Седрик Диггори чувствовал себя на подъёме. Вчера они очень хорошо выложились на тренировке и придумали пару интересных тактик против слизней. Единственное, что омрачало это утро перед игрой, — стандартный школьный завтрак. Он сидел за столом, уставившись в тарелку с овсянкой, и мечтал о мясе.

— Мерлин, я так голоден, — простонал он, обращаясь к пространству. — Сейчас я бы съел целого оленя...

— Ты хотел сказать «я бы выпил целого оленя»? — раздался насмешливый женский голос с соседнего стола.

Седрик замер с ложкой у рта. Он медленно повернул голову, пытаясь понять смысл шутки.

— Чего? — искренне не понял он. — Зачем мне пить кровь? Я про стейк говорил.

Шутница лишь хмыкнула, возвращаясь к своему завтраку. Седрик покачал головой — эти женщины вечно говорят загадками. Его взгляд скользнул вдоль стола и наткнулся на Гарри Поттера. Тот выглядел на удивление бодрым и о чём-то оживлённо беседовал с Колином Криви, который часто кивал. По крайней мере, у ловца было хорошее настроение, что не могло не радовать капитана.

— Диггори! Не думай, что мы забыли! — над ухом раздалось хихиканье.

К нему подсели две его однокурсницы, Мари и Эмма. Вид у них был решительный, а в руках Кристен зловеще поблескивал тюбик ярко-зеленой помады.

— О нет, — простонал Седрик, вспомнив злополучный спор. — Девочки, может, не надо? Я же капитан, мне нужно сохранять авторитет...

— Спор есть спор, Диггори, — безжалостно заявила Мари, хватая его за подбородок. — Ты проиграл пари, когда утверждал, что заработал в этом году больше всего баллов. Так что сиди смирно. Это боевая раскраска!

— Зеленая? — обреченно спросил он, пока ему на щеках рисовали воинственные полосы.

— Не возникай, тебе идет зеленый... — ответила Мари.

Седрик обреченно зажмурился под хихиканье.

— Седрик... — Этот голос он узнал бы из тысячи. И предпочел бы слышать пореже.

Чжоу Чанг стояла рядом, поигрывая пушистой кисточкой с серебряной пылью.

— Привет, Чжоу, — криво усмехнулся он. — Я тут... в образе.

— Я вижу. Выглядит довольно устрашающе, — она подошла вплотную, и в нос ударил сильный запах жасмина. — Но чего-то не хватает.

Взмах кисточки — и Седрик не успел даже дернуться. Облако пыльцы фей накрыло его с головой. Он чихнул.

— Вот теперь тебя точно заметят. Удачи, капитан! — подмигнула Чжоу и упорхнула к подружкам.

Седрик сидел, освещая собой половину стола.

— Знаешь, — как-то уж слишком нежно протянула Мари. — А с блёстками даже лучше. Выглядишь... вдохновляюще. — И прикусила губу.

Седрик поспешно отвернулся: он почувствовал, как покраснели щёки.

***

Настоящая осень пришла в долину Хогвартса. Но для многих это оказалось открытием. Вроде бы ещё неделю назад деревья были полностью зелёными, а сегодня уже все окрестные холмы и леса полностью покрылись золотом. Воздух наполнился запахами прелой листвы и дыма, а солнце, хоть и светило ярко, грело уже совсем неохотно.

Стадион, возвышающийся своими башнями над кронами, гудел. Для студентов, запертых в замке без нормальных развлечений, матчи были чем-то особенным — бесплатным зрелищем, которое наполняло смыслом не только выходные, но и весь год. Трибуны постепенно заполнялись пёстрой толпой.

Сегодняшний матч Хаффлпафф против Слизерина обещал быть жарким. Барсуки обычно играли от обороны, но слухи о новом секретном оружии в их команде уже успели облететь всю школу.

На одном из нижних рядов, укрывшись от ветра за спинами старшеклассников, образовался женский кружок. Гермиона Грейнджер сидела с таким ошарашенным видом, будто сдавала экзамен, к которому не готовилась. Рядом щебетали две четверокурсницы с Хаффлпаффа — Эмма и Мари, а чуть поодаль, с грациозной неподвижностью, сидела Кристина Ричи.

