Удивительно, что ты еще способен чувствовать и ощущать какие-то эмоции. Казалось, это уже давно застыло в тебе, как тысячелетняя окаменевшая лава. Когда прошел многое, пережил многое, столько всего оставил позади. Но нет. Всё равно ты еще чувствуешь.

Двести двенадцать видеофайлов за десять лет. Последний снят полтора месяца назад.

Живет себе человек, снимает видео, любовно их монтирует, подписывает, сбрасывает на жесткий диск и прячет свое "сокровище" в банковском сейфе.

Но человек ли? Даже в животном мире нельзя трогать детей.

— Зачем это Спектру? — первым нарушил молчание Джин. Он сидел и бездумно перебирал какие-то проводки. Красный жестко переплелся с синим, и Джин пытался их распутать. Но получалось только еще больше их сплести.

В комнате было тихо, каждый без шансов завис в своих мыслях.

Они все приехали сюда в таком приподнятом настроении, в нетерпении, в ожидании того, что же такое сегодня они будут делить. А по факту столкнулись с чем-то таким же уродливым, как и изнанка всего этого гребанного мира. Они знали о ней, но о таком всегда хочется забыть. Сделать вид, что его нет.

— Для шантажа, — ответил Чонгук. Он в этом ни капли не сомневался. — С нашей помощью он избавляется от своих конкурентов. Ищет на них компромат. Потом использует в каких-то своих целях.

— И что мы будем делать с этим? — Юнги ввинтился своим острым взглядом в Хоупа, который хмурился последние минут двадцать.

— Как что? — вскинулся тот. — Мы свою работу сделали. Передам всё Спектру. А он пусть решает.

Комнату снова опутала липкая тишина. А потом послышалось негромкое:

— Я думал, вы — воры. Забираете у богатых и беспринципных то, что они нажили не своим трудом. Что вы — абсолютно хорошие персонажи в океане огромного количества безумно плохих. Что ваши действия никому не приносят зла.

Хоби еще больше нахмурился, поворачиваясь к Тэхену.

— К чему ты это? — отрывисто бросил он. Его настроение сейчас было на отметке "stay off!! загрызу каждого". Но, казалось, Тэхену на это было абсолютно плевать. Он, не дрогнув, встретился со злостью, опасно плескавшейся в зрачках лидера Центра, и уже готовой было перелиться через край.

— Все твои слова были просто трындежом. Ведь так?

— Тэхен, ты забываешься! — рявкнул Хоуп, который точно не ожидал публичной порки от самого тихого и спокойного члена своей команды.

— Мы такие классные, бла-бла-бла. Мы такие крутые. Мы всех можем провести, поиметь их, и нас никто не поймает. А по факту что? Вы сейчас думаете, как бы так поскорее подчистую забыть то, что на этих записях. И вернуться к своим веселым жизням.

— И что, по-твоему, мы можем сделать? — разозлился Хоуп.

— Не дать ему совершить еще одно преступление, — быстро ответил Тэ. — Этот диск попал к нам не просто так. И мы не имеем права делать вид, что ничего не видели.

— Ты с кем-то нас спутал. Мы — воры.

— Да. Я это уже понял. Но я думал, даже у воров есть какая-то честь. Извините, ошибся.

Чимин вздохнул, опередив Хоби, который уже вскочил на ноги и собирался выдать Тэхену кое-что не совсем вежливое и приятное.

— ТэТэ, ты идеалист. И можешь мне не верить, но я действительно уважаю в тебе это. Но мы не всегда способны что-то сделать.

— Да, не всегда, — согласился Тэхен, не собирающийся отступать от своего мнения. — Но это не тот случай. Давайте будем откровенными. Вам проще ничего не делать. Но это не значит, что вы не можете.

— Мы все работаем на Спектр, — процедил Хоуп, делая предупреждающий шаг в сторону Тэ. — Он нам дает задания, и мы это выполняем. Никакой другой опции, никакого другого алгоритма нет.

— Темно, наверное?

Хоби помедлил.

— Что?

— Говорю, темно, наверное, в той коробке, где ты сидишь? Где четыре стены и низкий потолок. И ноль возможностей для действий. Ошейник раба всегда легче, чем доспехи воина. Ведь так?

