ГЛАВА 1

ВИВ

о.Брюфомор

1239 г от Золотого Рассвета

— Так всё и закончится: в пламени и пепле.

Вив опускалась всё ниже и ниже на дно, и пузыри воздуха вырывались изо рта, а она всё кричала, кричала и не могла остановиться, загребая руками ледяную воду.

— Так всё и закончится: в пламени и пепле, что накроют чёрные волны.

Силуэт, сотканный из огня и золота, возник из подводной непроглядной тьмы. Бездонная чернота утягивала всё глубже, а солнечный свет над головой тускнел, но новое солнце пылало прямо под водой. И оно потянуло к ней руки.

— Не бойся...

А Вив подалась навстречу.

— Так всё и закончится: в пламени и пепле.

— И поэтому вы убиваете ведьм?

Сон смешался с явью. Вив словно сорвалась с обрыва, по телу пробежала дрожь, и оцепенев, она широко распахнула глаза, сжала пальцами обивку влажного соломенного тюфяка. Перед ней темнел железный борт корабля.

— Мы вовсе не убиваем ведьм! — воскликнул женский голос где-то за спиной. — И вообще, ведьм не существует. Это суеверия необразованных деревенщин.

— А это тогда, по-твоему, кто? — хмыкнул Корвус.

Его голос, источавший сладкий яд, тяжело было не узнать даже спросонья в полумраке трюма на большом судне, полном малознакомых людей.

Вив не шевелилась, прислушиваясь к беседе.

Кажется, Корвус разговаривал с Ним — самой молодой и миловидной из Сестёр Холодной Горы и самой доброжелательной. Это её голосок звучал всегда так мелодично и тепло даже когда она читала занудные молитвы во славу Создателя. Несколько раз она приносила Вив воды и однажды поделилась куском хлеба с ветчиной, когда та лишилась чувств.

— А чем тогда вы собрались заниматься на островах, если не охотой на ведьм? — язвительно спросил Корвус. — Развлекать местных чудовищ проповедями о Создателе?

— Это называется миссионерство, — серьёзно произнесла Ним. — Мы с Сёстрами направляемся на Карроудан, это... ох, да ты... ты просто насмехаешься надо мной!

— Я?! — возмущённо воскликнул Корвус, не в силах скрыть смех. — Да ни за что на свете, Пресветлая Сестра, да как бы я посмел потешаться над верной дочерью Создателя?! Да я больше всех колени стёр — так усердно молился. Кстати, — он вдруг понизил голос, — а твои колени...

— Да как ты смеешь?! Убери руки!

Об пол что-то грохнуло, зазвенело, покатилось, но Вив даже не пошевелилась.

— Я сообщу обо всём командиру! — торопливые шаги мягких кожаных туфель зашуршали по ступеням трюма.

— Обязательно сообщи, Сестра! — крикнул ей вдогонку Корвус, тихо посмеиваясь.

Слышно было, как он собирал металлическую посуду с пола.

— Просыпайся, соня, — позвал он негромко. — Мы уже почти прилетели.

Вивьен подпрыгнула от неожиданности. Она так усердно притворялась спящей перед монахиней, что совсем забыла, что продолжать делать это при Корвусе совершенно ни к чему.

Она резко обернулась и, звеня цепями кандалов на руках, подползла к прутьям своей клетки, жадно щурясь в полумраке на поднесённый поднос. Каша растеклась по полу, из всего и без того скудного завтрака остался только сухарь.

Вив просунула тонкую руку между прутьями, потянувшись за сухарём, схватила его быстро, воровато, точно опасалась получить удар. Это вошло в привычку.

Она откусила немного, не торопясь проживать, смакуя. Это её единственный паёк на весь день.

— Нас выпустят?

— Меня — точно. Тебя... — Корвус прищурился, опуская поднос рядом с клеткой и щуря светлые волчьи глаза. — Да. Сегодня. Как раз... меня прислали за тобой. Хотели отправить Ганса, но я вызвался вместо него. Вот даже завтрак тебе достал. Оцени мои старания.

Они, не моргая, посмотрели друг другу в глаза, и впервые во взгляде Корвуса промелькнуло нечто, похожее на сочувствие.

Сухарь едва не выскользнул из пальцев.

— Но зачем я им? Они же продержались до самого острова. До порта теперь точно дотянут.

— Им ещё лететь назад, не забывай.

Плечи напряглись, как если бы между лопатками прямо под кожу ввели иглу. Сухарь во рту вдруг встал комом, и Вив с трудом заставила себя проглотить.

Она опустила глаза к полу, стараясь скрыть смятение. Надежда, поддерживающая её все эти дни, потухла разом. Она оставалась последней из всех заключённых. Последней из трёх колдунов. И теперь, когда до острова осталось всего ничего... Сколько? Один день путь? Несколько часов? Сколько... А сколько осталось у Вив?

— Значит, надо что-то придумать. Найди ключ от кандалов и...

— Не спеши, моя прелесть, — цокнул языком Корвус, заправляя чёрную прядь своих волос за ухо. — Уже некуда спешить.

— Если найти ключ, — пробормотала себе под нос Вив, — то я смогу выбраться из трюма раньше посадки и спрятаться в грузовом отсеке. Или даже среди монахинь. У меня же их одежда. Надо прикрыть лицо и...

— Мне жаль, Вив, — неожиданно мягко произнёс Корвус.

Никогда прежде он так с ней не говорил. Всю дорогу наёмник насмехался и издевался над пленниками, пока нёс дежурство. Да, порой он передавал Вив лишний кусок сухаря, делился водой из фляжки и, как они и договорились, подстроил всё так, чтобы Вив не выбрали вперёд других пленников. Он выполнил почти все условия их сделки, кроме последнего: побега.

Но сбежать с корабля они собирались уже после посадки. А до неё... почти не осталось времени, как и у Вив почти не осталось... ничего.

— Я так хочу домой, — прошептала она беспомощно. — Хочу к маме...

— Мне жаль, — повторил Корвус и, помолчав, спросил: — Будешь доедать?

— Нет.

Сухарь упал на пол трюма.

— Хочешь, может... помолиться, я не знаю? — предложил Корвус.

— Нет.

— Тогда... приведи себя в порядок и...

— Хватит! — с раздражением прошипела Вив, взмахнув руками, отчего цепи ударили её же саму по коленям. — Хватит сюсюкаться со мной только потому, что я сегодня умру. Ты мне слова доброго не сказал за всю дорогу и вёл себя как гадливый бессовестный ублюдок, так что не надо и пытаться быть теперь милым.

— Вообще-то, кошечка, я тебя не раз выручал, — ноздри тонкого носа раздулись, голубые пронзительные глаза недобро прищурились.

— Только потому что я обещала тебе денег, — фыркнула Вив. — Теперь, раз я всё равно умру, ты останешься с пустым кошельком, так что хватит любезничать. На благородного человека ты всё равно не похож.

Корвус изогнул чёрную бровь.

— А на кого же я похож? — ядовито поинтересовался он.

— На безродного бессовестного ублюдка. Вы все — ублюдки, — процедила сквозь зубы Вив. — Ненавижу... как же я всех вас ненавижу. Что б вас... Что б всех вас и этот проклятый корабль. Чтобы вы все сдохли.

Она сжала руки в кулаки и прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы. Нет, она не расплачется. Раз уж придётся умереть на глазах у лойтурцев, то Вив ни слезинки не проронит. Пусть мама с папой никогда об этом не узнают, но она будет держать голову ровно, так, чтобы они ей гордились.

Вздохнув, Корвус выпрямился и зазвенел ключами, открывая клетку.

— Выходи, — велел он.

Вив пришлось схватиться за железные прутья, чтобы подняться. Ноги подкашивались.

До брюфоморского порта осталось ничтожно мало. Она почти справилась. Почти спаслась. Почти. И вот так... в последний день.

Горло сжалось, и впервые за долгое время она с особой остротой ощутила, насколько невыносимо жёг кожу лойтурский ошейник. Вив попыталась вдохнуть, хватаясь за грудь, невольно потянулась пальцами к шее, понимая всю тщетность своих попыток освободиться.

Ключ был только у монахинь, а они бы ни за что его не отдали.

— Давай, Вив, — Корвус придержал её за локоть, не давая упасть. — Пойдём.

Впервые с тех пор, как корабль поднялся в воздух, Вив шагнула из клетки в трюме. Их держали там втроём. Трое пленных колдунов. Всех привезли из разных мест. У каждого была своя история. Двух уже забрали лойтурцы. Вив осталась последней. Она верила, что выживет, что сбежит с корабля и найдёт способ вернуться домой. Она так отчаянно мечтала снова увидеть родителей...

Со скрежетом щёлкнул замок. Корвус зачем-то закрыл пустую клетку. Наверное, так полагалось по уставу. Все наёмники следовали этим глупым правилам компании.

— Идём, — повторил Корвус.

Тело Вив не слушалось. Она вовсе перестала его ощущать. Руки и ноги онемели. В глазах потемнело, и она могла различить только слабую точку света откуда-то под потолком у трапа, ведущего наверх из трюма.

Её подтолкнули вперёд осторожно, но Вив едва не упала, и Корвус снова подхватил её под локти.

— Да что с тобой, куколка? — прошипел он с лёгким раздражением. — Совсем ослабла? Впрочем, судя по твоему осунувшемуся лицу... Надо признать, рабство тебя не красит. Раньше ты была куда привлекательнее.

Вив скривилась, не в силах скрыть отвращения.

— Ты омерзителен.

— И между тем я — твоя единственная надежда на спасение... — он тяжело вздохнул. — Был. А теперь пойдём. А то ко мне возникнут вопросы, почему так долго не приводил тебя.

