Фигура сидела в Стране Весны,
в маленьком общественном кафе под названием "Водоворот", потягивая
чай, который он попросил, и ожидая другого человека, который должен был
прибыть. Прошло примерно четыре долгих года с тех пор, как он видел этого человека
лицом к лицу, и, честно говоря, ему потребовалась вся его душевная дисциплина,
чтобы не поддаться желанию отрубить голову ожидаемому гостю, как только он его
увидит.

Неудивительно, учитывая
предательство того дня четыре года назад. После многих лет, когда его деревня
опускала его умственно и физически... воин ожидал похвалы за то, что доказал их
неправоту. Наконец-то его признали те, кто когда-то презирал его, и он получил
признание, которого так жаждал после долгих лет отказа!

К сожалению, все труды,
которые он приложил, чтобы быть верным деревне... не принесли ему ничего!
Ничего, кроме пустых карманов, оплаченных его кровью, потом, слезами и
изломанным телом, которое было его собственным после возвращения неблагодарного
Учихи в Коноху. Мало того, что он досконально выполнил приказ Хокаге и передал
избалованного сукина сына сильным мира сего, как подарок, без красивого
красного банта, обернутого вокруг его головы, как подарок, присланный Ками.
Приказ состоял в том, чтобы вернуть одного Учиху Саске обратно в Коноху. Если
цель будет сопротивляться по какой-либо причине... было разрешено применить
силу.

— До тебя трудно
дозвониться, Гаки. Ты никогда не звонишь. Ты никогда не пишешь. Как же я с
тобой свяжусь? - раздался раздраженный голос пожилого мужчины, сидевшего
напротив первой фигуры.

— Ты не хочешь. Ты смог найти
меня только потому, что я позволил тебе найти меня, Джирайя. Я не желаю
находиться в твоем присутствии больше, чем мне придется, - ответил тот,
потягивая чай, а саннин перед ним разразился хвастливым смехом и вел себя так,
словно они были старыми друзьями для окружающих.

— Забавно, Гаки. Честное
слово, ты знаешь, как меня рассмешить! - воскликнул Джирайя, глядя на высокую
мускулистую фигуру перед ним, носящую повязку на правом глазу, а второй глаз
холодно сузился.

— Прекрати, Джирайя. Если
ты собираешься находиться в моем присутствии в течение короткого времени, то
прекрати изображать развратного дурака и поговори со мной как настоящий
мужчина! - холодно ответила фигура, когда Джирайя перестал фальшиво
улыбаться и смеяться, выглядя при этом смертельно серьезным.

— Хорошо. Если ты этого
хочешь. Я тоже могу быть серьезным... Наруто, - возразил Джирайя, не сводя глаз
с саннина.

— Ходят слухи, что ты
хотел поговорить со мной о чем-то? О чем-то, касающемся важности Конохи? -
спросил Наруто, а Джирайя остался бесстрастным.

— Где-то в другом месте.
Не здесь. Слишком много глаз и ушей, - ответил Джирайя, вставая, и ожидая, что
Наруто сделает то же самое.

— Нет, - ответил Наруто,
и Джирайя посмотрел на него.

— Прости? - спросил
Джирайя, словно удивляясь неожиданному вызову.

— Твоя способность
слышать подводит тебя? Я сказал "нет"! Садись и расскажи мне все, или
это будет последний раз, когда мы с тобой вежливо разговариваем! - ответил
Наруто, ткнув пальцем в стол и бросив на саннина взгляд, который говорил ему,
что он очень серьезен.

— И рисковать тем, что
нас услышат потенциальные вражеские шпионы? - спросил Джирайя, а Наруто
лишь ухмыльнулся.

— Это твоя проблема,
Джирайя. Не моя. Я не являюсь агентом Конохи, так что мне не нужно
беспокоиться, если что-то, сказанное здесь, дойдет до врагов этой жалкой
деревни, - ответил Наруто, а Джирайя сузил глаза.

— У тебя хватает наглости
называть Коноху жалкой, Наруто, - нахмурившись, сказал Джирайя, садясь обратно.

— И у тебя хватает
наглости просить моей помощи в спасении Конохи после всего, через что они меня
заставили пройти. Или у тебя настолько плохое зрение, что ты не видишь мою
повязку, скрывающую символ их предательства? Твоего предательства?
Предательства Цунаде? - спросил Наруто, в то время как солнце, казалось,
немного отодвинулось от облака, и свет в небе, казалось, направился на его
лицо, чтобы саннин мог ясно видеть повязку.

— Что ты хочешь, чтобы я
сказал об этом? Что я сожалею? Что Цунаде сожалеет? - бесстрастно спросил
Джирайя, и Наруто снова захихикал.

— Нет. Я не жду никаких
извинений ни от тебя, ни от старой суки. Вы оба не способны на это и не имели
бы в виду то, что говорите, если бы сказали это в любом случае. Так какой смысл
требовать от вас того, что вы не можете и не хотите сказать мне, если только
это не пустые слова без всякого смысла? - возразил Наруто, и глаза Джирайи
сузились.

— Не называй Цунаде так
больше, - сказал Джирайя, и Наруто ухмыльнулся.

— Почему? Потому что это
правда? Или потому что после всего этого времени ты все еще хочешь того, что
она не даст тебе ни в каком виде? - спросил Наруто, и Джирайя разозлился
на него.

— Я серьезно, Наруто. Еще раз
назовешь ее так, и я вырву твое сердце на всеобщее обозрение, - ответил
Джирайя, и Наруто захихикал.

— Давай, попробуй. Мое
сердце все равно не имеет для меня никакой ценности. Оно столько раз
подвергалось насилию, что ему больше нечего делать в моей жизни, да и в жизни
любого другого человека, - спокойно ответил Наруто, не обращая внимания на
саннина, и ни один из них не заговорил в течение, казалось, нескольких долгих
минут.

— Мы отклонились от темы.
Вернемся к текущим делам, - наконец сказал Джирайя, а Наруто лишь пожал
плечами, так как ему было все равно.

— Может, и так. Так что это за
дела, что Конохе нужно, чтобы я их спас? - спросил Наруто, и Джирайя
вздохнул, быстро оглядевшись по сторонам.

— С тех пор, как Коноха
сделала то, что они сделали с тобой... для нас вообще все пошло на спад.
Союзники покинули нас. Торговые права с другими странами были разрушены. Черт,
только благодаря моему праву саннина путешествовать, мне вообще разрешено
находиться в Стране Весны, да и то недолго, - объяснил Джирайя, и Наруто
насмешливо посмотрел на него.

— А чего ты ожидал, когда
меня избили за хорошо выполненную работу? А чего ты ожидал, когда я решил
покинуть деревню, чтобы предотвратить запечатывание моей чакры и быть брошенным
в какое-то холодное темное подземелье без шансов когда-либо увидеть дневной
свет? - спросил Наруто, и тело Джирайи напряглось.

— Так ты слышал об
этом? - спросил Джирайя, и Наруто кивнул.

— Из теневых клонов получаются
лучшие шпионы, - ответил Наруто, а Джирайя покачал головой.

— Только ты мог так их
использовать, - ответил Джирайя с ноткой уважения к нему.

— Так что же произошло после
того, как я покинул деревню и все пошло прахом? - спросил Наруто, и
Джирайя снова стал серьезным.

— Наши враги решили, что
сейчас самое время нанести удар. В течение года после твоего отъезда Лист
атаковали более двухсот раз, причем на всех фронтах. Ива, Кумо и Орочимару
наносили удары в разных местах в разное время дня и ночи. На второй год твоего
изгнания Саске снова попытался уйти в отставку, чтобы преследовать Итачи, и за
ним была послана другая команда, - объяснил Джирайя, и Наруто кивнул.

— Я знаю. Он добрался до
границы Страны Риса в надежде встретиться с твоим бывшим товарищем по команде и
использовать силу его Печати Проклятия, чтобы однажды убить своего старшего
брата, - ответил Наруто, и саннин выглядел потрясенным.

— Откуда ты это знаешь? -
спросил Джирайя, и Наруто ухмыльнулся.

— Кто, по-твоему, оставил
его изуродованным обломком, чтобы команда по поиску забрала его, завернутого в
бантик? Опять! Есть причина, по которой этот дурак никому не говорит, кто
победил его в бою в тот день, - ответил Наруто, а Джирайя выглядел
шокированным.

— Ты поставил команду
поиска в затруднительное положение, Наруто, после того, как они вернулись в
Коноху с Саске. Совет хотел, чтобы каждый шиноби был понижен в должности или
казнен за ущерб, нанесенный Учихе, - ответил Джирайя, а Наруто ухмыльнулся.

— Я знаю. Я послал
Теневого Клона под хенге, чтобы наблюдать за событиями в Конохе, когда это
случилось. Слухи об их наказании распространились по деревне, как лесной пожар.
Половина была понижена в должности, а другая половина была публично казнена на
глазах у всех. Это был довольно интересный опыт - хоть раз увидеть, как кто-то
становится объектом ненависти вместо меня. Находиться среди толпы, смотреть,
как они радуются смерти преданных шиноби, которые только выполняли свою работу,
и как они умоляюще смотрят на Хокаге, чтобы тот проявил милосердие. Должно
быть, это действительно разбило их сердца, разум и дух, когда они узнали, что
умрут по ее приказу, несмотря на то, что выполнили задание, которое она им
поручила. Они не могли осмелиться сказать, что не причинили вреда Учихе или что
кто-то другой выполнил их работу, так как это означало бы, что они потерпели
неудачу. Они были мертвы или понижены в должности, независимо от того, какое
решение они приняли. В конце концов... они решили солгать... как солгал ты, и
Цунаде солгала мне, мои любящие крестные родители! - объяснил Наруто, а
Джирайя только нахмурился.

