Роман Трофимов 

Подстава. Вот что это было. Тренеру сразу нас слили, а он лишь разыграл карту так, чтобы получить максимальную выгоду. Действительно, если вдруг у двух гопников появляются новенькие кроссовки, что ещё недавно были на двух мажорчиках, то это точно вызовет пару вопросов. А уж зная характер Тренера и то, как его все слушаются, можно было и не надеяться на секретность. Да и охранники тоже были в теме, сделав вид, что уснули. Обложили со всех сторон, уроды.

— Перерыв окончен, дрыщи, — произнес Эрни. — А ну к снаряду! Десять подтягиваний. Начали.

С меня стекал уже седьмой пот, и мои попытки подтянуться больше походили на конвульсии глиста, но я каждый раз после перерыва вытягивал себя к перекладине хотя бы раз.

Тренер решил, что у нас слишком много свободного времени и сил, так что наши тренировки стали ещё жестче. Он сказал, что организмы мы молодые, растущие — нам можно.

— Хватит, спускайтесь, дрыщи. Упор лёжа принять!

Эрни любил нас истязать. Его любимой присказкой было то, что мы ещё не знаем, что такое настоящие тренировки, но он нам покажет. Научит, покажет, а потом догонит и всё по кругу.

— Толкайте землю, пока она не сдвинется! — произнес он. — Эх, ну что же вы за дрыщи. Подъём, берите скакалку и прыгайте! Побыстрее! Симус, ты чего разлёгся? Пол не баба, чтобы на нём лежать!

— Эрни, не выражайся, — произнес тренер, который проходил мимо. — И где только нахватался...

Наши мучения продолжились.

========

С приходом репетитора по всем предметам школьной программы наша жизнь заиграла новыми красками. Фрэнк Малков — так он представился. Он казался каким-то панк-рокером, который ошибся дверью. Но нет, не ошибся. Оказывается, тот репетитор, что обучал меня в прошлом году, немного умер, и к нам на замену прислали этого, молодого. Прямо из самого Оксфорда. Того самого, что университет.

И ладно я, для меня школьная программа скорее всего будет на один зубок, но вот Симус...

— Квадратные уравнения — это основа основ, — выдал Фрэнк, сидя перед нами на учительской парте, свесив ноги. — Они помогают найти неизвестное.

— Как ты сказал? Бешеный Уизли? — переспросил я, пытаясь всё-таки распутать этот узел противоречий канона и реальности, одновременно наблюдая из окна, как охранники Омовича что-то перегружают из одной машины в другую.

— Ага, — закивал Симус, долбя по джойстику моей приставки, подключенной к огромному телевизору с электронно-лучевой трубкой.

— А можешь пояснить, почему так? Я чё-то подзабыл.

Охранники уронили один из пакетов, он порвался и что-то блеснуло на солнце. Я присмотрелся, ничего не разобрав.

— Ну он, это, у него после первого курса что-то с башкой случилось, он вроде как болотного боггарта увидел, с которым ещё директор долине воевал. Но кличку он свою получил когда отмудохал Флинта и попрыгал на Гойле. Флинт тогда вообще ходить не мог, — произнес он, с высунутым языком, пытаясь выбить очередную комбинацию в «Mortal Kombat 2».

— А он не врет? Флинт, это же старшекурсник? — продолжал я рассматривать охранников, к которым присоединился Арни и что-то им усердно втолковывал. Слышно не было, так как стекла на окнах оказались бронированными.

— Да не, я сам видел. Он головой заехал ему по яйцам. Ему ещё кто-то ускорения дал. Такого тонкого писка от капитана Слизерина ещё никто не слышал. Говорю же, бешеный.

Я посмотрел на Симуса, что-то мне совершенно не верилось. Бешеный Уизли? Может, это был кто-то под оборотным? Когда они там его варили? Вроде на втором курсе. Или на третьем? Я вздохнул. Не увижу — не поверю.

— Ладно, с этим всё ясно. Скажи тогда, кто у нас в школе Избранный, раз Поттер у воронов?

Симус сбился с ритма и зафакапил очередное комбо. Его Джонни Кейдж получил пару плюх и оказался полностью проморожен каким-то синим бойцом, что стреляет льдом. Имя этого «героя» Симус не выкрикивал, так что я был без понятия, кто это. Я больше по гоночкам, мотокроссу или там парашютам. И вообще, у меня первая приставка — это PS3, которую я себе сам когда-то купил. Сейчас же, смотря на этот раритет с двумерной картинкой и картриджами, хотелось просто заняться чем-то другим. Например, вскрытием багажника одной из машин Омовича.

— Кто-кто, — произнес Симус, обернувшись, — Тебя, часом, Локхарт не проклинал? Чё-то вопросы у тебя какие-то странные... — закончил он, смотря мне куда-то в область лба.

Время замедлилось. Машина начала очень медленно сжиматься вокруг бетонного столба, который начал проникать в салон. Он просто разрезал металл, как нож масло, а я наблюдал, как он сантиметр за сантиметром приближается ко мне, игнорируя каркас безопасности и пассажирское сиденье моей специальной Toyota Mark II. Мы снимали фильм про дрифтеров. 