И он бережно, точно и вправду фарфоровую куклу, повёл вперёд.

— Ступеньки, — предупредил он на ухо.

И, уже занеся правую ногу наверх, Вив вдруг резко вырвалась из оцепенения и обернулась, схватила Корвуса за ворот его форменной кожаной шинели. Он даже не пошатнулся, плотно поджав губы.

— Пожалуйста, Корвус, придумай что-нибудь! Нам осталось совсем немного. Если дотянем до земли, то оттуда сбежим, а потом я заплачу тебе, как только доберёмся до...

— Тс-с-с, кошечка, — большие мужские ладони легли поверх её, медленно высвобождая воротник и разводя в стороны. — Я бы рад выполнить условия нашей сделки, но рисковать собственной жизнью не собираюсь. Это самоубийство. За такое расстреливают. Одно дело — сбежать на земле. Другое — ослушаться командира пока мы всё ещё в полёте.

— Но... Корвус, прошу...

Полные губы изогнулись в какой-то болезненной улыбке.

— Ох, какие у тебя глаза, милая, как тяжело тебе отказать... особенно, когда знаешь, сколько у твоих родителей денег. Но у меня нет выбора. Давай, пошла, — и он вдруг резко развернул её и с пронзительным звуком шлёпнул по заду.

Вив взвизгнула, подпрыгнула, пробежала через несколько ступенек и упала, ударяясь локтями.

— Ублюдок! — вырвалось у неё. — Мерзавец. Гадёныш...

— Ага, топай, — Корвус схватил её за ворот голубого монастырского платья и поднял на ноги, точно щенка. — Шевелись, кому говорю?!

Они выбрались, наконец, из тюремного трюма и оказались на средней палубе, где располагались каюты.

— Вперёд! — скомандовал Корвус.

И Вив, опуская взор, чтобы не видеть наёмников “Констанц и ко”, медленно пошла куда указывал её надзиратель.

В коридорах на средней палубе оказалось поразительно светло в сравнении с тюремным трюмом. Глаза, давно привыкшие к сумраку, заслезились. Вив щурилась, не поднимая головы.

Когда порывы ветра становились слишком сильными, корабль слегка раскачивался, тогда Вив, не в силах устоять на ногах, кренилась в сторону вместе с судном, и цепи тянули её вниз, а Корвус хватал её за ворот платья и удерживал от падения.

— Направо, — командовал он. — Наверх...

Люк в потолке, в которую упирался трап, распахнулся, и на среднюю палубу спустился кто-то из наёмников.

— О, Корвус, ведёшь последнюю головёшку.

Вив прижалась к стене спиной, пропуская незнакомца. Глаз она не подняла, зубы сжала плотно, лишь бы ничего не сказать.

Сотрудники компании называли их головёшками, потому что они сгорали быстро и жарко, наполняя весь корабль так необходимым ему топливом. “Констанц и ко” экономил на газе. Вместо этого он заводил свои двигатели колдовской силой. Убивать людей оказалось куда экономнее, чем закупать газ.

— Командир велел, — ответил Корвус.

— Но мы же готовимся к посадке через час.

— Ты задаёшь вопросы не тому человеку. Мне приказали — я выполняю.

Наёмник с сомнением хмыкнул и прошёл дальше.

— Мягкой посадки, — бросил он напоследок.

— Мягкой посадки, — откликнулся Корвус.

Вив замешкалась у нижней ступени.

— Корвус, — прошептала она, — но если это правда... если остался всего час...

— Думаю, милая, командир просто не хочет оставлять тебя в живых, — мрачно признался Корвус.

— Если мы ещё немного помедлим... потянем время... топлива хватит! А потом они будут заняты приготовлениями, и всем станет не до меня.

— Я бы с радостью, — голос его стал хриплым. — Но тебе осталось надеяться только на чудо. Может, этих монахинь с их механизмами что отвлечёт... не знаю.

Что могло отвлечь монахинь...

Надежда, уже успевшая потухнуть в сердце, вдруг разгорелась с новой силой, расправила крылья, и сердце забилось так сильно, что рёбра заболели.

— Дай пройти, — Корвус подвинул погружённую в собственные мысли Вив и быстро взобрался по ступеням, толкнул люк.

Сверху подул ледяной ветер. Вив прищурилась, глядя на приоткрывшийся кусочек лазурного неба. Она не видела солнца уже много дней. Её забрали ещё в Монвайе, арестовали поздно ночью, прямо в спальне университетского общежития. С тех пор она не знала ничего, кроме сумрака темницы: сначала в городской тюрьме, после, когда её забрали Сёстры Холодной горы — в монастыре, спустя три месяца её перевели в распоряжение “Констанц и ко”. Судя по тому, что из одной темницы в другую Вив всегда перевозили только в ночное время, удерживали её незаконно. Работорговлю запретили и в Литторе, и в Лойтурии ещё несколько столетий назад, но “Констанц и ко” не считался с законом. У этих людей были деньги и влияние, которые позволяли им всё: и покупать людей, и убивать их. Тем более, что колдунов они за людей не считали.

И вот она снова увидела дневной свет. В последний раз.

Вив застыла у нижней ступени, глядя на Корвуса.

— Поднимайся, — велел он нетерпеливо.

И, увидев, как она споткнулась, путаясь в собственных цепях, протянул руку и рывком поднял наверх легко, точно и вправду игрушечную. Она совсем исхудала за эти месяцы. Колдуны нужны были “Констанц и ко” как топливо, но это не значило, что они заботились о них до наступления “выгорания”. Головёшек не жалели.

Быстро передвигая ногами, Вив выбралась на верхнюю палубу и зажмурилась, ослепнув от солнечного света. Ветер взметнул подол её длинного голубого монашеского одеяния, расшитого золотыми символами солнца. Она закрыла лицо руками, покачнулась и почувствовала чужую крепкую руку, бесцеремонно обхватившую её за талию.

— Пошли.

Нетвёрдо ступая по раскачивающейся на ветру палубе, Вив слепо ступала туда, куда вёл её Корвус. Медленно, ощущая резь в глазах, она опустила руки. Холодный ветер пробрал её почти сразу до самых костей. Остальные на палубе были одеты или в кожаную форму “Констанц”, как Корвус, или в голубые монашеские плащи.

Все оглядывались на Вив, но она никого не замечала. Её взгляд устремился дальше, за край палубы констанца, туда, где открывался вид на далёкие горы и зелёную долину, на тонкие извилистые нити рек и чёрные глубокие воды океана, над которым летел их корабль.

А над палубой, над головами мельтешивших людей раздувалось огромное чёрное облако из кожи и металлических балок — его надули горячим воздухом, чтобы поднять констанц в небо. И именно для этого и нужны были головёшки.

Вив закинула голову назад, поражаясь масштабу. Никогда прежде она не видела ничего подобного. Её вместе с двумя остальными колдунами привели на борт ночью, задолго до взлёта, и только теперь при свете дня она смогла оценить, насколько впечатляюще выглядел воздушный корабль.

А вид с него...

— Как это красиво...

— Стоит того, чтобы умереть? — хмыкнул ей на ухо Корвус.

Ветер завывал наверху так сильно, что сложно было разобрать его слова. Вив обхватила себя руками, пытаясь согреться. Страх, что пробрал её в трюме, на короткое время разжал когтистую лапу на горле, и она вдохнула полной грудью холодный воздух, витавший над океаном.

Облака парили так близко, что, казалось, можно было коснуться их рукой. А земля впереди наоборот казалась совсем крошечной.

— Это и есть Острова Дракона? — спросила Вив, не отрывая глаз от далёких гор с белыми верхушками и бескрайних зелёных долин, от высокого скалистого берега и цветастой россыпи точек там, где, по-видимому, стояли города.

— Брюфомор, если быть точнее, — ответил Корвус. — Ближний из пяти.

Он позволил ей задержаться у самого края палубы на пару минут. Вив знала, что на них смотрели с осуждением неодобрением и наёмники “Констанц” и Сёстры Холодной Горы, но ей было всё равно.

Медленно, с наслаждением ощупывая шероховатое дерево борта, она слегка перегнулась. Волны океана переливались глубоким синим цветом, точно драгоценные камни в украшениях матери. А дальше за порогом океана начинался берег Брюфомора — изумрудно-зелёный, как глаза отца.

Вив никогда не мечтала оказаться на Островах Дракона. И она уж точно не хотела умереть там. Но если это было последнее, что она видела...

Гул голосов и шум ветра вдруг прервал пронзительный звон колокола.

— Идём на посадку! — крикнули в стороне, и другой голос повторил на противоположном конце палубы:

— Идём на посадку!

Вив с надеждой обернулась на Корвуса. Может, они смогут дотянуть до порта?

— Пошли, — сказал тот и взял её за локоть.

Колокол не замолкал и с каждым шагом звенел всё громче. Корвус повёл Вив в кабину управления, над которой и возвышалась рубка с колоколом. Внутри рубки мужчина в кожаной форме без устали дёргал за верёвку.

— Идём на посадку! — повторял он.

Корвус потянул дверь в кабину.

— Командир! Я привёл пленную.

Невысокий крепкий мужчина в фуражке оглянулся на них, не отходя от смотровой площадки и махнул рукой в сторону металлического стола, на котором чернело пятно от гари. К столу вели десятки трубок, убегавшие в разные концы корабля, а с двух сторон висели цепи. Говорили, прежде использовали кожаные ремни наподобие тех, из которых делали ошейники, но те быстро сгорали, когда головёшки обращались в пламя.