— Ублюдок! -
воскликнул Джирайя, а Наруто ухмыльнулся.

— Это горшок называет чайник
черным, Джирайя. Кроме того, тебе повезло, что я вообще решил позволить тебе
заполучить Учиху целым и невредимым, не говоря уже о том, чтобы дожить до
следующего восхода солнца и быть хоть сколько-нибудь способным размножаться с
одной из его вечно мелких фанаток, которых интересует только имя клана Учиха, -
возразил Наруто, и саннин проявил сдержанность в желании наброситься на него.

— Что касается третьего года
твоего отсутствия в Конохе, Акацуки выступили против других деревень и пытались
захватить восемь Джинчурики. Некоторые из Джинчурики пропали без вести, а
некоторые до сих пор находятся в своей деревне под защитой Акацуки, - объяснил
Джирайя, и Наруто кивнул, услышав эту информацию.

— А некоторые из них
мертвы или даже считаются мертвыми, - добавил Наруто, на что Джирайя лишь
хмыкнул, так как он специально собирался оставить эту информацию.

— Затем, примерно шесть
месяцев назад, до меня доходят слухи о восходящей силе, скрывающейся в тенях
Элементальных Стран, что заставляет нервничать почти всех Даймё. Они
практически до смерти напуганы и готовы описаться при одном только упоминании
об этом существе, которое, как говорят, обладает невероятной силой, невиданной
с тех пор, как Мудрец Шести Путей впервые прошел по этим землям, -
продолжил Джирайя, и Наруто ухмыльнулся.

— Ты имеешь в виду слухи о
Сёгуне Теней, - ответил Наруто, а Джирайя напрягся и сделал шикающее движение.

— Тише ты, идиот! Не
произноси его имя так громко, чтобы все слышали! У этого человека есть шпионы почти
везде в Элементальных Странах. Даже моя шпионская сеть не сравнится с этим
парнем. Он уже убрал нескольких из них, прежде чем я смог получить ценную
информацию о нем! - воскликнул Джирайя, а Наруто покачал головой, забавно
глядя на саннина.

— Твоя шпионская сеть стареет,
если они не могут ничего найти на него. И чтобы при этом погибли несколько
твоих шпионов? Тц. Тц. Тц. Тц. Позор, Джирайя, - ответил Наруто, и саннин
помрачнел, так как был прав.

— Она еще не устарела. У меня
все еще есть кое-какая информация, и она относится к Конохе, - возразил
Джирайя, и Наруто поднял бровь.

— Правда? Расскажи! -
ответил Наруто с интересом в голосе.

— Один из моих шпионов
пришел ко мне почти при смерти. Он рассказал мне, что Сёгун Теней планирует
напасть на Коноху из злобы. Когда я спросил о личности сёгуна, мой шпион
попытался назвать мне имя сёгуна, но его жизнь оборвалась, и я остался только с
этой небольшой, но ключевой информацией, - сказал Джирайя, и Наруто кивнул.

— И ты хочешь, чтобы я
вернулся в Коноху и заставил Сёгуна Теней дважды подумать, прежде чем что-то
делать с Листом. Что мне за это будет? - спросил Наруто, и в глазах
Джирайи мелькнула надежда.

— В обмен на твою помощь
Цунаде пообещала, что все преступления, в которых ты сейчас обвиняешься, будут
прощены, будет дана значительная сумма денег и место среди глав других кланов.
В общем, это отличная сделка, - сказал Джирайя с улыбкой на лице, которая была
отчасти фальшивой, и Наруто мог видеть это насквозь.

— Преступления против Конохи?
Что это за преступления, Джирайя? Не хочешь назвать несколько из них? -
спросил Наруто, Джирайе не понравилось, что он препарирует его предложение.

— Кроме того, что четыре года
назад во время миссии по поиску Учиха ранил его? Есть обвинения в развенчании
Листа, заговоре с целью предательства Листа, нападении на гражданских лиц и
попытке убийства нескольких шиноби Конохи, - ответил Джирайя, а Наруто кивнул,
выслушав каждое обвинение и погрузившись в размышления.

— Во-первых, эти
обвинения - полная чушь! Я сделал все, что от меня требовалось для той миссии
по возвращению Учихи. Цунаде сама сказала об этом. Применение силы было
разрешено для этой миссии. Я покинул Коноху, потому что нужно было либо уйти,
либо страдать до смерти. Я выбрал жизнь на МОИХ условиях! Не на условиях
Конохи, не на твоих, и не на условиях Цунаде. На МОИХ условиях! Что касается
обвинения в заговоре с целью предательства Листа, то я был верен деревне, когда
имел полное право всадить кунай в спину каждому в ней, и ни разу не продал ни
одного шиноби Листа врагу. Нападение на гражданских? Я защищался от толпы,
которая пыталась напасть на меня после того, как я вернул Саске в Коноху.
Попытка убийства? Я бы подумал, что обвинение было бы в убийстве нескольких
шиноби Конохи после того, как я с ними расправился, - ответил Наруто, видя, что
Джирайя на секунду отвел от него взгляд, явно что-то упустив.

— По поводу этого
инцидента были выдвинуты обвинения, но мы сняли их, так как на момент
обсуждения считалось, что ты, скорее всего, умрешь от полученных травм, и
решили использовать обвинение в покушении на убийство в том случае, если ты
выживешь после падения со скалы, - сказал Джирайя, впервые увидев своего
крестника своими глазами с того дня, когда Какаши бросил на землю перед Наруто
взорвавшуюся метку, в результате чего мальчик упал вместе с обломками далеко
внизу в пропасть, где даже у взрослых шиноби было мало шансов выжить.

Но опять же... они не были
Наруто и всегда делали невозможное.

— Итак, в общем, ты
можешь помиловать меня за все перечисленные обвинения, затем арестовать за
убийство шиноби Листа, не заплатить мне никаких денег за оказанные услуги и
лишить меня обещанной должности главы клана, - ответил Наруто, и Джирайя
скорчил гримасу по поводу его ответа.

— Мы бы этого не сделали.
Цунаде не..., - сказал Джирайя, остановившись, когда Наруто бросил на него
ледяной взгляд.

— Она может и хочет. Не
принимай меня за наивного дурачка, Джирайя. Те времена давно прошли, помнишь?
Удаление моего имени из контракта по вызову Жабы по твоей инициативе - это не
то, что даже ты не сможешь забыть, - Наруто выстрелил в ответ, и Джирайя
вздохнул, услышав это.

— Ну, Коноха нуждается в
твоей помощи, Наруто. Может, ты хотя бы подумаешь об этом? Я могу убедить
Хокаге помиловать тебя за все преступления, в которых тебя захотят обвинить, -
предложил Джирайя.

— У тебя хватает наглости
пытаться подкупить меня, чтобы я помог тебе за тот беспорядок, который ты и
другие люди в Конохе устроили для себя. Почему я вообще должен заботиться об
этой дыре? - спросил Наруто, и глаза Джирайи сузились.

— Потому что это твой
дом, - ответил Джирайя, и Наруто зарычал на него.

— Ты хочешь сказать, что
это была моя тюрьма! Из которой я сбежал, чтобы перестать задыхаться. Люди в
Конохе не любят, когда им не дают дорогу, и мой побег был именно таким. Они не
добились своего, так как люди в деревне хотели моей смерти или желали Ками моей
смерти. Мое неповиновение их желаниям было как пощечина, и им это не
понравилось! Я знаю, что они хотят вернуть меня, только чтобы чувствовать себя в
безопасности, зная, что их питомец вернулся домой, чтобы снова быть на поводке,
- возразил Наруто с холодным ядовитым тоном в голосе, от которого по
позвоночнику саннина пробежала сильная дрожь.

— Если ты так это видишь,
- ответил Джирайя, сузив глаза в сторону Наруто.

— Возвращайся к этой
суке, которую ты называешь Хокаге. Скажи ей, что ты потерпел неудачу в своей
миссии по возвращению бездомного питомца деревни, и знай, что любое применение
силы с ее стороны, чтобы вернуть меня, приведет к тому, что головы всех шиноби,
которых она пошлет, будут подброшены к ее порогу, - сказал Наруто, прежде чем
Джирайя двинулся, чтобы ударить его, а Узумаки двинулся еще быстрее, чтобы
парировать удар, схватив вытянутую руку с кунаем в руке.

Левая рука Наруто находилась в
поле зрения Джирайи, на ней красовалась металлическая перчатка с тремя когтями,
выглядывающими из своих тайников, острия которых находились в сантиметре от
лица саннина, а в голубом глазу Узумаки ясно читалось намерение убить. Джирайя,
в свою очередь, был удивлен, что Наруто может двигаться так быстро и так легко
противостоять ему, и теперь начал задаваться вопросом, через какие тренировки
прошел его крестник?

— Не называй больше
Цунаде этим словом, Наруто. Я серьезно! - воскликнул Джирайя, а Наруто лишь
ухмыльнулся.

— Я буду называть ее так,
как захочу, независимо от того, будешь ты рядом и услышишь мои слова или нет.
Кроме того, я предлагаю тебе приказать команде шиноби Конохи, которую ты привел
с собой, отступить... или твоей сучке Хокаге придется объяснять Весеннему
Даймё, почему шиноби Конохи здесь, когда они знают, что они здесь явно
нежелательны, - ответил Наруто опасным тоном и увидел, что Джирайя был
шокирован.

