Пэйринг: Хёнджин/Феликс

Метки: Анонимный секс, Грубый секс, Алкоголь, Минет, Рейтинг за секс, Друзья детства, Незащищенный секс, Пирсинг, Секс в нетрезвом виде, Телесные жидкости, Нецензурная лексика, Кинки / Фетиши, PWP, Прелюдия, Спонтанный секс, Эротические наказания, Кинк на унижение  

Рейтинг: нц-17

Размер: мини, 13 страниц

Рейс из Нью-Йорка в родной город в среднем занимал тринадцать часов пятьдесят пять минут. Всего какие-то четырнадцать часов и из холодного и промозглого Нью-Йорка можно попасть в тёплый знакомый город, в котором каждая улица была родной. И как только Хёнджин покинул здание аэропорта, он почувствовал себя как дома.

В Америке у него осталась некогда любимая работа, к которой он со временем охладел, и просторная квартира, которая теперь казалась неуютной. Но дело было даже не в работе или городе, а в постоянном чувстве одиночества, от которого Хван буквально сбежал, запрыгнув в первый самолёт до столицы и отключив телефон, чтобы не беспокоили по работе. Ведь в Америке у него не было ни единого человека, которого можно назвать по-настоящему близким.

В родной стране же было всё: его ждал лучший и единственный друг со школьной скамьи, дорогие сердцу места и отец, с которым были хоть и не прекрасные отношения, но два года разлуки сделали своё дело, и увидеть папу хотелось немного сильнее обычного. Но не слишком.

Ехать к отцу во втором часу ночи после длительного перелёта было идеей так себе, ведь с ним и в спокойное время можно было поругаться за две секунды. Поэтому Хван первым делом направился не к себе домой, а в отель, где его уже ждал готовый номер с тёплой постелью. Настолько тёплой, что Хван и мечтать о таком не смел! Но обо всё по порядку. 

Семья Кристофера владела небольшим двухэтажным отелем всего в нескольких кварталах от аэропорта. Он был для Хвана вторым «родным» местечком. Тот часто оставался у них после школы, когда с отцом отношения совсем портились, иногда и с ночёвкой, а в благодарность занимался с младшим братом Криса английским.

Раньше в этом здании располагалось заведение для «перепиха на час». Ну или на ночь. Это кого насколько хватит. Блядушник, короче, гиблое место. Но "любовный отель" обанкротился, здание выставили на продажу и теперь в его стенах на первом этаже располагались номера для приезжих и гостей города, а на втором жил Крис со своим младшим братом. Их родители, со временем устав от городской суеты, перебрались ближе к морю, оставив управление отелем на своих сыновей.

Спустя много лет, от заведения для «плотских утех» не осталось ни следа, кроме старинной красной неоновой вывески “amour” на торце здания. И добротной звукоизоляции в комнатах, что, впрочем, было вполне неплохим дополнением.

Хёнджин окинул взглядом знакомую вывеску. За время, проведённое заграницей, он порядком заебался от одиночества. И немного любви ему сейчас не помешало бы. Он устало улыбнулся. От резкой смены часов поясов клонило в сон. Но несмотря на это, Хван чувствовал, что его отпуск будет в сто крат лучше тех двух дерьмовых лет, что он провёл вне дома.

И как бы сильно Хван ни скучал по Кристоферу, в полтретьего ночи он предпочёл сначала понежиться под тёплыми струями в душевой кабинке, оставив чемодан и одежду валяться у входа в номер, и сразу же потом встретиться с односпальным диваном и уже позже (только наутро, желательно после двенадцати) с самим Крисом. Тем более что друг детства, сам не горел желанием встречаться «вотпрямщас».

Комната была из разряда «для самых драгоценных гостей». То есть открывалась нечасто (только по особым случаям!), находила в отдалении от других и была почти такой же, как и хозяйские. За исключением, что те находились на втором этаже, а эта на первом. В третьем часу ночи с тяжёлым чемоданом Хван этому факту был рад безмерно.