У Вив подогнулись ноги, но Корвус вовремя подхватил её. Дальше она не смогла ступить ни шагу, и он поволок её к столу, а она даже не сопротивлялась, оцепенев, онемев.

— Имя, — выскочила откуда-то из стороны Сестра в голубом плаще. В руках она держала журнал и перо.

Во рту пересохло. Вив забегала глазами, не в силах понять, что у неё спрашивали.

— Имя, — нетерпеливо повторила Сестра.

— Вив, — ответила Корвус.

— Мне нужно полное имя, — недовольно помотала головой монахиня. — Мы ведём подробный отчёт. Я не могу подписать документы на растопку просто какой-то Вив.

Корвус вдруг подхватил Вив на руки и посадил на металлический стол, прямо на кучку пепла. Она вцепилась в острый край пальцами, вжала голову в плечи.

— Имя! — прямо ей в лицо воскликнула Сестра.

— Вивьен... — пробормотала неразборчиво Вив и, выдохнув, сказала чуть громче: — Вивьен Арморика.

— Возраст?

— Двадцать один год...

— Происхождение?

— Монвайе, — ложь далась легко, её Вив повторяла раз за разом с тех пор, как оказалась в плену. Пусть ей конец, но она не выдаст родных дома.

Перо заскрипело, оставляя на бумаге чёрные аккуратные завитушки лойтурского письма.

— Топка одобрена, — одобрительно кивнула Сестра. — Закрепите пленную на столе, — попросила она Корвуса. — И... нужно будет снять кандалы на руках, иначе не получится. На шее оставить.

Зазвенели цепи, и впервые за долгие дни и недели с неё сняли кандалы. Под ними на запястьях алели свежие ожоги. Удивительно, как она смогла привыкнуть к этой боли. В первое время Вив постоянно плакала, так сильно прожигал кожу металл, а потом перестала. Она совсем перестала плакать, пока окончательно не потеряла надежду.

Вив осталась сидеть, не шелохнувшись. Корабль вдруг напряжно загудел, и по трубам под потолком разнёсся пронзительный вой. Она вздрогнула, задрав голову наверх.

— Ложись, — одёрнул её голос Корвуса. — Ложись.

Она не могла понять, что от неё требовалась, и схватилась сильнее за край стола.

Голубые глаза Корвуса оказались вдруг слишком близко к её лицу.

— Ложись, Вив, — произнёс он.

— Нет, — она крепче сжала пальцы, и металлический край порезал ладони, но она даже не ощутила боли. — Нет. Нет. Нет...

— Вив...

— Пожалуйста, — пискнула она. — Пожалуйста...

Вокруг метались Сёстры в своих голубых одеяниях, готовились принять новую порцию топлива. Одна их них подошла к изголовью стола.

— Какие-то неполадки? — сердито спросила она. — Её нужно усыпить?

— Нет, — Вив резко обернулась к Сестре. — Пожалуйста, не надо...

На строгом лице монахини отразилась сердитая решимость.

— Всё ясно. Ним, готовь эфир.

— Нет, — Вив спрыгнула со стола, но тут же оказалась в крепких руках Корвуса. — Нет! Отпустите меня.

Она завизжала изо всех сил. И гордость, и смелость оставили её: их смыл лязг металла и вой труб. Его засыпало пеплом, в который обратился её предшественник. Остались лишь ужас и отчаяние. И Вив забилась в объятиях Корвуса как птичка в лапах кота.

— Я не хочу. Вы не имеете права. Отпустите!

— Салливан! — рявкнул голос командира. — Остановить беспорядок! Приступать к растопке немедленно.

— Да, командир! — откликнулся Корвус.

И, точно сжав Вив в тисках, он оторвал её от пола и бросил на стол. Она закричала от удара, сжалась, подкатилась к противоположному краю, попытавшись слезть.

— Нос на ветер! Убрать крен! — раздался в стороне голос командира.

— Есть нос на ветер! — отозвался рулевой. — Убрать крен.

Трубы под потолком завели свою похоронную песню. Корабль вздрогнул, тяжело вздыхая.

— Эфир готов, Сестра, — послышался голос Ним.

Точно клещами, Корвус схватил Вив за запястья, выворачивая руки наверх. Рядом с лицом зазвенели цепи.

— Помогите её закрепить, — процедил Корвус.

Сёстры схватили Вив за ноги. Она лягнула их, попала в кого-то пяткой.

— Ай! — вскрикнула монахиня.

— Уменьшить тангаж!

— Есть уменьшить тангаж!

Громадина корабля покачнулась. Тело Вив покатилось к изножью стола, и пепел взвился чёрно-серым облаком.

Сёстры закашлялись, пытаясь схватить её за ноги и руки и удержать на столе. Пальцы Корвуса сжали плечи. Вив вывернулась и впилась зубами в его ладонь.

— Дрянь!

Он отпустил её, и Вив, лягнув Сестёр, вскочила на ноги. Констанц вдруг накренился, и она, раскинув руки точно птица крылья, пробежала вперёд пару шагов, стараясь не упасть. Стол заскользил под кожаными сапогами.

— Держать головёшку! — закричал командир. — Салливан, какого беса у вас творится?!

— Я пытаюсь!

Вивьен спрыгнула со стола, кинулась к двери, как вдруг наперерез ей выскочил наёмник. Он наставил дуло револьвера прямо в лоб.

— Стоять! — велел он. — Или застрелю.

И она застыла, медленно поднимая руки над головой. Перед глазами чернело дуло револьвера. Мир вокруг расплылся, потерял чёткость и звучание.

А, может, так даже лучше? Быстро, неотвратимо. Не сгорая в медленной мучительной агонии колдовского огня? Пусть он стреляет. Пусть он...

— Пусть, — беззвучно пошевелила губами Вив.

Но сзади её схватил Корвус.

— Назад, — прохрипел он.

И потащил обратно к столу. Вив оцепенела, не отводя взгляда от револьвера, который по-прежнему целился в неё. Наёмник проследовал за ними.

Вив бросили на стол, правую руку закрепили цепью в одном углу, взяли другую, и девушка безвольно повиновалась.

Она всего лишь головёшка...

Корвус наклонился над ней, собираясь закрепить вторую цепь.

Но в следующий миг раздался оглушительный хлопок, и огромный корпус констанца содрогнулся.

Трубы задрожали, завыли на сотню разных голосов. А палуба наклонилась влево так резко и сильно, что люди покатились в сторону, точно мячики.

Вив слетела со стола, но рука, закреплённая цепью, не дала ей упасть дальше, в общую кучу.

Грохнул выстрел. Стекло кабины со звоном треснуло.

— Уменьшить тангаж! — закричал командир. — Уменьшить тангаж!

Но рулевого придавило чужими телами.

А констанц со протяжным вздохом, точно умирающий кит, начал терять высоту.

Люди визжали. Ревели трубы. Тяжело и глухо рычал корабль.

— Стреляют! — кричал кто-то, ворвавшись в распахнутую дверь кабины. — С земли стреляют!

Они падали.

Вив схватилась левой рукой за стол, обвила ногами металлические ножки и подтянулась, пища от боли. Цепь, удерживающая её за запястье, крепилась другим концом к обычному металлическому штырю в стене, и, стянув с него кольцо, Вив освободила руку, но стол не отпустила.

Она повисла на нём, точно утопающий, схватившийся за спасательный круг. В ушах звенело. Визг. Грохот. Взрывы. Крики. Вив зажмурилась, тяжело дыша.

Отпустить стол означало упасть в общую кучу и пострадать в давке. Но... но корабль всё равно уже падал...

Она вскинула голову и, точно знак свыше, увидела распахнутую дверь на другом конце кабины.

Все, кто хотел её убить, оказались позади, слева, куда накренился корабль, и не могли выбраться из кучи людей. Они ругались, толкались, плакали. На кого-то рухнула незакреплённая мебель, кого-то погребло под чужими телами. Те из экипажа, кто ещё не растерялся, пытались добраться до руля.

А хлопки повторились.

Вив огляделась по сторонам.

В кабину управления вели две двери. Левую завалило телами. Правая распахнулась и оказалась свободна, но добраться до неё теперь, когда констанц накренило в одну сторону, возможно было только взобравшись наверх, удерживаясь за поручни, что были протянуты вдоль стен.

И никто, ни один человек не стоял на её пути. Вив подползла к краю стола, цепляясь ногами за ножки, потянулась к поручню. Никак. Только прыгать. Только оттолкнуться от стола. И Вив прыгнула, вскрикнула, схватилась пальцами за поручень и, не веря собственному везению, задыхаясь от волнения, поползла, упираясь ногами в скользкую палубу. Пальцы побледнели от напряжения.

Краем глаза она видела как мельтешили с другой стороны члены экипажа, как в огромном смотровом окне приближалась земля, как всё крупнее становились озёра, реки и горы.

Вив и не думала, откуда в её ослабшем изголодавшем теле ещё остались силы. Она карабкалась всё выше и выше, упираясь ногами, сжав зубы, она ползла шаг за шагом..

— Пожар! — послышалось в стороне. — Горим!

И откуда-то сверху вниз точно по команде повалил чёрный густой дым, от которого разъедало глаза. Он потянулся от труб под потолком к разбитым окнам и распахнутой двери, и дальше Вив пробилась уже почти в слепую.

Дрожащей рукой она схватилась за ручку распахнутой двери, перелезла через неё, хватаясь за наружную стену кабины и, наконец, оказалась снова на верхней палубе.

Ветер ударил в лицо. Контанц с воем летел вниз к земле, и сквозь дикий рокот умирающей машины, слышно было, как кричали люди. Борт палубы оставался в нескольких шагах. Всего несколько шагов вверх под большим креном. Вив отползла от двери в сторону, вырываясь из клубов чёрного дыма, закашлялась, вдыхая свежий воздух.

