***  

— Что ты умеешь делать? — Джейби сверлил Чонгука своим самым пытливым взглядом. И честно: Чон немного испугался его напора. Помощнику Тэ не хватало только настольной лампы и паяльника.

— Да в принципе, всё, — с опаской ответил он.

— А конкретно?

— Ничего…

— Я так и думал, — вздохнул Джейби.

— Если честно, моя жизнь сложилась таким образом, что я себя нигде толком не попробовал, — попытался объяснить Гук.

— Хорошо, а что тебе нравится делать?

— …

— Хобби?

— Нетфликс.

— Мда… Это тяжелый случай. Но ничего, мы отыщем тебя! Где-то там внутри есть что-то, что тебе нравится делать.

— Ты так думаешь? — Чон откровенно сомневался в этом.

— Конечно. А ты что, считаешь, что родился баобабом?

— Я скорее думал о герани.

— Тэ, я так больше не могу! Эти сеульцы все с прибабахами!

— Да я вообще из Пусана, — сделал поправку Чонгук, наблюдая, как ухмыляющийся Ким Тэхен идет по направлению к своему кабинету. Первый рабочий день Чонгука в отеле стартовал.

— Никому не говори — не позорь пусанцев, — отмахнулся Джейби. — Чем ты вообще занимаешься? Чем зарабатываешь на жизнь? Или только таскаешься по курортам и живешь на халяву?

— Да нет… У меня есть свой магазинчик — «Виниловый рай». И работник наемный есть. Теперь даже два — пришлось еще одного человека вместо меня нанять.

Джейби уставился на него.

— Так ты что, не банкрот, значит?

— Ну, не то, чтобы банкрот… Но деньги я действительно потерял. Вряд ли банк захочет списать то, что сняли те уроды.

— Но ты всё же не банкрот?

— Нет. Хотя мой бизнес на самом деле небольшой, и лишь позволяет держаться на плаву.

— Почему я не должен сдать тебя Тэхену?

— Потому что я состою в коалиции с Джином.

— Почему я не должен сдать тебя и Джина Тэхену?

— Потому что ты хороший? — Джейби покачал головой. — Красивый? Добрый? Ну же, Джейби!

Помощник Тэ вздохнул.

— Меня вообще-то Им Джебом зовут. Джейби меня называет только ограниченный круг людей. И я старше тебя. Так что зови меня хёном.

— А Джейби — нельзя?

— Нет.

— Извини, но ты не похож на хёна.

— Сейчас я передумаю, и сдам тебя Тэ.

— Хён… Джебом?

Джейби покачал головой.

— Где тебя вообще Чимин-ши нашел? Хорошо, приступим. Как ты знаешь, Jeju World Hotel Resort & Spa — это отель мирового класса. Времяпрепровождение здесь — залог прекрасного отдыха, полного оздоровления и отличного настроения.

— Да, хён, я тоже читал эту брошюрку.

Джейби горестно всплеснул руками.

За две недели, что Гук здесь проработал, он испытал весь возможный спектр эмоций и перепробовал всевозможные (почти) виды деятельности. Каждый его день сопровождался очередными скрытыми (не всегда) подколками со стороны Тэхена и его помощника.

«Им нравится надо мной потешаться», — с обидой думал Чонгук, перепрыгивая с одной подсобной работы на другую.

В первый день его отправили помогать уборщикам. Чонгук максимально сдержано отреагировал на целую сценку с участием Тэ и Джейби, которые обсуждали, какой именно костюм горничной ему подойдет. В отместку Чон стащил немного одноразовых флакончиков с шампунем, кондиционером и лосьоном для тела — в конце концов, кто в отелях этого не делает?

Ему даже понравилась его временная работа — он законтачил со своими «коллегами» по цеху, узнал много интересного о том, как живут богатые люди на отдыхе и нашел, наконец, пылесос своей мечты (он купит его, когда е̶с̶л̶и̶ ̶ вернется в Сеул).

На второй день Чонгук стал помощником бармена в главном корпусе, и да, это был очень даже неплохой день. Во-первых, быть помощником бармена — это само по себе удовольствие (венский кофе на халяву, впрыскивать себе сливки в рот прямо из баллончика, объесться заспиртованных вишен и груш, перепробовать всю палитру изысканных ликеров и местных настоек и нехилые чаевые — да). Гук научился делать самые разные напитки, узнал интересности и тонкости барменского дела и так увлекся этим, что потом всю ночь залипал на ютубе на видео о приготовлениях южноамериканских коктейлей. Во-вторых, его день скрасил Сокджин, который не отлипал от барной стойки, травил несмешные анекдоты и сам же над ними смеялся. Смотреть при этом на самого Джина было реально ржачно.

Третий день выделили для кухни — там Чонгук промывал тонны риса, засыпал упаковки картошки в очиститель, а еще ему даже доверили помешивать соус бешамель. И да, теперь он хочет себе домой картошкоочиститель. Работать на кухне ему тоже понравилось.

Благодаря этой подработке Чонгук узнал, что никакого повара-француза с двумя звездами Мишлена здесь нет — Тэхен просто-напросто постебался над ним. «Надеюсь, ему было весело», — обижено подумал Гук.

Дальше поочередно была смена на теннисном корте, где Чонгук собирал и подавал мячики, складывал спортивный инвентарь и где его чуть не зажали в раздевалке две сексуально озабоченные нуны (теннисный корт вычеркиваем); работа официантом (ОГРОМНЫЕ чаевые — плюс, покушение подвыпивших отдыхающих на его задницу — минус); спасатель в аквапарке (понравилось); администратор на ресепшене (пойдет); аниматор в детской комнате (было весело); выгульщик 12 собак (однозначно нет — эти шавки сгрызли ему новые джинсы, купленные уже на Чеджу, обслюнявили их и, в добавок, с удовольствием их описали).

И буквально каждый день на каждой работе Чонгук видел Тэхена, который будто бы приходил проверять какие-то свои дела (ага, возле картошкоочистителя). Гук лишь прятал довольную улыбку.

То, что глаза Тэхена действительно следили за Чонгуком, как выразился сам Ким, не могло не радовать Чона, потому что… Ох, с чего начать.

Кажись, Чонгук таки конкретно попал. Можно даже сказать, что вляпался.

С каждым днем Гук всё больше и больше подсаживался на Тэхена — как на тот самый наркотик.

Его утро начиналось, как здрасьте — с того, чтобы подрочить в ду́ше на светлый образ Кима, вспоминая его длинные музыкальные пальцы, широкий разворот плеч и язык, постоянно пробегающий по красивым губам. Каждый вечер перед сном, как само собой разумеющееся — подрочить на того же Тэхена.

Чонгук уже буквально натер кровавые мозоли на руках (ок, не буквально, но близко к этому), но стоило ему увидеть Тэ, как его член тут же начинал оживать и жить своей яркой и насыщенной (в отличие от самого Чонгука) жизнью.

На самом деле, полноценный секс у Гука был уже давненько — как-то они с Чимином ходили в клуб. Чон там подцепил себе девушку, но Чимин почему-то отказался от нескольких заманчивых предложений, и когда Чонгук поехал к своей ночной пассии на квартиру, Пак отправился домой.

Обычно, чтобы подрочить, Гуку требовались все условия: подходящее настроение, задернутые шторы, хорошее звуковое сопровождение. Потом он три часа рыскал по какому-то порносайту (на порнохаб даже подписку оформлять было лень), и о-очень долго выбирал достойное его внимания видео. В одном была плохая картинка, в другом актриса не нравилась, там сюжет был ни к черту, а там — наоборот, настолько увлекательный, что Гук искренне переживал за дальнейшую судьбу главной героини. Когда, наконец, все необходимые условия были соблюдены, Чонгук быстро доводил себя до разрядки, вытирал все, что испачкалось спермой, и мгновенно переключался на другое занятие.

Сейчас же ему не нужны были никакие условия для того, чтобы подрочить — одно осознание того факта, что Тэхен существует, уже делало его сексуально озабоченным маньяком.

Начищая до блеска чей-то Bentley (десятый день), он раздумывал как раз об этом: что вообще происходит? Никогда не был геем и вот… Привет, голубая сторона радуги?

Чон также отчетливо понимал, что никто из мужчин (кроме Тэхена) его больше не привлекал. Ни красавчик-теннисист, ни накачанный спасатель, ни (простигосподи) Джейби.

Тогда Чонгук сделал вывод. Он не гей. Он — тэхенер. Тэхенолюб. Тэхенофил. Тэхено… В общем, тот, кто хотел только Тэ.

Гук посерфил немного (много) форумы и сайты, где каждый делился своим опытом однополой любви, и в итоге, решил посоветоваться с человеком, который выглядел очень прошаренным в любой сфере жизни.

— Хён, а ты когда-нибудь… хм… спал с парнями?

— Конечно, — кивнул Джин. Они играли в нарды, и Джин безбожно проигрывал. Поэтому, когда Чонгук не видел (конечно же он видел! но терять такого хёна было нельзя), подвигал фишки, и когда это получалось, сиял от счастья. — Девочки, мальчики — да какая к черту разница?

— И это тебя не смущало?

— Что именно?

— Ну, что ты — и в постели с парнем?

Джин вздохнул и незаметно (нет) подвинул еще одну фишку.

— Чонгук-и, в твоем возрасте уже давно надо было бы знать об этом, ну окей, я скажу. Любовь не имеет пола. Какая разница, что там между ног, если ты влюбляешься в душу? Ты в курсе, что у душ нет пола? Значит, и у любви его нет.

— Да, но сексом заниматься — это не всегда любить.

— И что? Главное, чтобы тебе хотелось доставить удовольствие этому конкретному человеку. Всё остальное — просто детали.

— Я это всё сам прекрасно понимаю… До недавнего времени я был стопроцентным гетеросексуалом…

— Все мы, Чонгук-и, когда-то были стопроцентными гетеросексуалами… А потом появлялся кто-то, и ты впервые думаешь: интересно, а как было бы его поцеловать или приласкать? Как бы эти губы смотрелись на моем чле…

— До свидания, хён. Напомни мне больше никогда не спрашивать у тебя совета.

И вот сейчас Чонгук сидел в админкорпусе, и помогал Джейби степлерить кучу каких-то документов, пока тот с Тэхеном стебался по поводу последнего места рабочего пристанища Гука — SPA. Чонгука предприимчивые нуны, работающие там, заставили раздеться до пояса (будто бы это дресс-код — ЧТО? Почему он им поверил?..), фотографировали его пресс и татуировки и выставляли фото в инстаграме. Сейчас как раз Тэ совместно с Джейби и рассматривал один из таких постов.

— Смотрю, твоя рана уже почти полностью зажила, — Тэхен обратился к Чонгуку, а так как тот редко самолично заговаривал с ним, Гук тут же сделал максимально заинтересованное лицо, хоть всё еще обижался за SPA-корпус и неприкрытое хихиканье Джейби.

— Да, доктор-ним очень внимательно отнесся ко мне. Спасибо.

Тэхен просто кивнул, но Чонгук прекрасно осознавал, что Тэ всё больше и больше к нему привыкает. Они виделись буквально каждый день, часто сталкивались по утрам на кухне, а по вечерам — на веранде, где Чон всегда проводил вечера в ожидании возвращения Кима. Несколько раз за эти дни Тэхен не ночевал дома, прямо из отеля уезжая куда-то, но, к счастью, возвращался без новых признаков того, что ночи проводил страстно и не один.

— А почему этот корпус всегда пуст? Где весь офисный стафф? — задумчиво поинтересовался Гук.

— В отеле есть еще один админкорпус — для офисного планктона, — пояснил Джейби. — А в этом находится только руководство. И ты.

— А почему тогда ты им не дашь степлерить всё это?