Хёнджин часто по работе летал «туда-сюда», останавливался в однотипных отелях, но ни одно место на свете, не делало его таким сентиментальным, как комната в конце коридора на первом этаже. Хёнджину, как «почти полноправному члену семьи», ещё в старшей школе выдали ключи, чтобы тот, в случае чего, не шлялся на улице по ночам и приходил туда, где его всегда ждали.

Встреча с диваном и свежим постельным бельём после быстрого душа была долгожданной и не запоминающейся. Глаза закрывались против воли хозяина.  Всё тело ощущалось тяжёлым. И стоило лицу встретиться с подушкой – как сон накрыл Хвана с головой.

Впрочем, ненадолго.

Меньше всего в четыре утра после многочасового перелета хочется просыпаться из-за назойливого стука в дверь. У Хёнджина был богатый словарный запас, но в такие моменты на языке вертелись только банальные «какого хуя» и «пошли нахуй». Именно это он и хотел бросить в лицо сумасшедшему, что неистово тарабанил в дверь, но не смог, совершенно потеряв дар речи от увиденного.

Перед ним стоял абсолютно голый и босой молодой человек, удерживающий полупрозрачную простыню красного цвета в одной руке и бокал вина в другой. Хван не видел его лица, только очертания худого силуэта с тонкой талией. Свет из коридора был прямо в глаза. Слишком ярко для того, кто минуту назад уже видел свой самый сладкий в жизни сон.

Полупрозрачная простыня висела у него на одном плече и спадала с другого, открывая часть груди и тёмного оттенка сосок. Незнакомец удерживал ткань в кулаке спереди не слишком крепко. Так, что его импровизированная накидка готова была пасть к его ногам в любую секунду.

Хван с минуту смотрел на него с полуоткрытым ртом и простоял бы так, вероятно, всю ночь, если парень не произнёс низким и немного пьяным голосом.

— Я могу поспать у тебя на диване?

Это всё казалось какой-то шуткой или розыгрышем. Но парень в проёме, облокотившись на дверной косяк одним плечом, не улыбался.

– Поспать? – просто повторил за ним Хван. Когда его глаза привыкли к свету, он окинул ночного гостя взглядом с головы до пят. Светлые волосы до плеч, выкрашенные алой помадой губы, чёрные размазанные тени на веках и под глазами, полупустой бокал с красным вином и чёртова тряпка на плечах, которая скорее мешала, чем что-то скрывала.

Парень перед ним же, совершенно не стесняясь своего вида, отпил из бокала глоток и кивнул. Босой, красивый, и в меру пьяный.

– У тебя есть диван, а у меня – нет, – пожал плечами парень и склонил голову набок, – давай спать на твоём вместе, – просто закончил он.

– У меня одноместный, – выпалил Хёнджин первое, что пришло в голову.

– Тогда ты будешь сверху, – сказал незнакомец и, приподнявшись на носочках, шагнул вперёд. Он передал Хёнджинубокал, а в следующую секунду Хван почувствовал вкус вина на своих губах.

Дверь мягко захлопнулась, погрузив комнату обратно в полумрак. Ему в ладонь вручили уже полупустой фужер, а чужие руки обвили его шею, углубляя поцелуй.

Губы ночного гостя пахли вином, а на вкус были мягкими и сладкими, как спелая черешня. Он целовал Хёнджина жадно и напористо, перехватывая инициативу и забирая её в свои руки. А Хван так давно не ощущал чужих прикосновений, что просто позволял языку парня хозяйничать у себя во рту. 

Сон, до этого ещё лёгкой вуалью лежавший на плечах Хвана, пропал без остатка.

Хёнджин почувствовал, как сильные ладони толкнули его в грудь, а ровно через мгновение он оказался на диване. Из-за резкого падения часть вина пролилась ему на грудь. Быстрые капли скатились по торсу Хвана, впитываясь в резинку боксеров.