Нужно было решиться. Срочно. Не медля.

Вив сама не понимала, что творила. Но оттолкнулась от стены, всем телом, изо всех сил потянулась к борту и прыгнула.

Пальцы схватились за деревянные перила, ногти процарапали по краю точно когти, но Вив смогла удержаться, подтянула тело и перегнулась через край.

До земли оставалось всего ничего. Под бортом пролетали с бешеной скоростью поля и редкие рощи. А сверху, там, где располагался большой каркас констанца, наполненный горячим воздухом, плясал огонь, и клубы дыма тянулись длинным серым хвостом за падающим кораблём.

Вдруг взрыв сотряс весь корабль, и Вив едва не перевалилась через борт. С визгом она вцепилась в перила, вжалась в них всем телом.

— Вив!

Из дыма кабины выглянул Корвус.

— Стой.

Зачем?...

Она не успела всё обдумать.

Внизу заблестела серебряная чешуя озера. Позади закричал Корвус.

А констанц снова сотрясся от очередного взрыва, и Вив, точно тряпичная кукла, перевалилась через борт и с криком сорвалась вниз.

Ветер засвистел в ушах. Подол платья голубым облаком взметнулся вверх, и Вив замахала руками, то ли пытаясь ухватиться за него, то ли опустить, но в итоге запуталась в коконе собственной одежды. Из груди вырвался пронзительный визг, как вдруг рёбра сжались от удара, и воздух выбило из груди.

И Вив погрузилась под воду.

Всё почернело.

В ушах поднялся гул.

Она забарахталась изо всех сил, стараясь выплыть наверх, но отяжелевшее платье потянуло на дно. От страха внутри всё горело. Сознание путалось. Мир вокруг терялся. Где дно? Где поверхность озера? В какой стороне смерть, а в какой — спасение?

Вив закричала, но вода поглотила её голос и забрала дыхание.

И она оказалась в пустоте. Ни звуков, ни красок. Ничего. Она парила в безвременье и черноте, потеряв и чувства, и ощущения.

Где-то наверху, точно в другом мире за вуалью веков ревел теряющий высоту констанц. В стороны метнулись потревоженные рыбы, и разбежались волны. Пузыри воздуха срывались с губ Вив и уносились прочь, к остаткам солнечного света, что скрывала зелёная вода.

Но всё это стало где-то немыслимо далеко от неё самой.

Там, где она оказалась, не было ничего и никого. Может, и её самой тоже больше не было.

— Так всё и закончится: в пламени и пепле...

Темноту прорезал золотой свет, и Вив взмахнув руками, отшатнулась назад. В глазах расплывалось. Чернело. Немой крик слетел с губ с последними остатками воздуха, и она потянулась руками к шее, на которой по-прежнему висел ошейник, но вместо него в ладони легло нечто холодное, вытянутое.

Золотой свет вспыхнул с новой силой, бликуя на гладком лезвии. Вив вытянула перед собой руки, не выпуская меч: старинный, тяжёлый, с распростёртыми крыльями и головой совы на рукояти. Пальцы рассеянно скользнули по оперению, поглаживая каждый выступ.

Как вдруг меч отяжелел в руках, и Вив, едва не перевернувшись, упустила его, а он стремительно полетел ко дну, исчезая в темноте.

Золотой свет вспыхнул ещё ярче, уже ближе, и беспорядочная жгучая пляска пламени вдруг обрела черты и форму. Воды заколыхали подол длинного платья, а лучи света обратились в развевающиеся волосы, и длинная женская рука, сотканная из солнца и жизни, потянулась навстречу Вив.

— Не бойся...

Озеро выбросило её на поверхность так же неожиданно как и поглотило. Вив распахнула рот, жадно хватая воздух, и её тут же накрыло волной.

Холод пронзил резко и остро, как клинок. Руки забили по поверхности озера. Платье потянуло вниз. Вив закрутила головой, пытаясь понять, в какой стороне берег, но волны накатывали одна за одной, не давая вырваться.

И она раз за разом выныривала, делала глоток, снова боролась с потоком, теряя силы и погружалась под воду.

— Держись! — раздалось в стороне.

Кричали на лойтурском. Вив оглянулась через плечо, но брызги ударили в лицо, и она зажмурилась, так и не разглядев никого.

Попасться обратно компании? Ни за что!

Она погребла прочь, наконец, заметив берег, но тот виднелся немыслимо далеко. В ледяной воде, борясь с сильными волнами, она точно не доплывёт.

Но позади... позади...

— Стой!

Над водой показалась синяя голова с огромными рогами.

Вив закричала. Вода попала ей в рот, она захлебнулась, нелепо перевернулась назад и поняла, что снова пошла ко дну. Бестолково барахтаясь и стремительно теряя силы, она забила руками по воде, когда огромная лапа схватила её за плечо.

— Держись, — прохрипел мужской голос.

Выплёвывая воду, Вив оглянулась и разглядела большой прямой нос и золотистые глаза. Она рванула в сторону, но вцепились в неё крепко.

— Держись, — повторил он на лойтурском. — Давай, вместе, к берегу.

Синий, с рогами и горящими глазами, он выглядел как бес, но говорил по-человечески и вёл себя тоже по-человечески.

— Ты... — Вив снова закашлялась, продолжая выплёвывать воду, которой успела наглотаться.

Вырваться она больше не пыталась.

— Ты... даниец.

— Да, — ответил он по-лойтурски. — Давай, помогай. К берегу.

Ни в Монвайе, ни тем более в родной деревне данийцев никогда не бывало. Это дорогие рабы и редкие. В университете, конечно, показывали рисунки этих чудовищных существ. В кабинете анатомии даже стоял скелет с длинным змеиным хвостом, но Вив никогда не встречала их вживую.

— Ты... не лойтурец, — уточнила она и закрутила головой.

Они покачивались на волнах разбушевавшегося озера, а вдалеке, где-то за чередой холмов, ещё покрытых местами талым снегом, поднимался чёрный дым.

— Лойтурцы сгорели в констанце, — сказал даниец, проследив за её взглядом.

Значит, он не с ними.

И Вив сдалась. Кем бы ни оказалось это странное существо, оно пыталось всё же её спасти. И оно явно не пришло с констанца. Лойтурцы бы держали его в одной клетке вместе с Вив.

Значит, они союзники. Хотя бы пока не выбрались на берег.

И Вив сдалась. Даниец потянул её за собой. Вив совсем ослабла, но незнакомец оказался силён как зверь. Он грёб легко, быстро, и зелёный берег становился всё ближе и ближе, пусть разъярённое озеро и пыталось утянуть их назад.

Оба — и девушка, и мужчина — тяжело дышали, когда ноги Вив вдруг коснулись каменистого дна. Она ахнула, потянулась носочками вниз, страстно желая скорее почувствовать твёрдую почву под ногами.

— Держись, — выдохнул даниец, не выпуская её, и Вив крепче вцепилась одной рукой куда-то в ворот его рубахи.

Шаг, другой. Ступни уверенно коснулись гальки, и водоросли точно змеи обвили лодыжки. Вив сильнее дёрнула ногами, ощущая, как они становились мягкими, непослушными.

Вода захлюпала под ногами, вытекая из сапог.

Согнувшись от усталости, они вдвоём с данийцем добрели до берега, и, как только кромка озера осталась позади, отпустили друг друга и почти одновременно повалились на землю.

Вив перевернулась на спину, снова закашлялась, зажмурила глаза от резкого весеннего солнца.

Ветер задул с озера, точно оно не желало с ними прощаться и сердито кричало вслед.

Дыхание данийца было громким и хриплым.

Они долго лежали молча, приходя в себя. Наконец, Вив присела, ёжась от холода в насквозь мокром платье и оглянулась снова в ту сторону, где догорал рухнувший констанц. Отсюда было не разглядеть ни остатков корабля, ни людей, если кто-то из экипажа спасся. А Вив всё же не желала бы увидеть никого из них живым.

Но если хоть кто-нибудь из “Констанц и ко” смог выбраться с горящего корабля, то, наткнувшись на Вив, он не оставит её в покое. Никто из лойтурцев не оставит её в покое, пока на шее эти проклятые кандалы.

— Мне нужно идти, — процедила Вив и с трудом поднялась.

Её шатало. С одежды стекала вода. А в округе не виднелось ни единой души, кроме данийца.

— Тебе нужно переодеться, — сказал тот, глядя на неё снизу вверх. — И спрятать эту штуку, — он кивнул головой, задерживая взгляд на её шее.

— Кто ты такой?

Мужчина всё же больше походил на человека, чем это могло показаться на первый взгляд. Да, у него были большие закрученные назад рога, звериные хищные глаза и синяя кожа. Но руки и ноги совсем не звериные, а человеческие. И говорил чисто, очень хорошо и красиво, таким глубоким и мягким голосом, что сразу располагал к себе. Он оказался широкоплечим, высоким — таким здоровым, что тонкая Вив ощутила себя в сравнении с ним до нелепости крошечной.

Он с насмешкой проследил за её пристальным взглядом.

— Дзив, — представился он, вдруг взмахнув вынырнувшей из-за спины кисточкой хвоста. — Это я взорвал ваш констанц.

От удивления Вив потеряла дар речи и уставилась, не отрываясь, на мохнатую кисточку.

— Не благодари, — продолжил Дзив с такой же насмешкой в голосе. — Насколько понимаю, ты находилась там не по своему желанию.

Так же пристально, как Вив разглядывала его хвост, Дзив смотрел на её кандалы — знак лойтурского рабства.

