***    

На самом деле Тэхен с легкостью мог представить Чонгука в каждой из озвученных Хосоком профессий.

Чем брутальнее выглядел этот накачанный и татуированный самец, тем занимательнее было представлять его в цветочной лавке или гуляющим по лесам и слушающим заливистый птичий перезвон.

Одно Ким определил точно: Чонгук — личность совершенно неординарная. Потому что любая из этих профессий делала его намного желаннее и гораздо слаще.

Стоило ради этого разбить тачку, таскать самогон и светить перед всеми худыми коленками Джуна.

Да, Тэхен мог представить Чонгука в операционной, упакованного в синюю хирургическую робу и медицинскую маску, так, что было видно только лишь его пронзительные черные глаза. Доктор Чонгук уверенно держал скальпель и делал разрез за разрезом, несмотря на то, что шел уже двадцать пятый час срочной операции на сердце. Все — медсестры, анестезиолог и кто там еще должен быть, хрен его знает — без сил лежат на полу, а он продолжает крепко стоять на своих филигранно прокачанных ногах и спасать чью-то жизнь. Камера гаснет, когда Чонгук делает последний стежок, закрывающий грудную клетку, и медленно опускается по стене на пол. Но прежде чем прикрыть уставшие глаза, на его губах должна проскользнуть удовлетворенная улыбка. Но так как за маской этого не видно, весь спектр чувств должны передать глаза утомленного хирурга. Снято. Титры. Канны, аплодисменты стоя не меньше двенадцати минут (с таким-то главным актером!).

Так же легко Тэхен мог представить себе Чонгука-орнитолога. Одетый в защитный походный костюмчик а-ля Индиана Джонс, с платочком на сладкой шее, с надвинутой на глаза кепкой, гуляющим по каким-то джунглям, а птички сами садятся ему на руки и плечи — потому что как не сесть на этого красавчика? Вот Тэхен бы тоже с преогромным удовольствием сел бы ему на лицо.

Продавец в цветочной лавке, своими татуированными руками бережно ласкающий нежнейшие благоухающие цветы… Ким бы к нему минимум два раза в день приходил, и пока тот создавал для него личный букет, он бы не отводил своего горящего взгляда от перекатывающих мышц под загорелой кожей, от разрисованных чернилами пальцев, представляя эти же пальцы глубоко в себе и сдерживаясь, чтобы позорно не кончить там же, в очереди.

Жесткий брокер, денежный воротила. Почему-то в этом месте мозг упрямо подставлял Киму кадры с Лео Ди Каприо из «Волка с Уолл-стрит». И картинка представлялась сочной и красивой — на черных атласных простынях купающийся в деньгах, коксе и похуизме максимально сексуальный Чонгук с порочной ухмылкой на этих своих красиво прочерченных губах.

А еще Тэхену легко было представить распластанного под ним, обессиленного и довольного Чонгука. Растянутого, мокрого и затраханного.

Да уж… Ким со вздохом вынужден был признать, что еще пара деньков в компании этого ходячего секса, и он перейдет на съемки порно. Потому что ни о чем другом его поплывший после вчерашнего пробуждения в чужой кровати мозг думать категорически не мог.

— Ты — хирург, — уверенно сказал Тэхен, так как двенадцать минут стоячих аплодисментов в Каннах на дороге не валяются.

Чонгук, развернувшийся к нему лицом, некоторое время совершенно безэмоционально разглядывал его, а затем кивнул.

— Хорошо, я помогу тебе.

И Ким едва не взвизгнул от затопившего его облегчения и счастья — всё-таки угадал!

Партнер Чонгук ему не помешает ни в каком виде.

***

— Ты можешь сделать так, чтобы злобная колючка согласилась на помощь Джуна?

Чонгук сделал в своем нелегком водопроводническом деле паузу, за это Тэхен притащил ему наспех собранный обед (Ким почистил немного холодильник, пока Джин его не запалил).

И снова Чонгук смотрит на него долгим взглядом, и хрен поймешь, что он там себе думает, потому что лицо — абсолютно нечитаемое!

— Я попрошу помощи у Хо — Хо он послушает.

Тэхен, беря кусок лепешки, как бы невзначай положил свою ладонь на руку Чонгука, и там и оставил.

Чонгук никак особо на это не отреагировал, а чуть позже свою руку убрал.

Что ж такое? Он реально не понимает, что Ким к нему подкатывает? За столько лет в своем охуенном теле не сумел научиться определять чужой недвусмысленный интерес?

— Расскажи мне о нем, — попросил Тэ, стараясь абстрагироваться от желаний своего тела и абсолютно пофигистичного Чонгука.

