***

Мы с братом Хэ, близнецами Кан и монахом Ду покинули Сливовый павильон, но дорогой ценой. Брат Хэ, оставшись с почтенным Тан Муданом один на один, среди гостей, уснувших Хмельным сном, серьезно пострадал. Его меридианам и Зародышу ничего не угрожает, их техника почтенного не задела, но тело… Меч главы «Сливовой розы» пронзил его грудную клетку, сломал ребро. Кроме этого брат Хэ потерял много крови, а с ней и жизненной энергии.

Но несмотря на ранение, едва-едва, на последних силах, найдя укромное место, он смог вернуть всех нас из объятий Нефритовых гробов, сказать мне мысленно пару фраз о том, что между ним и Тан Муданом произошло. А потом все-таки рухнул без сил и сознания на руки Кан Дзе. Старшая Кан, взяв себя в руки, откинув в сторону панику, тут же окутав коконом Янь Хэ, раздавала нам указания. Монах занимался костром, я расстилал дорожные плащи для ночлега, а Кан Джу измельчал семена и коренья в порошок, создавая восстанавливающую кровь смесь.

— Адепты Жизни! Спасу от них нет, — ворчал старший Кан, смотря на мертвенно-бледного Янь Хэ, под глазами которого залегли черные круги. Дыхание его тяжелое, а энергия то теряет свою мощь, то возвращается в привычное русло.

Когда порошок из трав был готов, Шелкопряд подсел к Янь Хэ. Открыв тому рот, высыпал лекарство и залил родниковой воды из дорожной фляжки. Кое-как, морщась, но брат Хэ проглотил смесь. Даже ненадолго пришел в себя. Старшая Кан, подняв Янь Хэ, помогла ему занять спальное место у дерева, раскинувшему свои мощные ветви. И пока она обрабатывала рану от меча почтенного Тан, брат Кан продолжал возмущаться:

— Даже среди глав кланов засели, ублюдки! — его негодованию не предела. Он был на взводе. Позволял себе вольности в высказывании: — Дальше что, небесные чертоги? Небожители адептами культа Жизни станут?

— Уже, — раздался тяжелый голос, отдающий набатом в ушах.

К нам вышел молодой на вид мужчина в свободных белых даоских одеяниях с символами Инь и Ян на поясе и груди. Глаза его сверкали золотом, а черные волосы стягивались шелковой белой лентой. Во лбу, в сосредоточении мыслей, сияла метка бога-Мудреца. Окутанный божественным сиянием, он неспешным шагом приближался к костру.

От приближения небесного даоса, давление внутренней энергии кипятило кровь, обращало ее потоки вспять, заставляло сердце стучать через силу. Легкие, словно скованные цепями, хрипели и бились о ребра в дикой конвульсии. С каждым шагом визитера с небесного города, больше неоткуда, становилось все тяжелее и больнее. Еще немного, и глаза потекут кровавыми слезами, а черепная коробка треснет и явит просторы разума.

— Небесный, будьте любезный, сбавить обороты, — попросила сквозь зубы старшая Кан, сдерживая рвотный комок, подкатывающий к горлу. Но слезы, окрашенные в алый цвет, все-таки покатились по щекам и губам. Небожитель, видя это, понима, что переборщил, тут же скрыл печатью истинную силу. — Премного благодарна, — прорычала она, стирая багровые дорожки.

— Прошу меня простить, младшие, — извинился небесный даос, подходя ближе. К костру, к Янь Хэ. Тут же Кан Дзе и Кан Джу приготовились защищать брата Хэ, но небесный чиновник их успокоил: — Я не причиню вреда младшему Хэ, — но Шелкопряды не верили, не отступали назад. Ровно до принесенной клятвы. Тогда, услышав слова и увидев древние письмена, отобразившиеся браслетом на запястье каждого из нас, отступили. А небожитель, посмотрев на Янь Хэ, сказал: — сильный мальчик, способный, — опуская руку на плечо брата Хэ, — я помогу, младшая Кан.

Подвинув Кан Дзе, небожитель сел рядом с братом Хэ. Шепот на древнем небесном наречии, несколько сложенных печатей, и тело Янь Хэ тут же окутывает шелковыми лентами с целительскими символами. Каждый из символов, переливаясь внутренней энергией небожителя, впитывается под кожу, растворяется в потоках цы. Но на этом не все. Пара движений, шепот и под ногами, на несколько метров вокруг, формируется круг. Вписанные в формацию божественные письмена наполняют силой, восстанавливают потраченную энергию. Не только Янь Хэ, но нас всех.

— Брат Хэ, — дернулся я к другу, приходящему в себя.

Рана от меча почтенного Тан медленно, но затягивалась, покрывалась багровой коркой. На лице появлялась привычная, а не трупная бледность. Дыхание выравнивалось. С облегчением выдохнули брат и сестра Кан. С молитвой в небеса посмотрел монах Ду. А я просто сидел рядом с другом, держа Янь Хэ за руку, благодаря предков за то, что послали нам небожителя в помощь.

Спустя несколько часов, после глубокой медитации и восстановления внутренней энергии, Янь Хэ, под покровом Купола из черных талисманов и формацией «Могильной тишины» рассказал все, что было в павильоне Сливы пока мы и другие гости празднования находились под действием техники «Хмельной сон». Внимательно, не перебивая поток мыслей, брата Хэ слушал небожитель, представившийся нам как Цын Лю.

