***

Собрание глав и старейшин праведных сект и темных культов не доставляло радости никому, особенно принимающей стороне — павильону Тяньмао, семье Фуянь. Главе не хотелось видеть никого, даже лучшего друга Ву Туна. И дело не в том, что он скорбел по сыну, из-за очернения его души и сердца, нет. Раны, нанесенные призрачным даосом никак не затягивались. И теперь глава Фуянь знал почему, точнее из-за кого.

Сын, его сын, потеряв надежду на восстановление культивирования, примкнув к культу Жизни, впустив в свою душу древнее зло, тянул из Фуянь Цына жизненную и внутреннюю энергию. Культивируя за его счет, медленно убивая. Без зазрения совести. В угоду своему темному началу. Искоренить из души и сердца древнее зло не представляется возможным, поэтому почтенный Фуянь принял весть о смерти. Но не личность, забравшую жизнь.

— Призрак, ты ответишь за его смерть! — цедил сквозь зубы глава Фуянь, возвращаясь в сознание.

Закрыв раны, спрятав нестабильные колыхания внутренней энергии, праведник поднялся на ноги. Надев праздничные светло-синие одежды, расшитые серебряными нитями, вышел из своих покоев и направился в банкетный зал, к прибывающим гостям. Зал, украшенный символами семьи Фуянь — парящими в небесах ласточками, рассекающими острыми крыльями облака, постепенно заполнялся главами и старейшинами праведных сект.

— А еретики так и не пришли, — сказал глава Фуянь, откидывая назад верхнюю накидку почтенного мастера, опускаясь на свое широкое резное кресло, обитое синим бархатом. — Не посмели! — но, заливисто рассмеявшись, тут же смехом подавился, так как увидел у главных дверей мастера Долины Призраков.

В темно-синих, почти черных одеждах, с белой шелковой накидкой почтенного мастера на плечах. Белые волосы Призрака основной длиной спускались по спине, а верхняя была закреплена заколкой и серебряной палочкой. Лицо почтенного скрывала черная шелковая вуаль, но глаза. Эти глаза, под которыми залегли темные круги, и родинка точкой, их глава Фуянь узнал. А вот того, кому они принадлежали, нет.

От немого, беспомощного мальчишки, в котором едва теплилась жизнь, не осталось и следа. Он перестал быть «Немым ублюдком» и «Выродком служанки», стал Почтенным Призраком. Теперь его плечи прямые, осанка идеальная, движения точные и выверенные, как и шаг, а взгляд… Эти холодно-синие радужки, пронзят насмерть быстрее, чем «Гвозди» черепную коробку. А немота, она ему в плюс. Нагнетает, устрашает и так мрачный образ.

— Гуй Ченмо. Почтенный мастер и глава культа Призраков! — вещал мальчишка на входе, дрожа голосом.

— Не может быть! — воскликнул он, но его никто не услышал, так как голос был перекрыт возгласом распорядителя, объявившего о приходе нового гостя:

— Ван Ду! Почтенный мастер секты Снежных волков. Лу Ван старший мастер секты Снежных волков.

Пока мальчишка на дверях объявлял следующих гостей, Призрака проводили за стол, посадили рядом с Почтенным Тянь Шуэем. И стоило мальчишке опуститься за свой стол, Всезнайка заволновался. Глаза его забегали, улыбка то растягивала губы, то пропадала. Он явно боялся паршивца. Почему, не важно. Лишь то, что гаденыш, который стёр культивирование, а позже забрал жизнь его сына, находится в шаговой доступности. В любой момент, прикажи он, и мастера Раскатного меча тут же нападут.

— Только скажи, брат Цын, — шепнул ему Ву Тан, — и труп этого ублюдка останется здесь, станет платой за жизнь Сюня.

Его люди, как и сам Фуянь Цын, ждали момента, чтобы напасть на еретика. Призрак единственный, кто осмелился прийти на собрание, больше никто из еретиков так и не переступил порог банкетного зала. Двери закрылись, начались пустые беседы, обед и обсуждение одного конкретного Призрака, делающего вид, что он не только немой, но еще и глухой.

Не сразу, но старшие мастера сект, договорившись, подошли к призраку и предложили ему распить вина за знакомство и вынужденное примирение. Но Призрак даже взгляда на них не поднял. Ответил на предложение поднять чарку короткой фразой: «Не нуждаюсь», написанной черно-алыми письменами, тем самым, подняв волну негодования в душах праведников.

— Чего?

— Да как ты смеешь отказываться, еретик?

Ссора набирала обороты, накалялась вокруг Призрака обстановка. Мастера-праведники хотели драки с темным культистом. А тот, мелкими глотками отпивая из чашки цветочный чай, ждал личного вызова. И дождался. Юн Шун — старший мастер «Парящих Журавлей», потерявший многих собратьев по секте по вине еретиков из Призрачной Долины, получив разрешение главы, подошел к столу Ченмо. Призвав в руку нагинато, касаясь лезвием шелка вуали, сказал:

— Прими вызов, Призрак!

«Принимаю! — ответив потоками цы, почтенный Гуй встал на ноги. Под взгляды всех гостей и хозяина павильона, он прошел в центр зала. Встал напротив Журавля. Перед тем, как начался бой, Призрак сказал: — Я не буду использовать техники Почтенного. Сражусь с вами, как Старший мастер!»

— Благородно!

«Нет. Честно», — ответил письменами призрак, извлекая из кожаных ножен на талии гибкий меч с широким лезвием.

