В поезде кот, как и положено существу с непростой биографией, вёл себя сдержанно, но настороженно.

Весь вагон был его территорией. По крайней мере, пока он в нём находился. Он позволил Хозяйке посадить себя на колени, потерпел дежурные сюсюканья и пару нежелательных поглаживаний, после чего перебрался на багажную полку и оттуда следил за ситуацией.

Именно оттуда он первым заметил подозрительного типа. Мужчина с тенью волка на лице и запахом...

Оборотень. Причём притворяющийся.

Словно хотел показаться мягким, невинным, даже усталым. Да, конечно. Расчётливый взгляд, хищный запах, и походка того, кто умеет красться.

Запах мокрой шерсти. Пакость. Ещё и на его территории?

Живоглот коротко зарычал — так, чтобы только тот, кого надо, услышал. Мужчина замер, чуть обернулся. Их взгляды пересеклись.

Живоглот не отвёл глаз.

Пока что — пусть идёт. Пусть успокоится. Пусть думает, что кот пушист и безопасен и у него лапки.

Крысу он всё равно поймает. И за оборотнем присмотрит.

Он тут не просто так. Он теперь в деле.

В Хогвартс Живоглот въехал с достоинством — сидя на руках домовика, как полагается уважаемой персоне. И не успел лапы опустить на старинные камни, как громко потребовал праздничный ужин.

Что удивительно — его прекрасно поняли.

— Уважаемому Живоглоту, — проговорил один из кухонных эльфов с низким поклоном, — подаётся вырезка говяжья, мягкая, как облачко.

И действительно, через пару минут перед котом стояла чашка, полная нежнейшей вырезки, с подливкой и веточкой петрушки для эстетики.

Живоглот блаженно зажмурился.

Жизнь удалась.

К началу октября вся Гриффиндорская башня уже знала, кто тут настоящий глава — и это точно была не поддельная кошка профессор МакГонагалл.

Живоглот ввёл в оборот дисциплину: наглые первокурсники начинали заправлять кровати, третьекурсники — снимать грязную обувь, а шестикурсники — прятать ингредиенты подальше от близнецов.

Кто не слушался — находил свои учебники в мокром состоянии, подушку с проклятием чесотки, или будил Филча… в четыре утра.

Параллельно Живоглот завёл себе гарем кошечек — в том числе приобрел особое расположение миссис Норрис, той самой несчастной спутницы сквиба Аргуса Филча. Между ними возникла крепкая связь: миссис Норрис — за стиль, Живоглот — за методы. Они часами патрулировали коридоры, сверяясь взглядами, шепча что-то на кошачьем языке.

Филч был в восторге. У него теперь была не один, а два помощника, и второй — куда более изощрённый.

Любой, кто не понравился Живоглоту, попадал под категорию «угроза безопасности школы» и сдавался, как стеклотара, прямиком Филчу. Причём с аргументами и уликами.

Особенное внимание кот уделял близнецам Уизли.

Полукниизл посчитал их поведение неуважением к его авторитету.

Братья, в свою очередь, решили отомстить — объявили на кота охоту: с наживками, засадой и даже приворотной приманкой с валерианой.

Но Живоглот был не просто кот.

Много вы видели котов со стратегическим мышлением?

Он выждал, изучил привычки и в нужный момент наложил санкции.

Прямо на порог спальни мальчиков пятого курса. С точностью и последовательностью, которой позавидовал бы преподаватель зельеварения.

На третий день Фред с Джорджем капитулировали и признали поражение. Они не знали, как, но кот всегда был на шаг впереди.

Живоглот же наблюдал за происходящим с книжной полки. Молча. Глубоко довольный.

Самым неприятным для мужской части Гриффиндора было вовсе не то, что Живоглот периодически накладывал магические и нет пакости им прямо под дверь. Нет.

Хуже всего было то, что вся женская половина факультета просто обожала его. Стоило Живоглоту потереться о чьи-нибудь ноги или уронить голову на колени, как раздавались умилённые вздохи, и кто-нибудь непременно предлагал ему сливочную ириску. К любым жалобам на его поведение относились с осуждением, а на любые разговоры о «насилии над милым котиком» — и вовсе с откровенной враждебностью. И как в таком случае мстить подлой твари?

— Но он же такой мииилый! Такой ласковый! — тянули девочки, гладя пушистого кота, свернувшегося клубочком на кресле у камина.

Он урчал, смотрел глазами полными мудрости и пушил хвост так изящно, что даже старшекурсницы забывали про экзамены. Живоглот позволял себя обожать, морщил нос, ластился к коленям… а потом, едва никто не смотрел, восстанавливал контроль над башней.

Замок коту очень понравился.

Огромный, древний, пропитанный магией до последнего камня. Столько запахов, скрытых ниш, древних заклинаний, забытых предметов и потаённых проходов для фамилиаров — тех, кого когда-то держали великие волшебники. Он их чувствовал. Он знал, как входить. Как и все коты он умел просачиваться везде.

Магия Хогвартса усиливала его.

Невидимость получалась лучше, дольше. Он мог сидеть под самым носом у Филча — и быть неотличим от тени. Выносливость выросла: теперь он путешествовал по крышам башен до самого утра, не теряя прыти.

Каждую ночь Живоглот обследовал замок.

Он тщательно отмечал все входы и выходы, тайные коридоры, пустующие аудитории, откуда пахло странными вещами — костью, кровью, старым серебром.

Но особенно его интересовали две зоны:

• Подземелья, где обитал зельевар, слизеринцы и что-то совсем старое и хищное.

• И башня директора, откуда тянуло такой аурой власти, что у кота начинали вибрировать усы.