— Я согласился на твою просьбу, потому что Юнги много работает, ему некогда заняться своей личной жизнью. А свой единственный за много лет отпуск он проводит здесь, с нами. Мне кажется, твой мягкий друг — то, что ему нужно. Юнги не терпит, когда им руководят.

— И каким способом его можно приструнить? — поинтересовался Тэхен, смакуя вкуснейшие брикеты с козьим сыром, взяв в каждую руку по одному, и поочередно откусывая от каждого. Всё-таки у жизни в подобном месте есть свои несомненные преимущества!

Чонгук, наблюдающий за этим, постарался скрыть улыбку. На вопрос Тэхена он только пожал плечами.

— Понятия не имею. Есть много способов управлять Юнги. Но их никто не знает.

Тэ понимающе хмыкнул.

Их разговор прервал крик. Да такой, что сотрапезники синхронно вскочили на ноги.

Они забежали за угол дома, чтобы выяснить, что на обитателей виноградника (а конкретно — на Юнги) надвигалась гроза в лице приземистого господина средних лет, оравшего во всю силу своих необъятных легких.

— Ты пришел в мой дом и вынюхивал секреты! — яростно наезжал незнакомец на Юнги, поймав того возле растущих в ряд сливовых деревьев с аккуратными овальными кронами.

— Это неправда! Я только пришел убедиться, насколько же твоя контора — бездарная шарашка! А ты — мошенник!

— Ах ты мелкая заноза!! — окончательно озверел визитер. — Я вызову полицию!

— Вызывай! — Юнги всё еще на всякий случай находился за деревом, но, тем не менее, бесстрашно глядел на своего оппонента, держась обеими руками за жесткую кору. — Расскажешь им заодно, что сейчас ты тоже на территории чужой собственности! Есть о чем подумать, правда? Хотя, о чем это я? Спинным мозгом сложно формировать мысли! — язвительно добавил Юнги.

— У меня пропали документы! — угрожающе прошипел тот.

— Я ничего не брал! — тут же заявил Юнги и быстро спрятался за спину подошедшего Чонгука.

Чонгук сложил руки на груди и принял угрожающую позу. А Тэхен, стоящий в паре метров от него, не мог отказать себе в том, чтобы получить эстетическое удовольствие, наблюдая за этим уверенным татуированным красавцем, защищающим своего мелкого накосячившего друга.

— Что вам здесь нужно? — холодно поинтересовался Чонгук.

— Он вчера был в моем доме! — враждебно настроенный незнакомец обвиняюще указал пальцем на любителя крафтового соджу.

— Это неправда! — вновь выглянул из-за спины Чонгука Юнги. — Лжец и мошенник! — и снова спрятался.

— Да я засужу его!! — практически взвизгнул тот. — Мелкая дрянь!

Подошел взволнованный Намджун, тоже явно намеревающийся влезть в набиравшую обороты агрессивную беседу, и Тэ поспешил остановить его, схватив за руку. Это не их конфликт, а Нам со своим везением может еще и под горячую руку попасть и нехило так выгрести.

— Сперва я бахну кофейку, а потом уже по твоей тупой роже! — выглядывая из-за спины своего друга, зло прошипел Юнги.

— Вы на чужой территории, — напомнил Чонгук, сжимая челюсти — так, что было видно, как ходят желваки по его скулам. Глаза Чона горели пламенем ярости. — И вам здесь не рады.

Тэхен подумал, что этому злому господину следовало бы включить мозг и не провоцировать выделяющегося ростом, молодостью и силой защитника Юнги. Но, видимо, мелкий водонос был прав — у того был только один мозг, и тот — спинной. Потому что незнакомец подскочил к Чонгуку, практически нос к носу.

— О, вы даже представить не в состоянии, с каким удовольствием я вышвырну вас всех отсюда через месяц! Я дни в своем календаре зачеркиваю, когда смогу выкорчевать ваш поганый виноградник и снести под фундамент дом!

— Видишь, здесь даже настоящий злодей есть… — пробормотал Тэ Намджуну, наблюдая за бледным застывшим Хосоком, в отчаянии обнимающего себя руками. — Не хочешь это записать?

Он с надеждой посмотрел на друга, но тот его даже не слышал, с беспокойством глядя на своего попавшего в переделку "Ангела".

— Вон, — негромко, но с очевидной угрозой проговорил Чонгук. Его грудь быстро вздымалась, было видно, что он изо всех себя сдерживал, чтобы не проехаться кулаком по носу-картошке этого мерзкого человека.

После того, как из-за поворота показался не менее рассерженный Джин, которого, как и остальных, привлекли сюда шум и крики, не обласканный хорошим отношением визитер, бросив еще парочку оскорблений, развернулся и практически побежал к ожидавшей его машине.