Её лицо, обрамленное двумя тугими черными косичками, отличалось той аристократической бледностью, которая обычно встречается только в загробном мире. Она не сутулилась и не ерзала. Её руки лежали на коленях, а тяжелый взгляд темных глаз заставлял окружающих чувствовать себя неуютно, словно она уже мысленно снимала с них мерки для гроба.

— Понимаешь, Гермиона, — наставительно говорила Мари, поправляя волосы, — ты слишком... давишь. Мальчики, да и не только мальчики, не любят, когда им в лицо тычут параграфами.

— Но если он говорит глупость, я что, должна промолчать? — искренне возмутилась Грейнджер.

— Именно! — подхватила Эмма, стреляя глазками в сторону разминающихся охотников. — Ты должна улыбнуться, немного наклонить голову и сказать что-то вроде: «О, как интересно, я об этом даже не думала». Даже если он несет чушь.

— Это называется флирт, милая, — добавила Мари. — Игра недосказанности. Ты смотришь на него, потом отводишь взгляд... Пусть он гадает, что у тебя на уме.

Гермиона нахмурилась.

— Это звучит как ложь. И манипуляция.

На поле вылетели команды. Трибуны взревели. Седрик Диггори, сияя как новогодняя елка благодаря пыльце фей, сделал круг почета.

— Ох, ну вы посмотрите на Диггори, — томно вздохнула Мари. — Этот блеск... Эти волосы... А эти зеленые полосы на лице? Он выглядит таким... диким.

Сидевшая рядом Чжоу Чанг, до этого момента молчавшая, резко дернула головой. Её лицо исказила гримаса, а взгляд, устремленный на Кэтрин, обещал медленную и мучительную расправу. Она скрестила руки на груди и надулась, прожигая старшекурсницу ненавистью.

— Неужели? — впервые подала голос Кристина. Её тон был ровным и холодным. — Вы учите её быть жертвой. Притворяться глупой добычей, чтобы охотник почувствовал себя значимым.

Подружки осеклись. Кристина Ричи медленно повернула голову к Гермионе. Её темные глаза не мигали.

— Слушать их — всё равно что принимать яд маленькими дозами. Думаешь, выработаешь иммунитет, но на самом деле просто медленно умираешь как личность.

— А... как надо? — робко спросила Гермиона, завороженная этой мрачной харизмой.

— Мои родители, — начала Кристина, и в её голосе зазвучали нотки фанатичности, — вместе уже очень много лет. И каждый день для них — как последний перед казнью. Отец целует землю, по которой ходит мама. Он готов выпить бокал яда из её рук, если она попросит. А она... она пытает его своей любовью, и он молит о добавке.

Кристина перевела взгляд на поле, где игроки занимали позиции.

— Отношения — это не хихиканье и не "игры в гляделки". Это полная, разрушительная преданность. Это когда ты смотришь на него и видишь единственного человека, с которым готова разделить электрический стул.

Она сделала паузу, наблюдая, как мадам Хуч выпускает мячи.

— Не принижай свой интеллект, Грейнджер. Найди того, кто полюбит твой мозг, а не ужимки. Того, кто будет смотреть на тебя так, словно ты — самое прекрасное и опасное проклятие в его жизни. Кто будет боготворить твою тьму, а не просить тебя "улыбаться почаще".

Эмма и Мари переглянулись с видом людей, которые только что увидели сумасшедшую.

Гермиона сидела с открытым ртом. Где-то на поле раздался свисток, ознаменовавший начало матча.

***

— Не отпускайте Поттера! — ревел Маркус Флинт, совершая манёвры. Его лицо побагровело от натуги. — Гоняйте его! Держите под прицелом! Не давайте ему даже увидеть снитч!

Очередной свисток мадам Хуч разорвал воздух. Слизеринский загонщик только что откровенно, плечом в корпус, снес охотника барсуков. Тот на своем стареньком «Чистомете» просто не успел увернуться. Трибуны негодующе гудели, но Флинту было плевать. Слизерин играл грязно не ради удовольствия, а от безысходности.

Драко Малфой до боли в костяшках сжимал гладкое, полированное древко своего новенького «Нимбуса-2001». Ветер бил в лицо, но щеки горели не от холода, а от жгучего чувства неполноценности.

