***

— Янь Хэ! — взревел я диким зверем, стояло паршивцу покинуть павильон.

Мальчишка ничего собой не представляет, в мире бессмертных и культиваторов не прожил и сотни лет, а посмел не только явиться на собрание старейшин и глав праведных сект, ответить на вызов старшего Журавля, показать разницу в их силе, но и отказать мне! На настоящее имя, требования остановиться, он повернулся спиной и ушел с Волком, наплевав на последствия.

Фраза, написанная черно-алыми письменами из цы, о запросе на имя призрачного даоса! Именно он подняла в моей душе негодование и злость, которую я хотел обрушить на Долину Призраков. А еще взгляд! Этот ненавистный ярко-голубой, полный гордости и непоколебимости. За этот взгляд, брошеный через плечо, мне хотелось не просто казнить всех Призраков, с Линьюйем в первых рядах, а стереть каждого еретика с лица мира. Все упоминания, даже из истории. Чтобы все до единого, смертного и бессмертного забыли о том, что когда-то существовал этот демонический культ.

— Разреши, брат Цын, облегчить твою душу, — подходя ко мне со спины, предлагает Ву Тан, — мне по силам закопать паршивца в сырую землю. В одну яму с его матерью! — рука друга лежит на моем плече, а внутренняя энергия наполняет каналы, обволакивает пострадавший от сына зародыш.

— Убей его, брат Ву, — попросил, закрывая глаза и успокаиваясь. Дыхательные практики секты Облаков творят чудеса. Выравнивают сердцебиение, очищают разум от лишних мыслей. — Я в долгу перед тобой не останусь!

Брат Ву, получивший разрешение расправиться с немым ублюдком, воспарял духом. Сладко и довольно потянувшись, на весь зал павильона рассмеялся. Голос его отражался от каменных стен, усиливался и уносился далеко вперед. Перед тем, как покинуть павильон, оставить меня одного, он пообещал, что изломанное тело паршивца будет лежать у моих ног уже в эту луну. И я верил. Знал, что брат Ву слов на ветер не бросает.

***

Заканчивался день.

Темнел небосвод. Зажигались золотые звезды. Наливалась серебряным светом почти полная луна. Пребывая в медитации, ждал брата Ву и тело мальчишки, которое тот обещал кинуть к моим ногам, как подарок. Приближалась полночь. Серебряная Госпожа в зените, на пике ночи, а Ву Тана все еще нет. Даже намека на его приближение. Ни колыхания энергии, не шагов.

Забеспокоившись, покинул уединение и вышел из павильона. Спускаясь по лестнице, шел к главным воротам. С каждым шагом, оказываясь все ниже, ближе к земле, ловил себя на мысли, что все вокруг ненастоящее. Словно созданное из тумана. Мираж, как говорят мастера песков и палящего солнца.

— Какого дьюра*? — задаюсь вопросом, не получая отклик от внутренней энергии. Цы не отзывалась, словно я не мастер-культиватор, а простой смертный.

«Ты хотел поговорить со мной, отец, - голос, этот незнакомый мне голос, разрывающий пространство и врывающийся в ментальное создание, словно стальной гвоздь, его я ранее не слышал. Но вот цы, темная, холодная, даже замогильная, она мне знакома. — Твое желание сбылось!»

— Янь Хэ! — рычу, с силой сжимая кулаки, намереваясь впечатать их лицо мальчишке, который предстал передо мной без черной вуали призрака. Все такой же, как на собрании. Сдержанный, до зубного скрежета идеальный. Одежда как влитая, накидка на плечах неосязаема. Длина волос спускается по плечам и груди, словно весенний ручей по проталине.

«Я!» — не отрицал паршивец, приветливо улыбнувшись уголками губ. Но взгляд, это ледяное многовековое безмолвие, застывшее в радужках, оно говорило об обратном. О желании убить, окрасить лед алыми разводами.

— Где Ву Тан? — задал я терзающий мою душу вопрос, — где мой друг? — и потянув было руку, с целью схватить и сжать пальцы на его глотке, замер.

В очередной раз улыбнувшись, но уже с усмешкой, паршивец щелкнул пальцами, призывая один из своих демонических артефактов. Над его головой раскрылся черно-алый зонт, тут же скрывая лик черным шелком. А из-за спины, страдая и воя, появились призраки, охочие до моей теплой плоти. Покинув формацию зонта, получив временную свободу, неупокоенные души унеслись в высь. Завывая и скрипя. Но не все.

За спиной Янь Хэ, не решаясь, словно стесняясь, стояла черными миазмами окутанная фигура. Не сразу, но я признал в ней душу сына, пошедшего путем демонического учения. Тело, растерзанное и изуродованное голодными призраками мне отдали, а вот душа… Теперь понятно, куда она делась. Стала частью техники.

— Верни ее! — потребовал я, смотря в черные провалы пустых призрачных глазниц сына, так и не представшего передо мной. — Ты не смеешь держ… грха! — фраза оборвалась на полуслове, так как в спину, резко и неожиданно, ворвалась рука, пронзающая насквозь подобно мечу.

Преодолевая боль, с силой сжимая запястье, пытаюсь рассмотреть того, кто оборвал мою жизнь. Кто помог немому гаденышу со мной покончить. Увидев, узнав, застыл на месте. Не ожидал, никак не ожидал. Не верил глазам, думал, они меня обманывают. Но нет. Даже в облике призрака лучший друг узнаваем.

«Может, лучше вернуть его? — спрашивает призрак, указывая на душу Ву Тана, им подчиненную и заточенную в черный зонт. — Или лучше Сюня? — показывает он на фигуру сына, все еще стоящую за его спиной. — Выбирай. А то время нашей аудиенции подходит к концу», — в очередной раз раздался его ментальный голос, пробирающий и пронзающий каждую клеточку тела стужей и морозом вод Северного моря.

— Убл…юдок! — процедил сквозь зубы, еще сильнее сжимая запястье брата Ву, пытаясь вырвать его из своей груди. — Отпус…ти! — требовал я.

«Ты кого-то выбрал?» — спросил призрачный мальчишка, приоткрывая черный балдахин зонта.

— Себя! — рычу, глотая кровавые слезы, смотря на Сюня, держа в захвате пальцев руку брата Ву, — я выбираю себя. Отпусти меня! — и обессилев, падаю перед ним на колени.

«Банально, — прозвучало слово, словно вердикт, — я думал, ты выберешь Сюня, на край названного брата Ву Тана, — за словами последовал еще один полный разочарования вздох и — Праведник, глава семьи, почтенный мастер Раскатной секты, столько титулов, а на деле…» — и тишина.

Больше слов от Янь Хэ я не услышал. Только шелест скрывающего лик паланкина, трепещущего от потоков его цы, да шаги, словно по водной глади хрустального озера. Тихие, неспешные. С каждым его шагом назад, замогильный холод отступал, а моя внутренняя энергия пребывала, наполняя каналы и питая зародыш. В итоге, будучи отпущенным из ментальной ловушки, я оказался все там же, на ступенях павильона Тяньмао. Над головой полная луна, звезды и темно-синее небо.

— Верну! — пообещал сам себе, с силой сжимая руки в кулаки, смотря в небеса, в чертоги предков, — я верну душу сына!

*Дьюр — тварь, живущая в пустыне. Прячется под землей. Появляется ночью. Привычка — жрать все, что движется. Слепая и глухая, но чувствительна к вибрациям и запахам.