— Чимин, выведи его, пока я этого твоего друга не придушил! — заорал Хоби, едва сдерживаясь, чтобы действительно не придушить Тэ. Юнги на всякий случай обеими руками схватил его за правую ногу.

— Я согласен с новичком, — неожиданно встрял Чонгук, который всё это время, с тех пор, как Джин включил злополучную запись, молчал. — Нахер Спектр. Я не подписывался на его игры. Он первый сыграл нечестно, заставив нас это украсть. Это не антиквариат или живопись, деньги за которые мы разделим. Это предмет шантажа. И доказательства до херища преступлений.

В воздухе повисло напряжение. Потому что Чонгук, которому всегда всё было по барабану, вдруг встрял в крайне опасную и неоднозначную ссору. Потому что Гук озвучил то, что никто не решился сказать — этими записями Спектр их подставил.

— Мы должны сделать это дело публичным, — проговорил Тэхен, который даже не вздрогнул, когда Хоуп минутой ранее дернулся в его сторону, и продолжал сверлить лидера Центра упрямым взглядом.

— Ты так веришь в полицию, — презрительно бросил тот, всё же усаживаясь обратно на диван. Теперь, когда Тэхена поддержал Чонгук, их силы в этом противостоянии были абсолютно не равны.

— Разве я что-то говорил о полиции? — Тэ подождал, пока каждый из пяти присутствующих в бирюзовой комнате полностью сконцентрировал на нем свое внимание. — Возможно, вы не заметили то, что успел заметил я.

— И что же это?

— Человек на видео. Мы его знаем. Вы точно должны его знать.

— Мы?.. — не понял Юнги, наконец, выпуская из захвата штанину Хоупа. — Откуда?

— Пару месяцев назад вы украли у него статуэтку балерины. Бедра испуганной нимфы. И я вот думаю... А если это его люди совершили нападение на Дока?

***

Все зааплодировали, но Тэхен и Чонгук, сидящие в самом центре зала, даже не пошевелились.

— Не понимаю, — пробормотал Чонгук, — как его до сих пор не раскрыли? Почему даже намеков о таком нет? Этот чел — ебанный педофил и насильник. Мы перерыли всё, что только есть в сети, но там вообще ничего нет. Даже приблизительно.

— Думаю, если что-то подобное и просачивается, это сразу же подчищают. Он политик. Ему нельзя таким светить. Вряд ли избирателям понравится, что он делает по ночам за закрытыми дверьми.

— Его давно уже заждались трупные черви. Почему такие твари продолжают жить и портить этот воздух?

Вопрос в пустоту. Чонгук и сам знает, что ответа на него нет. Как и справедливости в этом мире.

Тэ, скосив взгляд, некоторое время его рассматривал. То, что Гук как-то упомянул о своей сестре — это правда? Если да, то можно только догадываться, насколько ему сейчас тяжело.

Чонгук — очень интересный человек, с непростым прошлым и таким же непростым настоящим. Он бунтарь.

Люди, которым нравится черный цвет, не любят следовать правилам и получать приказы. От кого бы ни было. Каким образом Хоупу вообще удалось получить над ним власть?

Чонгук — образец абсолютного одиночки, того, кто плох в командной работе, потому что сам по своему типажу лидер, но лидером быть не хочет, так как согласен отвечать только за себя самого. Но он спас его из контейнера, хотя ему должно было быть всё равно на потеряшку Тэхена.

— От тебя одни проблемы...

Сколько он всего прошел, кем был, кем стал, какие у него моральные ценности и ориентиры? Что он скрывает? Что это за цель, на которую он копит деньги? Как он мог в тринадцатилетнем возрасте в Париже украсть из тщательно охраняемого музея пять мировых шедевров? Почему настолько хорошо и сладко целуется?

Док сказал ему:

— Это не Чонгук.

Он поручился за него.

Но можно ли доверять Доку?

Чонгук некоторое время делал вид, что не чувствует цепкого взгляда Тэ, потом не выдержал, повернувшись к нему лицом и уставившись прямо в глаза.

Тэхен не осилил этого молчаливого поединка и отвел взгляд.

— Тебя не стошнило, как Джина. Ты не орал, как Юнги. Откуда столько хладнокровия? — задал Гук вопрос, который в последние дни его очень интересовал. — Видел уже подобное?