Незнакомец оседлал его сверху и забрал полупустой фужер, осушая почти до дна. И не успел Хенджин прийти в себя, как ночной гость отставил бокал в сторону, наклонился над его грудью и заскользил языком по влажным дорожкам, что спускались к пупку и ниже. Он был напорист, несдержан, оставлял на коже влажные поцелуи и красные отпечатки от губной помады и не давал ни секунды на «подумать».

Это был настоящий сон. Ночной гость был настолько не в его вкусе, что в обычной ситуации у него никогда бы не встало на худого пацана с красными губами и, главное, членом между ног. Но ситуация была не из разряда обычных, и у Хёнджина так давно никого не было, что на пацана с проступающими рёбрами и хриплым голосом стояло "как надо", а каждое его прикосновение отзывалось чем-то горячим внизу живота.

— Ты спал с парнями раньше? — прохрипел он, касаясь языком горошины соска. Хван чувственно дёрнулся и шумно вздохнул от прикосновения.

— Нет, — прошептал Хёнджин, — а ты?

— Только с Джонни, — честно ответил парень. Его длинные волосы то и дело падали ему на лицо. Он раздраженно поправлял их, заправляя пряди за ухо.

— Кто такой Джонни?

— Мой вибратор, — выдохнул он и тихо выругался, — блядь!… Возьми меня за волосы, — сказал парень негромко. А у Хёнджина по спине пробежали мурашки.

– Хочу тебе отсосать.

Хван чувствовал, что его отпуск будет охуенным, но чтобы настолько – и предполагать не мог.

Когда господь посылает тебе с небес отсос, в таких ситуациях есть всего два пути: послать добродетеля или расслабиться и наслаждаться жизнью. В обычное время Хёнджин прибегнул бы к первому решению. Но за два года вне дома он заебался так сильно, что едва прикасался к самому себе, а о чужих прикосновениях и речи не шло. Посему на касания незнакомца тело отреагировало однозначно – резво и положительно.

– Как скажешь, – легко согласился Хёнджин и накрыл затылок парня ладонью. Его волосы на ощупь были гладкими и мягкими, поэтому наматывать их на кулак было почти по-варварски и от этого особенно приятно.

Незнакомец шумно выдохнул, когда Хван мягко дёрнул его за волосы. На его губах заиграла довольная улыбка. Он опустился ниже, встал на колени перед диваном и губами подхватил влажную от вина резинку боксеров, несколько раз намеренно задевая зубами нежную кожу на животе.

Хёнджин тихо прошипел и коротким движением вновь дёрнул незнакомца за волосы. Тот негромко простонал, словно такие манипуляции приносили ему только удовольствие и накрыл губами уже возбуждённую головку члена.

Резинка боксеров лишь мешала, прижимая член Хвана к его животу. Ночной гость лизал только головку, проходился по уздечке языком и вбирал в себя совсем понемного. Незнакомец чувственно вздрагивал, когда Хёнджин давил ему на затылок пальцами, заставляя взять глубже. 

В комнате становилось по-настоящему жарко. Хвану не нравились парни. У него на них даже никогда и не стояло. Только вот это парень, что стоял перед ним на коленях и бесстыдно лизал его член, будил в Хване какое-то животное желание, которое раньше он ни с кем и ни разу не ощущал. Ему хотелось засадить ему во всю длину, прихватить за волосы посильнее, достать до самого горла и смотреть, как по его щекам катятся чёрные из-за теней на глазах слёзы.

Ночной гость, будто специально дразнил и не брал больше, то ускорялся, то замедлялся, словно намеренно подводя Хёнджина к пику и отнимая у него этот момент высшего удовольствия.

– Сука, – не своим голосом выдохнул Хван, – открой рот, – добавил он и отстранил голову незнакомца, потянув его за волосы назад.

