Дисклаймер: учитывайте что это быстроперевод. На либе будет доработан

------------------------------------

«Кажется, можно переходить к следующему этапу».

Рем шёл, весело насвистывая.

«Если взяться за него всерьёз и довести до предела...»

Вид вернувшегося командира пришёлся ему по душе. Он пришёл в восторг от одной мысли о том, как будет муштровать Энкрида.

Может, даже удастся перейти к следующей ступени «Сердца зверя»?

Поразительно, но его радовала мысль передать секретную технику, которую он не раскрыл бы ни одному материковцу, даже если бы тот принёс ему гору золота.

«Странный, очень странный».

Энкрид был поистине странным человеком. Он не делал ничего особенного, но его невозможно было ненавидеть. Просто невозможно.

Он вызывал желание позаботиться о нём, несмотря ни на что.

Может, всё дело в том, как он упрямо махал мечом каждый день?

Или в его характере — он молча брался за любую чёрную работу и ни разу не пожаловался?

Если бы его попросили назвать точную причину, ответить было бы трудно, хотя всё это тоже можно было считать причинами.

«Просто он мне нравится, и всё».

В жизни иногда встречаются такие люди. Которые нравятся без всякой на то причины.

«Никогда бы не подумал, что почувствую такое к материковцу».

Рем остановился и окликнул Аудина, преградившего ему путь:

— Эй, громила. Ты вечно молишься, так неужели не можешь использовать какую-нибудь божественную силу? С запястьем командира ничего не сделать?

— Мне разорвать вам рот, брат?

— А? Просишь, чтобы я топором выровнял тебе глаза?

Энкрида здесь не было. Аудин повернул голову и встретился взглядом с Ремом.

Ледяной воздух сгустился между ними, но тут Рагна, шаркая ногами, прошмыгнул прямо сквозь них.

— ...Брат, не стоит пересекать это место только потому, что вам лень.

— Чёртов псих.

Рагна, прошедший между ними, сбил весь настрой.

Это была далеко не первая их перепалка. Все видели, но предпочитали не вмешиваться.

Заксен отделился от них и шёл в стороне, в одиночестве.

Рагна, стоило лишь на мгновение отвести от него взгляд, сворачивал с прямого пути и шёл по диагонали.

Что у него за чувство направления, оставалось загадкой.

Хотя нет, дело было не в чувстве направления.

Скорее, он просто шёл как попало, потому что ему было лень.

Каждый из них был сам по себе, но все они, включая Рема, в тот момент думали об Энкриде, своём командире.

«Нужно будет научить его тренировке, которая позволит ему сродниться с мечом».

Рагна думал о том же. Хоть он и потерял всякое желание что-либо делать, как только командир скрылся из виду, в его голове уже выстраивался план, чему учить Энкрида при следующей встрече.

И Аудин был таким же.

«Перестройка мышц завершена».

Теперь очередь за суставами?

Мышцы и суставы, а затем изменение осанки — и телосложение преобразится. Укрепить слабые места.

«Ломать и снова ломать, отсекать и снова отсекать».

Существовал и секретный метод создания тела, которое не поддастся ни болевым приёмам, ни ударам.

Правда, если он займётся ещё и этим, от тела брата-командира может ничего не остаться.

«Буду делать всё поочерёдно, Господи».

Аудин завершил свои размышления молитвой.

Чем же отличался Заксен?

«Неплохо было бы исправить его походку».

Пусть не до бесшумных шагов ассасина, но его громкая походка неизбежно сопровождалась лишними движениями.

«Максимум эффективности при минимуме движений».

Заксен перебирал в памяти свои тренировки, ища что-то подходящее.

Это не фехтование, но...

«Поможет».

Заксен был очень наблюдателен. Он знал, что то, чему он учит, становится для Энкрида плотью и кровью.

И лишь изредка в конце этих размышлений возникал вопрос.

«А зачем?».

Не было никакой необходимости его чему-то учить.

Вот если он сам попросит — другое дело.

А до тех пор — пусть всё идёт своим чередом. Так решил Заксен.

Конечно, это было его решение, но если дикарь, святоша и лежебока с энтузиазмом примутся за обучение, он тоже мог поддаться общему порыву. Однако он собирался сдерживаться, насколько это возможно.

Сама мысль о том, чтобы его ставили в один ряд с ними, была ему неприятна.

Со стороны они все были одним миром мазаны.

Один насвистывал что-то режущее слух и затевал драки.

Другой бесцельно брёл с отсутствующим взглядом.

Здоровенный солдат что-то постоянно бормотал себе под нос, взывая к Господу.

А последний держался на расстоянии, словно не имел к этим троим никакого отношения, и шёл, погружённый в свои мысли.

И это — нормальное подразделение?

Конечно же, нет. Они и раньше, будучи отрядом-катастрофой, выделялись, но после того, как их переформировали в независимый отряд, это стало слишком очевидно.

Их трудно было назвать отточенными солдатами. Даже на марше они вели себя как хотели. Хотя их и приписали к 4-й роте под командованием её командира, они не влились в строй, а шли сбоку отдельной группой.

Да и сама идея независимого отряда из менее чем десяти человек выглядела смехотворно.

Тем не менее, ни один солдат не решался задирать их.

«Не трогай их».

«Тронешь — сами же и огребём».

«Хочешь стать отбивной — дерзай».

Многократный опыт научил их. Эти парни были не просто отрядом-катастрофой, а настоящими безумцами.

Отрядом с безумным уровнем мастерства.

Так они и шли.

Путь от тылового лагеря до передовой базы занимал полдня пешком.

Это если двигаться в составе подразделения.

В одиночку можно было бы добраться и быстрее, но им, выступившим на рассвете, предстояло сразу же вступить в бой, поэтому скорость марша была умеренной.

В то же время, расстояние было не настолько большим, чтобы делать привал.

Если идти без остановок, можно было прибыть до обеда.

А значит, если не возникнет никаких проблем, ни у кого не было причин останавливать весь марш.

— Стой.

Солдат во главе колонны передал сигнал спереди.

Марш остановился.

Это произошло потому, что эльфийка-командир в авангарде отряда подняла кулак.

— В чём дело? — спросил подошедший сбоку командир 3-й роты Рейон. 3-я и 4-я роты, отступившие в тыл, снова объединялись.

— Там что-то странное, — сказала эльфийка.

Что же?

Рейон нахмурился. Он ничего не видел.

Эльфийка-командир указывала кончиком пальца на берег реки. Реки Пен-Ханил, жизненной артерии Науриллии и источника питьевой воды для всех окрестных королевств.

— Спрятались.

У берега было множество валунов, за которыми мог укрыться человек. Иногда оттуда выскакивали гули.

Чуть дальше справа начинался лес Техом, где тоже водились твари, но это место было полем боя, и большинство монстров и магических зверей давно истребили.

Да и редкий монстр или зверь отважился бы напасть на целую армию.

Значит, если там кто-то ждёт...

«Враг».

Чутьё не подвело эльфийку-командира.

— Чёрт, да тут эльфийская сука.

Кто-то высунул голову из-за камня. Это был мужчина с короткой стрижкой и массивной челюстью.

Шлем, закрывающий лоб и макушку, но оставляющий уши открытыми, — форма солдата Азпена.

Расстояние было таким, что стрела долетит с избытком. Враг высунулся из-за камня лишь наполовину.

Эльфийка-командир бросила взгляд за его спину.

Её острый глаз заметил у берега гордость Азпена — быстроходную лодку.

Это была длинная лодка, вмещающая до восьми человек, с вёслами, скрытыми под водой. Стоило начать грести, как она развивала пугающую скорость.

Похоже, они приготовили её для отступления на случай, если что-то пойдёт не так.

Если они уйдут по воде, догнать их будет нечем.

«Эта лодка чертовски быстрая».

Для засады это выглядело слишком неуклюже.

Их было всего около десяти человек.

«Провокация».

Командир 3-й роты Рейон пришёл к тому же выводу, что и эльфийка-командир, и произнёс:

— Чего только не придумают.

— Снижение боевого духа — основа военного искусства.

Пока они переговаривались, один из вражеских солдат вышел из-за камня.

— Я Лоуэлл, солдат княжества Азпен. Есть здесь кто-нибудь, кто сразится со мной? Давайте биться честно!

Это была уловка, на которую они уже не раз попадались.

Не битва армий, а вызов на поединок.

Простой солдат, а не рыцарь, вызывает на бой.

— Командирский чин будет драться с простым солдатом? Не считаете, что это подло? Или у вас просто нет никого, кто умеет сражаться? — добавил Лоуэлл со смешком.

Может, просто пустить стрелу и пробить ему башку?

Эльфийка-командир подумала об этом, но не спешила действовать.

Сначала они посылали солдат, и те проигрывали.

Потом посылали командиров отрядов, и те тоже проигрывали.

Вражеские солдаты были на голову выше в индивидуальном мастерстве.

А если на бой выйдет командир роты, это будет потерей лица.

Эта стратегия била в уязвимое место.

«Говорили, в Азпене завёлся какой-то гениальный стратег».

Сама по себе эта тактика не приводила к значительным потерям в живой силе. Однако боевой дух она обрушивала до самого дна.

Вражеские солдаты так сильны, а почему в нашей армии таких нет?

«Если я выступлю...»

Если выступит командир роты, противник начнёт кричать на всю округу.

На самом деле, они не всегда проигрывали в поединках.

Командир 2-й роты Пальто в ярости размозжил голову одному такому наглецу своей булавой.

Но даже после этой победы боевой дух упал.

— Вмешиваться в драку солдат! Стыда у вас нет!

Такими криками они долго будоражили поле боя.

Поначалу это не имело эффекта, но после череды поражений на поле боя и в поединках боевой дух союзников начал падать до самого низа.

Разница в индивидуальном мастерстве солдат была очевидна, а численность армий была примерно одинаковой.

Возникало ощущение, что исход битвы предрешён ещё до её начала.

Поэтому они и продолжали повторять этот трюк.

Хотелось их убить, но они всегда были готовы к отступлению.

А если не принять вызов и просто задавить числом?

Если бы они сделали это с самого начала — возможно, но сейчас это лишь ещё больше уронит боевой дух.