— Напрягать тебя веселее, — ответил Джейби и Чонгук точно услышал, как Тэхен фыркнул в свой кофе. — Кстати, давно хотел спросить: как Чимин-ши поживает? Где он живет? Чем занимается? — и делает вид, что он совсем не сидит на иголках в ожидании ответа Чона. Тэхен тоже мгновенно напрягся.

Чонгук понятия не имел, что стоит говорить, а что — нет, поэтому решил ограничиться общими фактами.

— Да нормально у него всё… Работает в автомастерской…

— Где работает?! — почти хором воскликнули Тэ и Джейби.

— В автомастерской, — уже менее уверенно повторил Чон.

— Кем?

— Механиком.

— Чимин-ши умеет чинить машины?.. — Джейби, сделав огромные глаза, в ужасе повернулся к Тэхену. Тот, пребывая в таком же шоке, недоуменно пожал плечами.

— Насколько Чимин плох в этом? — с видимым безразличием спрашивает Гук, а сам думает: «А-а-а! Я столько раз садился в машины, отремонтированные Паком!»

— Он, конечно, разбирается в машинах, но я и не думал, что он настолько хорош, чтобы профессионально их чинить, — наконец, ответил Ким. Всё понятно. Больше Чонгук никогда не сядет в тачку Чимина! — Ты хоть раз слышал, чтобы машины, после его починки, ломались снова?

— Да вроде нет.

— Значит, он хороший механик, — подытожил Тэ. — Что он еще делает?

— Да ничего… Гоняет постоянно на своем байке…

— На чём гоняет? — обманчиво спокойно переспросил Тэхен. — «На байке» — в смысле, на велосипеде?

— «На байке» — в смысле, на мотоцикле.

Кажется, боковым зрением Чонгук увидел, как Джейби в отчаянии прикрыл глаза.

— Джейби, ах ты скотина! — заорал Тэ. — Ты клялся мне, что он продал этого монстра, эту чертову Ямаху!

— Так и было, сонбэним! Я выставил ее на продажу, но потом Чимин-ши забрал ее!

Джейби бросил на Гука угрожающий взгляд.

— И что, — ехидно поинтересовался Тэ у Чонгука, — Чим ни разу не попадал ни в какие ДТП на ней, никаких приключений не было?

— Э-э-э…

У Гука перед глазами тут же встала картинка, как их подрезали по дороге в Пусан.

— Я так и знал! Он клялся мне, что больше не сядет на мотоцикл! Мотоциклы — это дорогостоящие изощренно-жестокие убийцы!

— Возможно, — пробормотал сконфуженный Чон.

— Что еще? — уже строго, как учитель на уроке по тригонометрии, спрашивает, и нависает над бедным Гуком, нависает. — Как вы проводили время?

— Да никак… Брали хавчик, могли сидеть у меня на веранде, слушать музыку на спотифай и всю ночь курить…

— Что вы делали?

— Чонгук, может, ты просто заткнешься? — прошипел Джейби.

Тэ язвительно хмыкнул.

— Ха! Он говорил, что бросил. Может еще и косячки иногда покуривал, а?

Выражение лица Чонгука говорило само за себя. И Тэхен, психанув, начал что-то яростно говорить на каком-то языке. Кажется, это был немецкий.

— Чон Чонгук, иди-ка ты отсюда, — злой Джейби вырвал у охреневшего Гука из рук степлер.

— Я знаю, почему Чимин уехал отсюда, — проворчал Чон, поднимаясь. — Он сбежал!

Кажется, ему вслед что-то полетело.

Двенадцатый день — продавец в сувенирном магазине (ну, наконец-то, свое, родное, он был там королем продаж!), тринадцатый — в помещении охраны отеля. Ок, глядя на сто тыщ камер, разбросанных по всему комплексу, Чонгук подумал, что воровать те пробники с шампунем было явной ошибкой.

На четырнадцатый день Гука определили помощником главного садовника.

Господин Ча оказался невысоким, но веселым господином уже в приличных годах. Он с огромным воодушевлением принял факт, что ему хотя бы на день, но выделили личного помощника. Поэтому таскал Чона по всему комплексу, показывая без исключения все клумбы, цветочки, деревья и теплицы. Определенно этот мелкий столетний дедулька, будто вышедший из аниме, по энергии и подвижности даст сто очков вперед любому из двадцатилетних. Его морщины подпрыгивали, стоило ему начать весело смеяться, при этом оживало всё его лицо — будто ему действительно было невероятно смешно с того простенького и тупенького анекдота, который втравил Чонгуку Джин.

«Как дожить до таких лет и сохранить это желание радоваться мелочам, смеяться практически без повода, а не быть угрюмым и задолбанным жизнью и людьми стариком?» — подумалось Чону. Господину Ча нужно проводить лекции на эту тему.

— Мой мальчик, тебе повезло оказаться в этом благословенном месте, — сказал ему садовник. — Туристы редко могут прочувствовать всю прелесть нашего острова — у них элементарно не хватает на это времени. И желания… Да, посмотреть на красоту и прочувствовать ее — это два разных понятия, — Гук на это согласно кивнул. — Ты же знаешь, что Чеджудо — вулканический остров? В самом его центре — потухший вулкан Халла. Это самая высокая точка в Южной Корее, его высота — почти два километра! Хотя последнее извержение произошло 25 тысяч лет назад, существует поверье, что однажды вулкан оживет, и это будет началом нового витка в истории всей планеты.

Чонгук с садовником сидели под вишней, и обедали чем Бог послал (Бог послал суп из морских ушек, домашнюю лапшу из черного ячменя, несколько закусок и на десерт — нежнейшие профитроли).

— Мой правнук очень верит в эти легенды, — усмехнулся господин Ча. — Раньше — так вообще каждый день, а сейчас время от времени — да и поедет к вулкану посмотреть, не ожил ли еще.

Чонгук понимающе улыбнулся — все в Южной Корее знали, что вулкан острова Чеджудо давно потух, и вряд ли еще хоть раз заработает.

— Мой правнук даже своего друга подбил на это, и они несколько раз ездили туда, наблюдать за вулканом вблизи. Я стар, — продолжил садовник, — застал еще время, когда японцы захватили наш остров и назвали его Сайсю… Хорошо, что мы всё же освободились от них и вернули нашему Чеджу его имя, — Гуку подумалось, что господин Ча подхватил свою любимую волну, и сейчас, как и все старики, будет увлеченно рассказывать ему то, что копят в себе все старые люди — знания, приоткрывая при этом завесу в мир своего прошлого. На самом деле Чонгук любил слушать такие истории, поэтому с величайшим интересом внимал каждому его слову. — Чеджудо — загадочное место, полное мифов и легенд. Мы здесь привыкли говорить, что на острове есть три вещи, представленные в избытке: это камни, ветер и женщины. Ты можешь не знать этого, Чонгук-а, но на Чеджу еще до недавнего времени был матриархат. Главным добытчиком в большинстве семей были хэнё — женщины-ныряльщицы. Они ныряли на глубину до 20 метров без акваланга (!) и добывали трепангов, моллюсков, осьминогов и прочую подводную живность. Моя жена тоже была хэнё, — садовник вздохнул, вспомнив свою давно почившую жену. — И дочь тоже. Сейчас уже не в моде нырять без аквалангов, хотя наши старушки до сих пор, как русалки, снуют под водой туда-сюда, — господин Ча снова разулыбался.

— А вы давно здесь работаете? — поинтересовался Гук.

— В отеле? Со дня его открытия. Почти что тридцать лет. Застал и работал при всех владельцах. Мой внук здесь трудился, а правнук — до сих пор здесь. С самого детства он подрабатывал принеси-подай, потом друга своего привез, и они уже вдвоем здесь опыта набирались и уму-разуму учились… Предыдущий управляющий был злым человеком, ох, мальчикам непросто пришлось… Куда их только не отправляли — и уборщиками, и на кухню подсобной силой, машины мыли, мешки таскали, официантами весь день без отдыха бегали… Давали им самую грязную и тяжелую работу… Они очень уставали, даже для своих юных и бодрых лет. Жили вдвоем в комнатушке, как воробушки ютились в той коробке… Я иногда забирал их к дочери домой… У Тэтэ же не было семьи, никто не мог о нем позаботиться…

— Стоп. Стоп! Тэтэ? — Чонгук таращился на старика. — Вы имеете в виду Ким Тэхена? — тот, словно болванчик, закивал головой. — И… Джейби?

— Джебома нашего, да. Что за имя такое — Джейби? Ах, он такой непослушный! Бросил университет, хотя мы все столько сил приложили, чтобы единственного из нашей семьи отправить учиться! Он мальчик умный, но непоседливый.

— А почему бросил?

— Не хотел, чтобы мы тратились на его учебу, — садовник горестно вздохнул. — В нашей стране без высшего образования — никуда. А я так хотел, чтобы Джебом-а стал человеком… Хорошо, что господин Пак взял его своим личным помощником.

— Чимин… Подождите, стоп. Джейби — личный помощник Чимина? Не Тэхена?

— Нет, — садовник покачал головой, — Джейби сейчас с Тэхеном, потому что господин Пак уехал и Тэтэ взял на себя управление отелем.

— Еще раз стоп, — Чонгук постарался привести свои мысли в порядок. — Джейби привез сюда Тэхена, с которым учился в университете, они работали в этом отеле подсобной силой, так? А потом что?

— А потом господин Пак купил этот отель.

«Как благородно с его стороны, — фыркнул про себя Чонгук. — Сделал широкий жест и на деньги Тэхена купил отель, в котором тот работал».

— И Тэхен остался здесь?

— Ох, нет, наш Тэтэ ушел отсюда! С тех пор приезжал сюда только по выходным. Хотя его брат и переписал половину отеля на него. И только когда господин Пак уехал, Тэтэ вернулся сюда, но уже не в качестве работника, а как управляющий.

Мозг Чонгука стремительно обрабатывал информацию. На одну секунду ему стало стыдно, потому что думал, что Тэхен и Джейби просто издевались над ним (̶о̶н̶и̶ ̶и̶ ̶и̶з̶д̶е̶в̶а̶л̶и̶с̶ь̶,̶ ̶н̶е̶ ̶б̶е̶з̶ ̶э̶т̶о̶г̶о̶)̶, когда посылали Гука на разную неквалифицированную работу. Но на самом деле они отправляли его по своим же следам. Но если Чон сейчас откровенно убивает время и даже наслаждается каруселью новых и увлекательных для себя занятий, то эти двое конкретно здесь впахивали.

— Хорошо… А чем тогда Тэхен занимался, если не работал в отеле?

Господин Ча просиял.

— О, наш Тэхен-а — фотограф! У него даже есть своя собственная галерея в городе! Он ею руководит. Джебом как-то возил меня туда. Не люблю город — все эти машины, люди, шум… — садовник поморщился. — Но ради нашего Тэтэ поехал — очень уж хотел увидеть, как он там устроился. Я так рад за нашего мальчика, что он нашел занятие по душе — он ведь такой талантливый! У него в городе и квартира своя есть, а сюда он приезжал только на выходные.

Хорошо, теперь было понятно, где Тэхен периодически ночевал. Ездил в город, чтобы не оставаться с Чонгуком в доме. Понятно. Обидно, но понятно.

Значит, Тэ — фотограф. Конечно же, ему эта работа больше подходит, чем управляющий отелем. Гук вполне мог представить, как руки Тэхена берут камеру, эти длинные изящные пальцы ласкают объектив… Так, не возбуждаться, не возбуждаться! Только не перед этим столетним стариком, прадедушкой Джейби!