— Да, — неохотно признала она, потирая шею.

— Откуда ты?

— Монвайе, это в Литторе.

— Прошу прощения, литторского не знаю, — пожал он плечами. — Могу говорить по-лойтурски, по-брюфоморски, по-данийски...

— Я знаю брюфоморский так же хорошо, как лойтурский.

Их разговор показался немыслимо нелепым. Такие беседы обычно велись в гостиных на званых вечерах, а не на берегу озера, из которого они только что выбрались, спасаясь от утопления.

— Прекрасно, — произнёс Дзив по-брюфоморски, отчего голос его стал ещё глубже и мягче. — Тогда позволь выберу язык островов. Добро пожаловать, прекрасная банхиарна, — и он медленно с достоинством поднялся и действительно, точно они были благородными господами на балу, слегка поклонился и протянул руку.

Вив, не задумываясь, вложила свою ладонь — удивительно маленькую на фоне огромной руки — в его, и Дзив невесомо сжал её, оставляя тёплый лёгкий след, от которого по всему телу разлилось тепло, и даже перестало трясти от холода.

— За что тебя? — вдруг спросил Дзив.

— Я... — Вив растерянно убрала прядь мокрых волос за ухо.

Она не спешила с ответом не только потому, что подбирала слова языка, на котором давно не общалась.

Признаваться в том, за что её схватила компания за пределами университета — гиблое дело. Даже в стенах Монвайе нашлись предатели, сдавшие её Сёстрам. Но данийцы, как и чародеи, от природы прокляты Золотой силой и потому их с одинаковым рвением и презрением преследуют люди Храма, а, значит, Дзиву можно было доверять. Хотя бы на время.

— Меня зовут Вив. Я чародейка. Сёстры Холодной Горы похитили меня и держали где-то в подземельях монастыря, пока не отдали “Констанц и ко”.

— Значит, ты была нужна им для топлива, — со знанием дела заключил Дзив.

— Как ты догадался?

Он снял сюртук, обнажая могучую грудь, и выжал его. На жухлую весеннюю траву, прямо под мокрые ноги Вив потекла вода, и она попятилась. Невольно она отметила, что Дзив носил дорожный шерстяной костюм, сшитый явно по его меркам. Даже насквозь промокшая ткань выглядела дорогой. Кем бы ни был этот Дзив, он явно не бедствовал.

— Однажды я тоже оказался на таком констанце, — когтистым пальцем он оттянул ворот рубахи с аккуратно завязанным шейным платком. На синей коже темнел старый шрам.

— Ты тоже был головёшкой! — ахнула Вив.

Дзив выгнул бровь.

— Головёшкой? Вот как вас теперь зовут? Ха!

— Ты сможешь снять мои кандалы? И как ты спасся? Тебя отпустили? — вопросы посыпались из неё один за другим.

— Снять... — он прищурился, задумавшись. — Вряд ли. Но знаю человека, который тебе поможет.

Он огляделся по сторонам, в несколько широких быстрых шагов подошёл к большому камню, на котором лежал дорожный плащ и, нахмурив брови, оглянулся на Вив.

— Выжми своё платье получше и надень пока это, — он протянул плащ ей. — Нужно поскорее добраться до очага. Здесь поблизости деревня. Нас примут...

Взгляд его метнулся к далёкому столбу дыма.

— Если туда не доберутся раньше нас...

— Думаешь, кто-то выжил? — засомневалась Вив. — Это невозможно...

— Ты же выжила.

— Это другое. Я упала в воду и...

— Обычно, упав с такой высоты, разбиваются насмерть даже о гладь воды.

Ветер донёс с озера запахи мёда и горящего костра, и Вив обернулась, подставляя ледяным порывам влажное лицо, ощущая, как щёки защипало от мороза.

Она и вправду не должна была выжить от такого удара. И под водой она находилась, кажется, слишком долго. Но то, что она видела... то, что ей явилось...

Это слишком походило на Богиню, которой молилась мама. Это напоминало о дубовой роще Старших, куда Вивьен приводили в детстве, где среди могучих деревьев лежали камни, испещрённые знаками забытого языка, а мёртвые неустанно приглядывали за живыми.

Там, несмотря на близость к границе, Вивьен тоже никогда не испытывала страха. Напротив, там неизменно ощущались покой и умиротворение, что сверкающим солнечным светом растекались по телу. Мать учила её прясть заклятия, и Вив непослушными детскими пальцами старалась повторить за ней сложные узоры.

Но здесь, вдали от рощи, вдали от дома, разве могло что-то её связывать с тем золотым светом?

— Лучше отожми платье и переоденься, — повторил Дзив, вырывая её из раздумий. — А то заболеешь.

Он подошёл ближе, отдавая свой плащ. Вив сжалась, прикрываясь руками, точно уже стояла перед ним обнажённой.

— Но я...

— Я не буду подглядывать, банхиарна, — с мягкой улыбкой, снова слегка поклонился он, — и не стану тебя смущать.

И, перекинув плащ через плечо, он и вправду повернулся спиной.

Вив недолго рассматривала его длинные слегка вьющиеся волосы, спадавшие на по-прежнему мокрую спину, и, сомневаясь, сжимала ворот своего платья.

Одежду выдали ей ещё в монастыре, как только похитили из университета. Золотые нити на голубом — знаки Сестёр Холодной Горы, символы холода, веры и Создателя.

Наконец, пришло время стянуть с себя опостылевшую одежду. И Вив, ёжась от холода, потянула влажную прилипающую ткань через голову. С трудом получилось скинуть платье себе под ноги. Вив осталась в одной нижней рубашке, подумала и сняла её тоже, схватила пальто из рук Дзива и поспешно надела. Шерсть оказалась сухой, тёплой и колючей. Пальто волочилось по земле, слишком уж высок был Дзив, и пришлось подвязать полы поясом. Наверное, выглядело это со стороны нелепо, но зато помогло хоть немного согреться.

Длинные рукава терзали ожоги на запястьях, но Вив уже давно привыкла терпеть боль и потому только кусала губы, когда становилось совсем нетерпимо.

Пока Дзив стоял к ней спиной, она воровато оглянулась на озеро, приподняла руки, пошевелив пальцами, вспоминая старые заклятия. Как давно ей не приходилось этого делать...

Уставшие замёрзшие пальцы двигались тяжело, и, пусть Вив сразу же заметила золотые искры в воде, но ухватить хотя бы одну нить оказалось куда тяжелее, чем она ожидала. Но даже этой одной искры хватило, чтобы больше не дрожать от холода.

А шрамы на запястьях... Вив старалась не смотреть на них. Может, потом, может, ещё не поздно, и получится заживить их.

— Что это значит? — поправляя пальто закоченевшими пальцами и убеждаясь, что всё прикрыто, спросила Вив.

— Что именно? — Дзив не обернулся, глядя в сторону горящего констанца.

— Банри...

— Банхиарна. Госпожа, — сказал он по-лойтурски. — Вежливое обращение к данийской знатной женщине.

— Я не... — Вив потёрла чёрные знаки на покрасневших от холода костяшках пальцев.

Вдали от дома мало кто знал, что они обозначали.

— Ты ведёшь себя как благородная девушка, — сказал Дзив. — Мало кто так бегло говорит на нескольких языках.

— Но ты же говоришь, — улыбнулась Вив. — И, я одета. Можешь оборачиваться.

Дзив одёрнул влажный сюртук и, оглянувшись, поднял платье с земли, сворачивая в сверток.

— Я много путешествовал и встречал в этих путешествиях много людей. Мне пришлось выучить лойтурский. И почти все на островах владеют брюфоморским и данийским. А теперь... — он снова бросил взгляд на корабль, — давай не будем медлить.

И, явно сдерживаясь, ведь на таких длинных ногах он мог идти куда быстрее, Дзив направился прочь от озера, в сторону гор, белевших вдалеке.

Ветер подул им в спину, заставляя Вив бросить прощальный взор на озеро.

— Оно называется Ллин Пэр... это на данийском, — не оборачиваясь, сказал Дзив.

Вив пришлось засеменить, чтобы нагнать его.

— Что называется Ллин Пэр?

— Озеро. Озеро так называется. Оно священное для этих мест. Говорят, когда наши предки вышли из моря, они впервые напились пресной воды из Ллин Пэр, и так земля пяти островов приняла их и подарила силу и жизнь. Богиня, банхиарна этого озера стала покровительницей данийцев и защитницей. Видишь, она защитила от смерти и тебя, когда ты упала с небес...

Между лопаток зачесалось, точно кто-то невидимый и неведомый глядел вслед Вивьен, и она зябко повела плечами, пытаясь избавиться от этого ощущения, но, оставаясь чуть позади Дзива, тайком повторила жест, что всегда делала мама, когда благодарила Богиню.

Дальше они пошли по бездорожью, по холмистой земле и талому снегу, лежавшему в прогалинах. Солнце то и дело скрывалось за облаками, а с запада, от вереницы гор надвигалась серая мгла.

— С Драконьего пика приближается буря, — произнёс Дзив. — Нужно успеть укрыться до того как...

— Ви-и-в!

Возглас прозвучал точно выстрел.

Они одновременно пригнулись к земле, оглянулись. Дзив успел броситься вперёд Вив, прикрывая собой. Она выглянула из-за него, насчитав на вершине холмов в той стороне, где поднимался дым, четырёх человек в чёрном.

— Они с констанца! — ахнула Вив.

— Это я понял, — правой рукой он задвинул её обратно, второй хлопнул себя по бедру. — Рогатый...

— Что?...

Они оказались в низине без укрытия и оружия, как на ладони перед наёмниками “Констанц и ко”.