На минуту воцарилась тишина — Юнги громко и возмущенно сопел, пока все остальные (кроме Хосока) сканировали его своими взглядами. Хоби же развернулся и, всё так же обнимая себя руками, медленно, с трудом от свалившегося гнета проблем, побрел по направлению к винограднику, где он и находился до приезда их кредитора.

— Не пались так сильно, — первым нарушил молчание Джин, тоже разворачиваясь, чтобы вернуться к своей прерванной работе.

— Я же говорил! — рассердился Юнги. — Я ничего у этого уродливого слизняка, у этого брюхоногого моллюска не брал!

Но Джин его уже не слышал, скрывшись за домом.

— Ты не пострадал? — спросил у друга всё еще пребывающий в мрачном состоянии Чонгук.

Тот вновь насупился и отвернулся, а Чонгук, едва слышно вздохнув, отошел от него, приблизившись к стоящему в паре метров от развернувшейся драмы Киму.

Тэхену очень хотелось утешить его — впервые с момента своего знакомства с этим человеком, он, в конце концов, увидел его настоящие эмоции, которые тот и не думал прятать. Здесь была и печаль, потому что он не мог сделать ничего большего для Хо, и страх за субтильного Юнги, которому злобный кредитор мог причинить вред, и ярость, что у него не было возможности усмирить свой гнев физически, расшибив недавнего визитера в плоскую лепешку.

Тэ это знал, он был в этом уверен: Чонгук — отличный друг. Работа научила Тэхена не просто разбираться в людях, безошибочно считывая их эмоции, но и, базируясь на них, создавать в своей голове истории их жизни. Конечно, ему было абсолютно далеко до гения Намджуна, умевшего всего с пары путаных предложений, озвученных ему Тэхеном, наколдовать на своей пишущей машинке (да, Нам работал исключительно по старинке) их охуенное воплощение, создавая безусловные шедевры. И всё же. Тэхен просто это знал: Чонгук — отличный друг и чувствующий человек, хотя и вел себя с Кимом откровенно насмешливо и прохладно.

И да, он очень хотел хотя бы как-то утешить каждого из обитателей этого особняка. Потому что визит кредитора будто закрыл их солнце тяжелыми свинцовыми тучами, поселив здесь ощутимую даже в воздухе безнадегу.

Помедлив, Джун подошел ближе к всё еще одиноко стоящему возле пышных слив Юнги.

— Можешь в следующий раз спрятаться за мной, — тихо предложил он.

Юнги развернулся к Намджуну и обжег его презрительным взглядом.

— У меня есть прекрасное правило: если происходящее мне не нравится, я ухожу. Ты мне не нравишься, розовые тапки! Не хочешь съебаться нахуй? — раздраженно поинтересовался он у помрачневшего Джуна. — Нет? Жаль… — бросил, чтобы сразу же после этого нервно топнуть ногой по сухой от июльской жары земле и быстро уйти.

Тэхен и Чонгук с жалостью глядели на поникшего сценариста.

— Он всегда такой… Несмелый? — сомневаясь в успехе их предприятия, негромко спросил Чонгук.

Тэ засунул руки в карманы своих недавно купленных джинсов. Одежду Чона он вернул сразу же после их приезда из города.

— Вообще-то нет… Как я уже ранее говорил, те неудавшиеся отношения здорово его подкосили. Нам теперь полностью неуверенный в себе. Это распространяется и на его личную жизнь, и на его творчество… Джун должен снова поверить в себя, иначе писать он не начнет. У творческого человека бывает только две стадии: «Я, твою мать, гений!» — «Я — унылое и бездарное говно…», и эти стадии следуют одна за другой и повторяются до ебанной бесконечности. Ты постоянно на долбанных американских горках — то зависаешь на самом верху, то со всей дури валишься вниз. Сейчас Нам без шансов застрял на стадии унылого говна… — он огорченно вздохнул.

Чонгук понимающе кивнул и, бросив сочувствующий взгляд на сценариста, тоже ушел, чтобы вернуться к починке трубы, а Тэхен подошел к Джуну.

— Я ему не нравлюсь… — с абсолютно убитым видом заметил тот.

— Да ему никто не нравится! Он же внебрачный сын Сатаны! Ты случайно не хочешь приглядеться к остальным жителям этого милого виноградника? Хосок — такое доброе и лучистое солнышко… Нет?

Намджун угрюмо покачал головой и ушел куда-то вдаль.

Тэхен поймал этого несносного Юнги возле пристройки, где тот формировал ящики со старыми газетами и журналами, чтобы потом отправить всё на вторсырье.

— Эй, злючка-колючка, ты чего постоянно такой сердитый? — Тэ поставил руку на стену так, чтобы это мелкое существо не сбежало. — Джун тебя не обидит. Он парень нежный. Будешь ходить шелковый и счастливый. Дай ему хотя бы один шанс. Жизнь коротка, самогонщик.