— Я на все твои вопросы ответил? — между тем спросил господин Ча. Чонгук, удачно отвлекшись, сумел подавить вспыхнувшее и пронзившее тело возбуждение, и удивленно посмотрел в ответ. — Джебом-а попросил, чтобы я ответил на все твои вопросы, — пораженный словами господина Ча, Гук кивнул. — Чонгук-а, пока ты здесь, постарайся прочувствовать остров. Тэхен-а не захотел отсюда уезжать, и господин Пак — тоже. И еще. Если увидишь Тольхарубана — каменное изваяние старика из черной лавы (они здесь везде разбросаны), — обязательно потри его нос. Тогда в твоей жизни произойдет что-нибудь очень хорошее.

Остаток обеда Чонгук задумчиво наблюдал за порхающей над причудливо высаженными цветами бабочкой, пока садовник рассказывал очередной чеджудовский миф. Даже любимые Гуком профитроли стали безвкусными.

На пятнадцатый день случилось событие — едва увидев его, Джейби потянул Чона за руку и усадил рядом с собой.

— Куда я сегодня? — без интереса спросил Гук.

— Сегодня ты работаешь здесь.

— В качестве кого?

— В качестве личного помощника сонбэнима.

Чонгук сразу же оживился.

— Серьезно?

— Ага, — кивнул довольный Джейби. — Мне нужно на весь день уехать — личные дела, — а Чонгук с ехидством подумал: «Не на вулкан ли ты, милок, поехал смотреть?», но, конечно же, вслух этого не сказал. — А тебе я доверяю самое ценное — Тэтэ. Справишься?

— Конечно! — 24/7 с Тэхеном — вот теперь он от него точно никуда не денется! — Надеюсь, ты уезжаешь на недельку, не меньше?

— Не наглей! Прадедушке ты очень понравился, он сказал, что у тебя хорошая аура, и ты — достойный человек.

— Ну, достойным меня пока назвать сложно, — Чонгук ощутил укол вины по отношению к господину Ча — что тот так хорошо о нем думал. — Но я стараюсь. Мне кажется, впервые в жизни я иду в правильном направлении.

— Поэтому я и даю тебе этот шанс. Не просри его. Я не знаю вашей истории, но слезно тебя прошу — не испорть ничего. Раньше, когда мы жили с ним вместе, Тэ часто снились кошмары. Он плакал во сне. И я точно несколько раз слышал, как он произносил твое имя — «Чонгук». Прадедушке я доверяю, и если он сказал, что ты достойный — значит, будь им.

Джейби ушел, и практически сразу пришел Тэхен. Эту ночь он провел вне своего дома на пляже, значит — в городской квартире. Гук жадно всматривался в такие уже обожаемые за последние две недели черты лица.

Ким мельком посмотрел на Чонгука, повертел головой, затем спросил:

— Где Джейби?

— У него сегодня выходной.

— В смысле? — не понял Тэ.

— Сегодня, сонбэним, я — ваш личный помощник.

И улыбнулся. Так улыбнулся, что Тэ невольно сглотнул. Это будет долгий и о-очень насыщенный день.

Чонгук смотрел насмешливо, по типу: ну, что скажешь? У Тэхена не было на это что сказать — паразит Джейби его элементарно кинул. Опять на свой вулкан поехал таращиться.

Для Джебома за многие годы это стало уже серьезной традицией: выключать все средства связи и уезжать на целый день к самому сердцу давно почившего вулкана, устраивать там пикник с жертвоприношениями (никакого кровопролития, баранины или человечины, только бананы и апельсины), сидеть и пялиться на расщелины и петь мантры собственного сочинения, призывая дух вулкана. Тэхен покачал головой — даже 86-и летний прадедушка Джейби в это не верит. Но ничто не остановит самого Джейби — главное, что он сам в этом свято убежден.

Тэхен для профилактики набрал номер своего помощника — глухо, как в танке.

Он вновь перевел свой взгляд на Чонгука — тот, всё еще ухмыляясь, пялился на него.

Чон Чонгук. Тэхен помнил свое первое впечатление о нем.

***

— В нашей группе есть один парень… Кажется, я вкрашился в него.

— Серье-е-зно? — протянул Сокджин, валяясь на его кровати и крася лаком когти лилипутной корги в розовый цвет. В те времена Джин тянул гласные и считал это очень сексуальным (так считал только сам Джин).

— Ага. Он такой… Знаешь, закрытый в себе и обиженный на весь мир. Всё прячется в черные толстовки и ни с кем в группе не общается.

— Оу, Тэ-э, тебя, что ли, на эмо потянуло? Типа он суицидник какой-то, мрачные стишки пишет и глаза густо черным красит?

— Да нет же! — нетерпеливо отмахнулся Тэ. — Он просто какой-то… потерянный. Так и хочется подойти и потрепать его по щечкам, сказать, что всё будет хорошо. У него зубки передние такие, — Тэхен улыбнулся, — как у кролика. И когда он улыбается… Я не знаю… Смотреть на эту улыбку хочется вечность.

— Ух, тебя шандара-а-хнуло! Ну, так подойди, потрепли, возьми свои яйца в кулак! А потом и его! — хихикнул довольный своей шуткой Сокджин.

— Нет, — Тэ покачал головой. — Я олицетворяю собой всё то, что он ненавидит.

— В смысле? — шокированный Джин даже забыл потянуть гласную. — И что же ты собой такое олицетворяешь?

— Он явно ненавидит богатых… И геев.

— Да это же твой портрет! — смехом раненой гиены заржал Джин. — С чего такие мысли? — уже серьезнее поинтересовался он.

— Мы познакомились почти три месяца назад. Так получилось, что провели вместе почти целый день. И когда прощались… В общем, чуть не поцеловались. Это я его чуть не поцеловал, — с горечью добавил Тэ. — Он так странно отреагировал… Но мне казалось, что всё в порядке. Но когда мы встретились уже в первый день учебы, он даже не смотрел на меня. А сейчас если и смотрит — то таким тяжелым взглядом и с таким презрением, будто мечтает за все грехи немедленно сжечь меня на костре.

— Фиго-о-во, — прокомментировал Джин, не отвлекаясь от декорирования корги.

— Ага… Но это только первый курс, очень надеюсь, что скоро меня попустит…

В дверь постучали. На пороге нарисовался невысокий коренастый паренек.

— О, Чим-Чим! — обрадовался Тэхен. — Ты уже вернулся с дополнительных! А у нас в гостях Джинни!

Чимин и Сокджин обменялись обоюдными презрительными взглядами.

— Ага, — Чимин кивнул, даже не пытаясь скрыть своего недовольства от того, кто к ним заглянул в гости.

— Чим, посиди с нами, — предложил Тэ.

— Мне задания еще нужно сделать. Я пошел.

— Чим, иногда нужно расслабляться! — крикнул ему вдогонку Тэ, с грустью глядя на закрытую за Чимином дверь.

— Твой брат капец странный! Такой скучный, что о нем даже говорить скучно! Заучка, не курит, не бухает, никуда кроме учебы не ходит. 100% девственник — инфа сотка!

— Джинни.

— Что?

— Заткнись.

На улице послышался шум, и оба парня выглянули в окно. На подъездной к дому дороге остановился лексус.

— Ведьма вернулась, — выплюнул Сокджин. — Я думал, ее до завтра не будет!

— Я тоже, — медленно проговорил Тэ, наблюдая из окна за мачехой. — Джин, вали отсюда. Но так, чтобы она тебя не видела.

— Но…

— Просто вали! — повысил голос Тэхен.

Он вышел из своей комнаты, за ним следом выбежала корги. Где-то в глубине дома послышались голоса, затем — звук пощечин.

Сокджин сжал кулаки. Взял свою сумку и вышел за дверь. С ненавистью посмотрел на запертую дверь сводного брата Тэ — тот всегда закрывался, будто происходящее его не касалось.

Да, Тэхен хорошо помнил тот день, когда он рассказал Джину о своем впечатлении о Чон Чонгуке. Тогда мачеха впервые разбила его лицо в кровь — за розовый лак на когтях ее корги.

Тэ обнял себя руками — нет, эти раны больше не болели. Только ныли в особо дождливые дни.

Он взглянул на ехидную улыбку своего временного помощника. Интересно, каким на самом деле был Чон Чонгук? Забавным парнем с кроличьей улыбкой, который тырил с тележки шампунь (Тэхен тогда проиграл Джейби 20 баксов) и воевал с собакой, защищая право их отельного енота на заслуженный обед? Или всё же отвратительным и жестоким мудаком? Есть шанс узнать.

***

Он снова сосет этот блядский лолипоп. Перекатывает во рту, посасывает, вынимает и снова резким движением засовывает в рот. Это вообще законно? При этом быстро листая какие-то графики, и не обращая ровным счетом никакого внимания на Чонгука.

Это Гуку не подходит. Он посмотрел на часы: их рабочий день начался в восемь, сейчас уже без десяти десять, и за это время Тэхен обратился к нему всего раз — чтобы Чон сделал ему кофе. Он, конечно, никогда не был чьим-то помощником, но вряд ли его должностные обязанности ограничивались только умением управляться с кофемашиной. Да и судя по беллетристике, хорошие секретари еще делают боссу хороший…

— Чонгук, — Тэхен поднял голову от своих графиков. — У нас в десять совещание. Оно будет проходить в другом корпусе. Сходи в мой кабинет и принеси планшет и еще папку — она лежит на подоконнике.

И вновь вернулся к своим бумагам.

— Сегодня будет апокалипсис.

— Что? — Ким в непонимании поднял взгляд на Чона.

— Вы, сонбэним, назвали меня только по имени. Думаю, апокалипсис уже близко.

Судя по реакции Тэ (🗿), шутка не удалась. Вздохнув, Чонгук взял курс на кабинет Тэхена.

Он нашел планшет и тоненькую синенькую папку. Не отказал себе в удовольствии пошарить взглядом по столу. Там всё чисто, аккуратно — Тэхен явно не любил беспорядок (это было понятно еще и по дому Тэ — если там и был бардак, то его устраивал сам Чонгук). Стопки бумаг, канцелярские принадлежности фото в рамочках — на каждом Тэхен вместе с Чимином. И если на ранних фото Тэ везде улыбался, то на недавних был безэмоциональным.

Что ж, подумалось Чонгуку, это и неудивительно. Ничего, здесь он (Чонгук), и он вернет Тэхену его улыбку. С такими радужными мыслями Гук спустился вниз. Ким уже был на ногах в ожидании своего помощника.

Кивнув ему, Тэ быстро пошел вперед, засунув руки в карманы своих легких полотняных брюк. Чонгук шел сразу следом за ним (он мог пойти и рядом, но наблюдать за гибкой и плавной фигурой впереди было намного увлекательнее).

Гук и не думал, что структура отеля настолько большая и обширная. Во-первых, второй административный корпус был намного больше, там было шумно и сновало до фига людей, как удачно выразился о них Джейби — отельный офисный планктон. Во-вторых, зал для совещаний был большим, а представителей различных отделов — много. Ну, и в-третьих (и это порадовало Чонгука больше всего), все стопроцентно боялись Тэхена.

Едва тот своей изящно-уверенной походкой зашел в зал, все присутствующие тут же, словно мыши, бросились врассыпную, поспешно занимая свои места. Гуку стало интересно: боялись ли они так же Чимина? Честно говоря, представить Чимина боссом, да еще и таким, кто держит такую серьезную дисциплину, было трудновато.

В то же время один лишь вид Тэхена говорил, что в зале — босс. Вокруг него витала аура власти. Чонгуку вспомнились слова Пака: «Тэхена с детства готовили к тому, чтобы возглавить корпорацию». Гук готов был подписаться под каждым словом Чимина. Он не знал, какой из Ким Тэхена фотограф или владелец галереи, но босс из него реально получился крутой. Будь Чон в игре, он бы хотел играть за этого перса.