Или просто наблюдать?

Это было бы равносильно тому, чтобы собственными руками открыть врата в чистилище.

— Что, они уже и сюда добрались?

Пока она размышляла, что делать, сзади подошёл солдат с развязной походкой.

Он не держал строй и не шёл в ногу. Солдат, настолько свободный в поведении, что трудно было поверить, будто он идёт на марше вместе с остальными.

Это был Рем из независимого отряда.

— Убьёшь его? — на всякий случай спросила эльфийка-командир.

Разве перед уходом солдат по прозвищу «Большеглазый» не дал ей совет?

«Сегодня они будут хоть немного послушнее. Так что используйте их по полной. Атмосфера и так мрачная».

Не получится — так не получится, а получится — хорошо.

Примерно с таким настроем она и спросила.

— Давайте, — бодро кивнул Рем. Похоже, у него было отличное настроение.

— Эй, как там тебя звали?

— Что? Вышел драться?

Рем в одиночку неторопливо пошёл вперёд, а Рагна бездумно последовал за ним, но Аудин схватил его за предплечье.

— А?

— Брат, это враг.

— А, точно.

Заксен тем временем уже устроился на гладком валуне в стороне, превратившись в зрителя.

Никто из них не выказывал ни малейшего беспокойства.

Как и эльфийка-командир.

И в глазах союзных солдат затеплился огонёк надежды.

Кем был Рем?

Безумцем. Для своих он был той ещё занозой, но для врагов мог стать самым отъявленным сукиным сыном на свете.

Надежда разгоралась, превращаясь в жар.

Солдат с массивной челюстью, выглядывавший из-за камня, усмехнулся и вышел вперёд.

— Похоже, у вас не нашлось кого выставить, раз послали какого-то чужака. Вы же не собираетесь заманить меня поближе и нашпиговать стрелами?

«Идиот».

Заксен посмотрел на противника и подумал именно это.

Расстояние было таким, что топором не достать, но для этого безумного дикаря этого было более чем достаточно.

Резкий взмах.

Как только противник высунул голову, Рем метнул топор.

Движение было быстрым, как ветер.

Глаза обычного солдата не смогли бы даже уследить за движением руки Рема.

Казалось, будто его рука просто качнулась вверх-вниз, но так быстро, что остался лишь смазанный след. От этого движения за его рукой остался след, похожий на крыло.

Послышался шелест рукава на ветру, а затем пронзительный свист летящего предмета.

Вращающийся топор со свистом вонзился в лоб вражеского солдата по имени Лоуэлл.

Хрясь!

С коротким, сочным звуком ноги врага оторвались от земли.

От удара его тело взмыло в воздух и, пролетев несколько мгновений, тяжело рухнуло на спину.

Тук... грррр.

Камешки, сдвинутые его спиной, с треском отлетели в стороны.

— Кхррр...

Упавший был мёртв, его череп расколот. Топор застрял между бровей, а глаза он так и не успел закрыть.

Должно быть, он и представить себе не мог такой смерти.

Тем временем Рем, уже с другим топором в левой руке, бежал.

Та-дак, та-дак.

Несколько раз оттолкнувшись от земли, он сократил расстояние и скользнул за камень.

Хрясь!

С этим звуком с противоположной стороны камня, куда забежал Рем, брызнула кровь.

Бам!

Рем тут же метнулся к следующему камню.

На этот раз с глухим стуком отрубленная голова вражеского солдата покатилась по земле.

А затем...

— А-а-ак!

Один из врагов выскочил из-за укрытия и бросился к реке, но Рем догнал его, схватил за голову и со всей силы ударил лицом о землю.

Гуп!

— Кхххррр.

Стон это был или крик?

Рем ещё несколько раз ударил врага лицом о землю.

Он бил с одинаковым ритмом и силой, напоминая мастера, который раз за разом создаёт что-то.

Конечно, Рем создавал не сапоги или сельскохозяйственные орудия, а только смерть.

Гуп, гуп, гуп.

Ударив ещё три-четыре раза и убедившись, что враг мёртв, он выпрямился.

После гибели четверых вражеские солдаты бросились бежать без оглядки.

Они добежали до своей лодки, запрыгнули в неё и изо всех сил принялись грести.

Рем не стал их преследовать.

Союзники тоже не стали понапрасну тратить стрелы.

— Придурки.

Вместо этого он показал им фигу.

Этот жест на всём континенте нёс один и тот же смысл: «А не торгует ли твоя мать своим телом?».

Враги, увидев это, лишь торопливее гребли, спасаясь бегством.

— Пойдёмте?

Рем, забрав топор, застрявший в черепе, вернулся и спросил.

Эльфийка-командир усмехнулась.

Но в итоге боевой дух союзников не поднялся.

Подавляющее мастерство? Это, конечно, хорошо, но...

«Ох...»

«Не хотел бы я так умереть».

«Зачем он так с его лицом...»

Всё дело было в его методах и дурной славе.

— Я тебе морду в пыль сотру!

Солдаты не раз слышали эту угрозу из уст Рема.

И когда они увидели, как он воплощает её в жизнь, у всех по спине пробежали мурашки.

Вмешательство Рема привело к тому, что боевой дух упал одновременно и у своих, и у чужих.

— Продолжаем путь.

Кое-как убрав тела, командир роты отдала приказ возобновить марш.

***

«Наверняка у них всё хорошо».

Энкрид тем временем был занят восстановлением в тылу.

Смертельных ранений не было. Но хватало таких, которые могли загноиться, если их не лечить.

Присоединиться к отряду прямо сейчас он не мог.

Позже должны были прибыть пехотные подкрепления, и он собирался присоединиться к ним.

Через два-четыре дня он сможет отправиться в путь.

«Они и сами справятся».

Он лишь на мгновение обеспокоился за своих соратников и тут же отбросил эти мысли.

Разве его бойцы из тех, кто легко погибнет где-то на стороне?

Скорее они сами кого-нибудь убьют.

Если они вступят в бой, то упавший боевой дух союзников должен немного подняться.

«Если они вообще будут сражаться».

Его соратники вышли на бой.

Однако ситуация сложилась иначе, чем ожидал Энкрид.

Ведь боевой дух падал одновременно и у своих, и у чужих.

------------------------------------

Дзынь.

Когда он щёлкнул пальцем по клинку, раздался чистый звук. На свету меч отливал тусклым синим цветом. Для него, должно быть, использовали особую сталь.

«Вряд ли это валерианская сталь».

Это был меч, который он наспех прихватил с собой после убийства Митча Хьюри. С первого взгляда было ясно — меч высококачественный, первосортный, дорогой. Разве можно было его там оставить?

В любом случае, может, Крайс знает?

Энкрид повернул голову вбок.

В трёх шагах от него сидел Крайс и пристально на него смотрел.

Он уставился на Энкрида своими большими глазами. Похоже, ему было многое любопытно.

Энкрид решил спросить прямо:

— Что?

Прежде чем расспрашивать о стали, из которой сделан меч, казалось, нужно было ответить на этот странный взгляд.

— Просто поразительно.

— Что именно?

— Ваша левая рука.

Говоря это, Крайс мельком взглянул на левую руку Энкрида.

Неужели он и раньше так хорошо владел левой рукой?

Кажется, нет. Они ведь провели вместе не один и не два дня.

Левая рука… это так поразительно.

Может, это и есть гениальность?

Сам он был бездарен в фехтовании и боевых искусствах, так что с первого взгляда судить не мог.

«Разве до этого он не был обычным?»

Не считая его поступков, навыки, казалось, были на обычном уровне.

Когда Энкрид спас его, то есть когда он увидел, как тот, рискуя жизнью, спасает другого, Крайс подумал: «Что это за человек такой?»

«Рисковать жизнью ради спасения другого… это ведь бессмысленно».

Спасать, потому что они из одного отряда? Кажется, на тот момент они и недели не были знакомы.

Между его тогдашними навыками и нынешними пролегала огромная пропасть.

Вражеский командир, устроивший засаду, с первого взгляда был не из простых.

И он отразил меч этого непростого противника одной левой рукой?

— Я постоянно тренировался, — беззаботно ответил Энкрид. Крайс кивнул, словно говоря «понятно», и спросил снова:

— А то, что… эм, вы убили того командира?

Дело было в левой руке или в самой той битве?

Яростная? Головокружительная? Поле боя было местом, где всё это смешивалось. Ошибись он — и командир был бы мёртв.

В таком случае, и тот командир по имени Бензенс, и он сам, и Эстер, взявшись за руки и за ноги, переправились бы через реку под названием «смерть».

Но в той головокружительной ситуации командир был невозмутим. Он встретил приближающегося врага так, словно это было само собой разумеющееся.

— Собачья грызня.

И снова последовал беззаботный ответ.

И Крайс…

«Считаем его гением с запоздалым раскрытием таланта».

Решил, что его талант просто раскрылся поздно.

Так он решил и на этом закончил. Не было ни причин, ни нужды копать глубже. Помимо простого любопытства, было очевидно, что ответа он не получит.

Да и чтобы что-то подозревать, нужны хоть какие-то основания.

У него есть какой-то великий секрет? Да что тут такого могло произойти?

Не то чтобы командир был прорицателем, предвидящим будущее и знающим всё, что произойдёт в тот момент.

«Это ведь бессмыслица».

Ни один пророк, ни один предсказатель не смог бы предвидеть ситуацию настолько детально.

Более того, Крайс считал, что большинство таких прорицателей — просто мошенники, отчаянно пытающиеся заработать жалкие гроши.

«Мир — это Крона».

Он движется благодаря Кроне и рушится из-за неё. Причина, по которой Науриллия и Азпен воюют?

По его мнению, она одна.

Равнины Зелёной Жемчужины. Королевство, которое их захватит, получит, по сути, вторую житницу.

«Я бы и сам бросился их завоёвывать».

Поэтому война между двумя государствами была неизбежной.

В эпоху войн и борьбы браться за меч и копьё ради выгоды — дело совершенно обычное.

Так что на гениальности Энкрида, которая не принесёт ему никакой Кроны, можно было больше не заострять внимание.

— Как думаешь, из какой стали это сделано?