Тот поднял взгляд вверх, неторопливо облизнул влажные от слюны губы и сделал то, о чём его попросили.  Красная помада была неровно размазана вокруг его рта. Он демонстративно высунул язык и посмотрел Хёнджину в глаза. 
У Хвана в голове большими буквами мигало "пиздец". 
Он приподнял бёдра, стянул ебучие боксеры ниже и нетерпеливо вставил этому парню в рот. Ему казалось, если он войдёт на всю длину, то желание будет постепенно сходить на нет, и он успокоится. Возьмёт себя в руки. Но как только головка упёрлась в горло этому парню с блестящими от выступивших слёз бесстыдными глазами, у Хвана окончательно сорвало тормоза.

Что-то металлическое скользило по стволу члена, вызывая у Хёнджина чувствительную дрожь. Незнакомец старательно сжимал губы, пытался подстроиться под темп и активно сглатывал слюну. Внутри его рта было охуительно тепло и приятно. Член скользил по губам и языку, а Хван, будто заведённый, толкался бёдрами вперёд, удерживая голову парня за волосы.
– Блядь, блядь!.. – повторял Хёнджин, словно загипнотизированный.
Он смотрел, как его член растягивал губы и исчезал в чужом рту, как тот проникал на всю длину, упираясь в горло. Незнакомец бросал на него томные взгляды, смаргивая первые выступившие слёзы.

Хван вошёл почти до конца и остановился, дав парню и себе небольшую передышку. Оба тяжело и быстро дышали. У Хёнджина сердце в груди билось будто заведённое. У него мелко дрожали пальцы от ощущений и от предвкушения того, что он хочет сделать.

Он коснулся растянутых членом влажных пухлых губ и провёл пальцами в сторону, размазывая красную помаду по щеке.

Незнакомец неторопливо ласкал себя между ног рукой, чувственно вздрагивая из-за ощущений. Его плечи и спина были напряжены. Он смотрел на Хёнджина снизу вверх.

– Хочу кончить тебе на лицо, – прохрипел Хван, мягко надавливая на затылок пальцами и заставляя парня брать глубже, заглатывая уже горлом.

Ночной гость что-то глухо простонал и прикрыл глаза. Он сделал глотательное движение, и Хёнджин шумно выдохнул, почувствовав, как у него закружилась голова. Он несколько раз мягко толкнул в чужое горло.

По щеке у незнакомца пробежали быстрые слезы, что оставили после себя чёрные дорожки.

Хван оттянул голову за волосы, приставил головку к влажным губам с размазанной по краям помадой и стал быстро дрочить себе.

Незнакомец тихо заскулил и сжал себя у основания. Он приоткрыл рот и вытянул язык с металлическим пирсингом посередине.

– Бля... – глухо простонал Хёнджин, а через несколько мгновений, язык, губы и подбородок незнакомца были в его сперме. Хван отпустил его волосы. Те рассыпались у него по плечам, а несколько влажных прядей упало на лицо. Ночной гость чувственно дёрнулся и выгнул спину. Он стал спешно и грубовато гладить себя под головку, стараясь быстрее кончить.

– Ударь меня, – прохрипел он и буквально вздрогнул и покрылся мурашками, когда Хёнджин обхватил пальцами его подбородок, – по щеке, ударь меня по щеке.

– Блядь... – выдохнул Хван, ощущая, как тепло вновь стало собираться снизу живота.

– Пожалуйста, – просяще проскулил незнакомец. Ладонь со звонким хлопком встретилась с щекой. Удар получился мягким и несильным. Но тот, что последовал после, был уже ощутимее и сильнее. От шлепка голова незнакомца отвернулась в сторону, а сам он шумно простонал и крупно задрожал. Парень облизал свои перепачканные в сперме губы и вернул голову назад. Его влажные, полные желания глаза смотрели на Хёнджина снизу вверх. Он гладил себя быстро и вздрагивал при каждом движении, будто он вот-вот кончит.

– Давай, – сказал Хван, нежно касаясь слегка покрасневшей щеки пальцами, – сделай это для меня.

– Ах, бля... – низко простонал парень и, содрогнувшись, кончил себе в кулак.