Тэхен занял свое место, Гук сел рядом, ловя любопытные взгляды присутствующих.

— Управляющий-ним, кто это? — бросил кто-то, явно бессмертный. — Ваш преемник?

Послышались нестройные смешки и перешептывания. Ким посмотрел сначала на говорившего, затем перевел взгляд на офигевшего вниманием к своей персоне Чона, а затем опять на этого бессмертного. Длительного и безэмоционально-стального взгляда хватило, чтобы все мгновенно заткнулись.

— Какой у нас порядок на сегодня? — поинтересовался Тэхен, даже не глядя ни на кого, небрежно перелистывая лежащие перед ним документы из той самой синенькой папки.

— Есть результаты ревизионной проверки, управляющий-ним, — быстро ответил сидящий по левую руку от Кима (по правую сидел Гук). — Никаких нарушений не обнаружено.

— Как интересно, — Тэ продолжал перебирать документы. — А вот у меня другие данные.

Чонгук мог поклясться, что паника, отразившаяся на лице говорившего, могла посоперничать с картиной Мунка «Крик».

— Мои данные…

— Где мой кофе? — перебил его Тэхен.

Все присутствующие тут же взглянули на Чонгука, и только тот дернулся, чтобы вскочить и искать по всему зданию кофе, как ладонь Тэхена легла на бедро Чона, и с силой сжала его.

Гук тоже не был профаном. Он тоже когда-то (давно) учился на факультете бизнеса. То, как Ким вел это заседание, напоминало допрос (офицер Намджун может брать у Тэхена уроки). Видимо, Гук как раз попал на внутренние разборки.

Говоривший, видя, что Чонгук не двигается, всё больше паниковал. При всём при этом, Тэхен ни разу даже не взглянул на него.

— Я… Сейчас будет, управляющий-ним!

Он принялся вертеть головой, видимо, не зная, где здесь делают кофе. Тэ небрежно фыркнул.

— Я смотрю, вы полностью бесполезны, господин Ли. Проверку сделать не можете, кофе приготовить — тоже. Так в чем, скажите, тогда ваша полезность для нас?

Чонгуку казалось, что господин Ли седеет на глазах.

— Я…

— Чонгук, — Тэхен снова перебил господина Ли, всем корпусом повернувшись к Гуку и ласково обращаясь к нему, — будь добр, сделай мне кофе.

Чон, максимально стараясь сдержать прущую наружу улыбку, поднялся и направился к выходу из зала. Он еще раньше просканировал помещение, и никакой стойки с кофемашиной не обнаружил.

Пока он шел, на него бросали недоуменные взгляды. Атмосфера в помещении была тяжелой. Но, наверное, только для тех, у кого рыльце в пушку.

Гук вышел, мысленно пожелав Тэ удачи, и тут же в коридоре столкнулся с еще одним представителем планктона.

— Кофе, — произнес Чон.

— Конечно, идите за мной.

Тот провел его в небольшое кухонное помещение и попытался сам сделать напиток, но Чонгук отстранил его.

— Я сам делаю кофе для управляющего-нима.

Пока кофейный автомат урчал, совершая только ему одному понятные действия, представитель планктона попытался вывести Гука на разговор.

— Вы новый помощник? — Чонгук никак не отреагировал. — Это хорошо, Джейби еще тот пес. Преданный щенок господина Пака. А теперь еще и господина Кима, — Гук молчал. — Возможно, вы этого и не знаете, но раньше господин Ким здесь и сам работал, причем на самых низких должностях. И была одна история… ах…

Он не смог закончить, так как Гук повернулся и, уже не сдерживаясь, схватил говорившего одной рукой за воротник рубашки, а другой — легонько сжал его шею. Наклонившись, он прошипел ему в самое лицо:

— Об управляющем-ниме только уважительно, шепотом и с придыханием говорить, сплетни не распускать и держать свой язык за зубами. И неважно, кто управляющий — господин Ким или господин Пак. Иначе вернусь и шею сверну. Это понятно? — тот быстро-быстро закивал. Машина уведомила об окончании приготовления кофе, и Гук, взяв фарфоровую чашечку, и направился к выходу. Обернувшись, мило улыбнулся.

— Спасибо за помощь.

Когда Чонгук вернулся в зал, одна из присутствующих руководителей рассказывала об успехах заполненности туристами комплекса, по сравнению с предыдущим кварталом. Тэхен внимательно слушал и кивал — видимо, буря миновала, и заседание шло своим обычным чередом.

Гук поставил чашечку перед Тэхеном, тот кивнул в знак благодарности, но взгляда от ораторши не отрывал. Чон сел на свое место, с удовольствием рассматривая всех сидящих за большим столом.

Заседание длилось еще минут сорок, и наконец, закончилось (наконец, потому что Гуку уже было скучновато, никаких больше происшествий не наблюдалось).

После окончания большинство присутствующих разошлось, но Тэхен продолжал еще что-то обсуждать с двумя руководителями. Чтобы не мешать, Чон отошел подальше, взяв ту самую синенькую папочку и планшет Тэ.

К нему подошла одна девушка.

— Вы — новый помощник управляющего-нима? — Гук кивнул. Она хихикнула. — Вы больше похожи на его охранника.

— Так и есть, я — помощник-охранник господина Кима.

Она помолчала.

— Вы же не новый управляющий?

— Почему все об этом спрашивают?! — возмутился Чонгук.

— Ну… Все в курсе, что господин Ким здесь временно — у него свой бизнес в городе, а господин Пак исчез… А вы здесь сейчас изучаете отель изнутри — я видела в инстаграме ваши фото из SPA, где вы якобы работали помощником. И еще я знаю, что вы много где за последние дни побывали. Вот такие мысли и появляются…

— Это неправильные мысли, — жестко перебил ее Гук, лишь сейчас понимая, как это всё выглядит со стороны. — Я здесь временно.

Девушка кивнула и отошла.

Вскоре Ким закончил свой разговор и подошел к Чонгуку.

— Пошли?

На улице после кондиционера теплые солнечные лучи ощущалось чем-то чужеродным. Они шли с Тэхеном мимо ряда пальм, бассейнов, высаженных чужеземных растений, веселых отдыхающих. Какой же контраст — бизнес внутри места, где все максимально веселятся и расслабляются. И этот контраст был очень привлекательным Чонгуку.

Тэхен прервал их молчание.

— В структуре отеля есть много ненадежных людей. Мы с братом давно пытаемся навести порядок, но это не так просто, так как они занимают руководящие должности и друг друга покрывают. Они все здесь остались в качестве наследства от предыдущего владельца. Раньше в отеле было много всего незаконного и теневого, — Гук с огромным вниманием слушал Тэхена, впитывая в себя каждое произнесенное им слово. — Поэтому мы с Чимином планируем полную реорганизацию и перезагрузку работы отеля. Чим сейчас работает над его перепланировкой. Мне нужно понемногу избавляться от людей, крепко сидящих здесь и проворачивающих свои темные делишки. Поэтому я периодически организовываю проверки, параллельно ставя своих людей делать латентную ревизию, — Чонгук кивнул. Интересно, почему Тэхен ему всё это рассказывает? Тот, будто прочитал его мысли, и закончил свою неожиданную речь: — Ты — мой помощник, а значит, всё это ты должен знать.

Из всего монолога Чонгук для себя сделал один главный вывод: Тэхен ему доверяет. И это не могло не растечься теплом внутри.

Они зашли в свой корпус, и Гук впервые вздохнул свободно — офигеть, как же здесь спокойно и хорошо! Он осознал, что уже давно сроднился с этим местом. И был очень рад, что офис Тэ находился не в том беспокойном змеином месте, а здесь: в тихом и приятном здании, с красивыми верандами, сногсшибательным видом на море и Сокджином, сидящим за барной стойкой в одних только коротких аквамариновых шортах, и потягивающим коктейль.

— Джинни, — поприветствовал Тэ друга.

— Джейби съебался куда-то — для меня это красный день календаря, — хихикнул тот и забросил в рот кусочек лайма. Тэхен и Чонгук синхронно поморщились. — Ну, мой юный друг, как проходит твой первый рабочий день в качестве ассистента Тэ?

— Весело, хён, — сдержано ответил Гук. Он подошел к стойке и принялся готовить Тэхену энергетический коктейль, хотя тот его ни о чем не просил. Чонгук положил в блендер горсть сочной клубники, порезанный на две части банан и залил всё овсяным молоком. Пока блендер жужжал, он поднял свой взгляд — оба, и Джин, и Тэхен с интересом за ним наблюдали.

— Да, я уже в курсе, — Сокджин не сдержал понимающий хмык. — Слышал, ты сегодня уже придушил кого-то.

— Что?! — Ким в недоумении перевел взгляд с одного на другого.

— Слухи здесь разносятся очень быстро, — Джин закинул одну ногу на другую. — Лин мне по секрету рассказала, что, кажется, наш Чонгук-и сегодня усиленно защищал твою честь, Тэтэ.

Тэхен нахмурился, но больше ни о чем не спрашивал.

Чонгук, между тем, добавил в блендер сок апельсина, снова все перемешал и включил его еще на несколько секунд. После этого вылил напиток в длинный стакан, поместил туда пурпурную трубочку и разноцветный зонтик и отнес Тэ, сидящему на диванчике и сверлящему его взглядом.

— Что это?

— Энергетический коктейль. Очень популярный в Южной Америке. После того негативного места ваши силы необходимо подкрепить, сонбэним.

Сокджин истерично заржал смехом умирающего в океане престарелого кита, а Тэхен молча взял из рук Гука стакан.

— Тэтэ, предлагаю тебе заменить им Джейби! Это — экстра удачный вариант! Он делает всё в сто раз лучше, приятный взгляду и главное — не гонит меня от бара!

— Тебя уже давно надо было бы отогнать от бара, — проворчал Ким, мелкими глотками пробуя приготовленный Чонгуком коктейль. Действительно вкусно.

— Нет, у меня важная цель: обанкротить Чимина! И я успешно иду в этом направлении!

— Джинни, тем самым ты обанкротишь и меня, — усмехнулся Тэ, наслаждаясь напитком и этим давно ставшим привычным диалогом.

— Не боись, Тэхен-и, я сумею прокормить нас обоих. Тем более, — пробормотал Сокджин, — Пак пообещал оплатить попойку в честь моего развода. Я, — угрюмо добавил он, — только забираю свое.

— В смысле? — Тэ уставился на Джина. — Что значит: «пообещал оплатить попойку в честь твоего развода?» — Джин сделал луп-луп, и спрятал глаза в своем бокале. — Джинни! Я и не знал, что вы так близко общаетесь… Что между вами двумя происходит? Я о чем-то не в курсе?

Чонгук с величайшим удовольствием наблюдал за смущающимся хёном. Видно было, что тот ляпнул, не подумав, а сейчас выгребал за это. Наконец, Сокджин быстренько допил свой коктейль и вскочил на ноги.

— Это было давно. Шутка такая. Но я всё помню, так что просто беру свое. Пойду я, вы тут такие молодцы, работаете в поте лица, а я вам только мешаю. Чонгук-и, удачи!

И исчез, будто Флэш из фильмов DC.

Несколько следующих часов Чонгук и Тэхен работали. Гук схватывал всё на лету — у него у самого был, хоть и крошечный, но бизнес, плюс соответствующее образование так просто не пропьешь или не пронетфликсничаешь.

Тэ поражал своим острым умом, четкостью мысли, умелыми действиями и неожиданными решениями. Сказать, что Чонгук был впечатлен его способностями руководителя — это ничего не сказать.

