Он почувствовал, как кровь ударила в виски. Сергей сделал шаг вперёд, решив схватить её телефон, вырвать его из штатива и разрушить этот порочный спектакль!

Но прежде чем он успел двинуться, холодные пальцы обвились вокруг его шеи, а дыхание Джерки опалило ухо:

— Тссс… Не спеши.

Он попытался отстраниться. Но её хватка оказалась крепче стальных тисков. Сергей прошипел:

— Пусти!

— Ты же возбудился. — губы Джерки скользнули по мочке его уха с дьявольской игривостью. — Разве не хочешь увидеть больше?

Её рука скользнула вниз, расстёгивая его джинсы. Сергей ахнул, когда её пальцы обхватили его член, уже твёрдый от запретного зрелища.

— Прекрати…

— Не хочу. Ты дрожишь. И не от страха.

Он хотел возразить. Но в этот момент Ксения застонала громче, её пальцы погрузились глубже.

— Тебе ведь нравится, братик? Нравится наказывать сестрёнку? — пропела она в камеру, и Сергею показалось, будто эти слова адресованы лично ему.

Стыд и возбуждение сплелись в нём в тугой узел. Он чувствовал, как ладонь Джерки скользит по его члену. И каждый её вздох, каждый тихий смешок в его ухо подливал масла в огонь.

— Как красиво твоя сестрёнка играет с собой. Такая невинная… такая развратная. Ты знал, что она такая?

— Заткнись… — прохрипел Сергей, но его бёдра предательски дёрнулись навстречу её прикосновениям.

Ксения ускорила движения. Её пальцы исчезали между ножек под колготками. А свободная рука сжимала грудь, выгибая спину.

Действие подошло к кульминации.

— Кончаю… братик, кончаю!

И в тот же миг Сергей почувствовал, как волна накрывает его с головой. Он застонал, его тело напряглось. Но Джерка ловко поймала ладошкой его сперму. Лишь пара капель оставили на двери мутные следы.

Тишина после оргазма Ксении повисла в воздухе густым, почти осязаемым покрывалом. Она лежала, раскинувшись на смятой простыне. Её грудь высоко вздымалась, а на щеках пылал румянец. Через полминуты она хихикнула — звонко, по-девичьи — и, подмигнув камере, проговорила нежным голосом:

— Приходи почаще, братик… когда тебе будет скучно.

Воздушный поцелуй, щелчок остановленной записи — и комната погрузилась в молчание.

В коридоре Сергей резко дёрнулся, будто очнувшись от гипноза. Его пальцы дрожали, застёгивая джинсы. А в груди бушевал ураган из стыда и ярости. Он с грохотом выбил дверь ногой.

— Ксения!

Девушка вздрогнула, как заяц под выстрелом. Глаза её расширились, губы разомкнулись в вопросе:

— Братик!?

Он ворвался в комнату. Его тень, удлинённая светом из коридора, накрыла её, словно предвестник бури.

— Что это за цирк!? — его голос гремел, сотрясая стены. — Ты вообще понимаешь, чем занимаешься!?

Ксения метнула взгляд на свои колготки — рваные, откровенные, — и алая волна стыда захлестнула её с головой.

— Ты… ты извращенец! Убирайся!

Она быстро поправила трусики под колготками, прикрывая рваное место. Но тут её взгляд упал на дверь. Она приметила две мутные капли, застывшие на дереве. А чуть дальше — девушку с лаймовыми волосами, которая улыбчиво помахала рукой.

Ксения вскочила с истеричным возгласом:

— ЧТО ЗА БЕСПРЕДЕЛ!?

***

Полчаса спустя кухня напоминала поле боя после перемирия. Лишь чашки остывающего чая и коробка торта создавали иллюзию гостеприимства. Сергей и Ксения стеснялись встречаться взглядами. Джерка же во всю разглядывала их, зависших в молчании.

Первым не выдержал Сергей:

— Зачем? Зачем ты это делаешь? Ты хоть понимаешь, как это мерзко!?

Ксения резко подняла голову.

— Не смей меня судить! — её ногти вонзились в стол. — Ты пропал на год. Даже не отвечал на мои сообщения! А теперь вдруг решил, что имеешь право указывать мне, что делать?

Сергей замер. Его пальцы сжались вокруг чашки так, что костяшки побелели.

— Ты же… понимаешь, почему я не писал. — пробормотал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неуверенность. — Да и как ты это себе представляешь после всего???