В подземелья он пробирался через щели и тайные ходы, оставленные в старые времена для зверей сопровождения. А в башню — по крышам, со стороны чердаков. Его никто не замечал. Он никогда не оставлял запаха. Он был рыжей тенью с когтями.

И у него была цель.

Благополучие Хозяйки.

Её нужно было устроить, защитить и оградить от глупых решений и алчных взрослых.

И главной угрозой он считал вовсе не крысу. Крыса — она понятна. Переодетый человечек, магия, страх, — она боится, значит, уязвима.

Настоящая опасность — бородатые двуличные волшебники.

Он вычленил три ключевые угрозы:

1. Мерзкий оборотень, который прятал зубы за поношенным сюртуком как за овечьей шкурой и делал вид, что добр и безобиден.

2. Рыжий неряха с человеком-крысой в кармане, два предателя способные на глупости, и не любившие котов.

3. И, наконец, сам директор — улыбчивый старец с холодными глазами, которые смотрели не на людей, а сквозь них.

Живоглот не доверял ему. Улыбка, запах мяты, жёлтая конфетка и — судьба в его руках. И чья? Его милой, умной, наивной Хозяйки.

— В Нору? К этим рыжим? — фыркнул Живоглот. — Ни за что.

Порядочным котам нужен чистый дом, вкусная еда и счастливая ведьма.

А не бородач, который выдаёт через женщину-кошку плохую крутилку — неполноценный артефакт, криво настроенный и опасный.

Нет. Не в этот раз. Не будь он настоящий хозяин Хогвартса!

Живоглот прикрыл глаза, но не заснул. Он ждал.

Хозяйка спала в своей кровати. Он сидел рядом, охранял.

И если кто-то сунется — вся его магия, память, когти и хитрость будут там, чтобы защитить её.

С врагами всё ясно. Рыжий неряха, человек-крыса, подозрительный оборотень и подозрительно ласковый директор — вполне определённая, хоть и не слишком умная компания.

А вот с союзниками у Живоглота было куда как хуже.

Друг хозяйки, всем известный Гарри Поттер, оказался таким же наивным и беспомощным, как и она сама.

Хороший мальчик, конечно. Добрый. Искренний. Честный.

И, как все искренние честные добряки, абсолютно не приспособленный к жизни.

Порой казалось, что ему самому нужен опекун. Или хотя бы толковый кот.

А не глупый человек-псина который, не внушал особого доверия.

— Принеси мне крысу, — просил он с мольбой в глазах, глядя на кота так, будто тот должен выполнять команды, как домашний эльф. Какой из него союзник? Ему самому помощь нужна.

Живоглот недовольно щёлкнул хвостом.

Крысу не приносят. Крысу выманивают, дают ей поверить, что она в безопасности, и только потом — цап!

Но человек-псина был нетерпелив и шумен и невероятно глуп. Пытался прорваться в Хогвартс, нарушал совершенную маскировку и шумел.

Пришлось устроить воспитательную трепку — когтями по куртке и предупреждающий удар лапой по носу. Тот фыркнул, сник и пообещал слушаться.

Хоть чему-то учится, — подумал Живоглот с удовлетворением.

Из всей компании единственным достойным союзником мог быть маг, который варил зелья.

От него пахло силой, тьмой, острыми травами и хищным спокойствием.

Он не делал лишних движений, говорил коротко и умел видеть суть.

Живоглот однажды наблюдал, как он разделывал мёртвого акромантула. Без эмоций, но с явным уважением к трофею.

Вот это подход. Вот это союзник.

Он читал мысли, ценил ловкость, не любил детей — что, по мнению Живоглота, было не пороком, а, скорее, признаком здравого рассудка.

Он тоже не фанат этих визгливых существ. Однажды маг встретился с Живоглотом взглядом… и не отвёл глаз.

С зельеваром у них было молчаливое понимание. Тот знал, что кот — не простой питомец. А кот знал, что маг — не просто преподаватель. В качестве подношения Живоглот принес перья гиппогрифа и старые пергаменты которые он стащил из кабинета директора. Тогда в подземельях появлялась вторая миска. Живоглот молча ел, а маг потом просматривал его память. Они приняли подношения друг друга.

Союз был заключён. Сотрудничество в обмен на информацию.

Наконец-то — разумный взрослый в этом цирке с палочками.

В день печёных тыкв — один из любимых Живоглотом праздников — всё пошло наперекосяк.

Человек-псина снова пытался пролезть в замок.

Глупая псина вечно лезла туда, где её никто не ждал, да ещё и позволяла себя провоцировать директору. Это коту категорически не нравилось.

Он давно понял: всё слишком подозрительно, слишком фальшиво. А раз так — пора действовать.

Живоглот поднялся с любимого подоконника, встряхнулся и взялся за дело как подобает истинному хозяину Хогвартса.

Украсть плохую крутилку у хозяйки, пока та спит?

Проще простого.

Легонький прыжок — и артефакт оказался в зубах. Стекло внутри звякнуло, но хозяйка только повернулась на другой бок, пробормотав что-то про занятия.

Ну вот и славно.

Следующая цель — подземелья.

Кот скользнул сквозь потайной ход для фамилиаров, извивающийся под гобеленами и лестницами, и вылез прямиком в лабораторию союзника.

Тот не спал. Варил что-то, густое и маслянистое, с отвратительным запахом, который Живоглоту очень даже нравился.

Кот аккуратно положил маховик времени на пол, прямо на границу света и тени, и издал трубный, требовательный мявк.

Снейп поднял голову. Морщины на лбу обозначили досаду, но взгляд стал внимательным. Он медленно вышел из-за котла и наклонился.

— Так... Уважаемый Живоглот, где вы взяли маховик времени?

Кот молча уставился в чёрные глаза мага предлагая считать мысли самому. Маг не подвел.