Куреха Айдо.

***

Отступление

Новый учебный год в академии преподнес как для учителей, так и для учеников несколько сюрпризов. Первое — это появившийся маг-поисковик, взявший ответственность за тех, в ком есть искра этого дара. Магиня, занявшая пост учителя — потомок старинного рода о’Ньен, специализирующегося на поисках и распознавании информации. Она, как и учителя ведущих магических направлений, принимала вступительные экзамены и приглашала уже учащихся на пробные уроки. Кто-то соглашался, кто-то отказывался.

Второе — из длительного путешествия, проделав долгий путь из восточного королевства Асагава, вернулась учитель истории магии. Куреха Айдо — мастер иллюзий, представитель расы ёкато. Черная лиса из рода Пурпурного заката. Кроме истории учитель Айдо согласилась взять на себя в этом году факультатив по гаданиям и предсказаниям. И, как и учитель о’Ньен, Куреха участвовала в отборе учеников на свой предмет и факультатив.

— Миленькая девушка, — высказала свое мнение учитель Айдо об учителе о’Ньен, смотря на ее черные волосы затянутые в тугой пучок, на утянутую корсетом талию, на кружева белой рубашки на груди и манжетах. — Аристократка, воспитанная и благородная, — произнесла лиса, в очередной раз поднося мундштук к губам, затягиваясь и выдыхая облачка сизо-лилового дыма, — надеюсь, как маг-поисковик тоже неплоха, — еще одна затяжка, а следом широкая, обворожительная улыбка, растягивающая черные губы.

— Как и вы, Айдо-сан, — сказала в ответ Трис, зная о роде Айдо и их даре. Как и о любви к шуткам. Не смертельным, но веселым, до лисьих слез радости. Слова, сказанные Трис, Куреха восприняла как вызов. Ей не терпелось опробовать новое заклинание на девушке. Как и проводник силы — кисёру, которую подарил отец на прошедший день рождения.

— Скоро вы в этом убедитесь, — сказал Айдо, но так, чтобы Трис не расслышала.

Отбор учеников на предстоящий год закончился. Ректор и учителя разошлись по своим кабинетам, аудиториям, ученики — по комнатам, знакомиться и отдыхать. Уже завтра начнутся уроки. Кто-то сразу лег спать, кто-то обсуждал нового учителя по поисковой магии. Но все в конечном итоге попали в царство Серебряной Госпожи, видя сны. За исключением трех женщин.

Первая — последовательница серебряной луны, дарующая сновидения и наблюдающая за покоем спящих учеников, учителей и ректора. Вторая — алая демоница, ожидающая от своей госпожи приказ и цель. Она блуждала темными пустыми коридорами, облаченная в простое черное платье. Босиком, как и всегда. Голову ее укрывал саван. А радужка глаз в темноте горела алым светом. Третьей же была пурпурная лиса Куреха, страдающая, как и все лисы ее клана бессонницей.

Куреха, в черных штанах-шароварах, с перетягивающими грудь белыми шелковыми лентами, с пурпурным халатом на плечах, босиком, с кисеру в руке, шла по коридору. Волосы ее распущены, спускаются по спине. Пушистые, черные с белой кисточкой хвосты стелятся следом. А уши прислушиваются к шорохам и другим звукам.

— Интересно, — произнесла лиса, оборачиваясь и улыбаясь, — как ты здесь оказалась? — задала она риторический вопрос той, кого никак не ожидала здесь увидеть. — Кто же твоя цель? — сказала Айдо, идя в противоположную от изначального маршрута сторону.

С помощью обостренных лисьей сущностью чувств — нюха и слуха, Айдо шла к алой демонице. Она готова была в любой момент призвать клинок и атаковать. «Алые демоны, карающие в угоду своей госпожи, не должны существовать в этом мире» — такого мнения придерживались жители этого мира. Куреха была согласна с этой позицией, алые и их госпожа не имеют право вершить суд самостоятельно, но убивать их за это, всех под корень, не спешила. Не становилась частью отрядов, групп и гильдий, хотя ей предлагали.

Отказ — личные причины. И на этом все. Разговор заканчивался. Только почему-то сейчас, лиса в ее душе требовала драки. Ей хотелось столкнуться с той демоницей. Не сдерживаясь, в полную силу, чтобы сверкали искры противостояния, чтобы пела сталь. Она дрожала от предвкушения. Айдо жаждала увидеть алую радужку глаз напротив, прочувствовать на себе магию алой последовательницы, способность считывания души. Айдо никогда не отказывалась от хорошей битвы. Ни на мечах, ни с помощью магии.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она демоницу, не признавая в ней профессора о’Ньен.