Это должно было быть его шоу. Отец купил всей команде лучшие серийные метлы в мире. И это работало против всех команд: они все безнадежно отставали на своих дровах.

Но у барсуков был Поттер. Он весь год отказывался играть, а тут раз — и вышел. Это стало очень большим и неприятным сюрпризом для команды.

Гарри парил над схваткой на своей «Небесной Косе». Черная, хищная, с идеально обтекаемым древком, она выглядела не как спортивный снаряд, а как оружие. Рядом с ней даже хваленый «Нимбус-2001» казался детской игрушкой.

Поттер просто издевался. Он висел на периферии игры с таким видом, будто вышел воскресным утром за газетой, а не участвовал в жестком матче. Он выглядел расслабленным, почти сонным. Но стоило Драко отвлечься хоть на секунду, как эта вальяжность исчезала и Поттер срывался за снитчем.

Уже дважды Поттер заставал Драко врасплох. И это было страшно. «Коса» не разгонялась — она просто сразу набирала максимальный ход. Драко, выжимая из своего «Нимбуса» максимум, чувствовал себя улиткой, пытающейся догнать молнию. Он просто гнался за Гарри, как собачонка. И оба раза только отчаянные фолы слизеринских загонщиков спасали команду от полного фиаско.

— Драко! — Флинт подлетел к нему во время паузы. — Ты ловец или погулять вышел?!

Капитан брызгал слюной, его глаза были бешеными. — Поймай уже этот чертов снитч! У нас преимущество в скорости над всей их командой, кроме него! Сделай что-нибудь!

— Я не могу! — огрызнулся Малфой, и в его голосе прорезалась истерика. — У него метла другого уровня! Я за ним не успеваю!

— Плевать я хотел! Это всё отговорки. — рявкнул Флинт. — Твоя метла хуже только в разгоне и по прямой!

Драко остался висеть в воздухе, чувствуя, как внутри закипает ядовитая смесь злости и паники. Он невольно скосил глаза на учительскую ложу.

Там, среди преподавателей, сидела знакомая фигура с длинными платиновыми волосами. Люциус Малфой сидел неподвижно, опираясь на трость. Даже с такого расстояния Драко чувствовал тяжесть его ледяного, осуждающего взгляда.

Драко перевел взгляд обратно на Гарри. Тот снова висел над полем, лениво уклоняясь от бладжеров и сканируя пространство.

***

— Твои советы годятся только для некромантов, Ричи, — фыркнула Эмма, скрестив руки на груди. — Парни любят легкость, смех, жизнь! А ты предлагаешь превратить отношения в склеп. Ты пугаешь людей одним только взглядом.

— Я не пугаю, — ровным тоном парировала Кристина, даже не повернув головы. — Я провожу естественный отбор. Слабые духом отсеиваются на стадии приветствия. Это экономит время.

— Это не отбор, это патология! — вмешалась Мари, поправляя шарф. — Вот Седрик, например. Ему нужна девушка-праздник. Которая будет его украшать, как мы сегодня. Он даже подмигнул мне, когда пролетал мимо!

Струна, натянутая внутри Чжоу Чанг, лопнула с оглушительным звоном.

Второкурсница, до этого момента лишь метавшая злобные взгляды, резко вскочила на ноги. Её лицо пошло красными пятнами.

— Да он смотрел на бладжер, дура набитая! — заорала Чжоу, перекрывая гул стадиона. — Ты, Мари — просто дешёвая шалава! Ты вешаешься на всех подряд, у кого есть метла между ног!

Мари задохнулась от возмущения: — Что ты ска...

— Я сказала, что ты позор факультета! — взвизгнула Чжоу и, забыв про манеры и палочку, с яростью бросилась на хаффлпаффку, вцепившись ей в волосы.

На трибуне началась свалка. Гермиона в ужасе отшатнулась, Кристина с легким интересом наблюдала за потасовкой.

Но драке не суждено было стать гвоздем программы.

— _БА-БАХ!_

Звук был такой, словно взорвался склад фейерверков. Все головы мгновенно повернулись к преподавательской ложе.