Он наслаждался властным Кимом в зале совещания, умным Кимом при решении различных вопросов, мягким Кимом, когда тот общался с Джином. А еще он помнил его руку на своем бедре и ласковое обращение тогда, в зале совещаний. И Гук хотел повторения — потому что рука Тэхена должна быть на его бедре, а их общение должно быть теплым и милым всегда. Тэхен его — даже если сам Тэ об этом пока не в курсе.

Они сейчас наедине, вдвоем, даже Джин сбежал. Самое время, чтобы…

— Тэтэ, милый!

Чонгук резко повернул голову к источнику звука — в дверях стоял некто и улыбался его Тэхену. А Тэхен, заметив визитера, улыбнулся своей восхитительной улыбкой ему в ответ.

— Уже обед? Я и не заметил, что время так быстро пробежало.

Та-а-к, и что это за хрен?!

Хрен подошел, чмокнул Тэ в щеку и приобнял его за талию. За восхитительную талию Тэхена!

— Ну что, ты готов? Поехали? — спросил он.

— И куда вы? — вклинился в их разговор Чонгук и протиснулся между ними так, чтобы разбить обнимающуюся парочку.

В конце концов, этот хрен удостоил своим взглядом и Чонгука.

— Вы кто? — «Твоя смерть» — хотел ответить Чон, но Тэхен его опередил.

— Это мой временный помощник и друг Чимина — Чон Чонгук.

Хрен улыбнулся и протянул руку недовольному Гуку.

— Джексон Ван. Друг, деловой партнер и почти что бойфренд нашего Тэтэ. Почти что — потому что ты, Тэ, так и не дал мне окончательный ответ!

«И не даст», — хмуро подумал Чонгук. Уж он в этом постарается.

— Так куда вы собрались?

— На мою мандариновую ферму. Я рекомендую Тэтэ сменить его поставщика фруктов и предлагаю обратить внимание на мои плантации.

— Наши мандарины очень сладкие и лучшие во всем Чеджу, почему мы должны менять поставщика? — Чонгук сцепил руки на груди в замок и с вызовом взглянул на своего соперника. Тэхен в шоке таращился на него. Извини, Тэ, милый, сейчас не до тебя.

Джексон улыбнулся.

— Вот поэтому я и везу Тэтэ на плантацию — чтобы он убедился, что мои еще слаще и еще лучше.

Чонгук фыркнул.

— Очень в этом сомневаюсь. Поэтому, как представитель Чимина и Джейби, я еду с вами.

***

Джексон Ван

— У тебя новый зверь?

— О, ты заметил! — обрадовался Джексон. — Это — супермегапикап! Только-только с конвейера. Ram 1500 TRX. Монстр для любого бездорожья. Под капотом — 6.2-литровый компрессорный V8!

— Обожаю твои тачки, — пробормотал Тэ, обходя пикап со всех сторон и с огромным интересом его разглядывая.

Чонгук крепче стиснул зубы. «Позер», — подумал он об этом бесячем Джексоне. Сам Гук не очень хорошо разбирался в машинах, и водительских прав у него не было. Однажды очень давно кто-то сказал ему, что у него сильная рассеянность внимания, и водитель из него будет плохой. Чон поверил, и как-то решил для себя не садиться за руль. А вот теперь спроси у него, почему за столько лет он ни разу и не попробовал себя в качестве водителя — Чонгук и не найдет, что ответить. «Обязательно сдам на права», — решил он.

— Я дам тебе порулить, — усмехнулся Ван, наслаждаясь реакцией Кима на свою тачку.

«В жопу свою засунь себя и свою тачку!»

Скриньте: сегодня в живых останется лишь один.

Наконец, все трое разместились в салоне авто. Джексон сидел за рулем, Тэхен — рядом с ним, насупленный Чонгук — один на заднем сидении.

— Тебе удобно? — обратился какое-то время спустя Джексон к Тэ.

— Ну, не так чтобы, но пойдет, — тут же ответил Чонгук.

Ван бросил быстрый взгляд в зеркало, на Гука.

— Вообще-то я спрашивал Тэ.

— То есть, мой комфорт тебе неинтересен… Джек?

Ван явно был в недоумении от откровенного хамства Чона и понемногу терял свое терпение.

— Джексон, — поправил он.

— Так себе имя, но ок, — Чонгук отвернулся, рассматривая панораму в окне.

Ван вопросительно посмотрел на Тэхена.

— Я о чем-то должен знать?

Ким пожал плечами. А когда тот вернул свое внимание дороге, ухмыльнулся.

— Этот малыш — главный хищник в мире пикапов, — продолжил новоявленный соперник Чона рассказывать о своем приобретении. — Но он удобен для меня тем, что может без проблем пробраться куда угодно, плюс — хороший кузов. Туда можно загрузить много чего. Ты же знаешь.

Тэ кивнул.

— Джексон много занимается благотворительностью, — пояснил он Гуку. — Он сам развозит гуманитарные грузы.

Насмешливый хмык Чонгука услышали все, но предпочли не комментировать.

— Не обращайте внимания на ящики — я потом еще должен отвезти корм в приют, — сказал Джексон.

— Корм — в качестве еды для детей? — невинно поинтересовался Гук.

— Что? — не понял Ван. — Э-э, нет, это для животных. Позавчера был обнаружен подпольный тотализатор с собачьими бегами, — принялся пояснять он. — На том складе содержали почти шестьдесят собак, их держали в жутких условиях, раненых и голодных — чтобы злее были. Сейчас мы как раз распределяем их по волонтерам. Животных нужно вылечить и найти им новые дома.

Тэхен повернулся к Джексону.

— Ты такой молодец! Как всегда, занят важным делом!

Благородный Джексон — красивый, накачанный, богатый и, как уже выяснилось, благородный. Чонгук с раздражением зыркнул на своего соперника. Конечно, он немного может противопоставить в ответ. Вот только Тэхена Гук никому не отдаст. Даже этому супер-пупер-мега-Джексону.

— Тэтэ, я включу твой диск, — между тем сказал Ван.

Тэ благодарно улыбнулся.

— Спасибо.

Салон авто наполнила красивая фортепианная музыка. Тэхен закрыл глаза, откинулся на сидении и полностью отдался чарующей мелодии.

— Ничего прекраснее не слышал, — пробормотал он. — Каждый раз слушаю, как впервые.

— Говорят, он работает над своим вторым альбомом, — заметил Джексон.

Ким невесело отмахнулся.

— Я каждый год слышу об этом. Всё это только слухи.

Они замолчали, и Ван сделал звук громче.

Чонгук наблюдал за проплывающими за окном домами, деревьями и людьми. Что-то ему не давало покоя. Что-то очень важное ускользало от него. Кажется, он уже слышал эту музыку…

— Стоп! — заорал Гук и Джексон в панике вдавил педаль тормоза в пол.

Хорошо, что дорога была полупустынной, и водитель авто, следующего за ними, успел затормозить. Когда он проезжал мимо них, то наградил Вана отборнейшим восьмиэтажным матом.

Джексон повернулся к Чону.

— Что? — гаркнул он ему в лицо.

Гук мило улыбнулся.

— Извините, но это случайно не диск Шуги сейчас играет?

— Да! И?

В голове у Чона сейчас происходила целая революция: тысячи маленьких Гуков бегали и кричали: «Побе-е-да-а!!!». Чонгук улыбнулся еще милее.

— Дело в том, что он — мой хён и очень близкий друг.

— Врешь! — Тэхен тоже повернулся к Гуку и недоверчиво уставился на него.

Джексон сквозь зубы выругался, вырулил, и они продолжили свой путь.

А Чонгук, не говоря ни слова, достал свой телефон и набрал номер. «Только возьми!» — про себя, как мантру, повторял он. У него есть козырь против Джексона — его самый лучший в мире (прости, Джин) хён!

— Офицер Намджун! — отчаянные просьбы Чонгука были услышаны, и абонент ответил.

Ван сделал звук музыки тише.

— Офицер Ким.

— Офицер Ким Намджун, это Чонгук!

— Я уже понял. Ты опять куда-то вляпался?

Слышимость динамика была отличная, и Тэхен хмыкнул.

— Что вы! У меня всё в порядке.

— Удивительно, но допустим. Хорошо, что ты мне позвонил. Меня в последнее время постоянно мучает один вопрос: куда вы с Чимином всё же тогда поехали — в Сеул или в Пусан?

Тэхен, услышав имя брата, мгновенно навострил уши.

— В Пусан.

Послышался вздох.

— …Я проиграл сам себе. Думал, Пак будет упорнее.

— В нашем тандеме я — самый упорный.

— Сомневаюсь, но допустим. Так чем я могу тебе помочь?

— Как поживает Юнги-хён?

— Нормально, — сдержанный ответ.

— Не хочет уезжать? — сочувственно спросил Гук.

— Не хочет, — после паузы подтвердил Намджун.

— Я поэтому и звоню. Я сейчас на Чеджу, и это — мега райское место для работы над его вторым альбомом!

— Нет.

— Я буду здесь минимум до зимы, — Тэхен, услышав это, широко распахнул глаза. — И беру всю ответственность за Юнги-хёна на себя!

— Нет.

— Осталось несколько дней до завершения срока его аренды. А это место точно понравится Юнги-хёну!

— Нет.

— Я пришлю точный адрес в сообщении!

Намджун не ответил и отключился.

— Он точно согласится, — с уверенностью проговорил Гук.

— Ты не можешь без моего согласия приглашать сюда людей, — сухо сказал Тэ.

— Но я уже пригласил, — Чонгук невинно похлопал глазками, и Тэхен отвернулся.

— Кто такой Юнги-хён? — спустя приличный период тишины полюбопытствовал Ким.

— Шуга — это творческий псевдоним Юнги-хёна.

— Ты действительно лично знаком с Шугой? — в голосе Тэхена по-прежнему сквозило недоверие.

— Если тебе настолько нравится творчество Шуги, ты должен узнать и Юнги-хёна. Ты не разочаруешься. У него такая же восхитительная душа, как и его музыка, — Чонгук помедлил. — Я и не знал, что он выпустил альбом со своей музыкой. Я был уверен, что Юнги-хён пишет только песни для айдолов.

Тэхен фыркнул.

— Это ограниченно считать, что такой великий музыкант создает исключительно песенки для к-попа!

— А мне нравится к-поп, — обиженно проворчал Гук. — Юнги-хён включал мне этот диск, но я думал, что это что-то из его неизданного.

— Почти приехали, — объявил Джексон, прервав тем самым их беседу.

«Как всегда вовремя, ДжЕкСоН!», — с неудовольствием подумал Чонгук. А ведь он только сумел заинтересовать Тэхена.

Он огляделся — сейчас они ехали по дороге, по обе стороны которой тянулись роскошные мандариновые сады.

Ван въехал через шлагбаум, который мгновенно поднял работник, едва увидев на месте водителя своего босса.

Управляющий, который их встречал, принялся что-то быстро говорить Джексону, но Чонгук не понял ни слова.

Тэхен наклонился к нему:

— Джексон родом из Гонконга. Его семья до сих пор там живет. Многие его работники — гонконгцы и китайцы.

«Какая познавательная и, главное, нужная мне информация!»

К ним подошел работник фермы, дав Тэхену и Гуку по ведерку и ножницам, и принялся быстро объяснять.

— Оторвать мандарин с ветки очень трудно, поэтому их нужно не рвать, а срезать. Так кожица не повредится, и фрукты сохранятся дольше. Срезайте плоды, пробуйте их и наслаждайтесь временем, проведенным на мандариновой ферме Ван.

Он поклонился им и ушел. И тут же к ним присоединился Джексон.