Тэ не ответил. Он молчал, пауза уже становилась внушительной и не совсем приличной, но слишком много всего пробежало перед его глазами, прежде, чем он всё же заговорил.

— Видел. Не точно такое, но... они ведь все, по сути, одинаковые? Такие видео? Я четыре года работаю в социальном центре. Знаешь, что такое социальный центр? Это о людях, которые никому не нужны. А люди, которые никому не нужны — лучшая цель для тех, у кого вместо сердца — булыжник. Для которых эмпатия — просто смешное слово. Кто считает себя сильным, потому что способен ломать других. Пьяные отцы, избивающие своих детей до проломленного черепа и в пыль раздробленных костей. Наркоманы с совершенно атрофированным чувством стыда и совести, отдающие дилерам за дозу всё, что только способны отдать. Все, кто вынужден продавать свое тело — неважно как, и неважно кто. Потерявшие доход, жилье, прячущиеся от коллекторов и живущие в подворотне в домике из картонок. Насильники, которые ищут тех, кто слабее и не может дать им отпор. Все эти жертвы приходят к нам. Так что да, мне приходилось такое видеть. И с детьми такими приходилось общаться. Потом, после этого.

— Звучит очень жестко. Зачем тебе всё это? — бесстрастно поинтересовался Чонгук, так же внимательно рассматривая его, как несколько минут назад смотрел на самого Гука Тэ.

— Но кто-то ведь это должен делать.

— Точно не ты. Мне это противно говорить, но я согласен с пираньей — эта работа не для тебя. Ты никому не поможешь, только сам загрузнешь и в итоге захлебнешься.

— Спектр, по-твоему, лучше?

— Спектр, по-моему, лучше. Этот мир, Ким Тэхен, уже не спасти. Так что лучше спасайся сам.

Присутствующие снова зааплодировали — в этот раз гораздо энергичнее и живее. Послышались одобрительные выкрики и поздравления — на сцену вышел тот, ради кого сегодня здесь все собрались.

— Нигай Хансоль, — Джин оглядел каждого на их вчерашней планерке. — Два месяца назад Спектр дал задание: украсть из его дома статуэтку балерины. Она на самом деле не настолько дорогостоящая, но тем не менее, что-то за нее выручить можно. Чонгук ее успешно украл. Но потом на него вышли — нашли его в той отстойной дыре, в которой он в последние пару месяцев жил. Чонгук успел сбежать. Потом они узнали о доме Тэхена, и пришли уже туда.

— Насколько вероятно, что эти два додика связаны со статуэткой? — поморщившись, спросил Чимин, в очередной раз прогоняя в голове тот свой проеб. Не надо было связываться с этим придурком и пускать его в дом ТэТэ. Но что теперь поделаешь?

Джин пожал плечами. А он откуда может знать?

— Всё началось после той кражи. Но это не значит, что те вафлеры, которые напали на Дока, связаны с этой балериной. Хз, может это предыдущее дело. Или вообще что-то, что было год назад, — Юнги фыркнул. — Вы тупо насаживаете сову на глобус. Это не сериал, здесь так просто в стройную картинку нихера не сложишь.

— Юнги прав, — Хоуп сделал затяжку кальяна и откинулся на диване, прикрыв глаза. — Давайте пока оставим дело Дока и займемся этой свиньей.

— Свинья Нигай Хансоль, — продолжил Джин, — уважаемый (нет) политик. Сорок девять лет, от партии консерваторов, баллотировался от округа Хванхэдо. Раньше руководил заводом по производству электроники, здесь, в Сеуле. Потом ушел в политику. Финансируют его очень щедро, некие тайные инвесторы, так что дела у этого поганца идут хорошо. Два месяца назад был избран в парламент.

— Два месяца назад? — помедлив, переспросил Чимин.

— Сова и глобус. Дело Дока пока оставляем в стороне, — с нажимом повторил Хоби, не открывая глаз.

— Мы с ТэТэ использовали затемнения, замедления, стоп кадры и всякую хуету, чтобы проверить все видео. На всех дети, есть подростки. Ну и этот урод. Других людей на видео не было. Записи не такие длинные, эта свинья быстро кончает. Полное убожество. В последние пару лет новые видео появляются приблизительно каждые два месяца. Скорее всего это тот период, когда ему нужна новая доза. У нас немного времени, чтобы попытаться его остановить.

