Алоха. 

Начинаем. Первые 2 главы будут бесплатными; до 5й главы - по подписке Путь до Нетинебудет, после - по подлписке Мёд и Кофе.

Всем приятного чтения.

Ночь была тихой, а вода — до того холодной, что колола тело.

Дрожь проходилась по девичьей коже, но Маша чувствовала только болезненные уколы. Ноги у неё утопали в мягком склизком иле; казалось, ещё один шаг — и ты утонешь в этой зыбкой дряни, ухнешь в неё с головой и захлебнёшься, не успев даже на луну поглядеть напоследок.

Огромный лунный диск оставлял на озёрной глади чёткую серебристую дорожку. Когда Маша делала шаг вперёд, лёгкая рябь рушила идеальный путь этого света. Всё успокаивалось ещё до того, как девушка поднимала ногу, — отдирала её, вырывала из иловой хватки, не давала затянуть сильнее, — чтобы сделать ещё один крошечный шажок вперёд.

Прямо к своей смерти.

— Чур меня, чур меня, чур меня, — повторяла девушка, смаргивая слёзы.

Они просто сами катились. Сами срывались с ресниц, сами стремились к подбородку, и сами смешивались с озёрной водой, когда падали. Всё сами.

Маша не была из тех, кто легко плачет. Но тут, раз уж такой случай…

Почему бы не побыть плакальщицей по самой себе.

— Мара! Марья! Марочка! — слышала девушка со стороны берега. — Да куда ж ты прёшь, окаянная?! Идиотка! Вернись, Мара! Маша! Возвращайся! Да ты же убьёшься, дура!

— Чур м-меня, — продолжала Маша срывающимся голосом, пытаясь не обращать внимания на текущие слёзы. — Чур меня. Я выживу. П-пошла ты…

— Мара! Мара, не иди туда!

Вода кололась — осколки лунного отражения проморозили. Ночь была тёплой, летней, но Маша не чувствовала ни рук, ни ног. Только страх и то, как колотит тело в тщетной попытке сохранить хоть немного живого тепла.

Чернота неба, на котором не было ни единого облака или звезды, смешивалась с чернотой воды. Маша не видела ни окруживших озеро сосновых пик, ни дальнего берега, ни привязанных неподалёку лодок. Лунный путь в отражении водной глади тоже пропал, оставив после себя разве что воспоминание.

— Маша! Мара! Да что ты творишь?!

Из горла девушки вырвался всхлип, затем — истеричный смешок и, наконец, хрип.

Не шее сомкнулись склизкие руки трупно-серого цвета; казалось, что в окружившей темноте кожа светится. Пальцы сдавили горло, да так, что чернота озера и неба начала смешиваться с чернотой уплывающего сознания.

Из воды вынырнула девушка. Страшная, опухшая утопленница. Русалка…

Поднявшись на уровень Маши, отвратительное создание посмотрело на неё рыбьими выпуклыми глазами и улыбнулось во весь свой клыкастый рот.

Крики сзади затихли: озера бабушка боялась. Точнее, ту, что в озере живёт…

— Девица! — обрадовалась русалка, всё сильнее сдавливая Маше горло, но смотря поверх девичьего плеча в сторону берега. — Чего хочешь?

— Я… вы-жи-ву, — одними губами произнесла Маша.

Ни вдоха, ни выдоха. Жар в лёгких, холод тела, склизкость ила и кожи утопленницы.

— Выживешь? — шипяще рассмеялась русалка. — Ну-ну…

Утопленница упала в холодную черноту, утаскивая за собой живую.

Всплеск.

Над головой Маши сомкнулась озёрная гладь.