— Ты знал, что шиноби
Конохи были со мной? - спросил Джирайя, и Наруто ухмыльнулся.

— Я много чего знаю. Но
сколько их было с тобой? Десять? Пятнадцать? Все они джонины, верно? -
спросил Наруто, и Джирайя нахмурился.

— Шестнадцать шиноби
Конохи, если считать меня, - ответил Джирайя, и Наруто ухмыльнулся.

— Вообще-то их уже пятнадцать,
если считать и тебя, - ответил Наруто, а Джирайя, услышав это, пришел в ярость.

— Ты убил одного из
них! - обвинил Джирайя, и Наруто ухмыльнулся.

— К чему ты клонишь?
Шиноби Конохи запрещены в этой стране по приказу Весеннего Даймё и должны быть
убиты на месте. Я просто приказал своему Теневому клону убить твоего джоунина и
вжиться в него, пока остальные подслушивали нас. Даже сейчас они, несомненно,
пытаются выяснить, кто из их числа был убит, стараясь не привлекать к себе
внимания, - ответил Наруто, крепче сжимая протянутую руку Джирайи, чтобы
заставить саннина выронить кунай.

— Твое окно возможностей стать
шиноби Конохи снова закрылось, Наруто, - сказал Джирайя, и Узумаки оскалился на
саннина диким оскалом.

— Хорошо. Мне не нужна
твоя так называемая "возможность", Джирайя. Это шутка. Жестокая
шутка, которая должна была сыграть со мной. Возвращайся к Хокаге, как
послушный Саннин. Скажи своему Учителю и тем, кто ею правит... это шанс
Конохи просить о пощаде! - ответил Наруто и швырнул Джирайю в стену, отчего
люди вокруг них разбежались.

— Я пытался быть вежливым с
тобой, гаки. Я предлагал тебе шанс вернуться, и все было бы прощено за твои
действия. Но ты решил выбрать трудный путь в жизни и стать занозой в заднице
Конохи! - воскликнул Джирайя, разглядывая Наруто и его наряд с тех пор,
как они начали общаться.

Ушел наивный, невысокий,
светловолосый, голубоглазый, любящий апельсины и даже носящий их цвет придурок
Узумаки. Ушел ребенок, который постоянно хвастался тем, что он Хокаге, и
поглощал рамен, как толстый ребенок бесплатный шоколадный торт с конвейера.
Ушел ребенок, который плохо контролировал чакру, знал так мало дзюцу и вызвал
Жабьего Босса Гамабунту из глупой удачи!

На его месте стоял шиноби-воин
поля боя.

Наруто теперь был одет в
черное с оранжевым вокруг него в виде пламени черное одеяние шиноби с
несколькими частями доспехов на плечах и ногах, напоминающее самурайское.
Теперь он ходил тяжелыми шагами, что означало, что Узумаки перед ним тоже носил
гири, и очень тяжелые! На голове у него был шлем шиноби, странно напоминающий
оранжевую лису с красными глазами, и еще один взгляд на Наруто показал, что
оранжевые "языки пламени" на его голове вовсе не языки пламени.

Это были хвосты!

На левой руке Наруто была
когтистая перчатка, которая ранее находилась возле его лица, и на ней
красовались три лезвия с зазубренными краями - "когти", которые, как
знал саннин, могли нанести серьезный урон. Правая рука тоже была в перчатке, но
без когтей, и тут Джирайя заметил меч на поясе Узумаки. От него, как и от всего
Наруто, исходила демоническая аура, а повязка на глазах светилась красным
светом. Как будто только повязка сдерживала невероятную силу, готовую вырваться
из оптического отверстия.

Прежде чем Джирайя успел
обдумать это, он увидел, как Наруто исчез, а затем снова появился перед ним с
мечом наготове. Сам меч был испещрен метками по обеим сторонам и потрескивал
желтоватым, иногда малиновым электричеством. Джирайя слышал истории об этом
мече и о том, кто сейчас им владеет, когда Акацуки пришли за ним в течение
четырех лет, когда он был объявлен пропавшим ниндзя Конохи.

"Братья-зомби" из
Акацуки, которых многие считали непобедимыми, учитывая их уникальные
способности, первыми пали от рук Наруто и собрали награду на станции обмена.
Это была нейтральная организация, которая не принимала ничью сторону в мире
шиноби, но, по иронии судьбы, финансировалась всеми ими с целью заплатить тому,
кто соберет награду за любого пропавшего нидзя в Книге Бинго, и, как
ожидалось, заплатит тому, кто придет за наградой (при условии наличия
доказательств) за отмеченную цель. Было хорошо известно, что два члена Акацуки,
которых убил Наруто, имели очень высокую цену за каждую из своих голов.

Наруто вышел с Обменной
станции богатым человеком.

Этот факт несказанно разозлил
Коноху и Акацуки по совершенно разным причинам.

— Этот меч. Меч Дзюуби! -
сказал Джирайя, увидев оружие, которое, по слухам, находилось в Водовороте, но
так и не было найдено, несмотря на попытки людей, и считалось потерянным
навсегда.

— Его также называют
Мечом Арчфиенда. Я рад, что ты слышал о нем. Говорят, что это оружие было
выковано из одного из клыков, которые Мудрец Шести Путей снял с настоящего
Дзюуби. Его сила настолько велика... что только тот, кто находится в прямой
кровной связи с Мудрецом Шести Путей, может использовать его в полную силу, -
ответил Наруто, а Джирайя вбил ему в мозг воспоминание о мече, чтобы он
рассказал о нем Цунаде.

При условии, что он переживет
этот момент с Наруто.

— Где ты его
нашел? - спросил Джирайя, и Наруто ухмыльнулся.

— На месте захоронения у
основания самой высокой горы в Водовороте. Древнее место захоронения старше
Водоворота и всех элементальных стран, как мы их знаем. Там я увидел дух того,
кто владел этим мечом до меня и ждал своего преемника, чтобы овладеть им, -
объяснил Наруто, а Джирайя перевел взгляд с меча на своего крестника.

— Понятно. Говорили, что
клан Узумаки также происходил из рода Мудреца Шести Путей, наряду с Учиха и
Сенджу. Что был и третий сын, но хотя этот человек и принадлежал к крови
Мудреца, сам Мудрец по неизвестным причинам не признал его своим ребенком, и до
своей смерти не дал предполагаемому сыну по этой линии абсолютно ничего. Третий
сын считался незаконнорожденным, в отличие от двух других его сыновей, и
поэтому не мог ничего унаследовать от него. В знак неповиновения, пока два
законных сына сражались, третий незаконнорожденный сын завладел Мечом Дзюуби, и
у него даже был легендарный риннеган, которого добился сам Мудрец Шести Путей.
Два законных сына Мудреца Шести Путей попытались отнять эти силы у третьего...
и едва не погибли. Они объединились ради одной цели, но потерпели тяжелое
поражение в битве, но были пощажены по простой прихоти, и их предупредил
незаконный брат, чтобы они оставили его в покое. Они должны делать все, что
пожелают, но не вмешивать его в свои дела и никогда не искать его ради власти,
принадлежащей ему по праву крови от Отца, который отрекся от него. Они оба
неохотно согласились на его условия и больше никогда не разговаривали с ним. В
итоге Меч Дзюуби был утерян, а клан Узумаки медленно поднимался вместе с кланом
Сенджу и кланом Учиха, - объяснил Джирайя, и Наруто ухмыльнулся, прежде чем
убрать массивный меч в очень большие ножны, предназначенные для его хранения.

— Имя моего
предшественника... было Узумаки Геншин. К сожалению, он считал, что никто из
его детей и внуков не достоин владеть мечом Дзюуби. Он умер с ним в тайном
месте захоронения у основания самой высокой горы в Водовороте. Он буквально
похоронил себя из последних сил, чтобы никто не узнал, где лежит меч, как его
могильный знак. После того, что случилось в Конохе, я едва выжил после падения
и отправился в Страну Волн, чтобы зализать раны. Мне нужно было придумать план,
как сбежать, ведь это был лишь вопрос времени, когда ты придешь, чтобы вернуть
меня обратно. Я взял лодку и отправился в Водоворот, после того как старик
Тадзуна рассказал мне о месте, которое было частью Страны Волн много лет назад,
- объяснил Наруто, и глаза Джирайи расширились от понимания.

'Так вот куда он отправился. И
дух, о котором он говорил! Узумаки Геншин? Неужели этот дух научил его?' -
подумал Джирайя, а Наруто развернулся и пошел прочь.

— Это было там, Джирайя.
Именно там я почувствовал, как моя кровь Узумаки зажглась, и услышал крики моих
сородичей, взывающих к справедливости. Среди этих криков один выделялся над
всеми остальными, и я последовал за голосом, который привел меня к основанию
горы, где могила Геншина-сенсея была отмечена этим мечом. Его дух стоял передо
мной и смотрел вниз, чтобы увидеть разбитое тело, которое было последним
представителем его рода. Я чувствовал, как его дух копается в моем сознании и
видит мои воспоминания о жизни, которую я прожил в Конохе. Я чувствовал его
гнев на то, что после всего этого времени... Сенджу и Учиха все еще пытались взять
то, что им не принадлежало, когда речь шла о власти. Хотя Сенджу и уступили в
захвате, они все еще не перестали манипулировать ситуацией, чтобы не делать
этого, и просто позволили Учихе сделать все попытки за них, прежде чем
спуститься вниз, чтобы собрать куски. Именно в этот момент дух Узумаки Геншина
решил, что будет обучать меня всем своим навыкам и силе, которым он научился за
время своего пребывания в качестве шиноби, - продолжил Наруто, прежде чем
остановиться и обернуться, чтобы увидеть, как Джирайя медленно встает.