Джерка прикрыла рот ладонью. Её розовые глаза выдавали живейший интерес:

— Любопытненько…

А в памяти Ксении всплыл тот вечер перед его отъездом — её дрожащие руки, её шёпот с признанием, его растерянное «Я подумаю…» И потом — тишина. Год тишины. И вот, она сорвалась:

— Ты обещал дать ответ! — её голос дрогнул. — Вместо этого ты просто… вычеркнул себя из моей жизни!

Сергей провёл рукой по лицу:

— Мы родственники, Ксюш. Двоюродные, но всё же. Ты всерьёз думала, что между нами что-то могло получиться?

— Дурак! — она стукнула кулаком по столу, и чашки звякнули, проливая чай. — Это не повод рвать все контакты со мной! С нами!

Пауза. Глубокая, как пропасть между ними.

Ксения опустила глаза. Когда она заговорила снова, её голос был едва слышен:

— А ещё… я писала тебе, как нам тяжело стало. После того, как папа пропал. Но ты и на это не отвечал.

Слёзы — первые за этот вечер — заблестели на её ресницах.

Сергей вздохнул. В его груди что-то перевернулось — гнев уступил место чему-то более сложному, более болезненному. Он потянулся через стол, желая прикоснуться к ладони сестры, но она отстранилась.

Джерка наблюдала за этой пьесой, прикусив губу. В её глазах мерцало предвкушение: вот она, человеческая драма — такая грязная и прекрасная.

— Расскажи пожалуйста. — более мягко попросил Сергей. — Я хочу знать.

Где-то вдали завывала сирена. А на кухне хрущёвки две потерянные души пытались найти точки соприкосновения в этом хаосе стыда, боли и невысказанных желаний.

Ксения начала свой рассказ. Её пальцы нервно перебирали край чашки, оставляя влажные следы. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая комнату в сизые тона, словно подчёркивая мрачность повествования.

— После того как папа пропал... Оказалось, что у него было много долгов. Больше чем мы думали. Все финансовые проблемы обрушились на маму. Одну. — Ксения через силу сделала глоток. — Ипотека за эту квартиру, долги папы. Его бизнес был на грани краха. А когда его не стало, всё рассыпалось как карточный домик.

Она описала хаос, последовавший за исчезновением дяди: растерянные сотрудники, не знавшие, как вести дела; кредиторы, словно стервятники, слетевшиеся на остатки бизнеса; поспешная распродажа активов за гроши.

— Маме пришлось доплачивать из своих сбережений. Все эти годы она копила на наше образование, а вместо этого пустила средства на наше выживание.

Сергей сжал кулаки. Он вспомнил тётю — всегда собранную, строгую учительницу литературы, которой пришлось тянуть семью на мизерную зарплату.

— Вика тоже пошла работать. — продолжила Ксения, упомянув старшую сестру. — Она училась в университете и работала на двух работах. А я... — Она замолчала, её взгляд упал на собственные пальцы.

Джерка, до этого молча наблюдавшая за разговором, вдруг наклонилась вперёд:

— И ты решила тоже помочь. По-своему.

Ксения кивнула, не поднимая глаз:

— Меня брали только на самую низкооплачиваемую работу — официанткой, уборщицей, промоутером. А потом я заинтересовалась платформами с «эксклюзивным контентом».

Сергей почувствовал, как в горле застрял ком.

— Я начала с безобидного АСМР. Шёпот, звуки, релакс-видео. Это приносило немного, но... — Она замолчала, её щёки вспыхнули алым. — Но потом появились предложения по более «интимным услугам».

Ксения замолчала. В этот миг Сергей хотел закричать, хотел схватить её за плечи и трясти, крича, что это того не стоило. Но вместо этого только прошептал:

— И ты согласилась?

Ксения резко подняла голову, сорвавшись на крик:

— А что мне оставалось?! Мама убивается на работе! Вика не спит ночами! А я... я просто нашла способ зарабатывать больше, не выходя из дома. Как по-твоему я ещё могла помочь нам прокормиться!? — Тут в её глазах появилось что-то похожее на гордость. — Пусть я и снимала порно, зато отдавала все деньги маме. Она думала, что это чаевые с работы официантки.

Сергей откинулся на стуле, поражённый. В голове крутились мысли:

«Я же перевёл им все деньги от продажи своей квартиры… Разве их не хватило?» — он не желал кичиться этим, чувствуя боль в рассказе сестры.

Джерка наблюдала эту сцену с почти профессиональным интересом. Её взгляд переходил с Сергея на Ксению. Вдруг она нарушила молчание:

— А твой «братик» из видео... Кто это?