Хёнджин чувствовал, как сердце стучало у него где-то в глотке. Он взял чёртов бокал с вином и сделал несколько глотков, обмывая горло. Перед ним на коленях продолжал сидеть этот парень, а у его ног была та самая красная простыня с каплями спермы на ней, что вуалью лежала на его светлых бёдрах. Волосы закрывали ему часть лица. Его грудь быстро вздымалась, будто он всё никак не мог отдышаться.

– Дай мне глотнуть, – сказал он и потянулся за стаканом, что Хёнджин до сих пор держал в руке. Хван в последний момент отвёл руку, а незнакомец бросил обиженный взгляд и поджал нижнюю губу.

– Высунь язык, – прохрипел Хван. В горле пересохло. Чёртова ночь диктовала свои правила. Мысль, только возникнув в голове, уже сорвалась с языка. Незнакомец улыбнулся одними уголками и, закрыв глаза, приоткрыл рот и высунул свой длинный, проколотый в двух местах язык.

– Пиздец, – выдохнул Хёнджин и притянул бокал вперёд, выливая всё содержимое на язык незнакомца. Алая жидкость, не задерживаясь на языке, поскользила вниз по шее и груди. Незнакомец шумно сглотнул и вытер рот пальцами, избавляясь от остатков спермы и окончательно размазывая свою помаду по контуру.

– Мне всё это снится? – спросил его Хёнджин. Ночной гость растянул губы в улыбке и ничего не ответил. Он подался вперёд всем телом и обнял Хвана за шею. Через секунду он вновь чувствовал привкус вина, черешни и собственной спермы. Чужой язык своевольно ворвался в его рот. И в любой другой ситуации Хёнджин оттолкнул бы от себя партнёра, но этого странного и по-животному сексуального парня наоборот не хотелось от себя отпускать.

– Останешься? – предложил Хван, не особо надеясь на положительный ответ.

– Нет, – хрипло выдохнул незнакомец и улыбнулся. Он вытянулся во весь рост, удерживая в одной руке свою красную полупрозрачную простыню. Несмотря на худое телосложение, у него было округлая красивая задница, и Хёнджину было почти жаль, что он так мало впереди провёл с ней вместе.

Ночной гость, заметив внимание к своей пятой точке, шумно усмехнулся. Он вновь наклонился, выставляя задницу и будто испытывая терпение Хван. С пола незнакомец поднял рубашку Хёнджина, которую тот торопливо бросил у самого выхода. Ту, что пахла его парфюмом и им самим. Парень набросил её себе на плечи и завернулся, как в халат. Рубашка доходила ему до середины бедра, чуть прикрывая всё самое интересное.

– До завтра, – бросил он и исчез за дверью, закрыв её за собой. Так и не назвав своего имени.

***

Наутро Хёнджин проснулся с ощущением того, что он наконец-то отдохнул. Незнакомца рядом не было. Как и рубашки, которую Хван вечером бросил у входа в номер. Зато на тумбочке стоял бокал, а на груди и животе были красные следы от губной помады. Как напоминание, что вчерашний вечер был не просто сном.

Он чувствовал лёгкость во всём теле. От ночной усталости, которую Хван привёз с собой из другой страны, не осталось ни следа. Казалось, впервые за последние несколько лет он по-настоящему выспался.

Улыбка против воли лезла на лицо. А причина тому была проста – на часах было далеко за двенадцать. Напряжение, тяжёлым грузом лежащее на плечах, за ночь растаяло и вовсе пропало, как после хорошего массажа (секса). Единственным минусом из всего было то, что в желудке после ночи и длительного перелёта образовалась настоящая чёрная дыра. Она урчала и требовала еды, а это значило, что настало время показаться перед другом детства.

Подняться по знакомой лестнице, свернуть направо мимо таблички «только для персонала» открыть дверь и ровно через секунду почувствовать, как с ног сбивает кто-то с силой медведя в брачный период.