— Значит, для Конохи ты больше
враг, чем друг, - заключил Джирайя, а Наруто издал глумливый смешок.

— Глупый саннин. Я всегда
был врагом Конохи после того, как деревня предала меня в последний раз. Не жди,
что наша следующая встреча будет такой вежливой. В следующий раз... я убью
тебя, - ответил Наруто, и Джирайя бросил на него взгляд.

— Ты наглый сопляк! Только
потому, что в твоем теле запечатана сила Кьюби, а меч Дзюуби не делает тебя
непобедимым! Когда придет время, и мы сразимся... я лично сниму твою голову! -
воскликнул Джирайя, формируя в руке расенган, чтобы еще больше запугать Наруто.

— Правда? Это неплохая угроза,
Джирайя. Довольно хорошая угроза. Но все же... самой угрозе, кажется, чего-то
не хватает. Я знаю! - воскликнул Наруто, прежде чем исчезнуть и снова оказаться
перед Джирайей.

Только на этот раз Джирайя
закричал от боли, когда твердая сталь прорезала плоть, кровь из-под плоти
брызнула повсюду, и саннин схватился за лицо от боли. Левая рука Наруто была
поднята вверх, когти на перчатке светились багровой чакрой благодаря Кьюби.
Прежде чем Джирайя успел обдумать, что произошло в этот момент, Наруто нанес
сильный удар коленом в туловище саннина, от которого тот упал на колени.

— Что это было? -
спросил Джирайя, хватаясь за лицо, из пальцев которого на землю текла кровь.

— Я думал, это очевидно
на данный момент. Я даю тебе стимул убить меня, когда мы встретимся в следующий
раз. Я даю Конохе, ее шиноби, ее гражданским лицам, Советам и главам кланов
стимул убить меня. Даже твоя сучка Хокаге, на которую ты можешь только
смотреть, но никогда не прикасаться, будет иметь стимул убить меня в следующий
раз, когда мы все снова встретимся, - объяснил Наруто, прежде чем исчезнуть в
вихре багровой чакры Кьюби.

Может ли этот день стать еще
хуже? - подумал Джирайя, пока не обнаружил себя окруженным самураями
Весеннего Даймё, патрулирующими окрестности.

— Джирайя, ты арестован,
- сказал капитан группы самураев, после чего остальные подхватили его и
сопроводили во дворец, где их правитель решит его судьбу.

Ага! Стало только хуже, -
подумал Джирайя, надеясь, что шиноби Листвы с ним смогли сбежать.

(Тронный зал Весеннего Даймё)

— У тебя хватает наглости
приходить сюда, на мою землю, Саннин! Да еще и с шиноби Конохи, когда все
знают, что им запрещено появляться в моей стране, - сказала Казахана Коюки с
полным презрением к Джирайе и шиноби Листа, стоящим на коленях перед ее троном
с устройствами блокировки чакры на каждом из них, так что они будут шокированы,
если попытаются использовать энергию.

Самураи, окружавшие их, были
вооружены мечами, чтобы воздействовать на шиноби на земле, чтобы те были
послушными, а Джирайя стоял перед ними, так как он был их лидером. После того,
как Наруто предали и чуть не убили в Конохе, по всей Стране Весны началось
массовое движение против Конохи, когда они узнали, что герой их Даймё
пострадал. Коюки лично написала подробное письмо на 10 страницах даймё Огня, в
котором выразила свой гнев по поводу лицемерных действий шиноби Конохи, храбрых
поступков Наруто, совершенных в ее стране, и о том, что она прекращает всякую
торговлю со Страной Огня, пока не восторжествует справедливость. Ни один шиноби
Конохи, осмелившийся по какой-либо причине войти на ее земли, не будет пощажен
и будет знать, что она недовольна тем, что они находятся там, где им не рады!

Конечно, даймё Огня написал ей
ответ, умоляя пересмотреть свои действия, но Коюки и слышать об этом не хотела,
и выразила свое полное отвращение к Стране Огня, когда они встретились для
переговоров. В довершение всего она разорвала контракт с Джирайей на участие в
фильме "Райское ича-ича"... прямо на глазах у саннина.

— Уверяю вас, Коюки-сама,
мои намерения приехать в Страну Весны были сугубо профессиональными, - сказал
Джирайя, и Коюки с отвращением сузила глаза.

— А шиноби Конохи,
стоящие за тобой? - спросила Коюки, и Джирайя рассмеялся, как дурак,
которого он разыгрывал, чтобы вызвать у людей жалость к себе.

— Они мои телохранители!
У Конохи много врагов, многие хотят убрать меня, чтобы ослабить деревню Листа,
и хотя я не из тех, кто отталкивает... никогда нельзя быть слишком осторожным,
- ответил Джирайя, а Коюки все еще не убрала выражение отвращения со своего
царственного лица.

— И по нескольким веским
причинам. Одна из них близка моему сердцу и сердцам почти всех других
влиятельных лидеров в Элементальных Странах, - сказала Коюки хорошо знакомым
голосом, что заставило Джирайю снова заливисто рассмеяться.

— Да. Наверное, это
правда, - согласился Джирайя, а Коюки стала выглядеть еще злее.

— Брось притворяться, Джирайя.
Наруто уже предупредил меня, что ты будешь прикидываться дурачком, чтобы
выглядеть жалким и ничтожным в моих глазах. Чтобы я пожалела тебя и твоих
"шиноби-телохранителей", которые здесь с тобой. Так вот, я нисколько
не собираюсь жалеть ни тебя, ни твоих "телохранителей". Ты можешь
вернуться в Коноху один, Джирайя, с тем, что осталось от твоего лица со шрамом
и уязвленной гордостью. А вот твои телохранители... они должны быть преданы
смерти за вторжение на мои земли, - провозгласила Коюки, махнув рукой своим
самураям, чтобы те увели всех шиноби с глаз долой.

— Подождите! Вы не можете их
убить! Потеря стольких шиноби уровня джоунин значительно ослабит Лист! -
воскликнул Джирайя, а Коюки посмотрела ему прямо в глаза с выражением "мне
все равно".

— Тогда тебе не следовало
приводить столько шиноби уровня джонина к моим берегам. Уведите его сейчас
же! - приказала Коюки, и ее самураи повиновались вместе со всеми шиноби
Конохи.

— Как всегда, я вижу
Коюки-чан, - сказал Наруто, появившись из тени с улыбкой на лице, хотя она была
скрыта черной тканью, закрывавшей все глаза, кроме одного.

— У меня был хороший
учитель, Наруто-кун, - ответила Коюки, увидев, как чемпион ее страны подошел к
ней, и поцеловал ее руку, как джентльмен.

— Если позволите... Я
хотел бы попросить вас об одной просьбе, касающейся шиноби Листа? -
спросил Наруто, и Коюки посмотрела на него, приподняв бровь.

— О! Что за просьба? -
спросила Коюки, и Наруто улыбнулся за черной тканью.

— Я бы хотел быть тем,
кто казнит их, - ответил Наруто, а Коюки задумалась.

— Почему нет? Я не вижу
причин, почему ты не можешь. Кроме того, я уверена, что шиноби Листа были
одними из тех, кто обижал и унижал тебя в детстве. Думаю, будет справедливо,
если ты отплатишь им тем же, - ответила Коюки, и Наруто еще раз поцеловал ее
руку.

— Ты такой же добрая,
мудрая и красивая, - ответил Наруто, а Коюки хихикнула.

— Продолжай в том же
духе, и ты увидишь, какой доброй я могу быть в постели сегодня вечером, -
сказала Коюки с соблазнительной улыбкой на лице, а Наруто хихикнул.

— С нетерпением жду этого, -
ответил Наруто, снова уходя в тень, и Коюки вздохнула, зная, каким он был,
когда они были вместе.

— Если бы только мне не
пришлось делить его с несколькими другими женщинами. Ну да ладно. Если бы я не
делила его, то мне было бы слишком больно вставать с постели по утрам или
нормально ходить в течение дня, - сказала себе Коюки с улыбкой на лице, ведь у
молодого воина действительно была выносливость, за которую женщины готовы
убить, лишь бы их мужчина обладал такой энергией.

(Коноха - некоторое время
спустя)

— Что случилось,
Джирайя? - спросила Цунаде, увидев, что саннин вернулся в Коноху после
избиения самураями, он был весь в крови от сильных ударов, а на его лице
виднелись шрамы.

— Хорошая новость - я
связался с Наруто. Плохие новости... он сказал мне, что ты должна засунуть себе
в задницу то предложение, которое я собирался ему передать, - ответил Джирайя,
слегка морщась из-за раны, которую Цунаде пыталась залечить, но обнаружила, что
она совсем не заживает и, кажется, светится багрово-красным цветом, когда она
пытается это сделать.

— Я надеюсь, это были его
слова, а не твои? - спросила Цунаде, и Джирайя издал звук, который сказал
ей, что это был его способ сформулировать это в двух словах.

— Нет, но именно так думал
Наруто, прежде чем сделал это с моим лицом за мгновение до ухода, - ответил
Джирайя, видя, как Цунаде нахмурилась из-за неудачной попытки исцелить его.