— Я всё еще не догоняю, — проворчал Хоуп, недовольно зыркнув на Тэ, — зачем мы это делаем. Мы не благотворительная организация. А Спектр — человек страшный. Уж я то об этом знаю. Нам потом всем пиздец будет.

— Если вы ничего не сделаете, скоро появится новое такое видео. Хотите спать по ночам? Вы врете себе, если считаете, что сможете.

Тэхен и Чонгук попали прямиком на собрание партии, от которой выдвигался Нигай Хансоль. Это оказалось легко — Чонгук за две минуты раздобыл им два пропуска, а двое каких-то несчастных всё еще доказывали на входе, что их имена есть в списке приглашенных.

— Я у них еще конфетки стащил, — Чонгук порылся в своем кармане и достал парочку леденцов. — Тебе с малинкой или мятную?

Тэхен наградил его укоризненным взглядом.

— Не дам тебе малиновую, — проворчал Гук и сунул Тэхену в руку конфетку в зеленом фантике. — Не заслужил. Держи мятную.

Событие проходило в конференц-зале шикарного отеля Four Seasons Seoul. Нигая Хансоля чествовали за то, что он сумел стать одним из 300 представителей в Национальном собрании Республики Корея.

— Педофил у власти. Красота, — протянул Чонгук, закинул леденец в рот и, наблюдая, как мальчик и девочка лет 6-7 подошли и вручили улыбающемуся Хансолю корзину с цветами. Тот не упустил возможности каждого из них потрепать по щекам. И Тэхена, и Чонгука синхронно передернуло. — А потом спрашивают, почему у тебя рвотные позывы от политики.

После им пришлось выдержать длинное и очень скучное событие, Гуку даже казалось, что стрелки на его наручных часах не двигаются, и он не удержался и прислонить их к уху, чтобы убедиться, что они всё же идут. В то время как Тэхен очень внимательно слушал и запоминал всё то, что происходило. Ну а потом они вместе со всеми поднялись со своих мест и направились к выходу.

Возле самой двери Тэхен вдруг затормозил, выставил руку, не позволив двигаться ни Чону, ни остальным напирающим людям. Оказалось, там был человек с тростью, и Тэ, таким образом, дал ему возможность спокойно и в своем темпе выйти за дверь.

Чонгук внутренне покачал головой. Хоть смекалка у Тэхена хорошая и нервы крепкие — далеко не как у кисейной барышни, но ему явно не место в их криминальном мире. Здесь сердобольных сжирают за 0,3 миллисекунды.

Они прошли через холл отеля, и только Гук открыл рот, чтобы сообщить Тэхену, что ему пора учиться быть твердокаменнее и жестче, как вдруг послышалось:

— Ким Тэхен?

Тэ удивленно обернулся — не думал, что кто-то может знать его в подобном дорогом месте.

И тут же едва не свалился — кто-то, дико спешащий, буквально отбросил Тэхена в чужие объятия.

— Рад вас снова видеть, — улыбнулся Джи Вон, с удовольствием рассматривая застывшего в его руках парня.

— Ох... Спасибо, — поблагодарил за помощь Тэхен, напрягшись, и Джи Вон с явной неохотой его отпустил. Тэ сразу же отступил на шаг назад.

Чонгук остался стоять на том же месте, где был до инцидента, и даже не шевелился. Он и сам не заметил, как его ладони сжались в такие крепкие кулаки, что костяшки побелели.

— Вы не отвечали на мои сообщения и звонки, — добавил Джи Вон, явно наслаждаясь некоторой растерянностью на лице Тэ.

— Я подумал, что наше знакомство всё же не стоит продолжать. Всё, что тогда произошло... Хотелось поскорее обо всём забыть.

— Я вас понимаю. Тот день для вас был не самым легким. Но обещаю не напоминать вам ни о чем плохом. Со мной вас ждут только самые лучшие впечатления. Ну, так что, встретимся? Выпьем что-нибудь, поболтаем. Хочу узнать вас получше. Вы интересны мне, Ким Тэхен.

Чонгук бессильно скрипнул зубами. Очень хотелось подойти и увести Кима от этого мудака, но правило #1 гласило: нельзя ни перед кем светиться. Вор должен быть тенью. Никто не должен его заметить и зафиксировать в памяти.

