Над домом раздался оглушительный гром, почти заглушивший стук. 

Я прошаркала к двери и распахнула её во всю ширь. Под дождём стояла промокшая девушка, с длинными темными волосами с которых стекала вода. Она мне мило улыбнулась и попросилась войти, обогреться, а то дождь промочил её насквозь. Девушка назвалась Ольгой.

Я, конечно же, пустила. Принесла полотенце, обсушиться. Расставила на столе чашки для чая и печенье. 

Мы мило беседовали, пока, сомлевшая от тепла, и от чая с нужными травками, Ольга, не стала клевать носом. 

Благодаря всех богов, что они привели ко мне гостью именно сегодня, я, будто потеряв тянущие меня к земле годы, побежала за ножницами, банками, склянками и прочим. Расположив вокруг кресла плёнку, чтобы не запачкать дом, дрожа от нетерпения, приступила к своей работе. 

Я резала, пилила, щёлкала и мазала шесть часов кряду. Иногда срезая чуть больше, чертыхалась. Но что поделать, глаза уже не те. 

Дождь давно закончился, и выглянуло закатное солнце. Еле успела прибрать всё вокруг, как веки гостьи задрожали.

Ольга стала ворочаться и, наконец, распахнула глаза. 

– Ох, я, видимо, совсем устала. 

– Бывает, – откликнулась я, еле сдерживая нетерпеливую улыбку. 

– Я, наверное, пойду, – ей явно было неуютно.

– Иди, – охотно откликнулась я.

Гостья поднялась, подойдя к двери, бросила взгляд в зеркало и завизжала. На неё смотрела короткостриженая, покрашенная во все цвета радуги девушка. Бросив взгляд на руки, украшенные расписными длиннющими ногтями, Ольга завизжала повторно и вылетела за дверь. 

— Что, Никитична, нашла жертву? — раздалось из-за забора. 

— Модель, — обиженно поправила я, довольно потерла руки и пошла отправлять снимки комиссии. 

В конце концов, сегодня последний день приёма работ. Хорошо, что модель нашла меня сама.