В конце его размышлений Энкрид протянул ему меч, которым пользовался вражеский командир.

Надо же, он и его умудрился прихватить.

— Из хорошей стали.

— Думаешь, я для такого ответа спрашивал?

Конечно, нет.

Тут и раздумывать было нечего.

— В королевстве Азпен есть одно известное месторождение железной руды, называется Демп.

— Демп? Демп, Демп… Слышал. Это та деревня, что спрятана между рекой и горами?

Энкрид пробормотал это себе под нос и кивнул. У него тоже был немалый опыт странствий по континенту.

Крайс кивнул в ответ:

— Да, говорят, сталь из Демпа имеет такой вот странный оттенок. Начинается с бледно-голубого, потом становится темнее, и в итоге самая качественная сталь вообще не имеет цвета.

Это всё, что он знал понаслышке.

Но одно было несомненно. Меч из демпской стали.

Он будет дороже валерианской. Дороже нуарской ковкой стали.

Так что это был довольно, весьма, очень дорогой меч.

— Если его продать…

— Не продам.

— А? Вы хотите сменить меч?

Для тех, кто выходит на поле боя, нет ничего важнее привычного в руке оружия. Это прописная истина. Даже Крайс это знал.

Так что командир вряд ли сменит свой привычный меч.

— А что, если использовать оба?

Это было сказано не Крайсу. Он бормотал себе под нос.

Весенний ветер, в котором тепло смешалось с прохладой, растрепал волосы Энкрида.

Сквозь развевающиеся пряди его взгляд был устремлён на меч.

А Крайс смотрел в глаза командира.

Странный взгляд, наверное, так это можно было назвать.

Как бы это сказать…

Ярко сияющие глаза, полные жизни и энергии, глаза мальчика, получившего неожиданный подарок.

Увидев этот взгляд, Крайс не смог больше настаивать на продаже меча.

Ведь голубые глаза командира Энкрида, похожие на озёра, как у Эстер, казались такими счастливыми.

Энкрид не обращал внимания на то, что Крайс на него смотрит.

Причина, по которой он стал так хорошо владеть левой рукой? Для этого тоже не нужно было придумывать каких-то особых оправданий.

Нет, на самом деле, оправданий и не было.

Это было невозможно объяснить.

«Я просто тренировался всё это время», — вот и всё, что он мог сказать.

Хотя это и звучало так, будто он стал каким-то гением.

Но другого выхода не было.

Более того, на этот раз Энкрид почувствовал нечто, похожее на талант.

Ощущение мгновенного скачка.

Опыт, когда твои навыки резко возрастают.

Когда то, на что ушло бы сто взмахов, постигаешь за несколько.

«Удивительно, конечно».

Повторится ли это? Нет, кто знает. Да и знать было не нужно.

Нужно просто продолжать делать то же, что и сейчас.

Просто молча идти дальше.

Для Энкрида с самого начала талант не был важен.

«Когда тело восстановится…»

Можно будет попробовать разное.

Сидя на камне, который служил ему скамьёй перед медпалаткой в тыловом лагере, Энкрид погрузился в разбор полётов.

Тренировка, левая рука, правая рука, собачья грызня, Митч Хьюри, его меч, бой, поле боя.

Пока он так размышлял, ему снова захотелось немедленно встать и начать двигаться, но…

— Я же сказал вам не напрягаться. Как вы думаете, почему я здесь за вами присматриваю? — бросил Крайс сбоку. Да, он был прав.

Минимум несколько дней абсолютного покоя.

Это были слова медбрата, осмотревшего его раны.

Тыловой лагерь был под ответственностью отряда снабжения, для обороны остался 3-й взвод 2-й роты, то есть взвод Бензенса, и вскоре должны были прибыть подкрепления.

Когда прибудут подкрепления, Энкрид должен был отправиться на передовую.

А для этого сначала нужно было восстановиться.

С правой руки ещё нельзя было снимать шину.

На плече осталась неглубокая, но всё же рана.

На левом предплечье тоже зияла дыра от кинжала.

Если разбирать по отдельности, всё это были несерьёзные ранения, но при резких движениях они могли воспалиться.

«Вот же чёрт».

Из-за попытки применить рискованный болевой приём всё тело ломило.

Если бы не тренировки по «Технике Изоляции».

Если бы не «Концентрация в одной точке».

Если бы не поддержка «Сердца зверя».

Если бы я не ощутил это «Чувством клинка».

«Погиб бы я».

Энкрид сидел неподвижно, полностью сосредоточившись на восстановлении.

Отдыхая, он мысленно взмахивал мечом.

Сначала только правой рукой, потом — сжимая один меч обеими руками.

В конце мысленной тренировки Энкрид представил, что в правой руке держит свой меч, а в левой — меч Митча Хьюри.

«Получится?»

Он не знал. Но хотел попробовать. Было ощущение, что это идеально ляжет в руку.

Парные мечи.

«Сначала сила».

С этого нужно было начать. Держать и махать мечом двумя руками и одной — совершенно разные вещи.

Один из его инструкторов ругал тех, кто пробовал подобное.

Подобное — то есть неуклюже использовать два меча.

— Парные мечи? Вернейший способ сдохнуть. Не умея толком обращаться с одним мечом, браться за два? Даже самые искусные мечники редко так делают.

Так отрезал инструктор. Где же он его встретил?

В большом городе.

Тот, кто говорил, что отточенное фехтование рождается из отточенного тела.

После его уроков он получил довольно горький опыт.

Пока он размышлял, понемногу начал подступать голод. Когда болеешь, нужно хорошо есть и отдыхать.

— Еда.

Как раз вовремя Крайс принёс поесть.

Тонкий пшеничный хлеб, толстый бекон, сушёные фрукты и сыр.

Настоящий пир.

— Ты что, ограбил палатку снабженцев?

— Нет. Кажется, командир роты снабжения вам благодарен. Если бы что-то пошло не так, его голова бы слетела с плеч.

Говоря это, Крайс провёл ребром ладони по своей шее.

И это было правдой. Тыловой лагерь существует для снабжения.

Если его разгромят во время вражеского налёта, чья это будет вина?

Кто несёт ответственность?

Что тут спрашивать, командир роты снабжения и есть ответственный, это его вина. Если бы палатка снабжения загорелась, его бы запросто могли казнить.

Ведь командира, проигравшего битву, ещё могут простить, а командира, провалившего охрану, — никогда.

— Едим.

Энкрид жевал, глотал и пил. Вместо вина пил воду. Крайс, хоть и не с отеческой заботой, но присматривал за ним.

Так прошло три дня.

— Выдвигаемся. Ты с нами? — спросил Бензенс, полностью облачённый в доспехи.

В тыл прибыло подкрепление.

Говорили, что обстановка на передовой стала ещё напряжённее.

Все его бойцы были на передовой, так что Энкриду тоже нужно было идти.

Раны от мечей ещё не зажили, но ходить он мог без проблем.

— Надо идти.

Рядом Крайс погрузился в какие-то странные мысли.

«Судя по тому, как командир орудует мечом…»

Не похоже, что он где-то умрёт.

Может, не отсиживаться в тылу, а последовать за ним?

Если подобрать несколько трофеев, можно неплохо нажиться.

К тому же, командир снабжения сменился, а среди солдат 3-го полка, прибывших с подкреплением, знакомых лиц не было.

А значит, оставаться в тылу будет трудно.

Раз уж так вышло…

«Пойду-ка я соберу трофеи».

Так Крайс тоже присоединился.

— Н-я-я.

Эстер, хоть и отдыхала три дня, всё ещё выглядела обессиленной.

Энкрид взял её на руки.

Она была не такой уж тяжёлой.

Она вообще хоть что-то ест?

Почему она совсем не растёт?

Разве молодые звери не должны расти как на дрожжах?

Кажется, с тех пор, как он её впервые увидел, она почти не изменилась в размерах.

— Ты вообще нормально питаешься? — спросил Энкрид, поглаживая Эстер по голове.

От этих неуместных слов Эстер моргнула и подняла голову.

Там был мужчина с такими же, как у неё, глазами.

Кто бы говорил.

Сам ведь чуть не помер на этот раз.

Тук-тук.

Эстер ударила Энкрида передней лапой по груди.

Это означало: «Не беспокойся о других».

— Ладно, как только появится возможность, добуду тебе еды.

Этот человек всё понял не так. Ну, да не так уж это и важно.

Глупый человек, пошли.

Эстер закрыла глаза от неутихающей усталоosti.

Энкрид двинулся в путь. Единственное, что изменилось…

Это то, что теперь на его поясе висело два меча.

— Два меча? — на вопрос Бензенса Энкрид кивнул.

Тот видел, как он сражается левой рукой, и даже спарринговался с ним.

Этот парень вытворял столько странных вещей.

Бензенс решил просто принять это как данность.

Так они, присоединившись к отряду Бензенса, двинулись на передовую. Во время перехода никаких происшествий не было.

Когда они прибыли на передовую, их встретил ледяной воздух поля боя.

Пока они шли по дороге, пропитанной запахом крови и железа, небо потемнело, и казалось, вот-вот пойдёт дождь.

Сырой запах воды, крови и металла смешивался, создавая аромат смерти.

Это был передовой лагерь.

И здесь…

— Чёрт побери, я уж думал, шея отвалится ждать. А? Что такое? Сказали отдохнуть, а ты ещё больше ранен? А?

— Так вышло.

Были бойцы Энкрида.

Он кое-как успокоил Рема, готового взорваться, подняв руку.

Казалось, стоило ему отделиться от них, как что-то случалось, но что поделать. Так уж сложились обстоятельства.

Бензенс доложил об их прибытии, так что Энкрид сразу же присоединился к своей палатке и кратко рассказал о том, что произошло в тылу.

— Вечно ты находишь самое интересное, когда меня нет рядом, — проворчал Рем, ковыряя в носу, когда его возбуждение улеглось.

На этом всё. Он выжил, он здесь — значит, всё в порядке.

Энкрид устроился в углу палатки и попросил рассказать о ситуации на фронте. Рядом подошёл Заксен и тихо заговорил:

— Просто присматриваемся друг к другу.

Оказалось, за всё это время не было ни одного значительного сражения.