— Любишь советы давать? Люби и нахер ходить, — даже не глядя на него, презрительно бросил Юнги.

— Я же передумаю, — ласково заметил Ким, — и сам тебя выебу, чтобы нутро твое склочное немножечко подправить.

— Тронешь меня хоть пальцем, — прошипел тот, сверкнув рассерженным взглядом, — откушу руку!

И, взбешенный, вернулся к своей сортировке.

Тэхен некоторое время наблюдал за быстрыми и сердитыми движениями злобной колючки, отметив с удивлением, что тот работал в серых защитных перчатках. Какой осторожный, однако.

Он абсолютно безрадостно выдохнул, закрыл глаза и подставил лицо ярко светившему солнцу.

В общем, если не "эпик фейл", то положение близкое к этому...

***

По вечерам на территории усадьбы, как и озвучил ранее Тэхену Хосок, разжигался костер. И все обитатели после насыщенного трудовыми обязанностями дня отдыхали, болтали, ужинали, пропускали по стаканчику, а иногда даже пели песни.

Обо всем этом рассказал Киму Хо, суетливыми движениями перекладывая вымытые и очищенные для гриля овощи в большую пластиковую ярко-зеленую миску.

С Джином Тэ так еще ни разу, по сути, и не поговорил. Тот был холодным и отстраненным, и у Тэхена складывалось стойкое ощущение, что Джин был совсем не рад нежданным гостям.

Поправочка: не рад он был именно Тэхену, потому что с Намом общался абсолютно дружелюбно.

Жизнь закалила Тэ достаточно — в их бизнесе невозможно сделать громкую карьеру, и быть при этом мнительным или мямлей. Поэтому чужое непринятие никогда особо его не задевало — в конце концов, он не миллион вон, чтобы нравиться всем подряд. Да ему это и не было нужно. Но в данном конкретном случае Тэхен ощущал, что Джин имеет явно что-то против него, хотя, честно, не мог понять причины подобного поведения. Возможно, тот не рад, что дружеское уединение было нарушено абсолютно чужими людьми? Тогда непонятно, почему свое неудовольствие он демонстрировал исключительно только по отношению к Тэ.

В общем, помогая Хосоку готовить ужин, он несколько минут раздумывал над этим, но затем решил забить. В конце концов, чужому человеку в голову не заглянешь, что там за тараканы живут и какие указания дают своему человеку — не увидишь. И лучшая тактика — игнорировать и чужую неприязнь, и местных забористых таракашек.

Было где-то около восьми вечера, когда все собрались у костра. К этому времени понемногу стали сгущаться сумерки, но было еще тепло, уютно и совершенно спокойно.

Именно об этом думал Тэ, немного сонно наблюдая за людьми, собравшимися здесь.

Их было шестеро, и они равномерно расселись возле костра: Хосок, Тэхен, Намджун, злобная колючка, Джин, Чонгук. Они вкусно поужинали — овощами-гриль и запеченным на мангале мясом, готовкой которого занимался Джин. Потом сидели и негромко переговаривались буквально ни о чем. Намджун слегка поджарил на длинном шампуре белоснежный зефир и предложил его Юнги, но тот демонстративно отвернулся, не желая даже попробовать предложенное Джуном лакомство.

Тэхен с неудовольствием наблюдал эту сцену, искренне надеясь, что у его друга нервы — как канаты, и очередное демонстративное "фе" его "Ангела" не загонит Нама в беспросветную депрессуху. Тэ задумчиво скосил взгляд на Чонгука, чтобы увидеть, что тот тоже наблюдал за ними. Затем они встретились взглядами, и Чонгук нарушил тишину.

— Как насчет того, чтобы сыграть в какую-то игру?

Глаза Тэхена довольно блеснули — ну разве не отличная идея?? Алкогольные игры, бутылочка, поцелуи с языком и вынужденное уединение в кладовой — офигенный шанс приструнить колючку. Вот не зря он выбрал в свои партнеры Чонгука!

Тэ быстренько пошарился в памяти, пытаясь выкопать в ее залежах подходящее алко-развлечение. Стрип покер — он бы в такую игру сыграл только с Чонгуком, а вот раздевать Нама как-то не хотелось. Да и неизвестно, согласятся ли остальные на нее. Шахматы-шоты? Но так можно здорово надраться. Но никак не полапать строптивого соседа. Твистер — отличная игра, чтобы скрутиться с кем-то в трудноразвязываемый порочный узел, но вряд ли у бабули Хи на чердаке завалялась коробка с этой игрой. "Я никогда не..."? Но...

— "Я никогда не...", — вырвал Чонгук Тэхена из размышлений. — Узнаем наших гостей получше, — спокойно продолжил он.