— Значит, он был в Стране
Весны, как мы и думали, - ответила Цунаде с рычанием.

— О да! Он был там, и
поверь мне, Цунаде... он больше не простой мальчишка. Больше нет, - ответил
Джирайя, прежде чем объяснить, что произошло со скоростью Наруто, превышающей
его собственную, и с Мечом Дзюуби, или Архфиенд, как его иногда называли в
древних легендах о мечах.

— Будь он проклят! -
воскликнула Цунаде, обвиняя Наруто во многих вещах в своей жизни, и величие
Конохи было одной из них.

Разрушение Конохи во время
нападения Кьюби. Смерть Кушины во время беременности, из-за которой лис освободился
заставила своего сенсея уйти в отставку после этого. Она даже обвинила Наруто в
резне Учиха, так как Учиха планировали переворот, чтобы захватить власть в
Конохе, потому что многие не доверяли им из-за их связи с Кюби через шаринган,
который был кровной линией клана. Даже в смерти самого Сандайме она
винила Наруто за то, что он был в другом месте, когда он был нужен в Конохе,
чтобы защитить ее, а не сражаться с другим ослабленным Джинчурики за ее
стенами, с которым могли справиться несколько других шиноби.

— Хокаге-сама? -
спросила Шизуне, войдя в кабинет и увидев, что Цунаде пытается вылечить лицо
Джирайи и, судя по всему, не преуспевает.

— Что? - резко
спросила Цунаде, обнаружив, что ее способности к целительству не позволяют
залечить шрамы, которые должны были навсегда остаться на лице Джирайи.

— Здесь... большая
коробка, адресованная вам... от самой Весенней Даймё, - с тревогой ответила
Шизуне, когда двое чуунинов внесли коробку в комнату.

— Открывай! -
приказала Цунаде, и чуунин, открыв коробку, отступила на шаг назад, а Цунаде,
увидев содержимое, вскрикнула от возмущения.

Содержимое коробки? Головы
всех шиноби Конохи уровня джонина, которые отправились с Джирайей в Страну
Весны.

И записка.

"Здравствуй, старая сука.
Прошло много времени с того дня четыре года назад. Я надеялся, что ты оставишь
меня в покое, но это было слишком большой надеждой, когда ты послала извращенца
найти меня и передать свое так называемое предложение в обмен на мою помощь в
борьбе с этим новым врагом, которого ты разозлила! Неужели ты ожидала, что по
возвращении я соглашусь на твое жалкое предложение? Что я вернусь в Коноху, как
слепой, глухой и тупой ребенок, каким ты меня считала, когда мы впервые
встретились? Ясно, что это ты между нами тупая, если веришь, что я вернусь, как
покорная зверушка! Ты, Джирайя, главы кланов и почти все остальные в Конохе
предали меня в тот день. Теперь вы остались одни, и вам грозит опасность быть
стертыми с лица земли вашими врагами без какой-либо помощи со стороны
окружающих. Должно быть, деревня страдает, зная, что им приходится отбиваться
от стольких врагов, не получая ни от кого поддержки за четыре года, прошедшие с
того дня, когда ты предала меня.

Добро пожаловать в мой старый
мир, в котором я прожил 12 лет своей жизни, и в твой новый Ад.

Подписано к твоему
неудовольствию,

Узумаки Наруто.

P.S. Если ты еще не
догадалась... это я убил их всех. Все до единого шиноби Листа в той коробке
умерли с шоком и ужасом на лице. Они умерли как трусы, умоляя меня проявить
милосердие и произнося прочую извинительную чушь, которую они не имели в виду.
Я просто подумал, что ты должна знать."

— Будь ты проклят,
Наруто! - крикнула Цунаде, разорвав его письмо и хлопнув кулаком по
лежащему рядом Хокаге.

— Это просто одна плохая
вещь за другой, - подумал Джирайя, глядя на лица каждого шиноби Конохи в ящике,
и действительно видел ужас, который был на них.

(В секретном месте)

— Мы согласны? Вы все
считаете, что время для нападения на Коноху настало? - спросил лидер
группы, сидящий перед ним.

Это был Сёгун Теней.

— Мы согласны,
Сёгун-сама, - ответил женский голос, явно готовый к войне.

— Будет ли это проблемой для
тебя, мой красноглазый проныра? Я знаю, что ты чувствуешь, когда речь заходит о
некоторых вещах, касающихся Конохи, - спросил Сёгун Теней, а мужчина справа от
него покачал головой.

— Я старался сделать все,
что в моих силах, чтобы защитить Коноху. Чтобы защитить спасение моего клана, я
уничтожил его, а плоды моего труда были отравлены до неузнаваемости. Теперь
передо мной лежит только один истинный путь, и я сделаю все, что должен, когда
пойду по нему, - ответила фигура, и сёгун кивнул.

— Как скоро Акацуки будут
полностью уничтожены изнутри? - спросил сёгун, а Итачи смотрел на что-то
перед собой.

— Скоро. Два наших
ключевых игрока в ликвидации Акацуки, кроме меня, находятся на своих местах, но
терпение Тоби в связи с неудачами организации в поимке всех Джинчурики
иссякает. Мы должны немного сдвинуть график и сделать так, чтобы от организации
не осталось ничего, что можно было бы восстановить, - ответила фигура, и сёгун
кивнул.

— Статуя? - спросил
сёгун, зная, что это ключ к удержанию Биджу.

— Несколько десятков
взрывных меток в ключевых точках структуры должны полностью уничтожить его.
Треххвостый Биджу был запечатан там после смерти прошлой Мизукаге,
когда оно проявилось год назад. Когда статуя будет разрушена, Биджу не должен
появиться снова в течение трех лет и снова проявится в воде, - объяснил теперь
уже бывший агент Акацуки.

— Это прекрасно. Пусть
Биджу живет, как хочет, когда проявится, - как идут дела в Ива и Кумо? Как они
сейчас? - спросил сёгун под шум тасуемых вокруг него бумаг.

— Оба жаждут схватки с
Конохой. Однако Ива не так сговорчива, как мы надеялись, и планирует напасть
без вашего согласия, сёгун-сама, - ответил суровый мужчина с рыжей бородой,
мерцающей в свете свечи.

— Без сомнения, они
делают это из злости на меня за то, что я забрал тебя и Хана из Ива, потому что
я не потерпел, чтобы они обращались с вами как с бездумным оружием, Роши, -
ответил Сёгун Теней, а фигура, которая была Роши из Ива, кивнула.

— Это и то, что ты избил
Цучикаге Сандайме до полусмерти, когда он попытался помешать тебе забрать нас
из Ива, - добавил Роши, и сёгун кивнул.

— К счастью, его внучка смогла
временно заменить его, и согласилась позволить вам двоим пойти со мной. Теперь,
похоже, Цучикаге Сандайме решил не ждать, пока мы сделаем свой ход. Для того,
кого прозвали "Сидящим на заборе", он не оправдывает своей репутации,
и я подозреваю, что это потому, что старые открытые раны делают это с людьми, -
ответил сёгун, и многие из его совета кивнули.

— Кумо на борту. Все, что
им нужно, это хотя бы один Хъюга, - ответил женский голос, который звучал
раньше, когда началась эта встреча, и сёгун увидел, как светятся ее глаза,
похожие на кошачьи.

— И у Райкаге будет один.
Я человек слова. Взамен я прошу только, чтобы Хъюга, которую он получит, не
была той, которую хочу я, - ответил сёгун, и женщина кивнула, поскольку таков
был договор между ними.

— Я напомню ему об этом факте,
сёгун-сама, - просто ответила женщина.

— Спасибо. Есть еще одно
дело, касающееся Орочимару, - ответил сёгун, а остальные кивнули.

— Он все еще на ногах и
выживает, как обычный паразит, каким мы все его знаем при жизни, - сказала
рыжеволосая женщина без шеи.

— Кто-нибудь пытался
установить с ним контакт? - спросил сёгун, и рыжеволосая женщина кивнула.

— Коноха послала ему
сообщение с просьбой о помощи против вас. Они обещают ему полный иммунитет за
все прошлые преступления и возможность продолжить эксперименты в Конохе при
условии, что все они будут заключенными в тюрьме, - объяснила женщина, в то
время как Сёгун издал рык.

— Лицемеры. Все они. Пусть
саннин отправляется в Коноху. Мы выпотрошим все его базы еще до того, как он
пройдет половину пути, - ответил сёгун, и все кивнули.

— А Ива и их растущее
нетерпение? - спросил Роши, и сёгун на мгновение замолчал.

— Мы скоро разберемся с Ива,
когда Акацуки больше не будет. Нагато и Конан позаботятся о том, чтобы Цучикаге
смирился, - ответил сёгун, и группа кивнула.

После окончания совещания
теневые формы доверенных членов совета сёгуна ушли, и теперь остался только сам
сёгун. Постояв еще немного в темноте, он вскоре покинул ее и, пройдя в личные
покои своей базы, взглянул на карту, которая была его видением будущего. Все
даймё, за исключением нескольких хороших, были слабыми и боязливыми людьми,
которые не могли управлять своими странами, как им полагалось, правя на своих
уважаемых территориях.