Ксения покраснела ещё сильнее:

— Это просто фетиш для обращения к зрителям. Никакого конкретного человека нет! — стыдливо отметила она, но затем смело возразила. — Да и вообще, ты кто такая!?

— Я девушка твоего брата, конечно же. — заявила суккуб, гордо приложив ладонь к груди. — Ведь так?

— Так. — быстро отметил он, не желая раскрывать подробности своего собственного блуда.

Однако в его мыслях всплыл тот миг, когда его сестра назвала зрителя.

«Братик?»

Чей это был фетиш? Зрителей или же её собственный?

Смеркалось. Воздух на кухне сгустился до предела, будто перед грозой. Сергей открыл рот, его губы дрогнули, формируя имя сестры:

— Ксюш... сестрёнка…

Это простое слово, произнесённое с неуверенной нежностью, стало последней каплей. Ксения вскочила, с грохотом опрокидывая стул.

— Не смей! Не смей так называть меня теперь!

Сергей будто получил пощёчину. Перед ним стояла уже не та девочка с косичками, которую он когда-то защищал от грубых одноклассников. Перед ним была разъярённая девушка с глазами, полными слёз и ненависти.

— Ты отрёкся от нас! На целый год! А теперь являешься как ни в чём не бывало и смеешь судить меня?!

— Я...

— Я нуждалась в тебе! Хотя бы как в брате! В том, кто обещал всегда приходить мне на помощь! Но ты как будто бы умер, после того, как я открыла тебе свои чувства! Тебя не оказалось рядом, когда ты был мне так нужен… — она вытерла наворачивающиеся слёзы, и её голос стал тише, но от того ещё болезненнее. — Поэтому знай: ты для меня больше не брат.

Где-то в прихожей громко хлопнула дверь. По приближающимся шагам все догадались: это вернулась мама Ксении.

— Катись обратно в свою прекрасную жизнь! — прошипела Ксения, не сводя с Сергея горящего взгляда. — В ту квартиру, которую тебе подарил мой отец! Надеюсь, она согревает тебя по ночам, пока мы боремся за своё существование!

В дверях появилась тётя Маша. Её лицо, обычно приветливое и собранное мгновенно помрачнело, когда она уловила атмосферу на кухне:

— Серёжа? Что... — её взгляд метнулся от него к дочери, а затем к незнакомке. — Здравствуйте. Что у вас происходит?

Сергей встал. Его движения были механическими, будто он действовал на автопилоте.

— Я был в городе по универским делам — экскурсия на местный завод. Решил заглянуть к вам но… кажется, задержался. — ответил он плоско, безжизненно, а затем поспешил уйти, будто квартира загорелась. — Передавайте привет Вике и Наде.

(Вика была старшей сестрой, Ксения — средней, Надя — младшей. Младшая наверное была сейчас у бабушки…)

Тётя Маша протянула руку, чтобы остановить его:

— Подожди. Ты ведь только приехал!

Но Сергей уже был у выхода, Джерка шла следом. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, который прозвучал громче любого хлопка.

В подъезде оказалось темно — лампочка перегорела...

***

Тишина вновь заполонила кухню. Ксения наконец села, уставившись в остывающий чай. Её пальцы нервно забарабанили по керамике.

Её мать, Мария, отламывала ложкой кусочки торта, принесённого племянником.

— Ну что. — нарушила молчание женщина. — Объяснишь, что за спектакль я только что застала?

Ксения резко подняла глаза:

— Что я должна сказать ему? Мы дали ему, где жить. Он стал частью нашей семьи. Потом папа подарил ему квартиру, дал ему всё, чтобы он спокойно жил и учился. А когда папа пропал, он даже не поинтересовался, что с нами. Как будто мы для него не родственники!

Мария отхлебнула чаю, изучая дочь через пар, поднимающийся от чашки. В её взгляде читалось понимание:

— Он продал квартиру. — неожиданно сказала мать. — Ту самую, что подарил ему твой папа.

Ксения замерла от неожиданности:

— Что?

— Через несколько недель после пропажи твоего папы... — продолжила Мария, аккуратно вытирая крошки со стола. — Серёжа продал квартиру и перевёл все деньги нам. Благодаря этому мы смогли закрыть самые срочные долги и частично погасить ипотеку. Ежемесячный платёж стал хотя бы меньше моей зарплаты за эту трёхкомнатную квартиру.

Лицо Ксении исказилось от недоверия и подобия гнева:

— Почему ты мне не сказала?!

— Ты была не в состоянии слушать. — мать вздохнула. — А потом ты вообще не желала о нём ничего слышать. Мне почему-то показалось, что ты была в курсе его действий.