Тэ нахмурился. Играя в эту игру, можно хорошенько надраться, но вот засосать кого-то по самые гланды — это вряд ли. Хотя... Возможно, цель Чонгука — дать Намджуну и Юнги какое-то представление друг о друге.

Хотя сам Ким бы предпочел банальную и всегда работающую "бутылочку". Ну, ок. Доверимся своему партнеру по укрощению дикой колючки.

Хосок от такого предложения мгновенно воодушевился и вскочил на ноги. Кажется, даже Джину идея добавить в их посиделки алко-рулетку пришлась по душе. Намджун, доедающий зефир, согласно кивнул, а Юнги с вызовом повел своими тощими плечами, но не возразил. Хо тут же исчез, чтобы появиться буквально через пять минут с подносом, на котором стояла коллекционная бутылка текилы Olmeca Blancо и шесть рюмок.

— Задаем вопросы по очереди, — со знанием дела инструктировал Хосок, — против часовой стрелки. У кого отрицательный ответ, выпивает из своей рюмки. Играем до распития всей бутылки. Самый трезвый укладывает спать самого бухого. Те, у кого одинаковое количество опрокинутых рюмок... — он задумался, подбирая что-то особо занимательное и потешное. — Целуются! Хотя бы чмоком в щеку.

— Вопросы детские? — с легким неудовольствием спросил Джин, кивнув на гостей и намекая как бы, что в незнакомой компании надо придерживаться каких-то норм приличия.

— Нет! — быстро возразил Тэ. С детскими вопросами Джун никогда не нагнет злобную колючку! — Давайте взрослую версию. Что было услышано возле костра, останется возле костра, — он подмигнул и все тут же согласились. Так что это предложение было принято единогласно.

Хосок наполнил каждую рюмку наполовину — чтобы выпивки хватило надолго.

— Я начну, — проговорил он, оставляя бутылку. — Я никогда не был в Париже. Но хочу туда попасть, — и тут же опрокинул в себя свою стопку. Его примеру последовали Юнги и Джин.

— Я никогда не курил травку, — произнес Тэхен, но не выпил. Выпили Хосок, Юнги и, неожиданно, — Чонгук. Если честно, Тэ подобному факту удивился, в то время как Чонгук, выпивая свою порцию, бросил на него насмешливый взгляд.

— Дурь — паршивая хуйня для здоровья, розовые тапки, — проворчал Юнги, разрезая Джуна максимально недовольным блеском своих кошачьих раскосых глаз.

— Так это... — смутился тот — не то оттого, что его "Ангел" из всех присутствующих выделил именно его, не то из-за откровенного наезда. — Мы с Тэтэ... В нашем деле все хотя бы раз пробовали... Творчество требует раскрытия подсознания... Выйти за рамки... И когда вместо сна надо сутками пахать...

— Да что ты говоришь! У меня интернатура забирала 22 часа в день из 24, и ничего, розовые тапки, я выжил!

Стоп. Тэхен зацепился за слово "интернатура". Если злобная колючка — хирург, тогда... Он бросил взгляд на Чонгука, и тут же застрял в его отливающих насмешкой глазах.

Значит, Тэ ошибся! Но почему тогда продавец цветов/орнитолог/брокер его не поправил?..

— У нас здесь не воскресная школа, — недовольно заметил Джин. — Завязывай нотации читать, Юнги-я. Я тоже покуривал, — пока Юнги раздраженно пыхтел, Джин указал на Нама. — Твоя очередь, — и не смог не добавить ироничное, — розовые тапки.

— Никогда не пробовал скарфинг, — немного застенчиво произнес тот, но при этом к своей рюмке не притронулся.

Тэ с легкой полуулыбкой уставился на Нама — вот же ж шалун! А Ким и не знал, что тот практикует эротическое удушение!

За свою рюмку схватился Юнги, для которого она была уже третьей и, неожиданно, сам Тэхен.

Судя по всему, у всех остальных сексуальная жизнь оказалась намного насыщеннее, чем у него. Ну, и у Юнги. Видимо, они со злобной колючкой здесь — единственные недотраханные.

Жидкость обожгла горло, скользя прямиком в желудок. И вновь Тэхен напоролся на взгляд Чонгука — насмешливый, но с изрядной долей удивления.

Наверное, он не ожидал от него такого ответа. Из этих порочных губ показался кончик языка, который медленно и мучительно лизнул колечко пирсинга. При этом Чонгук продолжал смотреть только на Кима. И что это было?..

Следующим задавал вопрос Юнги.

— У меня никогда не было интима без презерватива, — и сразу же выпил. Единственный. Юнги выпил и на вопрос Джина: "Я никогда не имел опыта секса втроем" (как и Хосок). И на вопрос Чонгука: "Я никогда не пробовал господство и подчинение в сексе" (вместе с Джином). И на вопрос Хо: "Я никогда не пробовал секстинг" (единственный). И на вопрос Тэхена: " Я никогда не использовал наручники во время секса" (как и Хосок и вау, горячо... Чонгук!).