Так что Чонгук просто стоял, застыв, и ждал, пока Тэхен отвяжется от этого прилипчивого придурка. Хотя настолько сжал свои губы, что они превратились в одну полоску.

— Надеюсь, ты не забыл, — прохладно сообщил он Тэхену, когда тот к нему, в конце концов, подошел, — что ты его недавно ограбил? Не мы. А ты. Нельзя общаться с жертвами. Потом это может вылезти боком.

— Он сам подошел! — возмутился Тэ несправедливости такого наезда.

— Угу. Но когда он тебя обнимал, ты совсем не возражал.

С этими словами Чонгук повернулся и, даже не глядя, следует ли за ним Тэхен, вышел из отеля.

***

— Как ваши дела? Всё получилось?

Тэхен кивнул на этот вопрос Хоупа, и они с Гуком вкратце обрисовали всё, что узнали на том собрании. Хотя, говорил в основном Тэ, потому что Чонгук не особо запоминал, о чем нудили все эти напомаженные, разодетые в дорогие костюмы придурки. Гуку и самому пришлось одеться в костюм — едва ли не впервые в жизни, чему он был очень не рад. А вот на Тэхене костюм сидел хорошо. Как тогда, когда Чонгук поцеловал его возле той стены, у дома Джи Вона. Одно воспоминание об этом заставило его член мгновенно напрячься. Кровь тут же побежала вниз, в то самое стратегически важное место.

Чонгук едва слышно вздохнул. Он хотел Тэхена и не сомневался, что скоро тот окажется под ним. И это Ким Тэхен будет выстанывать его имя, а не какой-то левый чувак из дешевого мотеля. Воображение любезно подкинуло Гуку картинку того, как Тэхен своим ртом берет его ствол, сразу на всю длину, чтобы тот доставал до стенок его глотки, и будет хрипеть, когда он вплетет пальцы в его волосы и немного оттянет их назад. Чонгук почти вживую видел, как он будет входить в Тэхена, и как по мере этого у того будут дрожать бедра и стекленеть глаза.

Вязкая и плотная слюна наполнила рот Чонгука при этих его бесстыдных и возбуждающих фантазиях, при одном только взгляде на Ким Тэхена, беспокойно покусывающего свою нижнюю губу.

Чтобы отвлечься, Гук полез в карман и достал оттуда всё, что ранее пришлось с себя снять — серьги из ушей и пирсинг с губы и брови. Он медленно надевал всё это, довольно фиксируя, как Тэхен, рассказывая, постоянно бросал на него осторожные, едва уловимые взгляды. Когда Чонгук надевал одно из двух колечек в губу, Тэ, против своей воли, задержался на этом, а затем быстро поднял глаза, надеясь, что вор этого не заметил. И затаил дыхание, когда понял, что Чонгук смотрит ему прямиком в глаза. И в зрачках Гука было столько тьмы и столько огня, что Тэхен сразу же отвернулся.

Хорошо, что Хоби, как всегда, больше был сконцентрирован на своем кальяне, чем на них.

Они продумали план действий, и Хоуп вежливо попросил их из его комнаты съебаться.

— Нравится мой пирсинг в губе? — бесстрастно поинтересовался Гук, когда они прошли в библиотеку. Тэхен любил это место — тихое, без окон, с бесконечными рядами разноцветных корешков книг.

— Что?.. Нет, — отмахнулся от его слов Тэ, который по инерции прошел сюда и даже не догадывался, что Чонгук следовал за ним. — Я думал совсем о другом.

— И о чем же? Извини, конечно, но я тебе не верю. Я точно знаю, что ты вспоминал, как толкался языком в кольцо в моей губе. Тогда, в доме твоего дяди. Ты был о-очень страстным.

— Бред. Я даже не помнил о таком. И ты не можешь знать, о чем я думаю.

— Почему же? Могу. Я умею читать мысли.

Тэхен, усаживаясь на кушетку, впервые за весь день улыбнулся.

— Ага, конечно.

— Ну, хорошо, — согласился Чонгук, удобно устраиваясь в одном из кресел и закидывая ногу на ногу. — Не мысли, но я читаю людей. Тебя читать — вообще не проблема.

— Вот это признание, — съязвил Тэхен. — Мой шок в шоке.