Ксения схватилась за край стола. В голове проносились обрывки сегодняшнего разговора — её обвинения, её крики... А он молчал. Не сказал ни слова в своё оправдание.

— Он... Он действительно так поступил?

Мария кивнула, отламывая ещё один кусок торта:

— Когда я спросила его, зачем он это делает, он ответил, что получил от нашей семьи больше, чем заслужил. И что он планировал так поступить ещё раньше. — Она сделала паузу, пережёвывая. — Однако это ещё не всё.

Ксения внимательно слушала рассказ матери.

— Самое главное – Серёжа был не обязан переводить нам эти средства. Твой папа купил ему квартиру не на наши деньги. Он воспользовался наследством от его погибших родителей. Эти деньги лежали на банковских вкладах. И когда Серёже стукнуло 18, и он определился с местом обучения, тогда твой папа и вручил ему деньги его родителей, купив ему квартиру.

— Выходит, когда братик продавал свою квартиру…

— Никакой долг нашей семье он не возвращал. Он отдавал в жертву свою квартиру. И свои деньги, что были его по праву наследства. Он отказался от этих денег ради того, чтобы облегчить нам потерю кормильца. Хотя не обязан был делать этого.

Ксения опустилась на спинку стула. Её настигло горькое озарение. Сергей не бросал их, когда её семья была в тяжёлом положении. Напротив, он отдал её семье всё, что у него было.

Её взгляд упал на торт. Шоколадная глазурь слегка подтаяла, образуя глянцевые потёки.

Тишина снова накрыла кухню, на этот раз наполненная новым смыслом. Ксения чувствовала, как стыд разливается по её телу горячими волнами. Она жестоко ошиблась.

Мария допила чай, поставила чашку в раковину и с лёгким звоном хлопнула в ладоши:

— Так! Завтра у тебя пары?

— Что? — Ксения вздрогнула. Она посмотрела в телефон. На завтра расписание было пустым, пары были сегодня и после завтра (хотя она и на них не ходила).

— Отлично. Значит, завтра ты помиришься с братом!

Ксения открыла рот, чтобы возразить, но Мария подняла руку:

— Он же наверняка солгал про какую-то там экскурсию. Просто ему было неловко оставаться после твоего... представления. — Мать посмотрела на дочь с внезапной улыбкой. — Позвони ему. Сходите куда-нибудь. В конце концов, он тебе всегда так нравился))

Ксения покраснела до корней волос:

— М-мама! Мы же с ним… родственники… — её голос прервался, аргумент звучал фальшиво. Её саму не останавливал сей факт ранее. Так почему должен был остановить сейчас?

Кажется, Мария знала об их отношениях больше, чем предполагала её дочь. Мать положила торт в холодильник, чтобы сохранить для двух других дочерей, снова села на стул и продолжила:

— Родственники... — в её глазах появилась тень чего-то давно скрываемого. — Ксюшка, видишь ли, в нашей семье есть вещи, о которых... которые я не хотела раскрывать. Но сейчас, глядя на вас двоих, я наконец поняла… Моё молчание только всё усложнило.

Отель встретил Сергея и Джерку холодным блеском хрустальных люстр и бархатной тишиной коридоров. Сергей остановился посреди номера, его взгляд скользил по дорогим обоям с шелковистым отливом, по кровати с идеально натянутым бельём, по массивному телевизору в позолоченной раме. Всё это великолепие вдруг показалось ему постыдным контрастом после вида облупившихся обоев в хрущёвке, где жила Ксения.

— Что-то не так? — Джерка сбросила туфли, её ноги в чулках утонули в густом ковре.

Сергей молча подошёл к окну. За стеклом город сиял миллионами огней, орошаемый ливнем. Но он видел лишь одно — лицо Ксении в момент, когда она кричала, что он для неё больше не брат.

— Она была права. — его голос прозвучал глухо, будто из глубины колодца. — Я действительно отрезал себя от них. И от неё.

Джерка подошла ближе, её лаймовые пряди пахли дождём. Она села на подоконник, задевая его колено своим.

— Рассказывай.

Сергей закрыл глаза. В памяти всплыли образы: Ксения в четырнадцать — смеющаяся, с растрёпанными после купания волосами. Ксения в шестнадцать — застенчиво отводящая взгляд, когда их руки случайно соприкасались. Ксения в восемнадцать — в тот вечер, когда в доме никого не было, кроме них двоих...

— За пол года до отъезда я поцеловал её. — признание вырвалось, как гной из давнего нарыва. — В губы. Не как сестру.