Трис, ожидая Куреху, слыша и чувствуя ее еще задолго до появления, ничего не сказала, а показала парные короткие клинки. Широкое лезвие чуть загнуто, заточено с одной стороны. Режущей кромкой они и были направлены на лисицу. Та, понимая, что демоница разговаривать с ней не собирается, как и отвечать на заданный вопрос, призвала длинный клинок. Рукоять обтянута кожей, а лезвие, как и у клинков демоницы, заточено только с одной стороны.

— Шустрая, — сказала Куреха, отдавая должность скорости своей противницы, — ты явно не новичок, будет не так просто. — Лиса, видя, что противника базовыми техниками не одолеть, обратилась к родовым умениям и магии иллюзий.

Концентрируя магию в районе груди, вдыхая и выдыхая, лиса призывала пурпурный туман, формируя из него несколько своих копий, награждая каждую из них отпечатком своей души и сущности. Она хотела запутать алую демоницу, а атаковав с разных сторон, ослабить. Иллюзорные копии, с клинком в руке, по велению создателя, напали.

— Вы, Айдо-сан, кое о чем забыли, — сказала Трис, делая рывок вперед, к ней, к лисе, оказываясь напротив, смотря в лавандовые глаза алыми.

Не успела Куреха спросить, о чем она забыла, как всего за долю секунды, по щелчку пальцев, ее туманные копии пронзили алые нити. Все до единой они растворились, оставляя после себя только пурпурные искры. Магия против демоницы бесполезна. Осталась надежда только на клинок, зажатый в ее руке. Им она и воспользовалась, резко отскакивая и нападая.

— Стиль «Пурпурного заката» в вашем исполнении, Айдо-сан, весьма неплох, — сказала Трис, отдавая должное предкам рода Айдо, — но между вами и вашим батюшкой все еще пропасть, вам до него и его мастерства расти и расти, — и тут же ее короткий клинок, сверкнувший алыми отблесками, разрезал на мелкие осколки лезвие меча.В руках Курехи осталась только рукоять, гарда и обломок клинка. Она смотрела на свое оружие со страхом, с осознанием, что демоница победила, а значит, в праве убить. Не решаясь поднять взгляд, посмотреть в алым пылающие глаза лунной последовательницы, лиса смотрела на клинки, находящиеся напротив. На гравировку, нанесенную на лезвия.— Алый рассвет! — воскликнула лиса, признавая оружие и их хозяйку, с которой, много десятилетий назад ей довелось столкнуться. — Ты…

***

— Кто ты? — выл испуганный до дрожи багровый пес, отползая к стене, таща за собой культю вместо ноги, оставляя на полу кровавый след.

В руках спасительницы короткие клинки. Лезвия, в свете ламп переливаются алым, делая гравировку отчетливее. «Алый рассвет» — имя этих клинков, забравших жизни. А хозяйкой оружия оказалась демоница, последовательница Алой Госпожи. Глаза ее горят пролитой кровью. Черные, как смоль волосы, развиваются от порывов ветра и высокой концентрации магической энергии. Облачена она, как и все демоны ее вида — в черное погребальное одеяние, а на голове шелковая вуаль.

***

— Давно не виделись, Кура! — улыбнулась Трис, убирая алые клинки.

— Лиатрис, — произнесла имя демоницы лиса, отзывая магию и возвращая клинок в ножны. — Трис! Трис о’Ньен! На поверхности же лежало! — усмехнулась пурпурная лиса, — могла бы и раньше догадаться, что это ты, — осуждала саму себя Айдо, призывая в руки кисеру. Несколько затяжек и сердце ее успокоилось, как и душа. Смотря на демоницу уже не как на врага, а как на старую знакомую, которой обязана жизнью, спросила: — Так по чью ты душу пришла?

— Пока что не знаю, — ответила Трис, разводя руками, возвращаясь себе человеческий облик.

— Твоя госпожа, как и всегда богата на тайны и загадки, — улыбнулась Куреха, снова набирая в легкие табачного дыма.

Трис не отрицала. Алая Луна и правда любит разгадывать многовековые загадки и тайны. За это ее не любят особенно. Да и кому понравится, что в их шкафах со скелетами копаются, вскрывая как нарыв старые, закованные в гранит секреты? Но пути Госпожи для ее последователей неисповедимы. А приказы не обсуждаемы. Воля ее — их жизнь. Шепот ее — компас.