Собранные здесь силы, включая подкрепление, составляли более двух пехотных батальонов.

То есть, более тысячи пехотинцев.

Кроме того, здесь были подразделения прямого подчинения, разведка и тыловая охрана, защищающая линии снабжения.

«Говорили, что это начало полномасштабной войны».

Битва основных сил.

То есть, битва, в которой участвуют рыцари, маги и колдуны, пока что ожидала своего часа на равнинах Зелёной Жемчужины.

В такой ситуации обе армии, как говорят, пристально следили за здешними боями.

Непонятно, как так вышло, но атмосфера сгустилась.

Пехотная битва за контроль над обходными путями стала началом всех сражений.

Кто победит и начнёт первым — битва здесь решала именно это.

Этот бой, несомненно, повлияет и на битву основных сил.

Начиная с простого вопроса боевого духа, победа на этом фронте расширит поле деятельности для союзников.

Откроются обходные пути, что облегчит использование диверсионных отрядов.

Основные силы обеих стран лишь наблюдали друг за другом, не решаясь вводить в бой подкрепления, кроме пехоты, — то есть, они были в состоянии противостояния.

Казалось, полномасштабная война вот-вот разразится, поэтому в лагере царило гнетущее напряжение.

Было видно, как у всех натянуты нервы.

Но сумасшедшего отряда это не касалось.

То есть, Энкрид думал: «А, битва. Скоро. Что тогда делать? Тренироваться», — и был невозмутим.

Проснувшись на рассвете, Энкрид, как обычно, начал тренировать своё тело по «Технике Изоляции».

Увидевший это часовой подумал, что это в духе сумасшедшего командира.

Ему даже показалось, что он видит древнюю традицию, идущую ещё от командира-катастрофы.

Тот упрямец, что махал мечом и в дождь, и в снег.

Это и был тот самый парень.

— В этом отряде нет ни одного нормального, — пробормотал часовой, глядя на Энкрида.

— С самого утра занимаетесь, братец?

Ещё до восхода солнца часовой увидел, как дружелюбный безумец и безумец-тренировщик ломают друг друга, и отвёл взгляд.

Кажется, они обменялись парой слов, а потом вдруг начали выкручивать друг другу запястья и обниматься.

«Они что, с ума сошли?»

Когда вот-вот начнётся смертельная битва, от которой поджилки трясутся.

Когда боевой дух и так на дне, а атмосфера в лагере хуже некуда.

Они вытворяли всякое.

------------------------------------

— Похоже, за эти несколько дней в вас снова что-то изменилось, брат.

Это был Аудин, мастер дьявольского красноречия, скрытого за скромной улыбкой.

Он то и дело говорил прекратить тренировки, советовал отдохнуть, но стоило так поступить, как он начинал гонять человека до полусмерти.

Нет, даже с настоящей мышью так не обращаются.

Конечно, Энкрида это вполне устраивало.

Куда же проросли корни его ненасытной жажды?

В стремление к знаниям, в желание двигаться вперёд.

Поэтому такие уроки он всегда приветствовал.

Рядом с Аудином, шагавшим сквозь утренний туман, Энкрид, расставив ноги на ширине плеч, медленно приседал и вставал, нагружая мышцы бёдер.

Внезапно Аудин протянул к нему руку.

Энкрид рефлекторно заблокировал её. Послышались резкие хлопки — это была борьба, или боевое искусство, которое в стиле Вален называли рукопашным боем.

Отбитая рука тут же согнулась и вновь устремилась к телу Энкрида.

Он схватил руку Аудина, пытавшуюся вцепиться в плечо, отвёл её, согнул и заблокировал своим плечом, но тут же последовал удар ногой.

Стоило ему отбить и его, как перед глазами возникла огромная ладонь, которая с давящей силой толкнула его всем телом.

Прижавшись так вплотную, Аудин произнёс:

— Вы стали намного лучше.

Эти слова он уже слышал, когда был в тыловом лагере.

Благодаря Пин, освоившей боевое искусство стиля Эйль-Караз, его техника улучшилась, но совладать с Аудином он всё ещё не мог.

У них изначально были разный рост, строение скелета и плотность мышц.

Аудин значительно превосходил Энкрида в силе и, несмотря на свои габариты, обладал выдающейся ловкостью.

В какой-то момент рука Аудина метнулась под невидимым углом и схватила Энкрида за шею.

Аудин с силой потянул его на себя, и сопротивляться было невозможно.

Говорили, что в ближнем бою, на дистанции борьбы и рукопашной схватки, даже само тело становится оружием.

«Если телосложение разное, не сближайся».

Это Аудин повторял бесчисленное количество раз, обучая его борьбе.

Энкрид, в свою очередь, спрашивал, как преодолеть разницу в телосложении.

— Техника должна быть другой. Так что же нужно делать?

А что тут делать — вкалывать до седьмого пота.

Эти слова он слышал, пока его бесчисленное количество раз заламывали и избивали на тренировочных матах.

Аудин, уже полностью одолев Энкрида, затянул что-то похожее на песню низким голосом:

— Ибо так сказал Господь: ломайте суставы.

«Нет, не думаю, что Бог мог сказать такое».

Конечно, это была шутка. Аудин, прижав его за шею и плечо, дальше силу не применял.

Хотя и в таком положении было достаточно мучительно.

«Чувствами я уловил захват».

Но реакция запоздала. На то могло быть множество причин.

И ранение было одной из них.

Боль всегда замедляет реакцию.

— Когда начнётся бой, вы ведь снова будете сражаться, брат-командир.

Ещё бы он не был.

Это было очевидно. Хоть правое запястье и доставляло неудобства, оно не было полностью бесполезным.

Тем более что его вызвали сюда именно из-за них.

Когда начнётся битва, он, само собой, выйдет на поле боя и будет сражаться.

— В таком состоянии вы не сможете, брат, — сказал Аудин, не отпуская его.

Правое плечо было порезано, левое предплечье проколото. На правом запястье всё ещё была шина, а по всему телу виднелись синяки.

Мазь Заксена давно закончилась, так что оставалось лишь прикладывать компрессы из каких-то трав.

Из-за постоянных ранений мази попросту не хватало.

Да и было её не так уж много.

— И долго ты собираешься меня так держать?

Он не понимал, что происходит.

После того, как Аудин его одолевал, всегда следовал разбор спарринга.

Сейчас было самое время отпустить его и приступить к этому.

Но хватка Аудина оставалась такой же крепкой.

— Брат-командир.

В таком положении тот позвал его. Энкрид, вынужденно согнувшись, ответил:

— Что?

Густой утренний туман не позволял чётко видеть окрестности.

Лица можно было разглядеть, лишь подойдя на несколько шагов.

Неподалёку стоял часовой, но он, сперва покосившись на них, теперь не обращал на них никакого внимания.

Оценив ситуацию, Аудин принял решение и начал действовать.

Послышался странный шелест.

Энкрид услышал звук, которого никогда прежде не слышал.

Вернее, он ощутил его не ушами, а всем телом, будто что-то тёплое проникло в каждую его клетку.

Вскоре по телу разлилось тепло, которое редко можно было ощутить на туманном берегу реки, особенно в этот предрассветный час.

Это было похоже на послеполуденное солнце, когда хочется спокойно посидеть с книгой. Или на что-то такое, под что идеально было бы вздремнуть.

Как бы это описать?

«Безмятежность?»

Что-то определённо проникало во всё его тело.

Безмятежность, тепло, уют, а вместе с ними и лёгкое покалывание, исходящее от раненых мест, — всё это пронеслось за одно короткое мгновение.

Это не заняло много времени.

Только тогда сильная рука Аудина отпустила его шею.

Энкрид поднял голову и посмотрел на Аудина.

«Святоша», — когда-то он так называл этого бойца своего отряда.

Он выглядел таким же набожным, как священник.

А священники, верующие в Бога, иногда творили чудеса или являли знамения.

Люди называли эти чудеса божественной силой.

— Это…

— Нет. Вы ничего не говорите, брат. И никому не расскажете. Клянитесь Господом, что так и будет.

Энкрид посмотрел в глаза Аудину. В его тусклых, бледно-жёлтых зрачках застыл свет.

Свет, какое-то сияние. По крайней мере, так показалось Энкриду.

— Поклянитесь.

— Клянусь.

Аудин больше ничего не сказал и отвернулся.

— Ибо туман на реке — тоже благословение Господне.

Отойдя в сторону, Аудин преклонил колени и начал утреннюю молитву.

Ну и дела.

Энкрид несколько раз почесал голову.

«И на что только он рассчитывает».

Иногда ему становилось любопытно, почему его бойцы так поступают.

Может, он выглядит таким жалким?

Или его отчаянные попытки вызывают у них умиление?

Он не знал. Но любопытство быстро угасло.

Какая разница.

Аудин Фымрей. Никто не знает, что он владеет божественной силой. Возможно, само её использование связано с какими-то обетами или правилами.

Одно было ясно, хоть это и было лишь ощущение: Аудин пошёл на риск.

— Господи, прости меня.

Судя по тому, с чего началась молитва, так оно и было.

«Зачем было заходить так далеко».

Но раз уж он это получил, отказываться было нельзя.

Энкрид снял повязку с запястья.

Он несколько раз согнул и разогнул правую кисть.

Судя по опыту, полученному за бесчисленные падения и травмы…

«День-два».

И запястьем можно будет пользоваться без проблем.

Другие раны под повязками тоже, казалось, значительно зажили.

Ноющая боль почти исчезла.

— Спасибо, — сказал он крупному бойцу, но Аудин, погружённый в молитву, не ответил.

«Господи».

К запаху сырой земли, доносившемуся отовсюду, примешивался острый запах смерти, присущий полю боя.

Аудин просто не мог спокойно смотреть на своего командира.

«Господи, ибо Ты всегда на своём месте».

Он вопрошал своего безмолвного господина.

Правильно ли он сейчас поступил?

Если раскроется, что он использовал божественную силу, за ним придёт инквизитор.

Он покинул орден, приняв на себя множество ограничений.

Хоть это и не было клятвой, но он наложил на своё тело запреты, сравнимые с обетом.

