Виктор Воробьев 

Юрка выпрыгнул из путешествия в свою старую советскую многоэтажку. Вбежав, попутно отряхивая ботинки от снега, по бетонной лестнице на третий этаж он мысленно уже был в своей комнате. Родители с кучей сумок и огромным потрепанным чемоданом с десятком наклеек всё еще ждали лифта, который кто-то наверху не мог никак отпустить. Юрке же не терпелось очутиться за своим столом.

По сравнению со снежным городом в квартире было тепло и уютно. Огромная древняя карта, когда-то подаренная ему прадедом, ждала его столе. Мальчик включил яркую лампу и направил на огромный дисплей. Индикатор заряда издал приятный щелчок и на темном экране зажглись яркие яркие точки. Миллиарды галактик высыпались на стол перед взором мальчика. Узор вселенной плавно менялся. Хоть Юрка и часто рассматривал подобные карты, вид картины по-настоящему завораживал. Да, по сравнению с новыми картами, она была неточная, но в целом общая картина изведанной на настоящий момент вселенной была верна и за несколько десятков лет не сильно изменилась. Интерфейс был старый, и было всегда непривычно неудобно с ним работать, по сравнению с теми, что были в школе. Тремя пальцами он растянул одну из областей на краю карты и чуть поворачивая, стал приближаться к одной из скоплений галактик. Он задержался на мгновение пытаясь найти место откуда он прибыл только что, и ткнул в пока еще не отмеченную область.

Пока планета плавно приближалась, перед мальчишкой пронеслись все воспоминания единым чувством о том дивном мире. Он вспомнил поселение, в котором остановился их отряд. Как они расселялись семьями в блоках многоэтажек. Как впервые ему открылся вид на планету, усыпанную тысячами рек отражающих свет двух лун. Как они ходили купаться на одну из рек, как строили плот с местными детьми, как соревновались в прыжках с тарзанки, ощущая слабое притяжение планеты. Он вспомнил сок диковинных фруктов стекавших по его пальцам вечерами. И как по утру пахло свежей выпечкой в огромном холе их блока. Он вспомнил как обменивался подарками с новыми друзьями перед расставанием навсегда. Как ему было грустно покидать этот новый мир. Все мгновения сжались в один комочек, который был лишь песчинкой где-то совсем-совсем далеко, в другом времени.

Тёмное море плавно перетекало в ночное небо, и невозможно было увидеть где заканчиваются мертвые созвездия и начинаются светящиеся морские жители. Всё сливалось в единое мерцающее шумное полотно. Алина стояла на самом краю бескрайнего океана космоса и уже различала вдали мигающие красные огоньки авиалайнера. Брат должен был вот-вот приземлится и нужно было уже ехать в аэропорт. Сколько же они не виделись?

Следующим днём они поднимались к огромной белой мраморной статуе Будды, сидящем с полуприкрытыми глазами на вершине горы в позе лотоса. Алина представляла, как в отличие от кошек, дремлющих на этих ступеньках вечность, она становилась чуть взрослее с каждым новым шагом. На вершине, у подножия статуи, тысячи золотых пластинок в виде сердец, с еще свежими или уже потертыми надписями висели повсюду, куда могла дотянуться человеческая рука. Имена, судьбы, желания касались друг друга и издавали миллиарды звенящих звуков, которые уносились и растворялись вместе с порывами ветра где-то в пространстве под облаками. На одном из деревьев, должно трепетать и их семейное сердце, оставленное когда-то здесь их родителями. Снимая свои рюкзаки мужчина и женщина подошли на смотровую площадку, с которой виднелся небольшой город, пляж и бескрайнее море. Алина была рада снова быть рядом с братом, здесь. Именно здесь и сейчас, так рядом.