— Ну что, пошли? Важно не рвать мандарины, а среза…

— Нам уже объяснили, — резко бросил Чон и пошел вперед. Да, он вел себя как ребенок, и отлично это понимал. Что поделать — ревность, она такая…

Они прошли дальше — их встречали деревья с мандаринами, растущие ровными рядами. Гуку захотелось потеряться на часок-другой среди них. Желательно, вместе с Тэхеном. И желательно, без ДжЕкСоНа.

— Здесь так красиво! — восхищался между тем Тэ. — Хочу поснимать немного. Ты не против?

— Я только за, — Ван улыбнулся и выставил большой палец вверх. — Будь моим самым восхитительным и желанным гостем!

Тэхен подарил Джексону ответную улыбку и, достав из своей наплечной сумки фотоаппарат, отошел от них подальше и принялся его настраивать.

— Он носит с собой камеру? — изумился Гук.

— Всегда. Тэ — истинный творец. И очень любит использовать старые аппараты. Ты видел его работы? — обратился Ван к Чонгуку.

— Пока нет.

— Обязательно посети его галерею. Там, конечно, проходят выставки других людей искусства — художников, фотографов, скульпторов, но всегда есть и работы Тэтэ, — Чонгук сделал в голове напоминалку: напроситься в галерею Тэхена. — Я… — продолжил между тем его соперник. — Я чем-то тебе не нравлюсь?

Чонгук вновь невольно насупился.

— Извини, Джексон, но я тебя совсем не знаю.

— Но это не помешало тебе меня невзлюбить. Это из-за Тэ?

«Потому что ты, нахрен, весь такой идеальный и можешь прикасаться к нему. А я — нет». Но вслух сказал совсем другое.

— Чимин — мой друг. Он просил меня позаботиться о его брате. И мне не нравится, что ты вертишься возле него.

— Но я никогда не обижу Тэ! И Чимин это прекрасно знает! Тэхен много для меня значит! — «Для меня тоже». — Мы, по большей мере, — друзья. И да, я надеюсь, что в один день мы будем ближе.

— Это ты оставил на нем засос две недели назад? — в лоб спросил его Чонгук.

Джексон охренел от такого бестактного вопроса и очень смутился — настолько, что сначала побледнел, потом — покраснел.

— Ох… Я… Возможно…

Чонгук всем своим видом выражал саркастический ответ. Вряд ли в эту секунду был человек, которого бы Гук ненавидел больше, чем этого Джексона. И это включая Гитлера, бен Ладена, Муссолини и Красного Джона из «Менталиста».

— Чувак, ты вообще в курсе определения слова «дружба»? Не уверен, что там есть что-то про засосы!

— Боже!.. — Джексон разволновался такому напору совершенно незнакомого ему человека. Тот сумел превратить всю их искреннюю и такую ценную для Вана дружбу с Тэ во что-то отстойное и грязное. От одной мысли о том, что и Чимин может посмотреть на это всё с такой стороны, его бросило в холодный пот. — Слушай, я не знаю, как это всё выглядит со стороны, но мы с Тэ дружим уже больше двух лет, я в хороших отношениях с его братом. Раньше, когда Тэтэ руководил галереей, мы часто виделись, так как мой офис расположен прямо по соседству. Так мы, в принципе, с ним и познакомились. Я не видел его уже давно, но пару недель назад он мне позвонил, и был очень расстроен. Мы выпили… Возможно, зашли немного дальше, но я еще раз говорю: Тэ был очень сильно расстроен! Пожалуйста, не говори об этом Чимину так, как ты это делаешь сейчас!

Чонгук не удостоил Джексона ответом — он наблюдал за увлеченным съемкой Тэхеном.

Да что же он за человек такой! Почему постоянно всё портит?! Приехал, довел Тэхена до тяжелого приступа, которых у того уже годами не было, буквально толкнул его в объятия какого-то Джексона… Почему Гук пытается делать всё, как можно лучше, а выходит — как всегда?..

В один момент им овладело сильное отчаяние. Тэхен утекал у него сквозь пальцы, как песок. Он будто был совсем рядом, но прикоснуться к нему, чтобы хотя бы понять, реален ли этот человек, было нельзя.

Ван, между тем, нехотя ответил на звонок и, извинившись, быстро ушел. А Чонгук всё стоял и смотрел на Тэхена. Спустя какое-то время Ким закончил свою съемку и сунул камеру обратно в сумку.

— Где Джексон? — спросил Чона, удивленно оглядываясь.

— Дела, — неопределенно ответил Гук, всё еще пребывая в навалившем на него состоянии отчаяния. Он не знал, где Джексон и ему было откровенно похрен на это.

Что Чонгук делает не так? У него не было ответа. Тэхен, такой восхитительный, в светлых льняных брюках и цветастой рубашке выглядел таким невероятным на фоне этого яркого сада. Это не он должен фотографировать, а его. Чонгуку подумалось, что если бы Ким Тэхен был айдолом или моделью, его фотографии должны были бы украшать обложки буквально каждого Vogue, Vanity Fair, GQ и Marie Claire.

На деревьях плодов было так много, что ветки тянулись к земле и ломались.

Чонгук подошел к одному из них, аккуратно срезал большой мандарин и очистил его от кожуры. Ким с интересом наблюдал за ним.

— Если честно, я плохо разбираюсь в мандаринах, — сказал он. — Поэтому доверюсь тебе. Если ты скажешь, что наши — лучше, значит, так и будет.

— Наши — лучше, — произнес Чонгук, даже не пробуя мандарин. Он протянул очищенный цитрус Тэхену.

Тот осторожно взял, отломил дольку и положил себе в рот.

Чонгук не отрывал от него взгляда. Провел взглядом дольку, которая коснулась вначале губ Кима, а затем плавно легла на его язык. Тэхен прокусил ее, и сок брызнул во все стороны, заманчиво заблестев на губах.

— Вкусно… — и охуенно-эротично зажал зубами свою губу.

— Хочу попробовать, — проговорил Чонгук, по-прежнему не отрывая от него своего с каждой минутой тяжелеющего взгляда.

— Так пробуй, — удивленно сказал Тэ: как бы, кто тебе мешает?

Действительно, кто?

Чонгук в одну секунду наклонился вперед и легонько скользнул своими губами по губам Тэхена. Глядя в широко распахнутые от шока глаза напротив, он, не отводя взгляда, еще раз на пробу провел своими губами по чужим. И снова.

Тэхен выглядел шокированным. Наверное, в его файлах не прописано как реагировать, если Чон Чонгук пересечет ЭТУ черту.

Гук пытливо всматривался в беспокойные омуты напротив. Ким не оттолкнул его и ничего не сделал. Приняв это за четкое «да», Чонгук прикрыл свои глаза и, наконец, поцеловал Тэхена по-настоящему.

Наверное, его тело действовало на автопилоте, потому что мозг уже давно отключился, а последние здравые мысли на прощание помахали белыми платочками и спустились по экстренному эскалатору вниз.

Гук вжал гибкое, сильное тело в дерево, нога протиснулась между чужих ног, руки не переставали оглаживать бока Кима.

Тэхен, который сначала никак не реагировал, понемногу стал вливаться в поцелуй, его тело теснее прижалось к Гуку, и вскоре — Чонгук готов был поклясться, — он скорее ощутил, чем услышал тихий стон из уст Тэ.

Чон сходил с ума — это было тягуче, сладко, эротично, его затягивало в омут, из которого живьем не выбраться. Хотелось уложить Кима на траву, под этим мандариновым деревом, и расцеловать каждый миллиметр его кожи. Касаться его, касаться, касаться, чтобы доказать самому себе, что этот манящий, красивый и ультра сексуальный Тэхен действительно существует.

Готовый углубить поцелуй еще больше и перейти к чему-то далеко не такому невинному, он где-то далеко на периферии его ушедшего в отключку мозга услышал, что к ним кто-то приближался. Хотя, это было безрезультатно, так как Чонгук не собирался останавливаться.

Но, видимо, мозг Тэхена был не настолько в глубоком обмороке, скорее всего для него это было не так волнующе, потому что он всё слышал и с силой оттолкнул от себя Гука.

Растрепанный (пальцы Чона до этого настойчиво поглаживали его по затылку и по-собственнически зарывались в волосы), с опухшими губами и блестящими от недавнего возбуждения глазами — Ким Тэхен выглядел как сам грех.

Но он очень быстро привел себя в порядок — надеялся, что Джексон не догадается, чем они здесь занимались. Чонгук, наоборот, надеялся, что тот всё поймет.

Гук не отводил глаз от Тэ, впитывая и считывая его эмоции. Сейчас Тэхен выглядел неуверенно и очень уязвимо. Да, Чон позволил себе то, о чем постоянно думал, что уже почти было вытатуировано на его лбу. Но он совсем не хотел, чтобы Тэхен при этом чувствовал себя таким растерянным.

Хотя, кто знает, что значат слова Юнги о том, что Тэхена нужно будет сломать? Ломать можно словами и воспоминаниями. А можно и поцелуями от того, кто когда-то вдребезги разбил твое сердце.

— Тэхен! Как тебе мои мандарины? — послышалось жизнерадостное сбоку.

«Джексон, просто съебись!» — орало всё внутри Чона.

Тэхен нашел в себе силы почти беспалевно улыбнуться Вану.

— Очень сладкие.

— Я же говорил! — обрадовался тот. — Если вы закончили, можем двигаться.

Какое закончили? Они здесь от силы минут двадцать!

— Да, поехали, — согласился Тэ. Ван приобнял его и повернулся к Чону.

— Мы с Тэтэ уезжаем. Чонгук, ты доберешься в отель самостоятельно?

— Куда вы уезжаете? — Гук при этом смотрел только на Тэхена.

— Обедать, — вместо Кима ответил Ван. — Хочу показать Тэ один великолепный новый рыбный ресторанчик. Там такой тихоокеанский голубой тунец подают — пальчики оближешь!

Тэхен молчал.

— Я с вами, — твердо произнес Гук.

— Нет, — Джексон покачал головой. — Извини, но у нас с Тэ давно намеченное свидание. Я вызову тебе такси.

— У меня фобия такси.

— Окей… Здесь есть квадроциклы.

— У меня нет водительских прав.

— Серьезно?.. Тогда я вызову своего водителя. Подождите меня, я ненадолго.

Ван отошел, чтобы позвонить, а Чонгук продолжал пытливо смотреть на Тэ.

— Ты поедешь с ним? Сейчас? После того, как мы…

— У нас с Джексоном действительно всё уже давно оговорено — мандарины, потом обед, — прервал его Тэхен. — Возвращайся в отель, отдохни. На сегодня ты свободен.

— Ты не можешь так поступить, — Чонгук чувствовал, что сходит с ума. — Не уходи с ним!

— Извини, — Тэхен повернулся к Джексону, который как раз закончил свой разговор. Довольный, Ван вернулся к ним.

— Моя машина будет здесь через 20 минут. Не скучай. А мы пойдем.

— Извини, Чонгук, — повторил Тэ, и они с Джексоном ушли, оставив растерянного и разбитого Чона одного. У его ног лежали мандарины, вывалившиеся у Тэхена из ведерка, когда Чонгук его поцеловал.

Гук ехал, открытое окно в авто позволяло ветру безобразно трепать его волосы. Чонгук не мог взять себя в руки. Всего лишь один поцелуй оказался сравним с открытием ящика Пандоры. Теперь хотелось большего — держать Тэхена в своих объятиях, быть рядом с ним, быть для него всем. Потому что Тэхен уже стал всем для самого Чона.

— Видели? — водитель отвлек его от тяжелых сумбурных мыслей.

—А?..

— Тольхарубан. Уже загадывали желание?

Машина немного притормозила, и Чонгук заметил недалеко от обочины одинокую забавную каменную статую.

В голове, хоть и с трудом, но нашлась одна из историй господина Ча.

— Это, кажется, защитник от злых духов?