В какой-то момент Тэхен четко осознал, почему Чонгук решил помочь ему, даже несмотря на то, что тот облажался с угадыванием его профессии. Видимо, в жизни колючки была только работа. Работа. И еще раз: работа. И с этим реально надо было что-то делать.

Но самое забавное было то, что Нам... Ни разу, сука, не выпил! Причем, единственный! Он с непередаваемой тоской глядел на свою нетронутую стопку, и даже пытался стащить текилу у Тэхена, но тот ее отстоял.

По дороге в туалет Тэ не отказал себе в удовольствии, как бы случайно подойдя к Юнги, и жарко прошептал ему на ухо то, что говорил уже днем.

— Джун тебя не обидит. Он парень нежный. Будешь ходить шелковый и счастливый. Жизнь коротка, самогонщик.

И в этот раз, изрядно набравшийся и помрачневший за время игры Юнги, промолчал.

— Я никогда не хотел заняться сексом с тем, кто играет в эту игру прямо сейчас, — закончил их алко-марафон Джин после пятого круга вопросов, лихо выпивая свою порцию и со звоном ставя стопку на серебряный поднос бабули Хи. Компанию ему неожиданно (нет) составил только Хосок. Остальные переглянулись.

К этому моменту уже стемнело, время приближалось к полуночи, огонь начал потихоньку затухать, понемногу становилось прохладно. Посиделки у костра прошли на удивление весело и беззаботно, даже несмотря на то, что двое из присутствующих для остальных были практически незнакомцами.

— Самый набравшийся у нас — Юнги-я, — со вздохом закончил их вечерний отдых Джин, с легкой жалостью глядя на друга. — Он выпил буквально за все вопросы. А самый трезвый, тот, кто опрокинул только одну рюмку текилы, да и то в самом конце — наш гость — розовые тапки. И с кем же ты, победитель, хочешь переспать? Надеюсь, не со мной, — фыркнул он. — Ты не в моем вкусе. Лучше отведи нашего проигравшего в его комнату.

— И поцелуй! — встрял Хосок. — Я вел подсчет (нет), и одинаковое количество выпитого — только у двоих из нас (неправда)! По шесть приконченных рюмок!

— У кого?.. — пьяно булькнул Юнги, с трудом пытаясь подняться на ноги, в то время как Джун глядел на него с такой огромной нежностью, что всем, кто заметил этот взгляд, сразу как-то стало неловко наблюдать за подобной очевидной влюбленностью. Зато Джин облегченно вычеркнул себя из списка тех, кого хотел поиметь сценарист. Здесь и так было всё более чем понятно. Как и насчет Кима и Чонгука.

— У Гуки и второго нашего гостя — Ким Тэхена.

Тэ перекатывал это "Гуки" на своем языке, смаковал его всеми своими доступными рецепторами, и такое сокращение имени Чонгука ему жутко нравилось и дико заводило. Гуки.

И пока он размышлял над этим, то упустил другое слово. Поцелуй.

А вот Чонгук всё услышал. Когда же до Тэхена информация, хоть и улиточным шагом, но дошла, он бросил лукавый взор на своего краша. В этот раз тот не отвертится.

— Никаких поцелуев в щеку! — продолжил подвыпившим тоном вещать Хо. — В губы! Мы играли по-взрослому, и целоваться вы будете тоже по-взрослому!

И Тэхену казалось, что вот сейчас строптивый и постоянно делающий вид, что он не догоняет (ну или реально он не догоняет??) Чонгук как-то съедет с наказания. Но тот внезапно поднялся со своего места, и с видимой ленцой приблизился к стулу, где сидел всё более офигевающий Тэ.

Гук наклонился и легонько захватил своими мягкими сочными губами сначала верхнюю губу Тэ, затем, так же мучительно плавно — нижнюю. Немного подержал губы Тэхена в плену своих, после чего отстранился.

Тэ почти бесшумно выдохнул. Ок, целоваться он определенно умеет…

Интересно, а что он еще умеет делать этими губами? Как бы эти ворота в рай растянулись вокруг его члена? Насколько бы хватило Кима, если бы эти губы без устали скользили по его стволу, пока нос жестко и с размаху касался гладко выбритого лобка Тэ, а из заполненного членом горла вырывался сдавленный задушенный хрип?

Тэхен, будто завороженный, наблюдал за Чонгуком, вернувшимся на свое место и мгновенно потерявшим к Киму какой-либо интерес.

Губы покалывало и очень хотелось подушечками своих пальцев к ним прикоснуться. Но он, конечно, никому не доставит удовольствия знать, насколько же его выбил из колеи этот достаточно легкий поцелуй.