Симус Финниган, сидевший на трибунах под башней учителей, видимо, решил поддержать свою команду (или просто не любил ЗОТИ) и запустил в воздух фейерверк собственной разработки. Но, как всегда у Симуса, что-то пошло не так, и траектория оказалась неожиданной.

Вспышка голубых искр ударила прямо в центр преподавательской ложи. Когда дым рассеялся, стадион увидел обновлённого Златопуста Локхарта. Его идеальная укладка превратилась в дымящееся воронье гнездо, мантия была покрыта копотью и местами полностью прожжена. Как ни странно, только преподаватель защиты не успел поставить Протего.

— Мои глаза! — донеслось с вип-мест.

В этот момент хаоса, когда внимание трибун, судей и даже игроков было приковано к подкопченному герою, Гарри Поттер вновь сорвался с места и очень быстро поймал снитч.

— ГАРРИ ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! ХАФФЛПАФФ ПОБЕЖД...

Комментатор не успел договорить. Драко Малфой, ослеплённый яростью, не видел ни снитча, ни судей, ни дымящегося Локхарта. Он видел только спину Поттера, который снова, снова его унизил. На глазах у отца.

Хруст метлы смешался, кажется, с хрустом костей.

Сбитый с «Косы» на полной скорости атакующего «Нимбуса», Гарри Поттер кубарем полетел вниз.

Седрик Диггори среагировал мгновенно. Он сорвался в отвесное пике, исполняя свой лучший, но на этот раз смертельно серьезный «Финт Вронского». Он настиг Гарри в считанных футах от земли, успев перехватить его в воздухе, но погасить чудовищную инерцию метла не смогла. Тирания гравитации победила: спаситель и спасенный рухнули на газон единым клубком и покатились по полю в месиве из мантий, конечностей и пыльцы фей.

***

Запретный лес не спал.

Земля вибрировала от топота тысяч хитиновых лап. Это было похоже на живой черный ковер, который волнами перетекал через овраги и заполнял собой всё пространство. Потомки Арагога, расплодившиеся в этом году до невероятных масштабов, были в панике.

Они не атаковали. Они бежали.

Из глубины чащи, ломая кустарник своим тяжелым телом, скользила Смерть.

Василиск. Он не был тем гигантским монстром размером с поезд, каким его могли бы представить испуганные дети. Это был шестиметровый изумрудно-зеленый змей — идеальная, совершенная машина убийства. Гладкий, быстрый и абсолютно безжалостный.

Для пауков он был древним ужасом, воплощенным в плоти. Врагом, против которого у них не было защиты.

Битва, если это можно было так назвать, напоминала бойню.

Акромантулы, загнанные в тупик у скалистого выступа, развернулись, щелкая жвалами. Сотни пауков, от мелких, размером с собаку, до гигантов размером с быка, попытались наброситься на змея, задавить его массой, прокусить чешую.

Василиск лишь поднял верхнюю часть туловища. Его желтые глаза вспыхнули во тьме.

Эффект был жутким.

Пауки, бежавшие в первых рядах, просто падали замертво прямо на бегу. Их лапы подкашивались, тела переворачивались на спину, скрючиваясь в предсмертных спазмах. Никаких ран, никакой крови. Просто жизнь, вырванная взглядом.

Змей скользнул вперед, прямо по горе из мертвых и еще живых тел.

Один из крупных пауков, чудом избежавший прямого зрительного контакта, прыгнул сверху, целясь в шею чудовища. Василиск среагировал быстрее. Бросок — и длинные, как кинжалы, клыки вонзились в хитиновое брюхо. Яд василиска, самая токсичная магическая субстанция в мире, превратил внутренности паука в жижу за секунду. Змей мотнул головой, отшвыривая обмякшую тушу в сторону, сбивая ею еще десяток мелких тварей.

Он двигался сквозь армию пауков как горячий нож сквозь масло. Взгляд убивал на расстоянии, расчищая путь, а тех, кто оказывался в слепой зоне, размалывали мощные кольца тела или рвали клыки.

Лес наполнился сухим треском ломаемых панцирей и шипением, от которого стыла кровь. Тысячи пауков пытались спастись, карабкаясь на деревья, но василиск, Король Змей, пришел за своей данью, и этой ночью он был очень голоден.