— Ага, — кивнул водитель. — Один из наших древнейших символов. А еще он исполняет желания. Нужно потереть за…

— …Нос. Точно.

— Хотите?

Чонгук, подумав, согласился, и автомобиль остановился у обочины. Чон, с трудом передвигая отяжелевшие ноги, вышел из машины и двинулся в сторону древнего истукана. Каменный дедулька с интересом уставился на Чонгука. Гук тоже смотрел на него, затем заговорил:

— Эй, если бы ты только знал, как я серьезно налажал… И, кажется, продолжаю лажать. Я не знаю, что мне делать, не знаю, что именно — правильно, — Чонгук прикоснулся своей правой рукой к носу изваяния и затем немного его потер. Хватит? Гук был не в курсе правильного алгоритма общения с чеджудовскими истуканами. — Всё, что я прошу: помоги мне больше не совершать ошибок с Тэ. Он не заслуживает такого жалкого и постоянно лажающего меня. А я не заслуживаю такого Тэ… Поэтому, умоляю, помоги мне, Татабарнулька, или как там тебя…

Каменный защитник Чеджу молчал, и Чон, окончательно расклеившись, побрел обратно.

Скриньте: сегодня в живых остался лишь один. И это — Джексон Ван.

Гук уже часа четыре сидел на веранде. Настроение было ни к черту. Он психовал и не находил себе места. Поднимался и нервно вышагивал туда-сюда, чтобы снова сесть и безрезультатно всматриваться в подъездную дорожку.

Дом Тэ находился сразу возле отеля — очень удобно. Очень удобно выглядывать Тэ: в одну сторону посмотришь — там дорога из отеля, в другую — дорога, которой тот обычно приезжает из города. За последние две недели Чонгук стал уже профессиональным выглядывальщиком. Это в копилку его приобретенных за последнее время навыков.

Чонгук злился. Злился на Тэхена, что тот уехал с этим Джексоном. Злился на себя, что отпустил его. На Джексона он не злился — он его тупо уебать хотел. Чтобы не светил своим богатством, добрыми делами, мускулами и небрежно-показушными манерами.

Гук ощущал, будто сейчас, в эту минуту, он теряет что-то очень важное. То, чего даже еще и не было в его жизни, но потерять это — означало бы лишиться всего.

Чонгук образца июля был одним человеком, а Чонгук образца августа этого же года — совершенно другим. Он больше не сможет вернуться к тому, что было, к себе старому. И сейчас его новый мир, еще даже не сумев полностью сформироваться, тупо рушился на глазах.

Этот ДжЕкСоН, взявшийся будто из ниоткуда, весь такой идеальный до зубного скрежета. Хорош собой, состоятельный, благородный. Переносит старушек через дорогу, спасает сирот из горящего здания, открывает школы в Африке — и это всё только до обеда. А после обеда он кадрит его Тэхена…

Не выдержав, Гук вновь поднялся на ноги, проверил на телефоне время — уже почти десять вечера. Значит ли это, что Тэхен будет ночевать в своей городской квартире? Или это значит, что ночевать он будет у Джексона?

Чонгук чувствовал, как ярость внутри всё перемалывает, стоит ему только представить Тэ рядом с этим чертовым мандариновым плантатором.

Понять Тэхена невозможно — он закрыт, много чего прячет за своей показной холодностью, отстраненностью и небрежностью. Но эта маска только для таких, как он — тех, кого Ким держит на расстоянии. Гук видел, как Тэ ведет себя с Джином, Джейби, и он уверен, что и с Чимином — тогда он мягкий, улыбающийся, расслабленный, заботливый. Получится ли Гуку затесаться в этот круг?

Чонгук видел целую Вселенную, когда целовал и прижимал Тэхена к себе. Он не сомневался, что у Тэ всё еще сохранились чувства к нему — несчастные, прибитые суровой реальностью, которая так жестоко обрушилась на них пять лет назад, заставив их погибнуть и почти исчезнуть. Почти. Потому что если чувства настоящие, они ведь никогда не исчезнут, ведь так?

Вечернюю тьму прорезал свет фар — машина медленно проехала за домом и остановилась. Такси.

Тэхен дома.

Через несколько минут он будет здесь.

Одна, две, три минуты. Вот и Ким — шел не спеша, явно что-то обдумывая. Поднялся по ступенькам.

— О, Чонгук, — будто и не ожидал его увидеть здесь. Четырнадцать дней каждый вечер Гук, как тот каменный истукан, сидел здесь, а на пятнадцатый Тэ вдруг решил, что Чона здесь не будет!

Гук чувствовал раздражение и злость. К черту психологию! К черту все умные советы! К черту осторожность. Он так больше не может и не хочет! Когда так болит внутри, что выть хочется. Вскрыться хочется, достаточно представить Ким Тэхена, стонущего под кем-нибудь другим. Плакать от бессилия хочется, только подумав, что тот будет дарить свою нежную улыбку кому-то, но не ему.

Так не должно быть! Ким Тэхен должен быть с Чон Чонгуком, и никакие другие варианты невозможны. В этой жизни и во всех следующих — Гук забронировал их все на пару тысячелетий вперед!

Он вскочил со своего места и в два шага пересек небольшую веранду.

— Нам нужно поговорить.

— Чонгук… Давай завтра. Сегодня я очень устал. А вставать рано, у меня с утра встреча… Что ты делаешь?! — Гук ничего такого не делал, просто схватил Тэхена за руку и потащил подальше от дома.

Тэхен хоть и не проводил, как Чон, три дня в неделю в спортзале, но вот два — проводил. Поэтому без труда затормозил их сумбурное движение и попытался вырвать свою руку из тисков хватки Чона.

— Я же сказал, что не хочу сегодня разговаривать и точно не хочу сейчас никуда идти! — бросил разъяренно. — Что с тобой происходит?! Кем ты себя вообще возомнил?!

Чонгук сверлил Тэхена тяжелым взглядом, и когда он, наконец, ответил, его голос был хриплым от сжирающего его внутреннего напряжения.

— Я скажу то, что хотел сказать, а потом уйду, если ты этого захочешь. Ты хотел от меня избавиться — это прекрасный шанс.

Ким куснул свою нижнюю губу, и Гук невольно проследил за этим движением.

— Хорошо, — принял решение Тэ. — Давай поговорим.

Чонгук хотел уйти подальше от всего, что было знакомо Тэхену, поэтому потянул его к набережной.

— Ну? — Ким сложил руки на груди, когда они подошли к самому берегу. Там было тихо и пустынно.

С чего начать? Нет, пока Чонгук беспокойно ждал Тэхена, свою речь он не продумал.

— Тэхен. Пять лет назад…

— Нет, — тут же остановил его Тэ. — Если ты собираешься говорить об этом — тогда сразу нет.

— Пять лет назад я взял тебя за руку и повел за собой…

— Остановись! Я не хочу об этом слушать и не хочу об этом говорить! — Тэхен был реально зол.

То, что было глубоко спрятано и плотно запечатано не должно выходить за грани темной темницы его подсознания. Иначе снова поглотит его, разорвет на куски, заставит подыхать на полу в ванной… Как заткнуть Чона?

Но Чонгук его не слышал.

— Я взял тебя за руку и повел за собой. Ты мне доверился, а я предал твое доверие. Моя вина навсегда со мной. Я всё осознаю и понимаю, — Гук помолчал, собираясь с мыслями, пока Тэхен внутренне молил, чтобы тот замолчал. — У меня есть отмазки. Я был очень, очень зол. Я был бухим в говно. Это не я подсыпал тебе наркотики, и я даже не знал об этом до тех пор, пока ты не вырубился. Не я предложил сделать те фото…

Ким иронично рассмеялся.

— Ну, конечно! Не сомневаюсь, что отмазок у тебя много. Слушай, Чон Чонгук, тебе не нужно извиняться или что-то объяснять — я не держу на тебя зла. Серьезно. Это всё — давно в прошлом. О котором я почти что ничего и не помню.

— Поэтому тебе крышу две недели назад снесло, стоило мне только заговорить об этом?

— Не лезь ко мне и к моей крыше! — зло прошипел Ким.

— Иначе что? — Чонгук сделал шаг к Тэхену и попытался поймать его постоянно мечущийся взгляд. — Эта история тебя больше не гребет, так какие проблемы?

— Не говори, что мне делать! — Тэхен был в ярости.

— Почему нет? — спокойно поинтересовался Гук.

Тэхен полуистерично рассмеялся и обхватил себя руками.

— Хватит! Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома и из моего отеля!

— Сочувствую, — жестко проговорил Чонгук. — Но они наполовину принадлежат Чимину. А я — его гость.

— Ты загостился, Чонгук-и, — холодно произнес Тэ. — Тебе пора ехать к себе домой, в свой магазинчик.

— О, так ты знаешь о нем.

— Мне Джейби сразу же всё рассказал.

— Ты знал всё это время, но не выселил меня из своего дома. Почему?

Тэхен лишь саркастически хмыкнул и отвернулся от него к морю. Будто говоря, что этот разговор для него закончен.

— Да, у меня есть эти отмазки, — после минутного молчания продолжил Гук. — Они помогают мне не съесть себя живьем. Не сбрендить от чувства вины и осознания того, что натворил. Но не переживай: я также отлично знаю, в чем виноват. Я не разобрался в истории с флешкой. Я позволил гневу и мести взять над собой контроль. Я позволил Джинёну уговорить меня и остальных на всю эту хрень. Я позволил чувству страха не взять потом вину на себя, не найти тебя, не поговорить, не остановить, когда ты уходил. Ты знаешь, мне так противно, что почти всё, что случилось, идет с приметкой «я позволил». Весь этот последний месяц дал мне осознать, насколько, на самом деле, моя жизнь построена на решениях других людей. Отец отдал мне свой бизнес — значит, я должен его вести. Хосок предлагает мексиканскую еду на обед — значит, мы будем есть тако. Чимин хочет ехать на байке — значит, мы поедем на нем. Потому что я не хочу никому и ничему противостоять. Я никогда этого по-настоящему не осознавал. Но видишь ли: я не нравлюсь себе таким. Я не хочу быть таким. И не буду.

— Что за история с флешкой? — без особого интереса спросил Тэхен, даже не поворачиваясь к нему лицом.

— Чимину она не понравилась, но я всё равно ее тебе расскажу. Мою курсовую украли и выдали за свою. Она была на флешке. Мне сделали официальный выговор с занесением в личное дело и срезали стипендию. Если ты не знал — я был стипендиатом и всегда в вашей тусовке находился на птичьих правах. И, может, ты этого и не помнишь, но эту гребанную флешку мне вернул именно ты. Тогда я почему-то решил, что и вор — ты, — Тэхен ничего не ответил. Всё, что Чону оставалось — это разговаривать с его спиной. — Я… Я не знал о твоих чувствах ко мне, я не был гомофобом или кем-то там еще, я был всего лишь не самым умным и обиженным стипендиатом на крутом факультете бизнеса… Но если бы я знал о том, что нравлюсь тебе — в этом самом смысле, я бы 100% ответил на твои чувства взаимностью. Потому что ты мне тоже нравился, хоть я до конца и не понимал природу своих чувств. Тогда…

— Пожалуйста, я всё понял, не говори больше ничего.

— Ты отдал мне ту флешку, и я жутко разозлился, — тем не менее, продолжил Чонгук. Тэхен не оборачивался и по-прежнему продолжал гипнотизировать взглядом поблескивающую в темноте воду. — Я напился с друзьями, а потом в доме братства увидел тебя. Я очень хотел хоть как-то тебе отомстить. Ты был таким красивым, в этих вызывающих шмотках, с подведенными глазами… Я был пьян и зол, — Гук невесело покачал головой. — На самом деле, я не знаю, что бы в итоге я сделал, если бы не сложилось всё так, как сложилось… Подозреваю, что ничего. И был бы ужасно зол на себя за это, но через пару дней эта история с курсовой бы разрулилась, и я бы думал: «Как хорошо, что я тогда не наделал никакой хренотени». Вот только в реальности я ее наделал. Джинён подсыпал в твой бокал таблетки, подтолкнул нас на всё это, а мы настолько все дико тупили, что повелись. Да, всё решают детали.