— Час от часу не легче! — ругнулся старший Кан, выражая общее мнение ситуацийе.

— Небесный, неужели нет способа понять адепт перед нами или нет? — спросил я у даоса, смотрящего внимательно на брата Хэ, пребывающего в своих мыслях, — так и с ума сойти недолго. Каждого подозревать, нервов не хватит.

— Согласен с Лу Ваном, — сказала старшая Кан, — хотелось бы знать кого отправляешь к предкам, невиновного или виноватого, — и посмотрела на брата Хэ, старающегося как можно меньше двигаться. Рана его затянулась, но неприятные ощущения и слабость от потери крови все еще остались. — Как считаешь, Хэ?

«Я с тобой согласен, сестра, — ответил мысленно, — знал бы, что почтенный Тан Мудан на поводке культа Жизни, не принял бы приглашение. Не ступил бы в павильон Сливы. Обошел бы секту стороной».

— Сделанного не воротишь. Как и не обратишь последствий твоих действий… — сказал Цын Лю.

Небесный даос рассказал нам о том, что привело за собой то короткое сражение брата Хэ и главы Танк. Гвоздь, вонзенный Янь Хэ, в последствии убивший главу Сливового павильона, так и остался торчать в теле Тан Мудана, как доказательство вины Призраков в смерти одного из почтенных праведников. Теперь, несмотря на ситуацию с культом Жизни, все Призраки и их товарищи по темному пути: Шелкопряды, Гробовщики и мастера Радости персоны черного списка.

— Хм, а разве когда-то было по-другому? — усмехнулся Кан Джу, облакачиваясь о ствол дерева, скрещивая руки и устремляя взгляд в пламя костра. — Нам не привыкать быть изгоями, да, Почтенный Гуй?

— Брат Хэ, это… — но не договорил, так как последовал ответ на вопрос Шелкопряда:

«Мне плевать! — отмахнулся брат Хэ, сдвинув брови к переносице. Взгляд его потемнел, потяжелел, как и миазмы, гуляющие подле него. Не хватало только голодных призраков, воющих, скалящих клыкастые пасти на наши души. — Я никому в приятели не навязывался. Захотят напасть, отомстить за главу Тан, станут частью формации Зонта или Флага».

— Брат, не перебор? — спросил по личной ментальной связи.

— Ты снова забыл, брат Лу, — я попросил уточнить, о чем именно, брат Хэ напомнил: — Я — Почтенный мастер и глава культа Призраков, а не бродячий даос или праведник светлой секты. Мои взгляды разнятся с твоими и тебе подобными.

— Но мастера, не все они виновны, не все являются частью культа Жизни… — пытался дозваться до него, его разума и разумности, но он повторил сказанные когда-то давно слова:

— Если они полезут ко мне, попытаются убить — умрут. Я вырву их души из груди и сделаю частью формации, а тела за ненадобностью скормлю голодным призракам, — и в доказательство серьезности своих слов показал структуру обоих формаций.

Все, кроме небесного Лю понимали о чем идет речь. Особенно старшие брат и сестра Кан, знающие Янь Хэ дольше остальных. В их глазах блеск, на губах улыбка. А вот монах Ду наоборот в панике. Он не готов молиться Мудрецу за умерших день и ночь, как и читать мантру очищения сердца и души одному мрачному Призраку. Но придется. И даже не потом, а сейчас. Так как к нам, по словам Янь Хэ, приближались мастера ближайших сект.

— Уходи, Лу Ван, — сказал старший Кан, обнажая парные короткие клинки, с нанесенными на лезвие письменами на мертвом наречии. — Быстро! — рыкнул он на меня, тут же вставая спиной к сестре, — нельзя, чтобы тебя обвинили в сговоре с культом Призраков и Долиной.

— А вы? — спрашиваю Шелкопрядов, смотря на еще не полностью восстановившегося брата Хэ. Его состояние и внешний вид был значительно лучше того, в котором тот пребывал несколько часов назад, но все еще далек от идеального. — Вас же…

— Ничего нам не сделают, брат Лу, — мысленно сказал Янь Хэ, поднимаясь на ноги, держась рукой за ствол дерева, — мы же демоны темного пути! — и широкую, как у барракуды улыбку, тут же спрятал за черным шелком вуали. Оставил только ярко-синий взгляд, в котором горело пламя загробного мира.

Мне не хотелось оставлять брата Хэ и остальных одних. Мастера они и правда не из слабых, к тому среди них небожитель, но они мои друзья. Те, с кем я готов ступить даже в запретные земли черных песков*. А еще клятва, которую я давал брату Хэ. Она тянула меня назад, к разгоревшемуся сражению во имя отмщения почтенного Тан. К спине брата Хэ, которую я обязан как верный друг прикрывать. Даже если это будет меч моего Учителя или главы секты.

— Так будет правильно! — сказал самому себе, возвращаясь к друзьям, обнажая по пути меч, взывая к технике «Ледяного вальса».

*Небесные Врата — Это один из уровней постижения Истинного Дао, дарованного Небесным Мудрецом. Всего врат пять: земные, облачные, небесные, серебряные и золотые. Цын Лю в шаге от раскрытия и постижения истины земных врат.