***

— Стараюсь долго на него не смотреть… — медленно проговорил Тэ, издалека наблюдая за Юнги, яростно строчившего что-то в своем телефоне. — И глазами с ним не встречаться. Мне кажется, тогда он порчу на меня наведет.

Чонгук хмыкнул. Он заканчивал свою работу водопроводчиком и очень надеялся, что сегодня вода-таки пойдет по трубам в дом — потому что он уже реально заебался. Тэхен при этом ему усиленно м̶е̶ш̶а̶л̶ ̶ помогал.

— Юнги совсем не такой, каким кажется, — проговорил Гук, глядя на сварочный шов и пытаясь вспомнить, всё ли он сделал так, как учил чувак с ютуба, видео которого он полночи смотрел. Вторую половину ночи он дрочил на Ким Тэхена, но это — тсс. — Он действительно всегда много учился и работал. Юнги — истинный фанат своего дела. Он из династии врачей Мин, его отец, как и мама — известные хирурги. И Юнги тоже уже успел добиться значительных успехов. Он — самый молодой заведующий отделением больницы в Тэгу. Но за это всё мой друг заплатил тем, что во время игр, вроде вчерашней, он вынужден пить за каждый вопрос.

— И склочным характером, — с неудовольствием добавил Тэ, потому что перед глазами стоял потерянный Нам, которого Мин успел сегодня уже пару раз по известному адресу послать.

— Юнги приходится быть жестким, — не согласился Чонгук, снова укладываясь на землю, чтобы немного подправить свою работу. — Из-за роста, из-за не по годам высокой должности, из-за смешков и откровенного презрения тех, кто называет его успех всего лишь протекцией со стороны родителей. Юнги постоянно приходится что-то кому-то доказывать. Но он — действительно молодец. Мы все им очень гордимся.

Тэ быстро облизал губы и, пока Чонгук на него не смотрел, во всю пялился на его голые ноги. Гук сегодня снова был в своих возмутительно коротких шортах. И да, этой ночью Тэхен вновь лежал, держась под одеялом за свой каменный стояк и возбраняя себе дрочить. Каждый раз, как только Тэ вспоминал момент, когда губы Чонгука прикоснулись к его, возбуждение бесконтрольной волной проходилось по всему телу — от ебанной макушки и до ебанных пальцев ног. И вроде давно уже не подросток, а будто вернулся во времена, когда ему пятнадцать и его кроет от кусочка голой кожи в каталоге нижнего белья.

— Ты хорошо придумал с той игрой, — похвалил Чонгука Тэхен. — Дал возможность ему увидеть, как много он упускает в жизни. Надеюсь, такой ход сработает. Это пойдет на пользу и ему, и Наму.

— Так ты — орнитолог, продавец цветов или брокер? — спустя какое-то время полюбопытствовал он.

Чонгук, пряча свое лицо за трубой, ухмыльнулся.

— Угадай. Вариантов осталось еще меньше, — он помедлил, всё так же не глядя на Кима. — А ты кем работаешь?

— Я — режиссер.

— Серьезно? — казалось, Чонгука удивил и позабавил этот факт. — А по тебе так и не скажешь.

— Я — знаменитый режиссер! — почти обиделся Тэ.

— Вероятно, не настолько знаменитый, если никто из нас о тебе никогда не слышал, — насмешливо заметил Гук, откладывая в сторону болторез и выбирая из кучи сваленных инструментов разводной ключ.

Тэхен, хмыкнув, толкнув себя языком в щеку.

Он взглянул на Чонгука и успел заметить насмешливый огонек в его глазах, который тут же исчез.

Да эта падла издевалась над ним!

А дальше произошло что-то точно действительно непредсказуемое.

— Покрути немного тот вентиль, — Гук кивком головы указал своему "помощнику" на два разноцветных вентиля на стене одной из ближайших пристроек.

Тэ сделал всё так, как и сказал ему Чонгук. Но резьба совершенно без предупреждения возмутительнейшим образом сорвалась, оставив в руке Тэхена только ставший бесполезным вентиль. А прямо в офигевшего Кима выстрелил сильный фонтан абсолютно ржавой воды.

От неожиданности Тэхен только успел прикрыть лицо руками. Потом уже ощутил, как его оттянули от безжалостно бившей в него струи, и пока он отплевывался и тер глаза, Чонгук сумел остановить рвавшийся из трубы поток воды.

— Ты как? — бросил он, поднимаясь с колен и вытирая руки о шорты. Тэхен к этому времени успел умыться питьевой водой из пластиковой бутылки Гука, размышляя о том, что в последнее время ему как-то упорно не везет: потерял своего сценариста, разбил машину, зафигачился башкой о бетонный потолок, искупался в ржавом потоке, вкрашился в ледышку.