— Я оставил оружие в укрытии, когда бросился тебя спасать.

И Вив заметила, как Дзив попятился.

Мужчина сбегали вниз по холму.

— Они ещё недалеко... — подметил сухо Дзив.

— Что?

— Пуля не долетит... бежим!

И, развернувшись, он схватил её под локоть и едва ли не подбросил на несколько шагов вперёд.

И вслед им сразу раздался выстрел.

— Стоять! Вив!

Корвус. Корвус, что б его забрала Аберу-Окиа, выжил. Как этому ублюдку удалось спастись?

Пальто путалось между ног. Ошейник жёг кожу. Если бы она смогла сейчас колдовать... если бы только... Вив бежала со всех ног, но всё равно не поспевала за Дзивом, и он замедлился из-за неё, постоянно оглядывался назад, на холмы, на наёмников.

Снова выстрел. Вив вскрикнула, едва не упала. Дзив схватил её за локоть, легко поднял на руки.

— Я замедлю тебя! Отпусти!

Она забрыкалась, но Дзив прижал её так крепко, чтобы было не вырваться, и побежал быстро, рывками, точно зверь. Вив сдалась, цепляясь за его рубашку и выглядывая из-за плеча.

Позади виднелся Корвус. Его чёрные волосы и злое лицо Вив узнала бы даже в кромешной тьме.

Он вдруг остановился.

“Сдался!” — на короткое мгновение поверила Вив.

Но Корвус вскинул руку с револьвером и прицелился.

На этот раз он оказался достаточно близко.

Раздался хлопок.

Дзив вскрикнул, дёрнул плечом, но побежал дальше.

— Они догоняют! — ахнула ему на ухо Вив. — Целятся!

Дзив метнулся в сторону, пытаясь их спутать, как вдруг зелёные холмы задрожали, и серые тучи, что летели с запада вдруг упали на землю.

Вив завизжала. Поднялся ветер и сбил Дзива с ног. Они упали, прокатились кувырком вниз по склону, и мужчина придавил её своим весом. Она упёрлась ладонями в грудь и услышала стон. На её руках осталась кровь.

— Ты ранен... прости....

Она поползла назад, выбираясь из-под тела.

Облако густого искрящегося дыма разрасталось позади. Раздались выстрелы и крики.

— Что происходит? — прошептала Вив.

Холмы залил густой туман, похожий и вправду больше на облако, настолько он оказался густой и чёрный, а в непроглядной мгле сверкали молнии, точно небо и вправду обрушилось на землю.

— Я же говорил тебе уходить, — прорычал Дзив.

Вив растерянно оглянулась, не понимая, к кому он обращался, и вскрикнула, когда у самой её головы взметнулся серый подол.

— И бросить тебя одного?

Над ними склонилась высокая статная женщина. Светлые волосы развевались на ветру, а в серых глазах искрила буря.

— Поторопитесь. Туман не задержит их надолго.

Она подхватила Дзива под руку. Вив, спохватившись, поспешила встать с другой стороны. Вместе они помогли ему подняться.

— Дальше я сам. Не умираю, — пробормотал он.

— Идём, — незнакомка покрутила головой, выбирая направление. — Сюда.

И она, не оборачивая, побежала к дальним холмам.

Замешкавшись, Вив оглянулась на колдовской туман, скрывший их от Корвуса и наёмников. Взгляд скользнул по синей ткани монашеского платья, упавшего на землю. И, подхватив его, Вив последовала за Дзивом.

— Куда мы идём?!

С запада поднялся зимний колючий ветер, и пришлось кричать, чтобы её услышали.

Незнакомка обернулась, стреляя сердитым взглядом. Острый нос, тонкие губы. Светлые словно лён волосы, в которые вплетены обереги.

— Надвигается буря! Нужно найти укрытие.

— Мы не можем пойти к Ллин Пэр! — возразил Дзив.

Они шли обратно к озеру? Но оно осталось далеко позади... Вив растерянно оглянулась, совсем заблудившись среди холмов.

— Вас там примут, — сказала незнакомка.

— Мы не можем рисковать их безопасностью.

Впереди всё ниже опускалось небо. Тучи, надвигавшиеся с Драконьего пика, становились всё тяжелее и больше.

— О чём вы говорите? — Вив пыталась докричаться до Дзива и незнакомки, но они её не услышали.

— Сюда, — женщина подбежала к одинокому боярышнику и вдруг, взмахнув серым подолом, точно птица сорвалась вниз и исчезла.

Вив взвизгнула и, поскользнувшись, едва не упала.

— Осторожно! — Дзив подхватил её под руки, они пробежали ещё пару шагов и остановились.

Боярышник закрывал собой крутой, слишком резкий для холма обрыв.

— Я помогу.

Вив успела только пискнуть, как Дзив, схватив её под подмышки, поднял легко, как куклу и так же легко спустил вниз, где её поддержала незнакомка. Обрыв оказался не столь высоким, в полтора человеческих роста.

Они оказались на узкой тропе между двух холмов — таких высоких и крутых с этой стороны, что Вив заподозрила, что когда-то их возвели люди. Они походили на старые валы, окружавшие Монвайе.

— Куда мы идём? — Вив попыталась заглянуть незнакомке в глаза, но та поспешила на помощь Дзиву, спускавшемуся с обрыва.

— В убежище, — бросила она через плечо.

— Какое убежище? К кому? Кто ты? — Вив выкрикивала вопрос за вопросом, но её даже не слышали.

Может, тому было не время. Ей стоило помолчать. Стоило послушно исполнять то, что говорили. Но страх неведения душил сильнее лойтурского ошейника.

Земля осыпалась под ногами Дзива, но, даже раненный, он ловко спустился и тут же повёл женщин за собой. Под их ногами зашуршала речная галька.

— Поторопись...

— Что?..

Но её спутники, не ответив, побежали дальше по узкой тропе, лежавшей между холмов.

Задыхаясь, Вив кинулась следом.

Каждый камень впивался в ступни. Впереди ревела буря. Серое платье незнакомки развевалось точно лоскут грозовой тучи.

Цвета серели. Ночь приближалась так стремительно, словно зима проглотила половину дня. Казалось, каждый шаг приближал наступление тьмы.

Они бежали по низине между двух длинных холмов, в которых Вив теперь точно опознала древние заросшие валы. И, когда впереди, наконец, показалась чёрная стена, позади раздались выстрелы.

— Сюда, — женщина прижалась к стене спиной, согнулась, нажала куда-то ладонью. Вив заметила, как между её пальцев скользнули золотые нити заклятий.

Позади за холмами раздались крики на лойтурском. У Вив перехватило дыхание. Кандалы на шее прожгли кожу как если бы Корвус мог иметь над ними власть. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, и звериный необузданный страх заставил тело оцепенеть.

— Скорее, — Дзив подтолкнул Вив вперёд.

В склоне холма вдруг распахнулась тяжёлая каменная дверь, заросшая мхом, и мужчина протолкнул Вив туда следом за их провожатой.

Они забились в узкий низкий тёмный проход. Дзив дёрнул дверь на себя, захлопнул, и серый тусклый свет надвигающейся бури потух. Они оказались в кромешной тьме.

Слышно стало только их сбитое дыхание. Вив вздрогнула, когда её плеча коснулась чужая ладонь.

— Пропусти, — негромко произнесла незнакомка.

В тесном проходе она с трудом протиснулась, пробираясь к двери.

И вдвоём с Дзивом слаженно, явно не впервые, они с незнакомкой зажгли золотые печати заклятий на дверном проёме. Те загорались словно мотыльки в ночи, образуя знаки чужого языка, вспыхивали ярко и коротко и тут же рассыпались на сотни искр, утопая в черноте.

Вив наблюдала за их действиями заворожённо, и в груди вместе с тёплой тягучей радостью разрасталось восхищение. Она так давно не видела чародеев, что были свободны.

— Кто вы такие?

Дзив и незнакомка наложили последние заклятия и обернулись. За их спинами медленно, тлея как угли, затухали печати, запиравшие дверь. Тёмный узкий проход внутри холма вновь погружался в темноту.

— Меня зовут Креду, — представилась, наконец, женщина.

— Я не об этом, — замотала головой Вив и, вдруг опомнившись, присела в лёгком поклоне, хотя этого в опустившейся черноте уже никто не разглядел. — Меня зовут Вивьен Арморика. Спасибо за вашу помощь. Вы спасли мою жизнь...

В ответ раздался смешок.

— Какие манеры. Ты что, сбежала из дворца?

— Я не сбежала. Меня похитили люди из “Констанц и ко” и насильно привезли на...

Она запнулась, расслышав новый смешок. Вив прикусила губу. Щёки запылали. На её удачу никто не видел её смущения.

— Я имела в виду, кто вы такие? И почему помогаете мне?

— Мы не столь помогаем тебе, сколь мешаем “Констанц и ко”, — с презрением бросила Креду. — Эти подонки скупили весь остров и теперь считают наши земли своими.

Она вдруг запнулась, шикнула, хотя никто больше не говорил.

Слышно стало, как зашуршали её одежды. Она, кажется, прижалась к двери. Все трое прислушались.

А с другой стороны раздались приглушённые мужские голоса:

— Здесь дверь! — закричали на лойтурском.

— Тащите лом.

Вив закрыла рот рукой, опасаясь, что не сдержит яростного крика. Почему, почему они все не погибли на этом проклятом констанце?!

— Не до этого. Ищите обходной путь.

— О чём они говорят? — прошептала Креду на брюфоморском.

— Пойдут в обход, — мрачно ответил Дзив, когда голоса с другой стороны затихли. — Они найдут Ллин Пэр. Мы не можем так их подставить.