Слишком долго мир был
разделен, разбросан и не имел лидера, способного объединить людей. Именно это
видел Сёгун Теней, глядя на текущую карту мира и сравнивая ее со своим
видением, лежащим рядом с ней. Он провел рукой по своему видению, закрыв глаза,
и представил себе рассвет своего правления, восставшего из пепла прежнего. У
него были сторонники на всех ключевых точках, когда это произойдет, и каждый из
них ждал его сигнала, чтобы сделать свои шаги, которые вместе приведут к
глобальным изменениям в ландшафте того, как им управляют. Время, когда Даймё не
отвечал ни перед кем, кроме себя, за свои действия, подходило к концу.

Начиналась Эра... Сёгуна!

***

Наруто тяжело дышал и тащил
Саске за собой изо всех сил, пока справлялся с раной на груди, нанесенной
Чидори, и с трещиной в шее, полученной от удара сваей о каменный пол в Долине
Конца. Джинчурики давал преимущество в некоторых моментах, когда речь шла об
опасных для жизни травмах, как у него, и надо было отдать должное лису за то,
что он его вылечил. Даже если Кьюби ненавидел его, Наруто чувствовал, что Биджу
был доволен тем, что сбил Учиху с пьедестала, на который его поставил Лист.

— Поверь мне, Саске.
Будет лучше, если ты останешься здесь, в Конохе. Этот Орочимару во всех смыслах
и формах кричит о плохих новостях, - сказал Наруто, протаскивая Саске за собой
через ворота Конохи, после чего упал на колени и задыхался.

Почти сразу же появились
шиноби Листа и забрали Саске для немедленной медицинской помощи, но Наруто
беспокоило то, что никто не пришел помочь ему, когда он был в гораздо худшем
состоянии, и большая часть крови на Саске... не была кровью Учихи. Пожав
плечами, Наруто отправился в свою квартиру, так как врачи и медсестры в
больнице не обращали на него внимания, независимо от того, в каком состоянии
было его здоровье в детстве. Блондин давно научился в юном возрасте заклеивать
себя пластырем и ждать, пока лис сделает свое дело и залечит его раны.

Не прошло и пятнадцати минут,
как в дверь вошел АНБУ, и Наруто почувствовал, что этот человек был одним из
тех, кто ненавидел его до глубины души. По тому, как он стоял, по ауре,
исходящей от АНБУ, и, конечно же, по тому, как дернулась рука, державшая кунай
в кобуре.

— Хокаге желает
поговорить с тобой, сопляк, - сказал АНБУ с нотками гнева в голосе.

— Когда? - спросил
Наруто, и АНБУ слегка зарычал.

— Сейчас! - ответил АНБУ,
после чего ушел, оставив Наруто ворчать.

— Придурок, - сказал
Наруто про себя, прежде чем отправиться на встречу с Хокаге и надеялся, что
хоть раз новости будут хорошими.

(Башня Хокаге)

— ТЫ МАЛЕНЬКИЙ ЗАСРАНЕЦ!
ТЫ ПОШЕЛ ПРОТИВ МОЕГО ПРИКАЗА! - - кричала Цунаде, бросая в него
пресс-папье, и Наруто едва успел увернуться.

— О чем, черт возьми, ты
говоришь, бабуля? Ты разрешила применить силу, если Саске будет сопротивляться.
И знаешь что? Он сопротивлялся! - ответил Наруто, а Цунаде теперь пыталась
разбить его на куски своими кулаками.

— И это дает тебе право
использовать силу Кьюби? Джирайя сказал тебе воздержаться от использования его
чарки, чтобы Печать Шинигами оставалась настолько сильной, насколько это вообще
возможно! - воскликнула Цунаде, прежде чем нанести удар по голове мальчика
и отправить его в стену.

— И он позволил ему убить
меня? Он использовал свою Печать Проклятия, когда я сдерживался, а затем
увеличил силу, когда я использовал чакру Кьюби, чтобы защититься от его
намерения убить меня! - возразил Наруто, но Цунаде уже не слушала его, она
просто схватила его и нанесла несколько ударов кулаками.

— Пока я не призову тебя на
суд за твои проступки против Учиха, ты будешь находиться под домашним арестом в
своей квартире. За тобой будет присматривать АНБУ, и если ты хоть раз выйдешь
за дверь, чтобы узнать о шуме... они убьют тебя, - приказала Цунаде, и Наруто
улыбнулся ей, в то время как кровь покинула его рот.

— Так ты одна из них, да?
Ты ненавидишь меня за то, что я держу Кьюби так же, как и они. Я думал, что ты
будешь отличаться от них после всего, что я для тебя сделал. Спас твою жизнь от
Кабуто, избавил тебя от страха перед кровью, выиграл пари, которое вдохновило
тебя стать следующим Хокаге. А вместо этого... ты просто еще один лицемер,
любящий Учиху и ненавидящий Кьюби! - ответил Наруто, после чего выплюнул
кровь ей в лицо, и Цунаде отпустила его, а Узумаки выпрыгнул в окно, не сказав
больше ни слова.

— Джирайя! - гневно
воскликнула Цунаде, и Джирайя появился в том же окне, через которое несколько
минут назад вылетел Наруто.

— Это было не очень хорошо, -
прокомментировал саннин, пока Цунаде вытирала кровь с его лица.

— Это отродье смеет
плевать в меня собственной кровью? Ему повезло, что я не приказываю убить его
прямо сейчас! Нет. Это было бы слишком милосердно. После того, что он сделал, я
хочу, чтобы он страдал, и страдал дорого за свои проступки, - ответила Цунаде,
усаживаясь в кресло и глядя на человека, ожидающего приказа.

— Что ты задумала? -
спросил Джирайя, когда Цунаде в задумчивости сузила глаза.

— Запечатай его чакру.
Всю! Я хочу, чтобы он был бессилен. После этого... ты отправишь его в камеры
строгого режима нашей тюрьмы, - приказала Цунаде со знающим взглядом, а Джирайя
кивнул в знак понимания.

— Они разорвут его на части,
- ответил Джирайя, хотя было видно, что Цунаде это безразлично, да и ему,
честно говоря, тоже.

— Мальчик не заслуживает
меньшего. Он лишил меня Кушины в ночь его рождения, и в ту же ночь он лишил
тебя Минато. Сенсей был вынужден вернуться на пост, вместо того чтобы уйти на
пенсию, как он того заслуживал после года верной службы народу. А теперь Учиха
вернулся, но в больнице, и его раны обрабатывает Шизуне, пока я с ним
разбираюсь! - воскликнула Цунаде, а Джирайя кивнул.

— Когда ты хочешь, чтобы
я это сделала, и как долго он будет сидеть взаперти? - спросил Джирайя, и
Цунаде посмотрела на него так, словно хотела, чтобы из ее глаз выстрелил огонь.

— Завтра утром. Возьми
его, пока он спит. Что касается времени... это будет до конца его дней, -
ответила Цунаде, и Джирайя кивнул.

— Хорошо. Это даст мне время,
чтобы подготовить необходимые меры для запечатывания чакры Наруто и Кьюби, если
он попытается призвать ее. Не говоря уже о том, что я должен отстранить его от
контракта по вызову Жаб на случай, если он попытается призвать их на помощь, -
сказал Джирайя, прежде чем выйти через окно.

Неизвестно для кого из них...
маленькая "птичка" сидела на краю окна и щебетала, прежде чем
улететь, а затем... исчезнуть в воздухе.

(С Наруто)

Наруто почувствовал, как
воспоминания о Теневом Клоне нахлынули на него, и он был рад, что он спрятал
его под личиной простой птицы, обитающей в Конохе, чтобы не удивляться тому,
что его увидят. Любая птица, обитающая в любой деревне, всегда по какой-то
случайности садилась на подоконник кабинета Каге. Так как ни Цунаде, ни Джирайя
не подозревали, что птица - не простая, Наруто смог услышать весь их разговор с
помощью своего Теневого Клона и получить воспоминания о том, что говорилось в
её кабинете.

К сожалению, то, о чем они
говорили, вызвало у Наруто самые худшие опасения, и он понял, что Джирайя тоже
в этом замешан. Саннин предал его так же, как и Цунаде, и Наруто был уверен,
что это только начало, так как Советы тоже собирались нанести удар. Он не знал,
как поведут себя главы кланов, но никто из них никогда не давал ему
по-настоящему справедливой встряски, и Наруто не собирался затаивать дыхание,
надеясь на лучшее.

Нет. Он собирался готовиться к
худшему.

— Так вот каков их план,
да? Лишить меня чакры и чакры лиса, а потом бросить в тюрьму с развращенными
психами, пока я не умру или не пожелаю этого? Да пошли они! К черту эту деревню
и ее жителей! Гражданские и шиноби Конохи могут поцеловать меня в
задницу! - гневно воскликнул Наруто, а лис в его нутре зарычал в знак согласия.

— Они недостойны твоей
преданности. Ты заставил себя вернуть Учиху живым, несмотря на несдержанность
твоего противника в этом вопросе. И вот какая награда тебе досталась? Да еще от
твоих крестных родителей! - ответил Кьюби, и Наруто напрягся, услышав эту
новость.

'Кьюби? Как ты разговариваешь
со мной? Почему? И что значит "крестные родители"? Ты хочешь сказать,
что эти двое должны были позаботиться обо мне?' - подумал Наруто, пока лис
создавал перед мальчиком свой образ.

Но поскольку Кьюби был запечатан
внутри Узумаки, только Наруто мог видеть и слышать его в таком виде.