***

Мастер Вэйн, которого немногие знали как Логана, втянул носом сырой воздух. Пахло гнилой листвой и чем-то сладковато-мерзким.

Он шел по следу. Его наняли для расследования жители Хогсмита, в котором он недавно поселился. Пропадали люди. Кого-то находили в виде статуй с застывшим выражением ужаса, кто-то исчезал бесследно.

След недавно пропавшего мага-охотника привел его к неприметной расщелине в скале, скрытой за водопадом мха. Оттуда тянуло затхлым запахом глубоких подземелий.

Шорох. Тяжелый, влажный звук скользящего тела.

Логан прижался к стволу векового дуба, сливаясь с тенью. Из темноты леса, ломая кусты, к пещере ползла Тварь. От неё разило свежей кровью и ядом...

Шестиметровая змея изумрудного цвета. Она двигалась лениво. Её челюсти были сомкнуты. Логан сразу опознал тварь. Василиск. И очень старый.

Логан искал чудовище и он его нашел. То самое, что превращало людей в камень. Источник зла. Убийца.

— Попался, ублюдок, — прорычал Вэйн.

Он не стал ждать. Животный инстинкт вопил: «Бей первым!»

Логан прыгнул. Шесть бритвенно-острых когтей быстро появились из костяшек. Он метил в шею, планируя повергнуть тварь одним ударом.

Но Василиск был древним существом. Реакция змея была молниеносной. Он резко развернулся на звук, вздымая голову.

Их взгляды встретились.

Желтые фонари глаз Василиска ударили по Логану магией Смерти.

Вэйн рухнул на колени прямо в полете, схватившись за голову. Это было не похоже на боль от ранений или огня. Это было так, словно каждая клетка его тела одновременно получила команду «Умри». Сердце остановилось. Легкие окаменели. Мозг начал отключаться.

Но тут включился его Дар. И его Проклятие.

Регенерация. Клетки, убитые магическим взглядом, рождались заново быстрее, чем умирали. Смерть и Жизнь столкнулись в организме мутанта в чудовищной схватке. Кровь хлынула у него из носа и ушей, сосуды в глазах полопались, но он _не умер_. Он даже не окаменел.

Василиск зашипел, явно ошарашенный. Еда не должна была вставать.

— Гр-р-р-а-а! — взревел Логан, стряхивая с себя оцепенение смерти. Боль только разозлила его.

Он рванул вперед, сокращая дистанцию. Василиск мотнул головой, пытаясь ударить наглеца клыками, но Логан поднырнул под удар. Когти охотника встретились с чешуей. Но лишь оставили глубокие борозды, не разорвав даже первый слой защиты рептилии.

Змей ударил хвостом, отшвырнув мутанта в скалу. Камень треснул. Логан сплюнул кровь и снова бросился в атаку. Он понял: шкуру не пробить, слишком толстая. Шею не проткнуть. А этот взгляд... Второй раз его мозги могут и не выдержать такой перезагрузки.

Нужно лишить тварь главного оружия.

Логан запрыгнул прямо на морду змея, вонзая когти одной руки в ноздри, чтобы удержаться. Василиск мотал головой, пытаясь сбросить бешеную блоху.

— Смотри сюда! — заорал Вэйн.

Он зажмурился, замахнулся свободной рукой и с тошнотворным хлюпаньем вогнал когти прямо в огромные желтые глаза змея. Сначала в левый. Потом в правый.

Пронзительный, визгливый хрип, не похожий ни на что на свете, огласил Запретный лес.

Василиск бился в агонии. Он мотнул головой с такой силой, что Логан отлетел на камни, ломая ребра и позвоночник.

Ослепленный, истекающий черной кровью из глаз Змей в панике рванул в спасительную темноту пещеры. Он не мог больше убивать взглядом. Он был напуган, ему было больно, и он скрылся в трубах, ведущих под замок.

Логан лежал в грязи, тяжело дыша. Сломанные ребра вставали на место с влажным хрустом, позвоночник тоже.

— Больше ты никого не превратишь в камень, — прохрипел он, глядя на темный проход.

Он думал, что победил. Он думал, что обезвредил угрозу.

Он ошибся.

Равновесие было нарушено.