Из-за того, что он, превозмогая запрет, высвободил часть божественной силы, в голове возникла боль, будто кто-то сверлил череп шилом.

И всё же.

«Я просто не мог на это смотреть, Господи».

Человек, сжигавший себя в пламени усердия, получал свою награду.

Он не мог позволить этому пламени угаснуть здесь.

Можно было списать это на прихоть, но Аудин просто захотел так поступить и поступил.

Встретив Энкрида, он поверил, что слова Господа живут в нём.

«Поэтому я поступлю так, как велит сердце».

Аудин закончил молитву.

Утреннее солнце уже пробивалось сквозь тучи, и туман начал рассеиваться.

Хоть он и применил божественную силу для исцеления, все раны не зажили мгновенно.

Если бы он сделал это, кто-нибудь чувствительный мог бы ощутить высвобожденную силу, да и из-за запрета он не мог использовать её в большей мере.

И всё же, глядя на командира, он видел, что тому стало намного лучше.

— Фух.

Энкрид выдохнул и двинулся. Его тело казалось заметно легче.

Бог и человек, благословение и проклятие.

Этот вопрос оставался нерешённым.

Но, по крайней мере, глядя на такого командира, на душе у него становилось спокойнее.

Он морщился от боли, но думал, что не пожалеет о сегодняшнем поступке.

Это было предчувствие, интуиция и уверенность.

* * *

Закончив утреннюю тренировку, нужно было сменить повязки.

— Большеглазый.

Он позвал Крайса, но…

Полог палатки с шумом откинулся.

— Это здесь?

Зелёные глаза, миниатюрное телосложение.

Это была обладательница силы, не соответствующей её изящности, и его начальник.

Иначе говоря, человек, который поспособствовал созданию нынешнего отряда безумцев.

Ведь это она сделала их независимым отрядом и повела в бой без Энкрида.

— Слышала, ты ранен?

— Да.

Войдя, командир роты тут же обратилась к Энкриду и что-то бросила.

Энкрид поймал прилетевший предмет.

Это была невысокая круглая деревянная баночка.

Размером с ту, в которой была мазь Заксена.

На крышке был вырезан узор в виде листа, и казалось, что его сделал очень умелый мастер.

— Командир роты?

— Мажь. Эльфийское лекарство и за тысячу золотых не достать. Это подарок на помолвку.

Энкрид всё никак не мог привыкнуть к эльфийским шуткам.

К тому же, это было так неожиданно, что он даже застыл с растерянным выражением лица.

Внезапно войти, бросить что-то и назвать это подарком на помолвку.

— Отличное выражение лица. Мне нравится.

Командир роты бросила эту фразу и, развернувшись, вышла.

Она что, и вправду пришла только для того, чтобы отдать мазь?

— Мне вот очень интересно стало, командир. В чём ваш секрет?

Крайс, наблюдавший за сценой, задал вопрос.

Энкрид, всё ещё ошеломлённый, ответил:

— Мне и самому интересно.

Ну почему она вдруг пришла, бросила мазь и ушла?

Как и сказала командир, эльфы были непревзойдёнными мастерами в изготовлении подобных лекарств.

Судя по тому, как она определила яд во время покушения в лазарете, она и сама, похоже, хорошо разбиралась в фармацевтике.

— Думаю, это лучше, чем моё. Ваша роковая аура иногда бывает полезна, — сказал сзади Заксен. Он неторопливо чистил своё снаряжение, даже не повернув головы. Казалось, он ничего не видит, но на самом деле он следил за всем вокруг.

Поэтому он лучше всех знал обстановку на поле боя и чутко улавливал настроения.

— Не думаю, что причина в этом.

Энкрид покачал головой.

Сам факт того, что она так шутит, был доказательством обратного.

Рядом захихикал Рем.

— Только троих детей вам хватит.

«Сумасшедший ублюдок».

— Командир, бросайте вы эту армию и давайте со мной салон для дам откроем.

Большеглазый пошёл ещё дальше.

Он тут же начал нести чушь о том, что такой талант встречается редко и что лучше развивать врождённый дар рокового мужчины, чем поздно расцветший талант мечника.

Даже если бы ему совсем нечем было заняться, Энкрид не хотел жить за счёт обдирания благородных дам, поэтому спокойно сказал, имея в виду «заткнись»:

— Не неси чушь и лучше сними мне повязку.

Рагна до этого момента лишь внимательно наблюдал за ситуацией и наконец спросил:

— Значит, спарринг возможен?

Кажется, в последнее время Рагна проявлял больше энтузиазма, чем сам Энкрид.

— Ты что, спятил, ленивец? Думаешь, от одной мази раны мигом заживут? — упрекнул его Рем.

— Хм.

Рагна не стал спорить, лишь бросил разочарованный взгляд.

Да, от одной мази раны, скорее всего, не заживут.

Но дело было не в одной мази: утром он уже испытал на себе чудо, которого не удостоились бы даже высшие аристократы.

Крайс снял повязки, и Энкрид, ловко повернув плечо так, чтобы рана не была видна, сам нанёс мазь.

— Я намажу, — предложил Крайс, но Энкрид покачал головой.

— Не надо.

— Эх, значит, это от возлюбленной, да?

Тук.

Энкрид, сидевший на краю койки, вытянул ногу и пнул Крайса в бедро, после чего осторожно растёр мазь по плечу.

Проделав то же самое с левым предплечьем, он почувствовал, как от раны распространяется приятная прохлада.

«Хорошее, видать, лекарство».

Ощущение прохлады было сильнее, чем от мази Заксена.

Энкрид снова наложил повязки.

Теперь, казалось, он сможет двигаться более-менее сносно.

«Неплохо. Может, взмахнуть мечом пару раз?»

Не похоже, чтобы битва началась прямо сейчас.

Обе стороны застыли в противостоянии, лишь свирепо глядя друг на друга.

Хотя, если что-то пойдёт не так, бой мог начаться в любой момент.

— Ну и скукота. Раз уж решили драться, так дрались бы, пока черепа не начнут трещать.

Судя по тому, что Рем дошёл до такого недовольства, крупных сражений не было.

«Взмахнуть мечом? Или всё же отдохнуть?» — размышлял он.

Пу-у-у.

Снаружи раздался звук рога.

Для предупреждения о внезапной атаке использовали свистки.

А на поле боя трубить в рог было традицией Науриллии.

— Враг идёт! Всем собраться! Сбор! По отрядам, сбор!

Послышался крик гонца, пробегавшего мимо палатки.

— Опять эти сумасшедшие ублюдки пришли, — с этими словами Рем надул губы и проворчал. — Знаете что? Эти ребята — настоящие бездельники, роковой вы наш командир.

— Может, без последнего прозвища?

Он никак не мог понять, что происходит.

Кое-как нацепив снаряжение и собираясь выйти, он услышал:

— Даже если начнётся бой, не лезьте драться. Позаботьтесь о себе. Хоть немного.

Это сказал Рем.

— Думаю, правильнее будет сосредоточиться на восстановлении, пока спарринг не станет возможен, — добавил Рагна.

Аудин лишь улыбнулся. Удивительно было видеть, как этот здоровяк улыбается с такой добротой, что на ум приходили слова «отеческая забота».

— Вы собирались сражаться? Только сумасшедший пойдёт в бой в таком состоянии, — тон Заксена был откровенно нравоучительным.

Ну и дела. Они что, обращаются с ним, как с ребёнком, которого выпустили к реке?

На самом деле, его бойцы так к нему не относились.

Просто…

«Мы не дадим тебе снова пораниться».

«Даже не думай получать раны у нас на глазах».

Что-то в этом духе.

Что Аудин, использовавший божественную силу, что остальные — все были одинаковы.

Это были его бойцы.

С этой точки зрения, решение командира батальона, отправившего его сюда, было превосходным.

Так или иначе, они ведь действовали под его началом.

«Хотя можно ли это назвать контролем…»

Энкрид по-прежнему не был уверен, что сможет управлять своим отрядом по своему желанию.

Да и желания такого у него не было.

— Сбор, командир!

Это был голос Эндрю, который стоял в карауле у палатки. Мак и Энри тоже были с ним, так что они должны быть вместе.

Говорили, что их специально поставили дежурить втроём.

Это была забота со стороны солдата, отвечающего за расписание дежурств, так как Рем их слишком донимал. Насколько же он должен был их достать, чтобы о них так позаботились?

— Идём, — сказал Энкрид, поднимаясь.

Хоть кожаный доспех и был порезан в районе плеча, он всё ещё был крепок.

Поверх него гамбезон и два меча на поясе.

Хм, а так даже чувствуешь себя немного увереннее.

Настало время поглазеть на поле боя.

Ему было интересно, что же вытворяют враги.

Неужели они снова без конца вызывают на поединки?

Говорили, что обычные солдаты постоянно выходили и предлагали сразиться один на один.

— Такие бои — скука смертная. Я уж хотел как следует взмахнуть топором ради своего командира, а боёв-то и нет, совсем нет.

Это были слова Рема, который вчера вечером, слушая сводку о положении дел, жаловался, что поединки — это скучно, и избегал их.

И вот они вышли на поле боя.

— Эй, желторотики, у которых ещё ничего не отросло!

Прогремел голос врага.

------------------------------------

Что это ещё за выходки?

Армии противников стояли друг напротив друга на мелководной гальке, слева от них текла река, а справа возвышались горы и лес.

Расстояние было таким, что стрелы могли долететь. И действительно, некоторые лучники с обеих сторон уже косились друг на друга.

В мертвенной тишине, пронизанной напряжением, вот-вот должен был пролиться дождь из стрел, после которого они вонзят копья в глотки друг другу, взмахнут мечами или обрушат булавы, дробя шлемы вместе с головами.

Но вместо этого началось… что это вообще такое?

«Провокация?»

— Ай-яй, что же вы будете делать, помрёте, так и не попользовавшись своим добром?

Трое вышли вперёд и закричали, их голоса были зычными, а произношение — чётким.

Казалось, до них было больше трёхсот шагов, но ругательства били прямо по ушам.

Надо же, какие громкие голоса.

Выглядело это глупо, но…

«Это что, работает?»

Работало. Боевой дух и так был на нуле, а тут ещё приходилось молча сносить эти издевательства, что вызывало лишь досаду.