— Неудивительно, что ты
не знаешь. В течение нескольких дней после твоего рождения многие призывали к
твоей смерти, когда стало известно, что ты - мой новый сосуд. Извращенный жабий
саннин пришел навестить тебя в твоей кроватке, и поверь мне, он не выглядел
счастливым, увидев тебя. Я мог сказать, что он использовал всю свою силу воли,
чтобы не убить тебя в тот момент просто потому, что ты был больше, чем просто
мой сосуд. Не говоря уже о том, что он также знал, что твоя смерть освободит
меня, и я смогу отомстить Конохе за то, что она запечатала меня дважды! В любом
случае, я слышал, как он говорил, что надеется, что твоя жизнь в Конохе будет
несчастной, и осудил тебя как своего крестника, в то время как Цунаде сделала
то же самое. Именно поэтому она не осталась в деревне после того, как узнала о
смерти твоей матери. Она отвергла тебя как своего крестника и свои обязанности
по отношению к тебе как твоей крестной матери, отправившись пить, играть в
азартные игры или делать то и другое за пределами деревни, - объяснил Кьюби, и
Наруто начал дышать тяжелее от тоскливого чувства, растущего в глубине его
сознания.

"Ты упомянул мою мать.
Кем она была? Кто был моим отцом? Скажи мне... пожалуйста?" - думал
Наруто, а Кьюби в это время просто смотрел на него, обдумывая идею дать
мальчику ответ.

— Твоя мать была моим
предыдущим сосудом и с гораздо более сильной печатью. Я выбрался той ночью
только потому, что она родила тебя. Печати на женщинах Джинчурики ослабевают,
когда они беременны. Стресс повреждает печать, и твой отец... твой отец был
там, чтобы убедиться, что я не выйду. К сожалению для них... все пошло не так,
как планировалось, - ответил Кьюби, и руки Наруто сжались в кулаки.

"Что... случилось?"
- подумал Наруто, видя, что Кьюби выглядит спокойным, без ненависти и
отвращения, которые обычно испытывал великий биджу в редких случаях, когда
находился в присутствии друг друга.

— Случился человек,
объявивший себя Учихой Мадарой. Настоящий он или нет, я не знаю. Но он
прорвался через барьер, под которым находилась твоя мать во время беременности,
держал тебя в заложниках со взрывными метками по всему твоему телу возрастом в
одну минуту, и забрал твоего отца от нее, прежде чем вернуться, чтобы вырвать
меня. Он использовал свой шаринган, чтобы заставить меня сойти с ума и напасть
на деревню. Остальное, как говорится, история! - объяснил Кьюби, и Наруто
содрогнулся от этой новости.

"А мой отец? Ты упомянул
его и мою мать, но не назвал их имен. Как же их звали?" - подумал Наруто,
а лис не решался назвать их имена.

— Твою мать зовут... Узумаки
Кушина. Она родилась в Водовороте, но приехала сюда до его разрушения во время
второй войны шиноби, и была сильной куноичи для своего возраста. Что касается
твоего отца? Он... Он был хокаге Йондайме. Человек, который запечатал меня в
тебя, и тот, кого любят все шиноби в Конохе, - ответил Кьюби, при этом Наруто
выглядел взбешенным и почти с пеной у рта от ярости.

— Они любят моего отца за
то, что он запечатал тебя в мое тело, но в то же время ненавидят мои кишки? Где
же здесь справедливость? - воскликнул Наруто вслух, не заботясь о том, слышат
ли его слова АНБУ за пределами его комнаты.

— К сожалению, ее нет.
Пока нет. Мы должны убраться подальше от Конохи, если у нас есть хоть какой-то
шанс выжить. Мы должны уходить! - воскликнул Кьюби, и Наруто кивнул, зная,
что его тело всё ещё не совсем здорово из-за глупого чидори Саске, а затем
кулаков Цунаде, врезавшихся в него несколько минут назад.

Это было чудо, что он смог
добраться до своей квартиры, не упав в обморок.

"Вырвал слова прямо у
меня изо рта, лисенок! Я думаю, ты не мог бы увеличить способность к
регенерации и исцелению, которую ты даешь моему телу? Если у меня есть хоть
один шанс выбраться из деревни, я должен быть на пике работоспособности и готов
совершить безумное дерьмо, чтобы выбраться", - подумал Наруто, глядя на
ухмыляющегося лиса.

— Считай, что все готово.
Собирай, что нужно, а я исцелю тебя быстрее, чтобы не было оправданий, если у
нас что-то пойдет не так, - ответил Кьюби, и Наруто нахмурился, услышав
его слова.

'Я не подведу лиса. Это не в
моем характере, когда речь идет о выживании', - подумал Наруто, а лис
усмехнулся еще шире.

— Я знаю, Кит. Ты очень
похож на меня в этом отношении. Когда речь идет о выживании... раненый или
загнанный в угол лис гораздо опаснее самого опасного шакала! Сейчас мы ранены и
загнаны в угол, так что если ты спустишься вниз... забирай всех шиноби с собой,
- сказал Кьюби, и Наруто с ухмылкой посмотрел на изображение лиса, которое он
мог видеть только до того, как изображение исчезло.

'Сделаю, лис. Сделаю', -
подумал Наруто и, получив все необходимое, решил начать свою попытку побега с
чистого листа!

Сначала он посмотрел на
фотографию команды 7, сделанную после того, как они были объявлены командой
генинов, затем разбил фотографию о землю и потер по ней ногой в сандалии. Затем
он снял свою повязку, подаренную ему Ирукой, который в свое время ненавидел
джинчурики Кьюби, но остановился, чтобы посмотреть на Наруто, чтобы увидеть
Наруто. Однако теперь... Наруто уже не знал, чему верить. Если Цунаде и Джирайя
ненавидели его все это время, как и Какаши... какова вероятность, что Ирука
тоже ненавидел его?

Шансы были слишком высоки, и
не в пользу Наруто.

Покачав головой, Наруто смял
повязку, зная, что его поступок будет символизировать не только конец его
верности Конохе, но и конец роли наивного и надеющегося мальчика, который
верил, что люди изменятся. Что они перестанут видеть в нем Кьюуби и увидят в нем
шиноби Листа по имени Узумаки Наруто. Нет. Те дни прошли. Каждый момент, когда
он оставался в Конохе с этими фанатиками, был оскорблением его чести, его жизни
и его дальнейшего существования в этом мире. Бросив уничтоженную повязку на
землю, Узумаки достал взрывную метку, которая была у него... ах, к черту! Он
украл эту чертову штуку из оружейного магазина, который отказался продать ему
что-либо, и решил взять то, что они не продали. Положив взрывчатку на подушку
на своей кровати, он проследил, чтобы под простыней оказалось немного сена с
его дерьмового матраса, использованного для светлых волос.

Джирайя собирался прийти
утром, чтобы забрать его, чтобы запечатать его чакру, но старый дурак получит
грубое пробуждение, и оно будет заслуженным для этого старого ублюдка. Мальчик
ухмыльнулся при мысли о том, что Джирайя придет в его дом, думая, что это будет
легко, а потом "БАХ!" зажарит Саннина.

Устроив ловушку, Наруто решил,
что пора убираться из Конохи, и у него был отличный способ сделать это. На
случай, если захватчики, пришедшие в его дом ломать вещи, решат сломать его
своим тупым или острым оружием, Наруто сделал под кроватью люк для мгновенного
побега, прежде чем кто-то успеет добраться до спальни, и сделал прямой туннель
из Конохи.

Недостаток? Это был длинный
туннель, и ему понадобился бы весь день и ночь, чтобы выбраться за стены
Конохи, не будучи обнаруженным шиноби, патрулирующими снаружи. То есть у него
было полдня, если не больше, на несколько жалких часов, прежде чем Коноха
отправит всех охотников-ниндзя и шиноби Конохи в деревне на его поиски.

Так какого хрена было стоять
здесь?

(Следующее утро)

Джирайя вошел в квартиру
Наруто. Не удивительно, что мальчик был единственным жильцом в этом доме,
поскольку проживание здесь джинчурики Кьюуби несколько снижает его стоимость.
Саннин прошел к комнате мальчика, которая находилась на верхнем этаже, и открыл
ее, не обнаружив никаких замков, мешающих ему войти. Это и неудивительно, ведь
дверь выглядела так, словно ее несколько раз заменяли вандалы.

Впрочем, Джирайе было все
равно, выбили они ее или нет. Это не имело значения, так как мальчик больше не
будет здесь жить, и стоимость дома снова возрастет. Саннин должен был
рассказать об этом домовладельцу, как только закончит заботиться о Наруто.

Пора выгнать лиса из его
логова, - подумал Джирайя, увидев на кровати комок светлых волос, выглядевший
немного неухоженным, но не обратил на это внимания и со злостью стянул с
мальчика простыню, надеясь, что это дезориентирует его, прежде чем усмирить
сопляка.

В результате он получил
кровать, полную дерьма, солому с матраса, принятую за светлые волосы на
кровати, и взрывную метку, установленную на датчике приближения. Сделав в шоке
шаг назад, нога Джирайи проломила что-то под собой и обнаружила фотографию
команды 7, и, судя по всему, на нее наступили. Рядом лежала разрушенная повязка
Конохи, которую, как знал саннин, чуунин Ирука отдал Наруто в качестве
доказательства его выпуска. Тогда Джирайя понял, что у него есть всего
несколько мгновений, чтобы действовать, прежде чем это место будет взорвано до
самого ада, а вместе с ним и он сам, если не уберется оттуда. Действуя быстро,
саннин выпрыгнул из соседнего окна за несколько секунд до того, как взрыв
пронесся через все здание, и покатился с приземлением, остановившись в дюйме от
столкновения со стеной соседнего дома.