— Проверим? — Тэ фыркнул, а Чонгук добавил: — Если я прочитаю твои мысли, ты меня поцелуешь. Нет, не так, — он возвел глаза к потолку, будто пытаясь придумать, что бы такого загадать. — Десять минут поцелуев в горизонтальном положении.

— Ты не прочитаешь мои мысли, — уверенно отмел эту вероятность Тэ.

— Значит, тебе нечего бояться. Загадай число.

Тэхен хмыкнул. Он знал, что не поведется на уловки этого вора. Но число всё же загадал, хотя внутри что-то (здравый смысл) предупреждающе царапалось.

Чонгук поднялся, подошел к столу, взял блокнот для заметок, оторвал листик, что-то в нем написал и отложил в сторону.

— Какое число загадал? — с очень умным видом спросил он.

— Одиннадцать.

Гук кивнул.

— Хорошо. Теперь цвет. Загадал?

Когда Тэ кивнул, он снова записал это уже на другом листочке, оторвал и опять отложил в сторону.

— Какой?

— Красный.

— Прекрасно. Загадай животное.

И снова та же процедура — Тэхен мысленно представил себе зверушку, Чонгук написал на листочке и отложил его в сторону.

— Какое животное?

Тэ расплылся в улыбке.

— Вомбат.

Он был уверен, что в этот раз точно переиграл вора — кто вообще загадывает вомбата? Но тот кивнул с таким видом, будто прекрасно об этом знал.

Тэхен хмурился — чувствовал, что сейчас его будут наебывать, но не понимал, каким образом.

— Ну и последнее, не будем всё же терять время на ерунду. Стрелка вверх или вниз?

Гук начертил свой ответ в последнем отрывном листочке и снова отложил его в сторону.

— Вверх, — сообщил ответ на последний вопрос Тэхен.

— Итак, — Чон собрал листики, приблизился, сел на кушетку рядом с Тэ, взял один из них, перевернул, и ошарашенный Тэ увидел на нем: "11". — Следующий у нас был цвет, — и снова офигевший Тэхен увидел выведенное "Красный". Ну вомбата же он не мог отгадать!

— Да ладно! — не сдержавшись, крикнул он, обнаружив на третьем начерченное: "Вомбат".

— Ну и четвертое... — Гук взял последний листочек, перевернул его — там была нарисованная стрелка вверх. И ехидный смайлик сбоку. — С нетерпением буду ждать от тебя оплату, — наклонившись, прошептал он ему на ухо, скользнув горячими губами по нещадно покрасневшей мочке.

Десять минут поцелуев в горизонтальном положении.

Звиздец.

— Ты реально повелся на этот простенький трюк?

Джин с жалостью оглядел его, после того, как Тэхен поинтересовался, действительно ли Чонгук настолько хорошо читает людей и описал, что произошло.

— ТэТэ... Ты такой невинный. Как ты вообще выживешь в нашем жестоком воровском мире?

Тэхэн насупился. Всё-таки Чонгук его наебал. Непонятно как, но наебал.

Вот только расплачиваться ему придется по-настоящему. Как минимум, за свою доверчивость и глупость.

***

"Красный песок". Так они назвали свою операцию. Первую, которую собирались провести втайне от своего лидера — Спектра.

У каждого из шестерых была своя причина, почему он согласился принять в ней участие. Но каждый о своей причине умалчивал.

— У нас на всё два часа. Мы должны успеть, — Хоби обвел их внимательным, предупреждающим взглядом. — Если мы провалимся — нам крышка. Поэтому давайте всё сделаем по высшему разряду. Чтобы вернутся к своей "веселой жизни", — он не упустил возможности поддеть Тэхена и тот его нахальный спич. — И я очень сильно, нереально сильно хочу к ней вернуться.

Получив последние наставления, они по одному стали уходить.

Когда Гук вышел из комнаты, телефон уведомил его о новом сообщение. Он нехотя потянулся к заднему карману своих брюк. Но когда разблокировал экран, по его спине прошелся непрошеный мерзкий холодок.

— Что там? — от Тэхена, который шел за ним следом, не укрылось то, как мгновенно изменился в лице Чонгук.

— Сообщение пришло, — Гук не сумел скрыть некоторой растерянности, когда добавил: — От Дока.