стопочка (xxhearttommo) 

у Кевина отвратительный день, и он срывается. бутылка джина наполовину пустая, когда Джереми возвращается домой. здесь — Джереми комфортит Кевина, много разговоров, легкий smut наутро как лучшее средство от похмелья; заботливый Джереми и его бесконечная любовь [а также Кевин с его бесконечным чувством вины]

///////

— блять. 

день, начавшийся с этого слова, заведомо не может быть хорошим. но здесь корреляция несколько иная: Кевин говорит «блять», когда понимает, что день будет плохим.

годы опыта научили Кевина распознавать такие дни с первых минут после пробуждения. и он даже не знает, хочет ли он понимать заранее, что день пройдет в туманном мареве тревоги, или всё-таки лучше осознавать это в процессе. в момент, когда накрывает удушающей волной дереализации, и приходится напоминать себе о том, что под ногами — твердый пол, а сам он уже давно свободен. не во всех смыслах, но настолько, насколько это возможно.

— и тебе доброе утро, — хмыкает Джереми сбоку. ничего не отвечая, Кевин с головой накрывается одеялом. в комнате и без того темно, потому что небо затянуто облаками, а под одеялом — так точно. но еще там нечем дышать. так что Кевин всё-таки вылезает наружу, только чтобы уткнуться носом в подушку и не видеть всё, что происходит вокруг. — Кев? — осторожно зовёт Джереми. Кевин чувствует плечом: его пальцы замирают над одеялом, не касаясь. он не хочет двигаться, не хочет говорить, даже если хочет, чтобы Джереми его коснулся.

так что он лишь вопросительно мычит, и тяжелая теплая ладонь все-таки ложится на спину поверх одеяла привычным весом. Джереми мягко ведет к затылку, а после снова спускается вниз.

— что будешь на завтрак? — спрашивает Джереми тихо. от одной мысли о завтраке Кевина начинает тошнить, но еще хуже ему становится от его тона: такого заботливого, бережного, он всегда такой невыносимо хороший, что в такие дни как сегодняшний Кевину невозможно понять, чем он его заслужил. Джереми. и это отношение к себе. 

- анальный секс, поцелуи (много), любовь в неразбавленном виде.

/// ♡

Апельсиновый закатный свет ложится на стену и пол квадратами, заливает кровать — ложится на лицо Жана ровной полосой. Будто обнимает его скулу нежным персиковым оттенком. Кевин тянется и целует его в скулу под глазом, не в силах отстраниться сразу после. Жан улыбается шире, морщинками щурит глаза, и Кевин короткими поцелуями спускается к линии челюсти, прежде чем кончиком носа коснуться шеи. Его руки почти непроизвольно сжимаются крепче: правая на предплечье, левая — на торсе. Жан скользит ладонью на его спину, поглаживая по коже, вдоль позвоночника, и это ощущается обжигающе. Как капающий со свечи воск. Ожоги помогают Кевину снова ощутить собственное тело, возвращают чувства по миллиметру, пока подушечки пальцев Жана гладят его.

Чувство времени ускользает, но теряет значение. Потеряло ещё в тот момент, когда Кевин перестал это время ощущать вовсе — когда будто бы выпал из реальности, а после снова вернулся, уже осознавая, что находится в объятиях Жана. Словно до этого вместо него был кто-то другой. Как будто его собственное тело принадлежало не ему, но теперь он занял свое законное место и ему надо как-то привыкнуть, осознать, что эти ладони — его, что отражение в зеркале — не чужое, что губы Жана касаются его плеча.

Он не помнит, сколько они уже лежат в спальне, но недостаточно долго, чтобы стемнело. Правда, они оба давно без одежды, в одном нижнем белье, и тело Жана прижимается к его телу, пока Кевин постепенно, по крупицам обретает ощущение себя заново, а после опять тянется к губам Жана. Целует лениво, скорее просто касается его губ своими, горячо и влажно, его дыхание прерывистое, так что ладонь Жана вдруг ложится ему на грудь. Широкая, твердая, уверенная — успокаивает пульс. Замедляет дыхание. Напоминает быть здесь и не пропадать. Не растворяться в мыслях, прислушиваться к ощущениям. В такие дни, как сегодняшний, Кевину это дается с трудом.