— Ага... — Тэ со вздохом рассматривал свою мокрую белую футболку с издевательскими бурыми пятнами. — Пойду переоденусь.

Только вчера купил эту футболку, а ее уже смело можно выбрасывать. Он принялся выкручивать неприятно холодившую кожу ткань, поднимая ее концы почти к самой груди. Тэхен настолько задумался о своей нелегкой судьбинушке, что не заметил, насколько потемневшим взглядом наблюдал за ним Чонгук. Цепляя глазами обнаженный живот, бока, и даже немного показавшиеся темные соски.

— Пойдем ко мне, — негромко проговорил он. — Сумка с моей одеждой ближе, чем твоя комната.

Тэ немного потеряно кивнул, пригладив влажные, тут же принявшиеся завиваться на концах мягкие темные волосы. Чонгук провел его в небольшую пристройку, находящуюся в отдалении от основного дома.

В пристройке была кровать и небольшой стол — на этом всё, пространство было лимитированным и быстро заканчивалось.

Судя по брошенной в углу дорожной сумке, которую Тэхен ранее видел в своей комнате, Чонгука Хоби переселил именно сюда.

Закончив осмотр, Тэ повернулся к Чону, и тот взглядом указал на стопку одежды на столе.

Он кивнул, повернулся спиной и без какой-либо задней мысли принялся стягивать с себя мокрую футболку. Послышался скрип и закрытие двери — видимо, Гук ушел, дав ему возможность спокойно переодеться. Но когда Тэхен, бросив футболку на кровать, вжикнул молнией джинсов и задумчиво повернулся к двери, оказалось, что Чонгук ни фига не вышел из пристройки. Он стоял в паре метров от него, засунув большие пальцы в карманы своих безобразно облегающих шорт и, словно голодный коршун, беззастенчиво наблюдал за каждым его движением.

— Так… Ты ночуешь теперь здесь?.. — задал вопрос Тэ, чтобы хоть что-то сказать и хотя бы чем-то заполнить эту сгущающуюся тишину. Его голос наполнился хрипотцой, потому что Чонгук смотрел на него настолько горящими глазами, в которых бушевало темное и опасное пламя, что сомнений не оставалось — его сейчас либо убьют, либо выебут. И Тэхен, если честно, предпочитал второй вариант.

— Мм… — протянул Чонгук, не разжимая губ и, видимо, это означало «да».

Тэхен оседал под его пристальным и жгучим взглядом, плавился, словно карамель. Он был обнажен по пояс, а его правая рука всё еще была на паху, держась за собачку замка застывшими и покалывающими от недвусмысленной атмосферы пальцами.

— Спасибо за одежду, — неловко пробормотал он. И снова тишина. Спустя одну ужасно долгую минуту Чонгук, наконец, произнес:

— Я собираюсь трахнуть тебя так, что ты забудешь, как тебя зовут, — и растянул свои порочные губы в легкой полуулыбке.

Да в принципе, Тэ уже и так с трудом помнил кто он такой и откуда.

Он глядел на Чонгука широко распахнутыми глазами, удивляясь настолько резкой метаморфозе, будто они поменялись местами. А в животе тяжелело от нагловатой ухмылки и властного тона. И всё это охренеть как дико заводило.

Потом они лежали на смятой, пропахшей диким сексом и развратом постели — потные, утомленные и бесконечно довольные.

— Как ты? — прошептал Чонгук и языком провел по его мочке. — Тебе было хорошо?

Тэхен только сдавлено что-то промычал — ни на что другое у него банально не было сил. А его мозги всё еще пребывали в каком-то необычном и забавном месте, где яркая радуга, пушистые единороги и изумрудная травка с карминно-розовыми маргаритками.

Чонгук нежно оглаживал разморенное тело Кима.

— Мне пора, — шепнул он ему на ухо, мимолетно поцеловал в висок, после чего быстро поднялся на ноги, в мгновение ока оделся и исчез.

Тэхену же для того, чтобы выбраться из постели и одеться, понадобилось значительно больше времени. Тело ныло после оставленных чужими пальцами багряных следов, грозивших очень скоро расцвести живописными синяками, жгло от горячих поцелуев — губы Чона не пропустили ни миллиметра его кожи, в горле саднило, а в заду тянуло от обстоятельно похозяйничавшего там большого члена. Тэхен в прямом смысле слова был затрахан. Чертяка Чонгук свое слово-таки сдержал.

Выйдя на улицу, Тэ так тупо и остался стоять посреди двора, бесцельно пробегая глазами по всему, что только видел перед собой, пребывая в какой-то совершенно тупой прострации.

Ок, настолько толково, качественно, умело и со вкусом его не трахали… Никогда.