— Ты закончил? — поинтересовался Ким.

— Нет. Еще нет… Осталось последнее. Я догадываюсь, что ты мог решить, что всё было не так безобидно, и кроме фото могло быть что-то еще… Поэтому хочу, чтобы ты знал, что… никто, кроме меня к тебе не прикасался. Никто не травил шутки или что-то вроде этого… В это трудно поверить, но мы были, наверное, в еще большем ужасе, чем ты, когда увидел те фото. Мы просто четверо идиотов, которые заигрались.

— Вряд ли вы были в большем ужасе, чем я, — сухо заметил Тэ.

— Прости за тупое сравнение.

Тэхен молчал. Он молчал долго. «Всё ли я сказал, что хотел?» — спрашивал себя Чон. Это признание, этот разговор, который всё же состоялся, весь этот день очень его опустошил. Но он не знал, не понимал, услышал ли на самом деле его Тэ.

Когда Ким повернулся к нему лицом, его глаза были пустыми и сухими. Он скользнул взглядом по напряженному Гуку, подошел к нему вплотную, а затем со всей силы зарядил ему кулаком в солнечное сплетение. У Чона от неожиданности забилось дыхание, и он согнулся пополам, закашлявшись.

— Ты — подонок, Чон Чонгук! — было видно, что Тэхен едва сдерживал свою злость. — Ты… Ты разделал мое сердце кухонным ножом! Ты заставил меня сомневаться в себе и пройти через ад! Ты снился мне в самых страшных кошмарах… Приходил и смеялся надо мной. А потом уходил. Снова и снова… Я будто застрял в чертовом дне сурка! Ты сделал из меня тряпку! А я — не тряпка!

— Ты не тряпка, — прошептал Чонгук.

Тэхен покачал головой.

— Нет. Не говори так, будто знаешь меня. Не смотри на меня так, будто хочешь меня. Не заботься обо мне, будто тебе на самом деле не плевать на меня. Не ревнуй меня, не защищай меня, не вертись рядом, не дрочи в ду́ше с моим именем… Не обнимай меня. Не целуй меня!

Чонгук выдохнув, осторожно коснулся щеки Кима, по которой побежала одинокая горькая слеза. Он приблизил свое лицо к лицу Тэхена, так, что между ними было не больше нескольких сантиметров.

— Но я не могу.

И поцеловал. Чтобы почувствовать, как против своей воли плавится от этого Тэхен, и как плавится он сам. Прочертив путь губами к его уху, он прошептал:

— Я не могу не смотреть, не могу не хотеть. Не смогу не защищать и не заботиться о тебе. И уйти я не смогу. Потому что я, наконец, дома, — Чон поцеловал прикрытые глаза Кима, дрожащие ресницы, сцеловал все слезинки. — Я хотел бы всегда быть рядом, чтобы защищать от кошмаров. Но их больше не будет, я обещаю… Потому что в следующий раз, когда в твоей голове вспыхнут те воспоминания, когда ты будешь не уверен в себе, ты будешь думать не о том, что случилось тогда, а о том, что случится сейчас.

Он легонько поцеловал Тэхена в одну скулу, затем — в другую. Оставил поцелуй на лбу и еще один сладкий — на губах Кима. Тэ не двигался, не открывал своих глаз, но его губы приоткрылись.

Чонгук продолжил своими губами исследовать его лицо, шею, ключицы. Он помнил эти острые ключицы — они манили его еще с тех пор, с той самой ночи. Гук наклонился и с удовольствием лизнул солоноватую кожу. Провел руками по груди Тэ, задевая через ткань рубашки его соски. Затем проворные пальцы Чона забрались под одежду, чтобы продолжить ласкать горячее тело.

Губы Чонгука спустились ниже, к красивому, подкачанному животу, в то время как его руки уже ловко расстегивали пуговицы на чужих летних брюках. На мгновение Тэхен воспротивился, но Гук был упорным, он крепче сжал руками его бедра и стянул, наконец, мешающие штаны Тэ.

«Красивый», — билось у него в мозгу.

— Красивый, — пробормотали его губы. Чонгук провел большим пальцем по очертаниям полувставшего члена Кима, и тот еще больше увеличился в размерах. Кажется, кто-то очень возбужден.

Он не хотел больше тянуть, поэтому стащил белье, чтобы полюбоваться на такого раскрытого и отрытого ему Тэ. Что сказать: у того между ног было настоящее богатство! Природа явно ничем в этой жизни не обделила Ким Тэхена.

Конечно, у Чонгука, который еще две с половиной недели назад был 100%-м гетеросексуалом (нет), опыта в подобных оральных ласках не было. Но как человек, за свои 26 лет получивший их предостаточно, а также как тот, кто последние две недели каждую ночь гуглил: «Как сделать крышесносный минет» решил, что у него всё должно получиться.

Думая о том, что было бы приятно ему самому, Чон на пробу лизнул солоноватую головку, а после ткнул кончиком языка прямо в крошечную дырочку уретры. Бедра Кима задрожали, и Гук предупреждающе стиснул их руками покрепче. В ответ пальцы Тэхена вплелись в его волосы.

Сначала Чонгук заглотнул член наполовину, потом попытался взять его полностью — и у него это получилось. Чонгук ощутил, как кончик ствола Тэ коснулся стенки его горла. Он тут же вынул его, так как не хотел портить всё своим диким кашлем и слезами. Это был первый в жизни минет Гука, и главным его ориентиром был сам Тэхен — его вздохи, движения тела и ру́ки, зарывающиеся в волосы Чона — это были лучшие знаки того, что он двигался в верном направлении.

Чонгук погрузил уже истекающий смазкой член снова до половины, и опять — полностью. И вновь Ким дернул бедрами. Тогда Гук подключил руки — одной он помогал своему рту и дрочил стоящий колом ствол Тэхена, другая прошлась по набухшей мошонке.

Тэхен дрожал, уже обе его руки находились в волосах Гука, иногда он направлял его, сам насаживаясь на податливый рот в удобном для себя темпе. Чонгук был не против, даже если бы тот трахнул его в рот, но он чувствовал, что Тэхен себя всячески сдерживал, чтобы не сорваться.

Гук выпустил член изо рта и провел по своим опухшим губам языком. Интересно, он выглядит, как те парни из гей-порно, которое он штудировал, словно учебник по однополому сексу? Они сидели на коленях, томно и развратно глядели на своих партнеров, заглатывая их члены снова и снова. Жаль, что Тэхен не открывает своих глаз. Не хочет его видеть? Боится увидеть таким? Скрывает от Чонгука свои чувства и настоящего себя?

Чонгук широким мазком провел языком по стволу, затем изменил свой курс и заглотнул яички Кима, не переставая при этом дрочить его член. Затем снова вернулся губами к ласкам внушительной плоти Кима.

Гук видел, как ломало Тэхена: он прерывисто дышал, всё больше и больше натягивал губы Чона на свой член, больно дергал его за волосы.

Чонгук сам едва сдерживался, чтобы не кончить, но даже и не думал к себе прикасаться. Боль и наслаждение простреливали в его теле острыми стрелами, заставляя желать буквально в три быстрых движения по собственному стволу достичь разрядки.

Но сегодня был не его вечер. Тэхен был таким раскрытым, таким уязвимым, так что главная цель у Чонгука была только одна — доставить ему удовольствие. Других целей быть просто не могло.

Он старался, как мог: посасывал уздечку, вылизывал член Кима со всех сторон, усердно втягивал щеки, не оставляя в покое потяжелевшие яички.

Видя, что Тэ уже на пределе, он вогнал его член в свое расслабленное горло и заработал в режиме нон-стоп: быстро скользил губами по стволу вверх-вниз. Слезы из его глаз текли уже тоже нон-стоп, но Тэ, обретая всё большую уверенность, не позволял Чону отстраниться, всё сильнее вжимая его лицом в свой пах и уже практически трахая его в рот. Конечно, Гук и не собирался отстраняться и готов был сдерживаться столько, сколько было необходимо. Тэ вскинул бедра, потянул Чона за волосы еще сильнее, выгнулся и выстрелил ему прямо в горло горячей струей.

Гук закашлялся, но безропотно проглотил всё, затем облизал подрагивающий и обмякающий член. Тэхен больше не тянул его за волосы, он мягко поглаживал его по голове, но всё так же не открывал своих глаз. Что он на самом деле видел в своей голове?

Чонгук поцеловал бедро Тэ, затем осторожно натянул на него белье и штаны и поднялся на затекшие от долгого сидения ноги.

Легкий летний ветер сквозил между их разгоряченных тел, и Тэхен, лишившись тепла Чонгука, всё же открыл свои глаза. Они были затуманенными и горящими таким огнем, что Гук ощутил, как в одну секунду сгорает от него дотла.

Ким опустил свой взгляд на его пах, посмотрев прямиком на внушительный недвусмысленный бугорок. Он поколебался, затем протянул к нему свою руку, но Гук ее перехватил, крепко сжав его запястье.

— Нет, — он покачал головой. — Никакого принципа «ты — мне, я — тебе». Только если ты сам этого хочешь. Но ты сейчас еще не готов. Я это знаю.

Тэхен ничего не ответил, а значит, Чонгук всё делал правильно. Сегодняшний Тэхен — без своей власти, стального взгляда и блядского лолипопа был таким уязвимым, таким потерянным в своих чувствах и страхах, во встретившихся ужасном прошлом и непонятном настоящем, и Чонгук не собирался этим пользоваться.

Внезапные взрывы заставили их обоих вздрогнуть — где-то дальше по берегу запускали фейерверки. Чонгук вспомнил, что по вечерам по всему острову часами заряжают салюты. Какое-то время они смотрели на расцветающие над морем разноцветные причудливые рисунки. Когда шоу закончилось, оба, не сговариваясь, двинулись по направлению к дому Тэ.

Тэхен сразу же ушел к себе, больше в глаза Гука не смотрел и так ему ни слова и не сказал. Давить Чонгук не собирался. В глазах Тэ он увидел подавляемые чувства, и это было тем, что давало Чонгуку уверенность.

Он принял душ и в одних боксерах прошел в свою комнато-гостиную. Сон не шел, было капец жарко. Мысли Чонгука, словно сошли с ума, носились по голове, варьируясь от истеричного: я наконец поговорил с ним (!) я поцеловал его (!) я сделал ему минет (!) до печального осознания, что существует большая вероятность, что завтра Ким может снова вести себя сдержано и делать вид, что ничего такого не произошло. И, возможно даже, что попытается выставить его из своего дома, отеля, а заодно и из сердца. Но главное Гук всё же сделал — Тэхен отымел свой кошмар в рот.

Чонгук забылся беспокойно-взволнованным сном, и уже спустя несколько часов его с силой вырвало из него. Телефон сообщал, что уже почти пять утра, а за окном вовсю зарождался рассвет. Он выбрался из кровати и поплелся сначала в туалет, а потом — на кухню, чтобы освежить сухое горло прохладной водичкой. Когда он, сонный, открыл холодильник и бессмысленно уставился в него, сзади послышалось:

— И молока еще достань.

Рука Чонгука, как раз тянувшаяся к запотевшему графину с водой, застыла. Этого не может быть.

— Я смотрю, Куки, ты здесь полностью освоился.

Блять.