Но что будет, если просто выпустить стрелы и ринуться в атаку?

Примерно равное количество солдат с обеих сторон означало, что с упавшим боевым духом битва будет проиграна с самого начала.

Поэтому…

«Правильнее всего просто наблюдать».

Но даст ли простое наблюдение какой-то результат?

Нужно было либо применить какую-то выдающуюся тактику, либо встряхнуть врага силами малочисленного элитного отряда.

Даже не имея опыта в оценке боевой обстановки, было ясно, что действовать нужно немедленно.

И всё же Энкрид был спокойнее других.

По крайней мере, он не чувствовал, что умрёт здесь.

Неважно, были ли у него мелкие раны или нет.

Неважно, были ли рядом его сослуживцы или нет.

Просто интуиция. Если подумать, он действительно добился невероятного роста.

Раньше в такой момент он бы перебирал в голове всевозможные способы выжить, а теперь просто анализировал ход битвы.

«Может, я зажрался?»

Эта мысль показалась ему неуместной. По крайней мере, сейчас это была не та проблема, о которой стоило беспокоиться Энкриду.

Будь он командиром целого подразделения или отвечай за жизни подчинённых, такие переживания были бы естественны.

Но Энкрид сомневался, можно ли вообще считать, что он руководит «отрядом безумцев».

Они просто сами следовали за ним, вот и всё.

Поэтому сейчас нужно было заняться самым неотложным делом.

— Эндрю, не горячись, — сказал Энкрид, положив руку на грудь Эндрю, чтобы остановить его.

— Что?

— Быть девственником — не стыдно.

Он повторил это, чтобы успокоить раненное самолюбие Эндрю.

Каким Эндрю был раньше?

Они встретились во время совместной миссии в разведывательном отряде, и теперь громогласный враг использовал те же слова, которыми Энкрид его провоцировал.

Нужно было помочь Эндрю совладать с собой, чтобы тот не вспылил.

— ...Кажется, вы издеваетесь надо мной, — пробормотал Эндрю. Уголки его глаз опустились.

Нет. Это было недоразумение. Энкрид снова заговорил:

— Сейчас потерпи, возможность выплеснуть гнев ещё представится.

Новым командиром батальона, кажется, был Маркус. Если не прибудет командир полка или кто-то из рыцарского ордена, командование останется в его руках.

И если в голове этого Маркуса не клумба с цветами, он не станет просто так это терпеть.

— Вложи весь гнев, что сейчас накопится, в битву.

— Я не злюсь, я вообще не думаю, что это имеет ко мне какое-то отношение.

— Я же сказал, сейчас не время. Терпи.

Энкрид успокаивал Эндрю, который говорил это лишь для вида. Он действовал напористо.

Он даже похлопал его по плечу и оттеснил назад. Эндрю безвольно отступил на шаг.

— Кхм.

Стоявший рядом Энри многозначительно кашлянул.

Мак выглядел растерянным.

А остальные члены отряда…

— Пфф.

Первым хихикнул Рем. Даже бесстрастный Заксен, мельком взглянув на Эндрю, позволил себе слабую улыбку.

— Брат мой, всё в порядке. Обратитесь к Господу.

Аудин и вовсе посоветовал ему стать монахом.

Рагна бросил взгляд на Эндрю и кивнул.

— Ничего. Возможность ещё будет.

Какая ещё возможность? Да не в способностях дело, я просто не делал этого.

— Да что вы ко мне привязались?

Эндрю действительно ни о чём таком не думал. Он уже и забыл слова, которыми Энкрид его провоцировал.

Если бы сейчас об этом не заговорили, он, возможно, никогда бы и не вспомнил.

Ему нужно было оттачивать мастерство меча.

Ему нужно было спасать свой род.

Всё остальное для него было роскошью. Он был тружеником, усердно наполнявшим свою жизнь смыслом.

Так почему его дразнят из-за этого?

— Сказали же, всё в порядке, придурок.

Рем ткнул Эндрю кулаком в плечо.

Эндрю стало обидно, и гнев, которого не было, вскипел.

Естественно, этот гнев был направлен на врага.

Выплесни он его на своих, и завтрашнего восхода ему было бы не видать. Его инстинкт сменил объект ярости.

«Из-за этих ублюдков, похожих на гулей».

Это всё из-за тех, кто кричал про «добро». Ему захотелось разорвать пасти этим вражеским солдатам.

После этого перепалка ругательствами продолжилась.

Несколько человек с нашей стороны тоже вышли вперёд, но почему-то казалось, что они проигрывают.

Словесная перепалка.

Что за цирк, но стратегия и намерения противника были предельно ясны.

Они хотели уронить боевой дух до самого дна.

Это было очевидно по тому, как портилось настроение в рядах союзников от нескольких таких фраз.

Однако…

Вокруг Энкрида витала обстановка дружеского подтрунивания.

В масштабах всего поля боя это могло показаться незначительным изменением, но…

— Э-э, м-м, когда вернёмся в город, я познакомлю тебя с хорошим салоном.

— Только не лишайся невинности в борделе.

— Для первого раза лучше всего подойдёт опытная женщина постарше. Я знаю одну свою тётушку, как насчёт неё?

Вокруг послышались скабрёзные шуточки солдат.

— Не заткнётесь?

Эндрю яростно зыркнул по сторонам.

Благодаря его жертве, атмосфера хотя бы в этой части строя изменилась. Лучший способ справиться с руганью противника — игнорировать её.

— Неплохой трюк, — произнёс Крайс, разгадавший намерения Энкрида.

Нужно было менять настроение. Изначально всё начинается с малого.

Крайс размышлял, как бы он поступил на месте командира.

Вместо того чтобы праздно ждать в тылу окончания битвы, он стоял на передовой.

Естественно, он начал думать о способах выжить, то есть о том, что нужно для победы.

И первое из них — изменить атмосферу.

Именно это и начал делать Энкрид.

— Трюк? Я сделал это из чистого беспокойства. Был приказ не вступать в бой первыми.

Явно же шутка.

Он всё это продумал? Нет, вряд ли. Скорее всего, это было инстинктивное, интуитивное действие.

«Всё-таки странный он человек».

В этом и заключалось очарование Энкрида. Даже живя на пределе, он не забывал о таких шутках и никогда не мирился с унылой атмосферой.

Эндрю покраснел от насмешек, но…

Вокруг «отряда безумцев» настроение изменилось.

«Какого чёрта, давайте уже драться».

Примерно такое чувство, такой настрой начал витать в воздухе.

Поскольку в этом отряде изначально собрались люди такого склада, у Рема уже начали чесаться руки, и он заговорил:

— И долго нам ещё просто смотреть?

Уж лучше бы устроить хорошую драку, на душе бы полегчало.

Обе армии, полные напряжения, так и не начинали бой.

Ситуация была похожа на ту, когда тетива лука натянута до предела, и стрела вот-вот сорвётся.

Говорили, что некоторые нервные солдаты даже спать не могли и их тошнило.

И неудивительно.

Такая атмосфера держалась уже несколько дней.

Рем и остальные тоже начинали раздражаться.

К счастью, трое новичков — Эндрю, Мак и Энри — выглядели неплохо.

Они вместе несли караул.

Из-за издевательств Рема и других членов отряда они сплотились и подружились.

Энри, правда, держался немного в стороне.

Выдержать Рема и остальных — дело не из лёгких.

Поэтому их не захлестнуло чувство обречённости, распространившееся по всей армии.

Они были слишком заняты тем, что их донимали и заставляли нести караул, чтобы думать о чём-то ещё.

— Может, блеснёте красноречием? — внезапно предложил Крайс.

Позиция союзников была ясна: ждать атаки противника.

Используя это, Крайс сделал Энкриду предложение.

Даже Рем с его ядовитым языком и весь отряд признавали талант Энкрида. Его идеи и слова были способны вывернуть противника наизнанку.

— Да мне особо нечего сказать.

Пусть он и был остёр на язык, что тут скажешь в такой обстановке?

Энкрид говорил искренне. Но Крайс снова предложил:

— Всё же, чтобы сменить обстановку.

Может, попробовать?

Казалось, в этом не было ничего сложного.

Враги и союзники сражались не мечами и копьями, а языками.

Энкрид медленно двинулся вперёд. У независимого отряда не было определённого места в строю.

Когда они двинулись, перед ними естественно расступились люди.

Проходя мимо, несколько знакомых солдат спросили, куда он идёт.

Энкрид спокойно ответил им:

— Хочу добавить словечко.

До этого момента у него не было особых мыслей.

Враги были заняты тем, что кричали всякую чушь про «добро» и о том, что могут сделать «любовники королевы».

Когда он вышел вперёд, там оказался Бензенс.

— Едва вернулся из тыла, и уже на передовой?

— Наш отряд лучше всех сохранил боеспособность.

Похоже, их отряд, в котором часть лучников заменили, теперь состоял исключительно из копейщиков.

Это была 3-я рота 2-го батальона, так что Энкрид оказался впереди 2-го батальона.

Он взглянул на Бензенса, а затем на врагов вдалеке. Кажется, он понял, что нужно сказать.

Энкрид сделал ещё несколько шагов вперёд.

Рядом с ним встали Рем, Рагна и Заксен.

Они вышли на расстояние, где прицельный залп мог превратить их в ежей, но Энкрид был решителен.

Если уж сражаться словами…

Если проблема в упавшем боевом духе…

То почему бы не продемонстрировать смелость?

— Эй, выходи!

Он вышел вперёд и крикнул. Это была провокация, обращённая к противнику. Мы вышли, а что сделаете вы? Это был смелый вызов.

Как там проходили бои до сих пор?

После словесной перепалки — вызов на поединок от рядового солдата.

Говорили, что они захватывали инициативу в битвах, где не участвовали командиры.

Что ж, тогда можно сделать так же.

«Я сам это сделаю».

Крайс не пошёл за ним, а лишь передал несколько слов, которые показались Энкриду разумными.

«Вы ведь сможете уложить пятерых подряд? Думаю, этого будет достаточно».

Суть была в этом.

Энкрид выйдет на поединок между рядовыми, проигнорирует крики о том, что вышел командир, и просто уничтожит противников.

