Сегодня произошло любопытное событие. В целом, с конца в сентября я в определенной депрессии ("сделаешь одно - приходится делать еще вон то и вон то, и конца и краю этому не видно, а хочется сделать что-то свое...").

И обычно меня из этого водоворота должен выдернуть какой-то вызов. В общем, вызов определенный был...Условно, что я отчего-то по верхам рассказываю про право компьютерных игр, нет правовой сути.

Придется исправляться - рассказывать про право компьютерных игр не только сквозь призму индустриальных новостей, но и правовой сути.

Так что давайте перейдем к сути.

Сегодня – к сути внутриигрового имущества.

И нам в этом вопросе поможет…налоговый спор, а именно спор Мэйл.ру против ФНС еще аж 2014 года.

Хотя может показаться, что дело это было давнишнее, и что в нашей совсем не (кхе) прецедентно-правовой стране судебная практика не может столь давняя иметь долгосрочные последствия....Но в действительно все совсем иначе, и в ходе налогового спора была сформулирована вполне себе четкая правовая концепция внутриигрового имушества.

Итак. Начало начало 2010-х годов. В редакции ст. 149 НК РФ, действовавшей до 31.12.2020, к операциям, не подлежавшим обложению налогом на добавленную стоимость, относились операции по реализации исключительных прав на (в том числе) программное обеспечение на основании лицензионных договоров. В том числе по этой причине (необложение НДС) под видом передачи исключительных прав могли реализовываться совершенно разные отношения.

В случае с делом Мэйл.ру против ФНС - отношения по приобретению внутриигрового имущества и улучшений игровых персонажей. Мэйл.ру являлось владельцем различных MMORPG, отношения с игроками регулировались типовым (для всех игр Мэйл.ру) лицензионным соглашением.

Игры от Мэйл.ру распространялись по модели free-to-play (кстати, в решении суда первой инстанции это все прям хорошо разобрано): за доступ к игре как таковой платить не требовалось. Но игрок в любое время, при желании, мог приобрести меч, или танк, или классный облик для персонажа.

Причем желающих было так много, что только по итогам только лишь II квартала 2014 выручка от продажи внутриигрового имущества составила 1 622 671 985 руб.: при огромной, многомиллионной посещаемости игр даже считанные проценты (обычно от 2 до 10%) конверсии приносили значительные средства.

Сумма НДС тоже выходила немаленькая (при тогдашней ставке 18%), поэтому куда интереснее было применить ст. 149 НК РФ: заключить с пользователями, приобретающими внутриигровое имущество, лицензионный договор, и указать, что НДС-ом соответствующие сделки не облагаются. Но при этом надо было также и понимать, что ФНС мимо такой выручки не пройдет. И не прошла.

ФНС по итогам налоговой проверки переквалифицировала отношения по приобретению внутриигрового имущества, указав, что, по сути, здесь имеет место предоставление услуги, а никак не предоставление исключительных прав на ПО. Мэйл.ру (я бы тоже так поступил на их месте) с этим не согласились и пошли в суд.

Суд встал на сторону ФНС (я бы сказал, что доктринально - вполне обоснованно).

Позиция, сформированная Арбитражным судом города Москвы в решении от 24 ноября 2014 г. по Делу № А40-91072/14-90-176 сводилась к следующему:

1. Продажа внутриигрового имущества – это отношения из договора по предоставлению платных услуг, потому что:

а) приобретение внутриигрового имущества не является необходимым и обязательным условием участия в Игре (играть в нее можно и без таких покупок, хотя…конечно…не так весело…)

б) игрок приобретает право использования дополнительного функционала в игре

в) момент передачи прав на внутриигровое имущество не связан с моментом приобретения (скачивания) игрового клиента и присоединения к игре;

г) программный код, необходимый для отображения игрового функционала, в том числе приобретаемого внутриигрового имущества, скачивается вместе с игровым клиентом;

д) при приобретении внутриигрового имущества игроки не получают иного программного обеспечения, кроме скаченного игрового клиента.

Таким образом, в ходе чисто налогового спора, суд, по сути, сформулировал концепцию (возможно, ее просто стоит проговаривать чуть другими терминами, что и сделано выше) внутриигрового имущества и природы прав на внутриигровое имущество.

Сделано это было в том числе потому, что внутриигровое имущество, в конечном счете, является одним из важнейших инструментов монетизации игры, а следовательно, и получения дохода правообладателем (оператором) игры. А значит, вопрос природы внутриигрового имущества – не чисто цивилистический, а в том числе налогово-правовой.

Ну и одним из важнейших выводов можно считать то, что налоговый спор подарил нам здесь прекраснейший пример гражданско-правовой квалификации отношений из приобретения внутриигрового имущества.