так неужели и тот человек был таким?

Судя по тому, как он не мог усидеть на месте и рвался в бой, очень на то походило.

Бой был недолгим.

Победитель был очевиден.

— Так, кто ставил кроны!

Голос Крайса разнёсся выше и чище, чем когда-либо.

Возможно, этой ночью самым занятым и увлечённым человеком был именно Крайс.

Плюх.

Это Эндрю упал на спину. Они не обменялись десятками ударов.

Исход был решён менее чем за десять столкновений.

Повергнув Эндрю, Энкрид протянул ему руку и помог подняться.

И тут ему в голову пришёл вопрос.

— Собираешься уходить?

— Хм, да, — выдохнув, ответил Эндрю.

— Почему?

— У меня есть дело.

Ну, раз есть дело, значит, надо идти.

Разве можно удержать того, кто решил уйти?

— Было приятно.

— Да, командир.

Эндрю улыбнулся. Он чем-то напоминал младшего брата. Такой вот он был парень.

— Я действительно многому научился.

Энкрид кивнул в ответ на его слова.

Для кого-то это был пир, где можно было напиться до беспамятства.

Для кого-то — возможность устроить игорный стол и подзаработать крон.

Для кого-то — шанс укрепить товарищеские узы.

А для Энкрида это был пир под прекрасными звёздами, идеальный для поединка.

После этого ещё несколько воодушевлённых солдат бросили ему вызов. Атмосфера изменилась.

И это его очень радовало.

Так прошла ночь, наполненная выпивкой, едой и сражениями.

Энкрид уснул и, как обычно, проснулся на рассвете.

Начиналась утренняя тренировка.

Прошла ли ночь на пиру или нет, а свои дела делать надо.

Он вышел на тренировочный плац.

И там его ждал незваный гость.

***

Пир продолжался до глубокой ночи.

Караульную службу несли солдаты из другого батальона, не участвовавшего в битве.

— В долгу не останусь, — сказал Маркус одному из командиров, обращаясь к нему с просьбой.

— Что вы, не стоит.

Командир с готовностью принял просьбу Маркуса.

Да и как иначе?

Кем был Маркус?

Он не был обычным командиром батальона.

Вернувшись в столицу, он станет человеком с совершенно иным статусом.

Он был аристократом, членом одной из пяти семей, державших в руках ключевую власть.

— Тогда до встречи.

Когда командир ушёл, Маркус поставил на стол бутылку.

Он сделал то, что было ему не свойственно, ради поднятия боевого духа.

Сам он предпочитал чай, а не алкоголь.

У него даже была привычка смешивать алкоголь с чаем, если уж приходилось пить.

И шумным сборищам он предпочитал тишину.

«Наверное, это из-за воспитания».

Может, это влияние чайной церемонии, которой его обучали в семье?

Впрочем, неважно. Он уже привык, и не было нужды ломать устоявшиеся привычки.

Маркус неторопливо пил чай.

Даже до его жилища доносился шум.

Он запретил звать продажных женщин, но, выпив, многие солдаты наверняка отправятся в квартал красных фонарей.

Сегодня был день, когда стоило проявить снисходительность, а не жёсткий контроль.

Так что на многое он был готов закрыть глаза.

Пока он так сидел, к нему заглянуло несколько знакомых командиров.

Среди них были и те, кто искал расположения влиятельного человека.

Были и те, кого привлекал он сам и его репутация «безумца войны».

Почти все командиры рот пришли.

«Хотя нет, одного не хватает».

Эльфийки-командира не было видно.

Ну, не о чем беспокоиться. Если бы она пришла подлизываться к власти или делить с ним кубок, и то, и другое выглядело бы смешно.

Так, за разговорами и чаем, смешанным с выпивкой, он и провёл время.

Когда солнце село и взошла луна, Маркус рано лёг спать. Сон был глубоким, без сновидений.

В тишине раздалось...

Тук-тук.

— Командир батальона.

Маркус проснулся от стука и голоса своего охранника, стоявшего в карауле.

— В чём дело?

Он бросил взгляд на окно. Ещё не рассвело. В предрассветном сумраке за лунным светом смешивались синева и оранжевый цвет, возвещая о начале дня.

— К вам гость.

Для гостя было слишком, слишком рано.

Кто мог прийти в такое время, в такой час?

Это должно быть существо, для которого не существует ни человеческого этикета, ни власти аристократов.

Маркус не удивился.

Он не ожидал визита в такое время, но догадывался, кто это мог быть.

«Я думал, он явится не раньше, чем завтра».

Он слышал, что на поле боя только-только всё уладили.

Или это сам подарок оказался таким нетерпеливым?

А может, они тоже чего-то ждали?

— Сейчас выйду.

Накинув поверх рубашки пиджак, Маркус вышел.

Подарок прибыл, и теперь настала пора его вручить. Этот подарок предназначался лишь для одного человека.

Это был результат долгих раздумий Маркуса.

И адресатом этого подарка был, разумеется, Энкрид.