Пепел из двух капсул с подписями «Мама» и «Папа» сливался в единый поток, подхватывался звенящими порывами ветра и уносился в сторону моря. На мгновение ей показалось что звон от золотых пластин вовсе и не снаружи, а исходит из её груди, вытаскивая что-то забытое из глубин детства. И вот она, маленькая Алина, девочка с двумя косичками, среди статуй золотых Будд вместе со своим маленьким братиком уже дурачится внутри храма, падая пытается сесть в позу лотоса словно они маленькие обезьянки. А на улице слышен крик мартышек, вместе с которыми они всей семьей скрываются среди деревьев от внезапного ливня под навесом. И папа незаметно целует маму, держит за руку брата, несёт её маленькую на своих плечах. И она прижимает к себе белого пушистого игрушечного кота, в котором утопают её маленькие ручки и которого она потеряла еще в детстве где-то в этих краях. Он наверное так и остался здесь на этих ступеньках. И всё это в единый момент. И звон, нескончаемый звон сердец. А еще аромат палочек, которые Папа и Ярослав зажигают, ставят в огромный сосуд с пеплом, который один в один похож на этот падающий, улетающий в сторону моря. И вот взрослый брат, стоит рядом, похожий на папу, держит её за руку. И нет ни прошлого, ни будущего. Только бесконечный звон внутри и снаружи.

На ладонях и одежде оставалось немного пепла, всё что осталось от родителей. И еще был усталый остаток дня с братом... Взрослые брат и сестра лежали на одной большой плетенной качели, и раскачиваясь смотрели в звездное небо, где рассыпался яркой светящейся старой пылью Млечный Путь. Возможно даже чьим-то пеплом. Казалось что верёвка качель может вот-вот лопнуть и космос затянет их в свои просторы. Наверное именно это ощущение монотонного покачивания когда-то заставляло их проваливаться в забытьё детских снов на руках у родителей. Алина на долю секунды почувствовала эти самые руки и уснула.

…глаза открылись. В руке была капсула, комплекс витаминов группы B. Тимур проглотил её и тут же сел за письменный стол, на котором лежал огромный исчерченный лист бумаги. Сон стремительно ускользал, мысли цеплялись друг за друга, возраст давал о себе знать. Ручка быстро побежала по бумаге, дополняя огромную картину узора новым символом, который переплетался с десятками других.

За окном была осень. Кот тёрся о ноги хозяина и мурлыкал, прося завтрака. Покончив с рисунком, мужчина взял питомца на руки и отнёс к миске на кухне. Возвратившись, Тимур в последний раз оглядел свою полупустую комнату. На столе стояло счастливое фото маленького мальчика и улыбающейся женщины. Веки слипались. Тимур взял телефон и остаток средств с карты перевел Анне с сообщением «Сегодня. Удачи». Боясь что пройдет сонливость мужчина поспешил в кровать, повернулся на правый бок, закрыл глаза и стал глубоко дышать. Через минуту кровь насыщенная кислородом уже бежала в самые далёкие уголки мозга, в котором как эхо отражался звук мурчащего кота, уже пристроившимся у его ног…

…звёзды вращались, созвездия ночного неба превращались в огромные летающие корабли инопланетян, прибывших из иных миров. Нереальность происходящего мгновенно превратилось в осознание, что это лишь сон. Этот сюжет тысячи раз восхищал Тимура зрелищностью и масштабами. В реальности здесь он помнил себя ребёнком, выбегающим ночами во двор, чтобы любоваться таким недосягаемым бесконечным космосом. Воспоминания затягивали его в детство и небо начинало сливаться в единую мерцающую кашу, унося осознанность куда-то во тьму космоса. Он тут же перевёл свой взор на руки. Их окутывало поднимающееся вверх голубое пламя, на руках проступал знакомый узор. Детали становились всё чётче, контроль над сном возвращался. Судя по узору, Тимур осознался в мирах детских фантазий, свершений и путешествий. Отсюда нужно было скорее бежать, пока очередной новый сюжет из детства не втянул его в себя.

Справа виднелась древняя библиотека, окруженная странными сооружениями. Это был мир архетипичных существ, которые делились необычными знаниями в обмен на различные, иногда даже странные и выходящие за рамки логики поступки в реальности. Именно от этих существ он впервые узнал, что объекты сна взаимодействовали друг с другом по своим законам, каждый раз сплетаясь в новое. Не было смысла искать закономерности и рисовать карту, привязанную к объектам, как это делали по ошибке многие начинающие сновидцы. Гораздо важнее было создавать карту сюжетов и эмоций, которая позволяла сновидцам уходить гораздо глубже любознательных туристов в свои сны. По-сути, человеческих сюжетов и эмоций было не так уж и много. И на первый взгляд, разные сюжеты оказывались одним и тем же, и описывались единым символом. На поиски и сопоставление сюжетов уходили месяцы путешествий по сновидениям. Символы плавно переходили один в другой, сплетаясь в странный узор.