Хокаге и несколько ее АНБУ не
сразу прибыли на место происшествия, и Джирайя сразу понял, что она хочет
знать, что произошло. После того, как саннин объяснил ситуацию, Цунаде
приказала всем доступным охотникам-ниндзя, АНБУ, джонинам и чуунинам искать
Наруто, прежде чем привести его обратно. Насколько сильно он будет избит - на
их усмотрение, а применение смертельной силы было разрешено!

— Приведите его обратно!
Я хочу, чтобы он предстал передо мной в цепях, с разбитым телом и духом. Я
хочу, чтобы он смотрел на меня глазами поражения! Вперед! - скомандовала
Цунаде, и шиноби Листа вокруг нее кивнули в знак согласия.

— Он не мог уйти так
далеко. Я тоже помогу в поисках, - сказал Джирайя и отправился на поиски
Наруто, а Цунаде прослезилась, глядя на разрушенное здание перед собой.

Фотография команды 7 падала к
ее ногам, частично охваченная пламенем, пока огонь медленно пожирал ее в ничто.

Если бы Цунаде не знала ничего
лучшего... она бы подумала, что это плохое предзнаменование для нее и всей
Конохи. Возможно, она бы тоже так подумала, если бы ее глаза посмотрели направо
и увидели разрушенную повязку на голове, выглядевшую в своем нынешнем состоянии
стертой с огня, сжигающего металл в расплавленную плиту.

(С Наруто)

— Черт! Мне нужно
спешить. У меня даже нет столько времени, как я думал в начале этого плана, -
сказал про себя Наруто, прежде чем создать сотни и сотни теневых клонов и
разбросать их повсюду, чтобы запутать преследователей.

— Отправляйся на север. В
Стране Волн полно людей, которым ты действительно нравишься, - посоветовал
Кьюби, на что блондин кивнул и ускорил шаг.

К сожалению, количество его
теневых клонов стремительно уменьшалось, и все воспоминания о том, как они
"умерли", начали наводнять его разум. Пытаясь сосредоточиться,
блондин вскоре обнаружил, что его преследует шиноби Конохи в маске, хотя было
ясно, что этот человек не был АНБУ, а скорее кто-то позаимствовал одну из их
масок и не хотел, чтобы его лицо было видно.

В этом человеке было что-то
очень знакомое. Что-то, что он не мог определить, и задавался вопросом, почему?

— Похоже, я нашел тебя
настоящего, - сказал шиноби в маске Листа, пока Наруто смотрел на него.

— Чего ты хочешь?
Приз? - с сарказмом спросил Наруто, понимая, что ему нужно убираться
отсюда, и, несмотря на преследование, продолжал бежать.

— Да! Твоя голова! -
ответил шиноби в маске с катаной наготове и двинулся, чтобы снять что-то с тела
Наруто.

Наруто уклонялся от ударов
меча, но едва-едва, поскольку он все еще был не в лучшей форме, несмотря на то,
что чакра лиса исправляла повреждения, а Кьюби сказал ему, что печать Йондайме
должна была сдерживать большую часть его силы, чтобы предотвратить возможное
овладение. Так что все, что Кьюуби мог сделать для исцеления его тела, было
все, что мог получить Наруто, и ему пришлось смириться с этим, пока у них не
будет времени передохнуть.

Если, конечно, у них будет
такая возможность.

Погоня продолжалась, наверное,
более 15 минут, прежде чем Наруто оказался у большого обрыва, с которого некуда
было деться. Прыгать вниз было бы самоубийством, и Узумаки сомневался, что даже
Кьюуби сможет исцелить его в случае падения с зазубренного края скалы. Переведя
взгляд с утеса на шиноби в маске, явно пытавшегося скрыть от него свою
личность, Наруто посмотрел на фальшивого АНБУ и поманил того к атаке.

Если Узумаки Наруто собирался
падать, он должен был убедиться, что этот парень умрет одним из первых, и умрет
мучительно, прежде чем прибудут остальные.

Кьюби, каковы шансы, что мы
выживем, если прыгнем вниз, или что-то заставит нас сорваться со скалы? -
подумал Наруто, и Кьюби на мгновение задумался.

— Если ты решил
прыгнуть... убедись, что это единственная возможность для тебя. И предупреди
меня перед этим, - ответил Кьюби, и Наруто кивнул, так как лису нужно было
время, чтобы собрать чакру для исцеления тела мальчика.

К сожалению, этот разговор с
лисом дорого ему обошелся, так как шиноби Конохи в маске увидел момент для
удара, и Узумаки сделал быстрый шаг назад, чтобы избежать меча, нацеленного на
его голову. К сожалению, Наруто опоздал на секунду, чтобы уйти невредимым, так
как меч надвигался на него под таким углом, что он смог полностью уклониться, и
почувствовал, как лезвие меча вонзилось в его плоть до самого правого глаза.
Обычно Наруто не беспокоился бы о такой ране, так как Кьюби мог вовремя ее
залечить, но ожерелье Шодайме, подаренное ему Цунаде после победы в их споре,
было задето клинком, и его крошечные осколки вошли в рану вокруг его глаза.
Сама драгоценность обладала способностью подавлять чакру Биджу в сочетании с
человеком, обладающим способностью подавлять Биджу, как сам Шодайме. Она также
работала, если кто-то посылал в драгоценность большое количество чакры, чтобы
пробудить ее свойства, и, к несчастью для Наруто, в данный момент... он
неосознанно делал именно это!

Зажав лицо, чувствуя, как
кровь течет из раны, Наруто уставился на шиноби Листа, а свободной рукой
потянулся за кунаем, и как раз вовремя, чтобы блокировать еще один удар меча.
Блондин заметил, что человек в маске был доволен тем, что ранил так называемое
"отродье Кьюби", и, несомненно, решил, что за нанесенную им травму он
получит большую награду от Хокаге.

Зарычав на него, Наруто
увернулся и заблокировал еще несколько попыток, после чего закрыл поврежденный
глаз, чтобы использовать свою покрытую кровью руку, чтобы схватить запястье
руки противника, держащей оружие, и сломать ее у запястья. Человек коротко
вскрикнул от боли, меч упал на землю, и Наруто направил чакру Кьюби в руку,
держащую кунай, и нанес удар в брюхо человека, сильно выкручивая кунай, пока
шиноби Конохи кричал от боли. Наруто получил некоторое удовлетворение от этого,
так как кунай был покрыт чакрой Кьюби, и если он выживет, то оставит на этом
дураке неизгладимый след, который не сможет исправить никакая медицинская
помощь Цунаде.

— Больно, не так ли? Не
очень-то приятно, когда кто-то бьет тебя ножом в живот, да? Смотреть на
нападающего, когда он делает это, и видеть его улыбку с глазами, которые
смотрят на тебя с чувством победы. С чувством гордости за то, что он сделал
больно тому, кто не заслуживал такой боли! Единственная разница между нами в
этой ситуации - ты заслужил это вместе с остальными шиноби Листа в Конохе.
Из-за таких, как вы, я не смог прожить счастливую жизнь! Вы все оплевали мое
имя, имя моих родителей и их причину, по которой они запечатали лиса в мое
нутро. Они хотели, чтобы меня считали героем деревни. В то время как ты и все
остальные, подобные тебе, позорили их каждый день, деревня заставляла меня
страдать из-за того, в чем не было моей вины! - гневно воскликнул Наруто,
прежде чем услышал свистящий звук снаряда, летящего в его сторону, и отпрыгнул
назад к краю обрыва, в то время как его враг двинулся в противоположном
направлении.

Оба шиноби посмотрели на землю
и увидели кунай со взрывной меткой, который громко шипел, что означало
неминуемый взрыв. Наруто посмотрел туда, откуда прилетел предмет, и увидел
среди деревьев Хатаке Какаши с открытым шаринганом.

— Это для Минато-сенсея,
- сказал Какаши, и Наруто сплюнул на землю перед ним.

— Да пошел ты, лицемер!
- ответил Наруто и прыгнул с обрыва за секунду до того, как сработала
взрывная метка, и Узумаки упал вниз навстречу своей гибели.

— Думаешь, он пережил
это? - спросил шиноби в маске, глядя на Какаши, который подошел к новому краю
обрыва и смотрел вниз, вращая шаринган.

— Трудно сказать. Чакра
Кьюби есть, но она слабая, как будто выделилась недавно, и все же она маскирует
все, как одеяло, так что я не могу определить сигнатуру чакры этого отродья.
Тем не менее, я сомневаюсь, что он жив, но мы убедимся в этом на всякий случай,
и пойдем вокруг, чтобы найти безопасный путь вниз для поисков. А ты
возвращайся в Коноху, чтобы обработать свою рану, пока она не стала серьезной,
- ответил Какаши, а шиноби Конохи в маске покачал головой.

— Нет. Я должен это сделать.
Эта глава в моей жизни должна быть закрыта навсегда, а мне нужно завершение, -
ответил шиноби Конохи в маске, и Какаши несколько секунд смотрел на него, а
затем опустил повязку, чтобы сэкономить чакру.

— Хорошо. Это твоя жизнь,
но я ожидаю, что ты обработаешь рану, когда мы вернемся, или отправишься
обратно, если она станет слишком тяжелой, - ответил Какаши, а шиноби Конохи в
маске кивнул.

— Я выдержу. Моя семья
хотела бы, чтобы я пережил это ради них, - ответил человек в маске, и двое
направились обратно тем же путем, что и пришли, чтобы найти дорогу, по которой
они могли бы спуститься вниз.