Джерка не засмеялась, не подняла бровь. Она просто ждала, её пальцы медленно выводили узоры на запотевшем стекле.

— Она не оттолкнула меня. — продолжил Сергей, ощущая, как давно похороненные воспоминания оживают с мучительной яркостью. — Даже наоборот. Она ответила. И я испугался того, что наделал. Вот почему я уехал и почему оборвал все контакты. Мы ведь двоюродные брат и сестра… О чём я только думал…

— Ты испугался, что не сможешь устоять. — тихо констатировала Джерка.

Сергей кивнул. В памяти всплыли те последние месяцы перед отъездом — как страстное напряжение между ними становилось почти осязаемым. И как случайные прикосновения опасно затягивались, угрожая перерасти в нечто большее...

Джерка вдруг прикоснулась к его руке. Её пальцы были удивительно тёплыми:

— Ты думал, что уехав, поборешь ваше искушение.

— Да. А перед отъездом она призналась в своих чувствах. И надеялась, что я отвечу на них. Даже после того, как уеду.

Сергей подошёл к мини бару и достал баночку пива. Впервые за пол года он решил принять алкоголь.

— Но вместо ответа я разбил ей сердце. — пробормотал он, делая первый глоток. Пиво обожгло горло, но не смогло заглушить горечь признания. — И когда дядя умер... Я просто не знал, как снова войти в их жизнь. Как смотреть в глаза Ксении после всего. Катя… Точнее ангел убила её отца. А я не сказал ей правду. Говорил тёте Маше, что якобы без понятия, где он и что с ним.

Джерка наблюдала, как он допивает напиток. В её позе не было обычной игривости — только странная серьёзность, пусть улыбка и не сходила с её губ.

— Но ты продал квартиру. — напомнила она. — Отдал им все деньги. Ты считал это искуплением?

Сергей покачал головой:

— Это была просто... необходимость. Дядя дал мне кров, когда мои родители погибли. И пусть это были деньги моих родителей, он не зажал их, не пустил на свой бизнес или погашение своей ипотеки. То, что дал мне дядя, стоит больше того, что я вернул его семье.

Он посмотрел на нетронутую пиццу, которую взял по дороге. И его вдруг стошнило от мысли о еде. Всё внутри сжалось в тугой узел — стыда, раскаяния, невозможности всё исправить.

— А теперь? — Джерка встала, её силуэт вырисовывался на фоне ночного города. — Ты видел, чем Ксения занимается. Мне конечно даже понравилось… Но ты всё ещё думаешь, что твой уход уберёг вас обоих от ошибок, а деньги помогли спасти ситуацию?

Сергей зажмурился. В голове всплыло изображение Ксении перед камерой — её полуприкрытые глаза, влажные губы, пальцы, скользящие между бёдер...

— Я не знаю. — признался он.

Джерка вдруг засмеялась — но не своим обычным колокольчиком, а каким-то новым, странным смехом.

— Ты меня конечно прости. Но… — она положила руку ему на плечо. — Но ты так боялся своих желаний, что готов был похоронить себя заживо. И её заодно. Лишь бы не грех. Лишь бы не порок… И где вы оба сейчас? Опять же, без обид…

Её пальцы коснулись его щеки, и Сергей с удивлением обнаружил, что она вытирает его скупую слезу.

Он не хотел с ней спорить. Да и попросту не мог.

***

На следующее утро.

Струи горячей воды обжигали кожу, смывая с Сергея остатки тревожного сна. Он стоял, опершись ладонями о кафельную стену, позволяя воде смыть пену с волос. За горячим паром он едва различал очертания Джерки — её лаймовые пряди, прилипшие к мокрым плечам, розовые глаза, сверкающие как драгоценные камни в полумраке душевой.

— Расслабься. — её голос прозвучал как шелест шёлка, смешавшись с шумом воды.

Её пальцы скользнули по его спине, заставляя мурашки пробежать вдоль позвоночника.

Сергей хотел было возразить, но в этот момент её руки обхватили его бёдра, а горячее дыхание коснулось самой чувствительной части его тела. Он ахнул, когда её губы обхватили его член, язык скользнул вдоль напряжённой плоти с почти хирургической точностью.

— Джерка, не сейчас... — его протест потонул в наслаждении, когда она взяла в рот поглубже, её пальцы впились в его ягодицы.

Именно в этот момент раздался звонок. Резкий, настойчивый, словно сигнал тревоги. Телефон на раковине вибрировал, подсвечивая пар голубоватым светом. Сергей взял его, пусть Джерка и не отпускала, играя своим языком вокруг его члена. На экране телефона высветилось имя: «Ксения».