Сверкнули искры, и в воздухе прямо между ними вдруг повисла золотая нить. Креду ловко оплела её вокруг указательного пальца, подняв руку перед собой. Вив с завистью отметила, как легко и играючи та плела заклятия.

— Насколько я вижу, — произнесла она задумчиво, окидывая Вив внимательным взглядом с головы до ног, — наша новая знакомая так же не дружит с “Констанц”, как и мы.

Она замолкла, прищурив глаза, в которых отражались золотые искры. Вив кивнула.

— Тогда когда они найдут тебя, — она протянула руку, и Вив отшатнулась, упираясь спиной в холодный камень стены, но Креду всё же осторожно взяла её за запястья, сжимая пальцами свежий ожог, от чего с губ Вив сорвался болезненный вздох, — отомсти им за то, что они с тобой сделали. Договорились?

Вряд ли Вив и вправду могла им отказать, и потому, кусая от боли щёку, она снова кивнула.

— Отлично, — улыбнулась чародейка и, наконец, отпустила её. — Так я и думала. Тогда идём со мной в Ллин Пэр. И пообещай быть осторожной: не заходить в комнаты лабиринта и никогда, повторяю, никогда в них не заглядывать.

Её пристальный стальной взгляд впился в Вив.

— Запомнила?

— Что?... да, — растерянно пробормотала Вив, едва сдерживая стоны, пока осторожно натягивала рукава на запястья.

— Обещаешь? — настойчивее спросила Креду.

— Она всё поняла, Креду, — раздался за спиной спокойный голос Дзива, но это не успокоило чародейку.

— Вивьен Арморика, — повторила она настойчиво, — ты обещаешь не заходить и ни при каких обстоятельствах не заглядывать в комнаты лабиринта? И, запомни, ни за что нельзя отвечать тем, кто позовёт тебя.

И только тогда смысл сказанного коснулся сознания.

Это были не просто слова, не пустые обряды. Креду провела их под землю, под холм, и пусть Вив оказалась немыслимо далеко от родных берегов и не знала местных порядков, но даже здесь, на Пяти островах подземелье не могло быть местом живых. Значит, и все правила, что здесь принято соблюдать, имеют своё значение.

— Обещаю не заглядывать в комнаты, не заходить внутрь и не отвечать тем, кто зовёт меня, — произнесла Вив, не отрывая глаз от Креду.

Только тогда она с облегчение кивнула и обратила взор на Дзива.

— Ты ранен, — между светлых бровей пролегла морщина.

— Потерплю, — мягко сказал тот. — Здесь этого делать не стоит...

— Я могла бы одолжить своей силы или...

— Не здесь, — твёрдо повторил Дзив.

Вив крутила головой, пытаясь понять, что так их насторожило, почему Креду не может исцелить рану, но спор оборвался.

— Идём, — молвила Креду, обернулась и, вскинув руку, пошла вперёд.

Нить потянулась вслед за ней, точно огромный паук плёл паутину из солнечного света.

— Тогда я проведу вас в Ллин Пэр, — повторила она.

Вив в замешательстве оглянулась на Дзива.

— Что такое Ллин Пэр? Ты говорил, это озеро...

— Поселение, названное в честь озера, — ответила вместо него Креду, оглядываясь через плечо. — Не отставайте, — и она ловко, явно не впервые, пошла по узкому проходу вперёд. — Хорошо бы успеть до того как разразится буря.

И ровно в этот момент над их голова загрохотало, будто небеса обрушились на землю. Вив вздрогнула, оглядываясь назад, но Дзив слегка улыбнулся и коснулся её плеча ладонью, подбодряя продолжать путь.

— Буря, — пояснил он, — началась.

Они миновали чёрные дыры проходов в комнаты, расположенные с двух сторон коридора, и Вив пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы даже мельком, даже краешком глаза не попытаться рассмотреть, что скрывала тьма.

— Боги приветствуют ублюдков с констанца, — хмыкнула Креду. — Как ты их ловко сбил, Дзив. Это было прекрасно.

Она шла вперёд, озарённая свечением, и её волосы переливались, точно и сами были сотканы из золота. Креду больше не останавливалась и не оборачивалась.

— А зачем всё же ты это сделал? Из мести за то, что был головёшкой? — Вив споткнулась, обернувшись на Дзива.

И снова он удержал её на ногах и направил вперёд.

Голова начинала кружиться. Вокруг разъедаемая золотым свечением заклятия, разрывалась тьма и пропускала путников, из чёрных безмолвных комнат наблюдала густая чернота, а над головой ревела буря.

Всё случилось слишком быстро и слишком сразу, и Вив казалось, что она снова задыхалась под водой, барахталась, но не могла выплыть. Поток подхватил её и понёс дальше, целиком подчинив своей воле.

И на этот раз Вив вырвалась, развернулась лицом к Дзиву, хотя и едва могла его рассмотреть в полумраке. Она казалась себе совсем крохотной рядом с ним, хотя считалась среднего роста в Монвайе, и потому, пожалуй, выглядела потешно, когда сердито нахмурилась, вскинув голову и заговорила требовательно:

— Кто вы всё-таки такие? Зачем вы взорвали корабль? И как?..

Стук каблуков Креду затих, и послышался полный недовольства вздох.

Но светло-серое в тусклом свете подземелий лицо Дзива сохранило неизменно дружелюбное выражение.

— Да, это я взорвал Констанц, — произнёс он мягко и, прежде, чем Вив успела хотя бы раскрыть рот, добавил. — Потому что могу, — и он щёлкнул пальцами, на мгновение дёргая нить жизни самой Вив. Она испуганно ахнула и отшатнулась. — Тебя я не трону. Ты такая же жертва компании, как и все мы.

Подсвеченный золотым светом силуэт Креду выступил из-за спины Вив. Стало вдруг так ярко, что глаза заслезились, точно с каждым следующим словом ярость в груди чародейки распалялась всё сильнее, а вместе с ней и сила заклятия.

— Они прилетают на остров и сотнями привозят своих наёмников, забирают наших людей в рабство, отнимают земли, — процедила Креду с бесстрастным лицом, но голос её звенел от гнева. — Когда-то все Пять островов принадлежали данийцам. Мы были свободным народом, потом пришли вы, люди с материка, и забрали Брюфомор, подчинили себе наших правителей, прогнали из городов, но у нас всё ещё оставались долины и леса и целых четыре острова, но теперь...

— Скажем так, — перебил её Дзив, примиряюще поднимая руки, — “Констанц и ко” действует очень грубо и беспощадно. А мы, насколько это возможно, стараемся им противостоять.

Во вдруг опустившийся тишине Вив послышалось, будто она слышала, как тонко пела золотая нить в ладони Креду, но, кажется, это был всего лишь вой ветра где-то за пределами подземелий.

Вжимая голову в плечи, Вив обхватила себя руками, борясь с напавшим ознобом.

— Значит, вы взрываете их корабли?

— Те, что получается, — ответил Дзив.

— Нас слишком мало, — сердито добавила Креду. — Тех, кто готов дать отпор. Большинство местных пугливо прячутся, боятся, их поймают. Хотя как их могут поймать покойники? Чем больше лойтурцев убьёшь — тем меньше шансов угодить за решётку.

— Не все готовы рисковать жизнью и свободой, — урезонил её Дзив. — Большинство данийцев желает просто мирно жить. У них семьи и дети, не то что у нас с тобой, Креду.

— Ни о какой свободе не может быть и речи, пока на островах остаются люди с материка, — фыркнула Креду.

Но Дзив не стал дальше с ней спорить.

— Ещё вопросы? — всё тем же спокойным голосом спросил он у Вив. — Я бы рад утолить твоё любопытство, но, право, лучше здесь не задерживаться.

Вив кивнула. Ёжась и прижимая к себе влажное платье, она молча пошла дальше за Креду.

И пусть свет по-прежнему мерцал под потолком, вокруг сгущалась тьма, отрезая всех троих от остального мира. Между озёрной долиной и закоулками лабиринта пролегла бесконечная пустота. Она была плотной, вязкой и ледяной, но в то же время текучей, точно глубокие воды. У неё оказались вкус, цвет и звук. Она потянула чёрные ледяные руки, ласково коснулась щёк и, почти целуя, зашептала на ухо то запутанные бредовые речи, то имена: как пугающе родные и знакомые, так и совсем чужие:

— Анна...

Вив дёрнула головой в сторону звука, но тёплая ладонь Дзива легко похлопала по плечу, напоминая об обещании: не отвечать голосам лабиринта.

Они продвигались дальше, и ещё долго слышались только их шаги, шум ветра и тихий гул каменных подземелий.

Но пустота никогда не уходила далеко. Она всегда бродила где-то поблизости и шептала на разные голоса, и никак было не понять, кому они принадлежали:

— Я первый бард Медового зала...

— Артур...

— Из страны летних звёзд...

— Анна...

Сжав руки в кулаки, Вив сосредоточилась на спине Креду, чтобы ни за что, ни в коем случае не оглянуться. Она желала спросить Дзива, слышал ли он тоже чужие голоса, но опасалась издать хоть звук и только крепче сжимала зубы.

— Все короли зовут меня...

— Анна...

— Все короли зовут...

— Кернунн... Кернунн...

Креду и Дзив спокойно ступали дальше, они то ли не слышали их вовсе, то ли оказались достаточно сильны и опытны, чтобы не обращать внимания. Стучали каблуки Креду. Выл ветер. Шуршали одежды. А странное чужое слово било в висках точно бубен:

— Кер-нунн... Кер-нунн...