Оглаживая ребра, Жан спускается ладонью на талию. Вдох. Выдох. Медленный, как можно глубже, чтобы выпустить всю дрожь и прогнать настойчивый ком в горле. Персиковая нежность заката перетекает в апельсиновую горечь, стены меняют оттенок из-за света, и Жан коротко целует его в губы, улыбаясь. Кевин любит эту улыбку. Когда Жан так улыбается, Кевину кажется, что они справятся со всем.

много заботы, в том числе aftercare, нежность, дом!жан, до жути влюбленные друг в друга кевин и жан в постканоне. 

———

Жан всегда с удивительной точностью понимает, когда наступает такой период, что без должной разрядки Кевин не продержится и нескольких дней. и всегда — без исключения — Жан находит подходящее время, чтобы освободить Кевина от всех забот и пригласить его за собой в спальню.

обычно он делает это мягко, без давления, дает выбор. подходит со спины, пока он стоит у стола с задумчивым видом, большие ладони ложатся на талию, обхватывают ребра. Жан склоняется, оставляя поцелуй на задней стороне его шеи.

— тебе надо отдохнуть, детка, — бормочет он, всегда нежно, так, что Кевин сдается и обмякает в его руках. — позволишь мне?

Кевин позволяет. сегодня — позволяет, как и всегда.

когда он выходит из душа, в спальне темно и свежо, как после дождя. работает увлажнитель — дело в этом, наверняка ещё и с какими-нибудь маслами, Кевин по запаху чувствует мяту и прикрывает глаза, проваливаясь в ощущения. Жан перехватывает его на пороге, берет под руку, закрывает дверь и ведёт к кровати, позволяя Кевину рухнуть на спину.

— пожелания? — он садится на колени, ладонь поглаживает бедро Кевина. — да и в целом, что угодно. пока мы не начали.

— полностью доверяю тебе, — Кевин вскидывает ладони в воздух. — я не хочу решать даже это. что-то привычное. короче, ты всегда и сам знаешь лучше, — он качает головой, и Жан понимающе кивает. они практикуют подобное всего пару лет, но уже имеют вполне определенные предпочтения и привычки — и уже знают любимые сценарии для сессий на разные случаи.

но вот Жан встаёт с кровати, потягивается, разминая плечи и спину, и Кевин откидывается на подушки, заставляя себя расслабиться. пусть шоу начнется? пусть.

заказ!! <3

Сегодня Эбби возвращается домой пораньше.

Первую половину дня она проводит в своем рабочем кабинете, переклеивая медицинские карты и сверяя истории болезни. Пока у команды тренировка, Эбби всегда старается быть недалеко от корта — на случай, если что-то произойдет, несчастные случаи нельзя исключать даже во время простой тренировки. Но вот она слышит за дверью шум и мужские голоса, смех — тренировка окончена, значит, она тоже может отправляться домой.

Она заглядывает к Дэвиду, но он взмахивает рукой, бурчит что-то о том, что у него ещё целая куча дел, и вообще, он планировал забрать Кевина сегодня, прежде чем ехать домой, так что Эбби оставляет его в покое и уходит, лишь поцеловав на прощание. Дэвид выглядит уставшим. Она проводит ладонью сквозь его волосы, и он обращает на неё свой благодарный взгляд.

Но Эбби не теряет шанса вернуться домой раньше обычного, и вот — наконец закрывает за собой входную дверь. Уже в прихожей её встречает теплый запах корицы и яблок. 

Она так любит периоды, когда Кейли дома. 

Несмотря на то, что они живут вместе, иногда Эбигейл кажется, что у них совершенно разная жизнь: Кейли играет в профессиональной команде, летает на интервью, проводит мастер-классы и позволяет себе отдыхать только в межсезонье (и то — не всегда). Они перебрались в Западную Вирджинию, где играет её команда, но Кейли всё равно живет на два города, и Эбби иногда больно смотреть на то, как она себя выматывает. К счастью (её, Эбби, счастью, Кейли этому отнюдь не рада), через пару лет с профессиональным спортом ей придется завязывать, организм не справляется уже сейчас, но она стойко отыгрывает сезон за сезоном.

Но те месяцы лета и зимы, когда она отдыхает, когда живет дома, когда проводит время с Кевином — и с Дэвидом и Эбби… В эти месяцы Эбби будто вновь возвращается в свои двадцать два.