Как только был дан сигнал к началу, призрак растворился темно-синей дымкой, оказываясь за мгновения рядом с Юн Шуном. Мало кто смог рассмотреть движения почтенного, лишь те, кто также мастерски владел мечом или техниками «Шагов». Старший мастер Журавлей смог. В последнюю секунду он заблокировал атаку Призрака и нанес свою связку из уколов и выпадов.

Так мастера и перемещались по импровизированной арене, пока не перешли к техникам. Старший мастер Журавлей, отведя нагинато за спину, держа древко одной рукой, второй складывал печати, призывая «Свиток рассвета», погружающий противника в написанные тушью просторы с горными массивами и бамбуковыми лесами, длинными потоками бурной реки. Попадая на свиток с пейзажем, движения мастера замедляются. Восприятие искажается. Это состояние дает возможность нанести решающий удар по противнику.

Оказавшись захваченным формацией картины, почтенный Призрак только усмехнулся. Скрывая улыбку за черным шелком, сверкая холодной синевой глаз, он делал вид, что попал под влияние техники. На самом же деле выжидал, когда старший Журавль направит не наго лезвие нагинато.

— Как это? — недоумевал праведник, когда резкий, почти неуловимый выпад был заблокирован всего лишь стальным гвоздем, предназначенным для подчинения души. — Ты же был под влиянием картины?! — возмущался старший Журавль, отступая назад. К главе павильона.

«Это ты так думал, — написал черно-алым потоками цы почтенный, добавляя — я всего лишь воспользовался твоей непредусмотрительностью», — развел он руками, усмехаясь над потугами светлого только глазами.

— Ах, ты! — взревел праведник, краснея и решая для себя, что он убьет это еретика, чего бы ему это не стоило. — Хотел ее для Ледяного Медведя оставить, но использую на тебе! — рыкнул Журавль, резко погружая лезвие нагинато в пол, в каменную кладь, покрытую светло-голубым ковром с росписью парящих ласточек.

Юн Шун, быстро складывая печати, читая заклинание, взывал к технике не по уровню развития. Он, зная, что техника может навредить культивированию, отмахнулся от последствий. Под взгляд всех собравшихся глав, старейшин, мастеров, продолжал взывать и выстраивать формацию.

Старший Журавль, уже готовый отправить еретика на тот свет не заметил движений Призрака, получил ладонью, окутанной черно-синими миазмами в грудь, в район сосредоточения киноварного пламени. В повисшей от переживания за мастера тишине, послышался треск ломаемых ребер, разрыва мышц. Изо рта Юн Шуна вырвался гулкий стон, а следом сгусток крови. Рухнув на пол, но не упав окончательно, припав на колено, старший Журавль держался за грудь. Ядро, по его поверхности пошли трещины, но оно не разбилось. Значит, через какое-то время, когда старший Юн Шун придет в себя, трещины затянутся.

— Уб… людок! — выплюнул мастер Журавлей. — Не используя техник Почтенного, да?! — возмущался он, прожигая гневным взглядом Почтенного Призрака.

«Призрачная Длань, — написал Гуй название техники, поясняя всем собравшимся, а особенно старшему Юн Шуну — Техника высокого уровня ядра. Я не нарушил данного вам обещания».

Ничего Призраку не сказав, Журавль вновь обратился к нагинато. Но в этот раз решил объединить техники, обрушить на еретика весь свой гнев. Раскручивая его над головой, собирая воздушные и энергетические потоки в один вихрь, несся на врага, забыв о том, что бой их не насмерть, а всего лишь развлечение собравшихся гостей. И конечно удовлетворение светлых, жаждущих угнетения темных.

«Гвозди, пронзающие душу» — именно ими воспользовался Почтенный Гуй.

Гвозди, объятые черно-синими миазмами, не потревожили культивацию Старшего Журавля, лишь разрушили его технику, войдя в точки сосредоточения и переплетения потоков. Вихрь тут же разлетелся, обдав волной раскаленного воздуха присутствующих гостей, а нагинато треснул и разломился на несколько частей, оставляя в руке Юн Шуна только часть древка.

«Был бы это реальный бой, Старший Юн, мои гвозди пронзили бы сначала ваш череп, вошли в сосредоточение ментального сознания, а потом в звезды меридиан, беря под полный, безоговорочный контроль ваше тело и душу», — передал письменами патовое положение, которое могло бы произойти, окажись они не на собрании старейшин и глав сект и культов, а на другой территории, при других обстоятельствах.

— Почтенный Гуй милосерден, — сказал старший Юн Шун, склоняясь и признавая поражение, возвращаясь за стол главы своей секты. Как и Призрак, поблагодаривший все теми же письменами за бой.

Исход боя устроил всех. И главу Журавлей, посчитавших данное сражение уроком для остальных мастеров секты, и гости других из других сект. На примере старшего Юн Шуя они поняли, что не стоит не недооценивать Призраков, их техники и способности, даже таких молодых, как Ченмо. Не рады были только двое — Фуянь Цын и Ту Ван, наблюдающие за всем с высока. Они надеялись, что Ченмо, воспользовавшись гвоздями, вонзит их в старшего Журавля, разрушит его культивацию. Но Призрак поступил иначе.

«Ничего, паршивец, я терпеливый», — подумал глава Фуянь, объявляя тему, ради которой он пригласил всех присутствующих, даже презренного Призрака.

— Адепты древних демонов…