«Полностью разгромить».

Показать разницу в силе, убивая одного за другим.

Заставить их выставить своего командира и одолеть и его тоже.

Судя по большим глазам Крайса, у него был какой-то план.

Хитрый замысел, чтобы поднять боевой дух и чего-то добиться.

Энкрид доверял уму Крайса и его уловкам, поэтому и вышел на поле боя.

От этой дерзкой вылазки…

Даже в рядах союзников прошёл ропот.

— Что это?

— А, это командир отряда безумцев.

— Энкрид?

— Разрушитель Колдовства?

Те, кто знал, узнали его лицо, то есть в отряде он был известен. А главное, недавно он доказал, что и в силе не уступает.

Вся армия союзников испытала странное чувство.

Даже Бензенс, глядя на вышедшего Энкрида, почувствовал, что сейчас что-то произойдёт.

Почему? Он не знал.

Атмосфера на поле боя была остра, как лезвие клинка.

И до сих пор казалось, что этот клинок направлен на союзников.

Но сейчас он почувствовал, как ветер подул в другую сторону.

Крайс думал, что его замысел сработает.

«Ну, тогда он как-нибудь справится».

Он примерно догадывался, чего ждёт командование союзников.

Слухи о командире батальона Маркусе позволили ему предположить его стиль ведения боя.

Он наверняка что-то готовил.

Крайс решил немного помочь ему начать. Если он ошибся, можно просто тихо отступить.

В любом случае, потери были минимальны, а выгода — очевидна. Так работал его ум.

Когда Энкрид вышел вперёд и атмосфера пошатнулась, один из крикунов со стороны противника тоже выступил.

— Вышел, сукин сын.

Энкрид думал, что ему нечем будет подколоть противника, но разве он не прошёл только что мимо Бензенса?

Почему Бензенс его ненавидел?

В конечном счёте, разве не из-за лица?

— Ты ещё что такое? Почему у тебя вместо головы башка гуля?

Безразличная фраза, подхваченная ветром, разнеслась по полю, эхом долетая до ушей союзников и врагов.

В ней не было ничего особенного.

Однако на расстоянии, где можно было смутно разглядеть черты лиц друг друга…

Вражеский солдат, «башка гуля», увидел лицо Энкрида.

«Твою мать?»

Красивый.

Такая рожа, что вызывала беспричинное раздражение.

— Что?

— Твоя мать была гулем?

Энкрид заподозрил, что мать вражеского солдата могла быть представительницей другой расы.

Считая своё подозрение обоснованным, он указал пальцем на лицо врага.

— Что, этот грёбаный ублюдок?

Вражеский солдат тут же взорвался от гнева. Чудо, сотворённое всего двумя фразами.

Аудин, услышав это, не мог не восхититься.

«Даже Бог покарал бы за такие слова».

Рем расхохотался.

Разве остальные чем-то отличались?

Эндрю, который упрямо последовал за ними, хотя Мак просил его не ходить, наконец просиял.

И правда, что он может сказать с таким-то лицом?

Уж больно раскованная у него внешность.

Нос вздёрнут так, что во время дождя в ноздри будет затекать вода.

А глаза, что с ними не так?

Они были такими маленькими, что, если не приглядываться, цвет зрачков было не разглядеть.

И почему на лице столько прыщей?

Его и впрямь можно было принять за гуля.

— Ха-ха-ха-ха!

Эндрю разразился таким ясным смехом.

— Ублюдок, посмотрим, так ли остёр твой меч, как язык.

Вражеский солдат поддался на провокацию.

Всё началось с языка, а продолжится копьями, мечами и кровью.

------------------------------------

Энкрид, естественно, собирался выйти сам.

Разве не для этого он здесь?

Ему уже не терпелось размяться. Пусть даже одновременное использование двух мечей всё ещё было для него непосильной задачей, а правую руку следовало беречь для восстановления — это не имело значения.

Взглянув на позу противника, его шаги и жесты, Энкрид обрёл уверенность.

Одной левой руки будет достаточно. Этот парень — не Митч Хьюри.

Тук.

Плоская сторона топора, поставленного вертикально, упёрлась Энкриду в живот.

Одновременно с этим Заксен схватил его за рукав, а Аудин — за плечо.

Рагна и вовсе встал прямо перед Энкридом.

— Я справлюсь, — сказал Рагна.

— Куда ты? Сказал же, восстанавливайся, — добавил Рем. Во взгляде, которым он окинул Энкрида, читалась непоколебимая решимость. Что-то вроде: «Тебе здесь не место».

Чувствовалась воля всего отряда.

«Так они собираются выйти?»

Крайс говорил, что по возможности лучше избегать ситуаций, когда в дело вступают Рем и остальные.

Тогда кто?

— С таким-то и наш младшенький справится, — сказал Рем, держа топор. Уголки его губ изогнулись вверх — похоже, ситуация его немало забавляла.

И тот, кого он назвал младшеньким…

— Эндрю? — вырвалось у Энкрида, и Эндрю склонил голову набок.

Словно спрашивая: «Почему вы зовёте меня?».

— Иди и убей его, — сказал Рем.

Он произнёс это таким тоном, будто это было само собой разумеющимся и совершенно несложным делом.

Эндрю на мгновение моргнул, а затем вспомнил недавний гнев.

«Точно, это же тот ублюдок, который сказал, что у меня ещё ничего не отросло».

Противник держал копьё. Основной силой королевства Азпен была пехота с короткими копьями.

Он направил на них не слишком длинное копьё. По правде говоря, в пехотном бою не было оружия эффективнее копья.

— Выходите, трусы!

Какое слово за всю историю было самым оскорбительным?

Составить рейтинг невозможно, но слово «трус» точно нельзя было бы обойти.

Эндрю вновь ощутил забытую было ярость.

— Хорошо, — шагнул вперёд Эндрю, и его противник тоже сделал шаг.

Так, настороженно глядя друг на друга, они сокращали дистанцию.

Стоявший позади Мак с беспокойством смотрел на Эндрю. Проблема была не в победе или поражении, а в том, как бы его не превратили в ежа, утыканного стрелами.

И надо же было командиру отряда так ядовито выражаться.

«Если дела пойдут плохо…»

Мак крепко сжал рукоять баклера, который принёс с собой.

Этот щит был больше того, что он обычно использовал. Мак мастерски владел мечом и щитом.

«Буду держать оборону».

Союзники ведь не идиоты, если полетят стрелы, они тоже начнут стрелять.

А судя по тому, что все, кто стоял в авангарде обеих армий, держали большие щиты, атака стрелами не станет смертельной.

«Продержусь и отступлю».

Беспокойство было недолгим. Если подумать, вряд ли кто-то из этих выдающихся личностей мог вот так просто погибнуть.

Так что ему нужно было лишь прихватить Эндрю и отступить. Вот и всё.

Мак отбросил тревогу. Он решил наблюдать со спокойной душой.

На самом деле, кроме стрел, беспокоиться было не о чем.

Он наблюдал за Эндрю всё это время. Тот стал лучше. Продвинулся вперёд. Он стал ещё больше одержим мечом.

Взгляды союзников были неоднозначными.

Если бы вышли Энкрид и остальные, победа была бы очевидной.

Но вышел не один из них, а другой солдат.

Эндрю Гарднер.

Солдат из аристократов, который когда-то был командиром отряда, но по своей воле присоединился к отряду Энкрида.

Некоторые считали его чудаком.

Другие беспокоились, сможет ли этот желторотик вообще удержать оружие.

Постепенно начала распространяться гнетущая атмосфера.

Сколько уверенных в себе солдат уже пало?

Многие невольно желали, чтобы в бой пошёл Энкрид или кто-то другой.

Эндрю с яростью смотрел на противника.

Тот отвечал ему тем же.

— Хм, только языком чесать горазд, а на бой посылаешь подчинённого.

«Наверняка это не так». Эндрю никогда не видел, чтобы Энкрид уклонялся от боя.

К тому же, разница в их силе была огромной.

Даже с раной, вряд ли этот ничтожество смог бы что-то сделать его командиру.

В глазах Эндрю Энкрид был гением. Настоящим гением, чьё мастерство росло скачками за короткое время. Обладателем истинного таланта, в отличие от него самого.

Он искренне так считал.

— У меня ничего не отросло? Что ты там сказал?

— Приведи того, кто назвал меня гульей башкой!

Они не слушали друг друга. Каждый выражал лишь собственный гнев.

Вскоре гнев обратился в копьё и меч.

Под лучами солнца, пробившимися сквозь холодный туман, на земле, усыпанной редкой травой и гравием, двое разгневанных мужчин обменялись мнениями.

Увидев летящее острие копья, Эндрю на мгновение вспомнил последние несколько месяцев.

Хотя времени прошло не так уж и много.

«Бешеный варвар».

После топора Рема короткое копьё вражеского солдата казалось детской игрушкой.

Конечно, если оно попадёт в тело, дыра будет гарантирована.

Это был не тот удар, который можно было просто отмахнуть.

— Тот, кто видит брешь и медлит, заслуживает смерти. Сопляк.

Слова, которые постоянно твердил этот ублюдок Рем, въелись в его плоть.

Мак признавал — у Эндрю был талант. Рем тоже это заметил.

Его было интересно растить, хоть и в ином ключе, нежели Энкрида.

Конечно, Рем приложил руку лишь до определённой степени. Ни «Сердце зверя», ни что-либо другое он ему не показывал и даже не упоминал.

Это были не те техники, которыми можно было делиться с кем попало.

Но для Эндрю и этого было достаточно.

У него действительно был талант. Весьма выдающийся талант.

Увидев летящее копьё, Эндрю взмахнул мечом. Справа налево.

Лезвие ударило не по древку, а по самому острию копья.

Дзынь!

Если копьё имеет преимущество в прямых атаках, то в горизонтальных короткое оружие, такое как меч, будет выгоднее.

На короткий миг, пока копьё отлетело в сторону, нога Эндрю шагнула вперёд по гравию.

Шарк.

Он сократил дистанцию. Ведь бой начинается с ног и заканчивается ногами.

— Ик!

Вражеский солдат, отдёргивая копьё, взмахнул локтем.