– Я уж думал, ты помер, хотел идти тебя будить, – будничным тоном начал Кристофер так, будто бы не лежал на Хване сверху, а тот на полу, придавленный своим не самым лёгким другом. Чан широко улыбнулся и сдавил парня под собой в крепких объятиях.

– Я, кажется, помер, – прохрипел Хёнджин. А когда Крис свои объятья разжал, он расплылся в зеркальной улыбке. Чан помог ему подняться и отряхнуться, крепко пожал ему руку и вновь обнял (в этот раз до жалобного хруста в рёбрах).

Они не виделись несколько лет, но по ощущениям, будто последний раз был только вчера. Отъезд Хвана в Америку никак на их дружбу не повлиял – традиционные созвоны несколько раз в неделю и постоянная связь через сообщения поддерживала их отношения на том же уровне, что в школьные и университетские годы.

– Как тебе номер? Понравился? Выспался? – с ходу завалил его вопросами Крис, не убирая руку с плеча друга.

– Ага, и обслуживание тоже... ничего.

– Обслуживание? – удивлённо переспросил его Крис. Его телефон завибрировал, и он отвлёкся на ответное сообщение, окончательно позабыв, о чём спрашивал.

Парень в чёрной кепке и серой футболке на пару размеров больше (вероятно, Крисовской) глухо усмехнулся в кулак, привлекая к себе внимание. Хван всё ждал, что друг представит его, но тот был слишком занят в телефоне, совершенно выпадая из реальности.

Чёрная дыра в желудке требовала к себе внимания. Благо стол бы уже предварительно накрыл, и Хёнджин бросил негромкое «доброе утро» парню в кепке, который допивал свой кофе из полупрозрачной красной чашки, сел напротив него и принялся за предположительно свой завтрак.

Крис же отлип от телефона, когда от завтрака на тарелке Хвана осталась только половинка желтка и кусок сыра. Чан выглядел довольным жизнью и будто бы даже светился от счастья изнутри.

– Так о чём это я!.. – жизнерадостно начал он, а потом звонко хлопнул парня в кепке по плечу. Тот вздрогнул, а Хёнджин поморщился, прекрасно понимая, какая тяжёлая бывает рука у Криса, – помнишь моего брата Феликса?

– Ага, помню, – кивнул Хван, запихивая себе в рот остатки завтрака.

– Этот мелкий вчера так волновался перед твоим приездом, что дважды менял простыни у тебя в комнате. А когда ты уже уехал в Америку, он так долго плакал, что...

– Я не плакал, – раздражённо бросил парень в кепке и грубовато отстранил ладонь Криса со своего плеча, – ты слишком много болтаешь, замолчи.

– Слишком много болтаю? – оскорбился Крис и вернул ладонь, только теперь опустив её на макушку кепки, – посмотри, каким дерзким он стал, а? А раньше был таким милым маленьким мальчиком, – посетовал Чан и потрепал брата по голове, сбивая кепку в сторону.

– Да сколько раз просил так не делать! – возмущённо выдохнул Феликс. Светлые длинные волосы, собранные под кепкой, заструились по его плечам, отливая пшеничным блондом.

А Хёнджин вдруг почувствовал, как чёртова половинка желтка в паре с кусочком вкуснейшего сыра застряли у него в горле и устроили там жаркий танец, перекрывая Хвану кислород. Он закашлялся, привлекая к себе всеобщее внимание. Крис своей тяжёлой ладонью услужливо постучал Хёнджину по спине, кажется, сделав ещё только хуже.

– Живой? – поинтересовался Крис, внимательно всматриваясь в покрасневшее лицо Хвана. А тот не был на все сто процентов уверен, что да.

Потому что, конечно, Хёнджин помнил Феликса. Тот был очень застенчивым шестнадцатилетним пацаном с проблемами с английским. С веснушками на лице, ямочками на щеках и очками на носу. С тихим голосом, круглым лицом и маленькими руками. Одним словом, младший брат лучшего друга.