Крепко-крепко обхватив себя руками, Вив уставилась в спину Креду, чтобы ни в коем случае не поддаться соблазну посмотреть в сторону. Шаг, шаг, шаг... ещё, ещё и ещё...

— Кер-нунн... Кер-нун...

— Анна...

— Вивьен...

Она со вздохом вскинула голову. Свет от золотой нити ослепил, и сквозь пустоту в черноте проходов мелькнул светящийся силуэт.

— Я же говорила, — прорычала Креду и вдруг схватила Вив под локоть.

Свет замерцал, то разгораясь ярче, то почти потухая.

— Идём быстрее, — Креду дёрнула Вив за собой, и они перешли почти на бег.

— Всё в порядке, Креду, — попытался успокоить её Дзив. — Ничего...

Но каблуки быстрее застучали по каменному полу.

Вив старалась не оглядываться, но всем своим существом, каким-то внутренним чутьём ощутила как позади них нечто из бесплотного и туманного стало живым и пульсирующим. Яростным. Ищущим. Беспокойным.

И оно было где-то... здесь. Повсюду. В каждом проходе, в каждой комнате лабиринта. Вив спешила изо всех сил, придерживая в руках платье.

— Ай! — из темноты вдруг раздался истошный вопль, и Вив завизжала в ответ, и тут же со спины её схватил Дзив и закрыл рот рукой. Она повисла в его хватке, задрыгав ногами и пуча глаза.

Тьма позади с глухим ударом вдруг схлопнулась и затихла. Но никто, кроме Вив, будто этого не заметил.

А золотой свет вырвал из темноты за углом девичье лицо с такими же круглыми от испуга глазами.

— Что б тебя рогатый забрал, Мэл, — прошипела Креду. — Что ты здесь забыла?

На лице данийки блестели золотые, будто змеиные чешуйки, а из копны взлохмаченных коротких волос торчали золотые рожки.

— Креду, Дзив, ох, это вы, — она схватилась за живот и согнулась по пополам, громко выдыхая. — А я-то подумала...

— Ты что кричишь? — сердито спросила Креду, наступая. — И спрашиваю ещё раз, что ты вообще здесь делаешь?

— Старшая послала меня, сказала, в Ллин Пэр проникли чужаки, — она выпрямилась и, наконец, заметив Вив, впилась в неё взглядом. — И она не ошиблась. Вы привели чужачку.

— Она чародейка, — уточнил Дзив.

— Вижу, — с непонятным выражением произнесла Мэл. — Но всё ещё чужачка... в Доме Спящих...

Дзив, наконец, отпустил Вив, и та, громко дыша, поспешно отстранилась и вжалась в стену. Камень холодил спину, приводя в чувства, но сердце по-прежнему быстро билось в груди.

— Она спаслась из рабства от “Констанц и ко”, — послышалось точно сквозь толщу воды.

Но Вив тянуло прочь от шумных голосов живых обратно в темноту подземелий, к тихим шепоткам, что, спрятавшись от криков, вновь осторожно выглядывали из-за углов.

— Кер-нунн...

Цокали копыта по каменным лабиринтам.

— Кер-нунн!

— Помоги, — в отчаянии воскликнули в темноте.

И Вив закричала. Остальные оглянулись на неё. Креду вмиг оказалась рядом, схватила её за плечи.

— Что ты слышишь?!

Вив замотала головой.

— Кого ты видишь?

— Только голоса... только...

Она уже подумала, что лабиринт говорит с ней одной, а для других остаётся немым, но в этот миг где-то в глухой мёртвой глубине подземелий раздался цокот копыт.

И на этот раз его услышали все.

— К выходу, — даже в голосе Дзива послышалась тревога. — Быстрее. Быстрее.

Креду побежала впереди. Щуплая Мэл вдруг оказалась позади Вив и, подталкивая её, запищала:

— Давай-давай-давай...

Вив обернулась, но Мэл грубо толкнула её в плечо.

— Нельзя! Не смотри назад.

Впереди зажглись золотые печати, и Вив узнала в них те же знаки, что были на первой двери.

— Быстрее, — шептала Креду.

— Всё хорошо...

— Быстрее, — повторила настойчивее Креду.

Вдвоём они поочерёдно зажигали печати на двери, и свет рассеивал темноту. А сзади, из глубины лабиринта, тянулась длинная чёрная рука...

И Вив, поддавшись искушению, повернула голову...

Она знала, что нельзя этого делать. Она знала, что должна сопротивляться зову, но то, что таилось в лабиринте, было сильнее Вив, сильнее любого из живых. И оно тянулось именно к ней, к чужестранке из-за моря, к дочери Старших из Дубовых рощ у Вечных вод. Оно узнало её сквозь века и расстояния.

Оно ждало, когда именно Вив придёт в лабиринты Ллин-Пэр... откуда пришла эта мысль? Кто прислал её, кто подсказал? Вив не знала, когда посмотрела назад.

— Рогатый... — сорвалось с её губ само собой, хотя ей не ведом был смысл, что вкладывали в него жители острова.

Остальные вдруг остолбенели, и чужой страх стал почти осязаемым, липким, зябким.

Медленно они все обернулись. В длинном коридоре по-прежнему было темно, но белый туман, поднявшийся от ледяного пола вдруг стал столь плотным, что на его фоне проступил чёрный силуэт кого-то огромного, высокого, с развесистыми оленьими рогами.

— Рогатый, — повторила в ужасе Креду.

— А-а-а! — завизжала Мэл.

Дзив одним движением схватил Вив и толкнул себе за спину. Креду упала ему под ноги, лицом в пол, зашептала на незнакомом языке, и заклятия полились из её пальцев золотыми нитями. Она отдавала всю себя... она испивала себя, чтобы между ними и Рогатым выросла стена.

Запястья Вив вдруг коснулись холодные пальцы, и она взвизгнула, дёрнулась, но это оказалась всего лишь Мэл. Та не отпустила руки, наоборот вцепилась изо всех сил, а сама не отрывала взгляда от силуэта Рогатого. Её била мелкая дрожь, такая сильная, что это передалось Вив.

— Кто это? — почти беззвучно прошептала та, но никто не ответил ей.

Дзив быстро оглянулся на Вив и Мэл, и обе почти одновременно ахнули, когда резкий невидимый удар заставил обеих почувствовать головокружение. Он забирал их жизненную силу.

Руки Вив потянулись к груди, откуда Дзив тянул золотую нить. В лабиринтах под землёй не было ничего живого, ничего, кроме них. А он готовился... к нападению? К сражению?

Вив не сопротивлялась, только сама теперь держалась за плечо Мэл, стараясь удержаться на ногах. Она слишком долго была в плену, слишком ослабла. То, что для других — болезненно, для неё — почти смертельно.

В глазах почернело. Она замерла, зажмурилась, и, трясясь от слабости и ужаса, вся обратилась в слух.

А в голове вдруг взорвались десятки голосов:

— Кернунн...

— Медовый зал зовёт короля...

— Кер...

— Спящий бог слышит наш зов...

— Кернунн...

Вив завыла, сжимая виски, склонилась от боли, как вдруг из гомона голосов её вырвал визг.

Мэл рванула с места, потянула её за собой. Вив, не разгибаясь, потащилась следом почти вслепую, едва соображая.

— Сюда! — пищала Мэл. — Нет, сюда...

Позади раздался треск и рёв.

Они провалились во мрак лабиринта. Вив цеплялась за одежду Мэл, не в силах ничего разглядеть, а данийка бежала вперёд уверенно, петляла, ныряя из одного коридора в другой.

— Куда мы?.. что... — задыхаясь, пробормотала Вив и даже сама не сообразила, что говорила на лойтурском.

Мэл не поняла ни слова.

— Бежим-бежим-бежим, — повторяла она. — Сюда! Я знаю путь. Я знаю. Скорее, скорее...

Они метались по путаным коридорам лабиринта, точно мыши в подполе от кошки, а в спину им летели приглушённые крики и рёв.

Мэл бежала шустро, быстро, ничуть не страшась тьмы, и её уверенность наравне со страхом придавали Вив сил, чтобы не отставать.

Она доверилась полной незнакомке, не задумываясь, не сомневаясь. Страх гнал её вперёд, лишая разума. Страх заставлял искать спасение в каждом встречном, за каждым поворотом.

И страх лишил её осторожности.

Каменный пол скользил под ногами. В какой-то момент они поехали едва ли не чуть как по ледяной горке. Вив едва не упала, но Мэл дёрнула её за руку, в сторону.

— Помоги открыть дверь, — попросила она.

И вдвоём они зажгли печати.

— Это выход? — спросила Вив.

И только когда Мэл толкнула тяжёлую дверь, и та подалась, впуская смрадное дыхание плесени и затхлого воздуха, Вив поняла, что они слишком долго и слишком глубоко спускались под землю.

— Где мы?

Знаки заклятий тлели, медленно затухая, и Вив после долгого пути в кромешной тьме, щурилась от света.

— Мэл, где мы?...

Зашуршали ботинки позади. Вив обернулась, потянулась, но зачерпнула только пустоту.

— Мэл?! Где ты?

Стало вдруг пугающе тихо. И холодно. Так холодно, что вдоль позвоночника пробежали мурашки.

Золотые искры замерцали на двери, точно светлячки, и потухли, отчего подземелье погрузилось обратно во мрак.

— Я бард Медового зала, — раздалось позади.

И это был уже не бестелесный голос, не сон и не видение.

Он взял Вивьен за шею, а она оцепенела, раскрыв в немом крике рот. И, когда бард потянул нить её жизни, она не сопротивлялась. Ведь из тьмы, из снов на дне Ллин-Пэр к ней обратилась Богиня, которой молилась мама:

— Не бойся. Я с тобой.