Эндрю, не сбавляя скорости, взмахнул мечом.

Поднимающееся снизу вверх лезвие почти наполовину рассекло предплечье врага.

Хрясь.

Из руки солдата, облачённой в гамбезон, брызнула кровь.

Среди разлетающихся капель крови глаза Эндрю сверкнули.

«Зачем останавливаться на одном ударе?»

Нет. Это бой, это война.

Ноги Эндрю снова пришли в движение. Шаг влево, и он вновь взмахнул мечом, с лязгом ударив по древку копья.

Затем он спокойно вонзил возвращённый меч.

Скорость не была ни высокой, ни низкой, но для врага, который от боли в рубленой руке потерял ориентацию, этого было достаточно.

Пх-х-х.

Он почувствовал, как клинок с лёгким сопротивлением вошёл в плоть.

Меч вошёл в щель между доспехом и шлемом. Когда Эндрю вытащил клинок, вошедший на половину ладони, хлынула кровь.

— Кх…

Вражеский солдат, пошатнувшись, упал на колени. Он попытался зажать рану на шее, но какой в этом был смысл?

Разница в мастерстве была очевидна.

Это произошло потому, что Эндрю был превосходен. Вражеский солдат тоже был хорошо обученным пехотинцем.

Таким же, что до сих пор убивал многих солдат их армии.

Но он не был ровней талантливому Эндрю, которого измучил Рем.

Противник, упав на колени и вытянув шею вперёд, замахал руками.

Ему оставалось жить совсем недолго. Он бы и так умер, если его оставить.

Но Эндрю, стоя за спиной врага, вонзил меч вертикально вниз.

Фух.

Убить наверняка. С этой волей меч вошёл в затылок и оборвал последние вздохи солдата.

Тишина, спокойный солнечный свет — вот и всё, что осталось.

Крайс, наблюдавший со стороны, подумал, что такой исход даже лучше, чем если бы в бой пошёл Энкрид.

Неожиданный триумф неожиданного человека.

— Безумец Эндрю!

И к тому же, имя, которое до сих пор подрывало боевой дух их армии, теперь прозвучало как кошмар для врага.

Вскоре имя Эндрю, убившего вражеского солдата, разнеслось по всему полю.

— Уоооооо! Безумец!

— Эндрю-ю-ю-ю!

«И что это такое?»

Энкрид, слушая это, пожал плечами.

«Эффект лучше, чем я думал».

Ему даже показалось, что это его приветствуют.

Среди выкриков имени Эндрю слышались слова «безумец» и «герой, убивший гулью башку».

Рем хмыкнул.

— Видите? С таким и младшенький справится.

«И с каких это пор он стал младшеньким?»

— Эндрю, назад! — крикнул ему Мак. Пора было отступать.

Эндрю сделал несколько шагов назад. При этом он не сводил напряжённого взгляда с вражеской стороны.

— У меня уже всё отросло, сукины дети!

«О боже, что это ещё за слова?»

Мак был ошарашен.

— Пха.

На этот раз даже Энкрид не сдержался и рассмеялся. Он что, затаил обиду за ту шутку, которой хотел поднять настроение?

— Возвращайся, Эндрю.

Возвращение Эндрю, убившего вражеского солдата, под восторженные крики.

Именно в этот момент атмосфера начала меняться.

Началось то, чего так ждал Крайс.

Меч командира батальона Маркуса, которого все ждали.

* * *

У Маркуса начало пересыхать во рту.

«Должно же было что-то произойти».

По его оценке, численность была примерно одинаковой, уровень подготовки — тоже.

Но эти азпенские ублюдки умело всё обставили.

Они выставили вперёд своих самых искусных бойцов и устроили нечто вроде рыцарских поединков.

Из-за этого боевой дух упал до самого дна.

Но это было не страшно. Однако момент, когда эта атмосфера изменится, был необходим.

Он надеялся на отряд Безумца.

Но когда вышел солдат-варвар по имени Рем…

«Почему атмосфера стала ещё более гульской?»

Грязная, мерзкая, ядовитая, собачья атмосфера.

Говорят, реакция и союзников, и врагов была ледяной.

Значит, нужно было попытаться переломить ситуацию где-то в другом месте?

Именно в разгар этих размышлений и произошло событие.

Безымянный член отряда Безумца, один из тех солдат, которых он принял для пополнения численности, с лёгкостью одолел врага.

Не с трудом победил, а одолел с подавляющим преимуществом.

Вот он, момент.

— Посылай! — по команде Маркуса гонец и адъютант пришли в движение.

Вскоре над палаткой командира батальона поднялся небольшой флаг.

И этот сигнал достиг командира отряда, ожидавшего у реки, где были разбросаны валуны.

Если у Азпен были «Серые Псы»…

…то у Науриллии были «Пограничные Мясники».

Каждый из них был солдатом, стоящим десятерых.

«Идиот».

Маркус был даже рад неуклюжей уловке вражеского командира.

Атмосфера на поле боя меняется в одно мгновение.

Более того, когда упавший до дна боевой дух взлетает вверх, отдача бывает ещё сильнее.

К тому же, Маркус придерживался мнения, что на войне побеждает тот, кто лучше убивает.

А значит.

— Уничтожить их всех.

Слова Маркуса, произнесённые вполголоса, ни до кого не донеслись.

Но приказ уже был отдан.

Пограничная Стража, гордость Науриллии, независимая рота, как единый организм, ударила во фланг противника.

Начиная с того, как они замаскировались у реки, прячась за валунами и в воде, чтобы казаться малочисленными…

…и до момента, когда они бросились в атаку и столкнулись с врагом.

Всё это стало для командира Азпен неожиданным ударом.

— Стереть их, — приказал командир Пограничной Стражи, и его бойцы исполнили приказ.

Торрес был одним из них.

Приближающийся враг выставил копьё. Торрес схватил летящее древко рукой и потянул на себя. Противник попытался сопротивляться, и в этот миг, используя силу его же рывка, Торрес сблизился и вонзил кинжал ему под подбородок.

Хрясь.

С коротким звуком вражеский солдат, обзавёдшийся железной бородой под подбородком, повалился набок.

Торрес, не имея времени даже забрать кинжал, тут же бросился к следующему противнику.

Другие стражники тоже были заняты боем.

Хёун, который мастерски владел длинным мечом, был одним из них.

Меч Хёуна, солдата с севера, летал, словно в танце.

Два быстрых укола оборвали жизни двух врагов, после чего он, развернувшись вполоборота, отбросил меч.

Бам!

Ноги врага, заблокировавшего этот мощный удар мечом своим щитом, оторвались от земли.

Это был тяжёлый и мощный удар.

Отлетевшего назад врага добил Айзен.

Специальностью Айзена был трайдент.

Он был рыбаком, но его умение обращаться с трезубцем было поразительным.

Трезубец Айзена пронзил спину врага. Средний зубец трезубца, пробив гамбезон, пронзил спину солдата, пробил доспех и вышел из живота.

Бани отличалась быстрыми ногами.

Она была солдатом, для которой женский пол не был недостатком.

Бани бегала между вражескими солдатами, бросая кинжалы, а затем, отскочив назад, метала круглые камни из слинга.

Тум! Вжик! Бам!

Вражеский солдат, получив камнем по голове, рухнул набок. Кожаный шлем не мог защитить от удара снаряда, выпущенного из слинга. Хотя это был расходный материал, требующий много усилий на изготовление из камней, эффект был выдающимся.

Пограничная Стража состояла из людей с уникальными особенностями.

Они были специалистами по партизанской войне, а не по групповым боям.

Так они и действовали.

Они прорывались, убивали и продвигались вперёд.

Торрес, управляя своим отрядом, начал пробиваться с одной стороны.

Рядом с ним пристроился Хёун, раз за разом взмахивая мечом, чтобы сдерживать врагов.

Группа солдат с длинными луками — вот была их цель.

Точнее, целью было перерезать глотку командиру лучников.

Каждый отряд Пограничной Стражи двигался к своей цели.

Их движение заставило поле боя сильно всколыхнуться.

Вражеский командир, чтобы не рисковать, пытаясь переломить уже пошедший не по плану бой, не стал упорствовать.

— Отступаем.

Он отправил «Серых Псов» сдерживать Пограничную Стражу.

Остальные войска начали отходить.

* * *

Если это был ветер, то ураган.

Если землетрясение, то мощное.

Если волна, то цунами.

Течение боя всегда было таким бурным.

Странно было то, что до сих пор они лишь противостояли друг другу.

Энкрид тоже уловил изменившуюся атмосферу.

Хотя он и не видел движений Пограничной Стражи.

Но что-то определённо началось.

Иначе…

— Стреляй!

…союзные лучники не стали бы так действовать.

Ту-ду-ду-дун.

Над головами Энкрида и бойцов отряда Безумца по дуге полетели стрелы.

В ответ на это контрудар врага был жалок.

Даже нескольких стрел толком не прилетело.

Вместо этого за Энкридом погнался быстрый отряд, специализирующийся на разведке.

— Убить всех, никого не отпускать живым!

Это были бойцы с арбалетами и лёгким вооружением, преследовавшие их по пятам.

Энкрид оценил обстановку.

— Разворот! Бьём и прорываемся сбоку, — приказал он.

Число преследователей — не больше двадцати.

В таком случае, нет нужды уклоняться.

Всего лишь два отделения.

Значит, их можно просто убрать с дороги.

— Отлично! — радостно воскликнул Рем, размахивая топором.

Он был так взбудоражен, что так сильно махал топором из стороны в сторону, что стоявший рядом Энри поспешно отскочил.

— Они вооружены арбалетами! — крикнул Энри, оглянувшись.

Будет ли это проблемой?

Не должно.

Энкрид и сам не раз уворачивался от летящих стрел. Неужели его бойцы не обладают таким же умением?

Чем больше знаешь, чем выше твоё мастерство, тем больше нового ты видишь.

Они сильны.

Вскоре, с Ремом во главе…

…отряд Безумца, занявший позиции позади него, остановился, развернулся и пошёл в атаку по тому же пути, по которому пришёл.

Так уж вышло, что они оказались в авангарде союзных войск. И во главе этого авангарда был Рем.