А парня перед собой Хёнджин не помнил. Он его даже не знал. Перед ним сидел кто-то, совсем не похожий на Феликса. С широкими плечами, острыми скулами и прямыми светлыми волосами ниже плеч. С хоть и худым, но сильным подкаченным телом, будто тот каждый день таскал тяжести. Со взглядом далеко не того самого «младшего брата лучшего друга».

Ликс знакомым Хёнджину движением убрал волосы с лица ладонью, зачёсывая их назад. Но непослушные пряди вновь упали вперёд, раздражая хозяина. Феликс бросил на Хёнджина весёлый взгляд, будто всё происходящее крайне забавляло его, а когда Крис вновь отвлёкся на телефон, он совсем недетским движением толкнулся языком в щеку, продолжая смотреть Хвану в глаза. На его лице красовался еле заметный след (если не знать, откуда, можно подумать, что тот просто отлежал щеку во сне).

Хван вдруг ощутил предательскую активность ниже пояса. Он прекрасно помнил, как приятно во рту у Феликса. Как от его пирсинга на языке кружилась голова. Как охуительно вбиваться в его тугое горло, держать за волосы и кончать на лицо.

– Привет, Джинни, – весело сказал Ликс и, будто издеваясь, помахал пальчиками Хвану, – хорошо спалось у нас в отеле?

– Ага... – только и смог выдавить из себя Хван.

– Не ожидал? – засмеялся Крис и весело похлопал Хёнджина по плечу, – смотри, как вытянулся. Помогает мне вовсю. Я бы без него вообще не справился.

– Не ожидал, – глупо повторил Хван, чувствуя, как его ноги под столом интимно коснулась чужая. Феликс растянул губы в той самой знакомой хищной улыбке и быстро подмигнул Хвану.

На телефон Криса вновь пришло сообщение. Он посмотрел в телефон, быстро убрал его в карман и улыбнулся.

– Я на пару часов отойду и вернусь. Не скучайте.

Хёнджин ощутил, как с его плеч свалилось два увесистых валуна. Крис по-дружески (пиздец как сильно) похлопал его по спине и без лишних слов свалил. Хван шумно выдохнул и покачал головой. Пиздец был налицо, но благо расплата откладывалась ещё на пару часов. Смерть от шлепков по спине была назвачена посте обеда. 

– Я бы на твоём месте так не радовался, – своим непривычно для Хёнджина низким голосом сказал Феликс.

– А?

– Он с отцом твоим ебётся, – легко ответил Ликс, допивая остатки кофе из чашки. Выражение его лица никак не изменилось, будто он сообщил Хёнджину, что на улице месяц назад шёл дождь. Обычное дело.

– Что? – переспросил Хван и непонимающе поморгал.

– С Мистером Ли. Ебётся. Спят они вместе. Уже больше года точно. Я пару раз видел, как Минхо от нас под утро уходил.

Нет предела охуеванию, говорили они. Правильно говорили.

– Он моего батю трахает? – ахнул Хван и подскочил со стула, будто прямо здесь и сейчас собирался что-то сделать, а что – непонятно.

– Ага, – флегматично заметил Ликс и зевнул. Под его глазами залегли неглубокие тени, говорящие о том, что этой ночью он занимался чем угодно, только не сном в своей кровати, – а тебя его брата трахнул. Можешь чувствовать себя отомщённым. Не благодари. Можем повторить.

Хёнджин открыл было рот и закрыл его обратно. А потом сел на стул. Слов не находилось. Феликс смотрел на него с усмешкой, а в глазах у него плясали те же самые чертята, что и прошлой ночью. Он мягко заправил пряди светлых волос себе за ушко и немного осипшим, почти сорванным интимным голосом прошептал, смотря Хвану прямо в глаза:

– Тяжело тебе будет уехать он нас, правда? – усмехнулся Феликс и толкнул языком себе в щеку, – ещё встретимся, ковбой.

И когда тот вышел, а Хёнджин остался один, он достал свой рабочий телефон и без промедлений настрочил смску.

Потому что уезжать из дома он больше не собрался.