«Вот же блин... — пронеслась последняя, невероятно обидная мысль. — Нужно было заканчивать карьеру каскадёра ещё в прошлом году... А марк был хорошим….»

Тишина. Абсолютная, непроницаемая. А потом появился звук. Ритмичный. Ту-дух ту-дух, ту-дух ту-дух, ту-дух ту-дух.

— Эй, Омович! С тобой всё нормально?..

Я резко моргнул. Запах жжёной резины растаял во вздохе. Запахло шоколадом. Я сидел на мягком диване, а напротив меня, с печеньем во рту, сидел перепуганный лопоухий пацан и что-то говорил, пытаясь жевать. За окном мелькали зелёные холмы, а под ногами стучали колёса поезда..

— Марк, чё с тобой? — донеслось спереди.

Адреналин исчез, боль исчезла, будто раз, и выдернули шнур из розетки. Трасса, скорость, визг резины и сминающийся металл — всё это просто стерлось. Я моргнул. Я чувствовал себя просто прекрасно. На контрасте это ощущалось как будто кто-то вдруг выключил всё плохое, оставив только хорошее.

Напротив сидел лопоухий пацан и пялился так, будто я только что умер, или, ещё чего хуже, навалил в штаны.

За окном в ярком солнечном свете мелькали зеленые холмы, а снизу ритмично стучали колеса.

— Омович, тебе плохо? — лопоухий придвинулся ближе. — Ты какой-то бледный. Ты чё так пугаешь? Тебя так перекривило и выгнуло, что я думал, тебя того, прокляли, — закончил он.

— Всё нормально, — хрипло выдавил я и осёкся. Голос был чужим. Да и говорил я на английском, как и парень напротив.

Мозг лихорадочно пытался склеить реальность. Я точно помнил удар. Я должен быть мёртв или лежать в реанимации. Но я сижу в старомодном купе, говорю по-английски, и меня зовут... Омович? Марк?

— Марк Омович, — медленно произнёс я этот странный набор слов. — Нет, херня какая-то, так не бывает. — Парень напротив всё так же смотрел на меня с миной полнейшего недоумения.

Всем привет! Я очень благодарен тем, кто подписался на меня за денежку.

Для меня это очень важно.

Сейчас готовится пакет из семи глав по «Мародеру», написаны три главы по Поттеру, и в разработке ещё несколько книг, которые очень хочется написать.

Я хочу выйти на какой-то стабильно приемлемый доход, чтобы можно было кушать еду и совершенно не переживать ни о чём, кроме прод. И любым, даже минимальным донатом именно вы голосуете за такую качественную смену деятельности. Для вас это цена одного кофе, а для меня — возможность уделить ещё один полный день сюжету.

Благодарен каждому за помощь. Спасибо!

Март принес в Хогвартс весеннее солнце, но Гермионе было не до него, как и всем вокруг. Их просто не выпускали из замка, чтобы насладиться первым весенним ветром.

Спрятавшись за стопкой книг в библиотеке, она нервно дёрнула пушистым ушком, уловив знакомые шаги. Гарри Поттер, обычно избегавший этого храма знаний с нелепой отговоркой, типа у него все эти книги уже есть в чемодане, ворвался внутрь и начал сосредоточенно сканировать взглядом стеллажи второго этажа.

Гермиона знала все отделы наизусть — там хранилась самая тяжёлая дополнительная литература для пятых-седьмых курсов. Что этому ленивцу вдруг понадобилось?

Мадам Пинс окликнула его от стойки. Гарри подошел к ней, перекинулся парой слов, вежливо поблагодарил и целеустремленно пошагал к винтовой лестнице.

И тут начался цирк. Какая-то старшекурсница — кажется, Крессида Блюм — зачем-то зачаровала свои учебники, и теперь они носились по залу. Учебники носились под потолком, хлопая разворотами страниц словно крыльями, и юрко уворачивались от любых попыток их поймать. Мадам Пинс, уже привыкшая к этому цирку, лишь устало иногда провожала их взглядом.

Один из увесистых томов врезался в голову Поттеру, когда тот поднимался по ступеням.

Гарри остановился, поправил съехавшие очки и достал палочку.

— Акцио, акцио, акцио, акцио, акцио, — будничным тоном произнес он, поочередно выхватывая из воздуха пять взбесившихся книг. Поттер отдал их Крессиде.

— Ох, Мерлин, спасибо тебе огромное! — с искренним облегчением выдохнула она, судорожно прижимая к груди спасенную макулатуру. — Я думала, эти твари так и будут тут летать до самого вечера, а Пинс меня просто со свету сживет. Мои модифицированные чары левитации опять дали сбой...

Но Поттер был на своей волне. Он всучил ей стопку книг, потер лоб, на котором разрасталась шишка, и с ноткой вселенской усталости пробормотал:

— Гребаные учебники...

Гермиона раздраженно дернула пушистым ушком и придвинула к себе пергамент. Поттер, очевидно, страдал какой-то тяжелой формой невнимательности. Но книги он поймал виртуозно.