Natalia Bragina

Natalia Bragina 

поэт цифровой эпохи

0subscribers

71posts

Showcase and bundles

1
A bundle is a collection, compilation, playlist, or catalog of posts that saves you from searching through the blog and lets you buy the entire content series in a single click.
goals2
0 of 300 paid subscribers
Издание первого тома "Химерии" на бумаге
1 of 2

Химерия | Эпизод 7 РЕЧНОЙ ЦВЕТОК | Падение в тишину

Препятствие действию способствует действию. То, что стоит на пути, становится путём.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДЫДУЩИЙ ЭПИЗОД
СЛЕДУЮЩИЙ ЭПИЗОД
Книга на Литрес
VK группа
[СУМЕРКИ. КАМЫШИ НАД ПРУДОМ]
Сандрин приходил сюда почти каждый день. Не как воин. Не как герой. Просто как тень, которая научилась дышать в такт тростнику.
Он прятался на старой, прогнившей ветке ивы, нависшей над водой. Его белые, взъерошенные волосы сливались с серебристой корой, а чёрная куртка была расстёгнута, чтобы не скрипеть тканью. Он сидел неподвижно, задержав дыхание, и слушал.
Она была здесь.
Девочка сидела на плоском камне у самой кромки, свесив ноги в воду. Сандрин знал каждую деталь её облика наизусть, хотя ни разу не осмелился заговорить. Её кожа была светло-серо-голубой, с тем самым перламутровым отливом, которого не бывает у людей. Волосы — не синие и не зелёные, как у других русалок из легенд, а нежно-розовые, как рассветное небо перед грозой. Они мокрыми прядями липли к её плечам.
Она пошевелила пальцами ног, и Сандрин увидел, как натягиваются розовые перепонки. У неё был маленький нос с горбинкой, который придавал её лицу какое-то особенное, гордое и одновременно беззащитное выражение.
Она была неподвижна. Не требовала слов. Не ждала ответа. Она просто была — как вода, как тишина, как единственное место, где он мог дышать.
Сандрин медленно выдохнул. В Верхнем Ярусе, в школе, в самом доме воздух был густым, вязким, наполненным чужими запахами и звуками, которые резали его мозг, как битое стекло. Но здесь, у пруда, воздух был чистым. Здесь не было шума. Здесь была только она.
Вода у камня, где она сидела, казалась спокойнее, чем в остальном пруду. Будто сама глубина затаила дыхание, ожидая момента, когда он решится сделать шаг. Тростник вокруг них склонился внутрь, создавая живой щит, скрывающий их от глаз Уклада.
Водоросли на дне отозвались на его присутствие — слабым голубым светом, проступающим сквозь муть. Вода снова приветствовала его, как и все дни до этого.
И он знал, что она тоже знает о нём. Не видел, но знал. Иногда она поворачивала голову в его сторону, и её жёлтые глаза — яркие, как янтарь на дне реки — скользили по веткам. Она не пугалась. Не звала Лесников. Она просто позволяла ему быть здесь.
Сегодня он решился спуститься ниже. Сделать шаг. Посмотреть на неё с близкого расстояния. Лучше расслышать, о чём она поёт, рассмотреть, что она делает.
Он перенёс вес тела. Ветка, гнилая и мокрая от вечерней росы, предательски хрустнула. Звук был громким, как выстрел. Сандрин дёрнулся, пытаясь ухватиться за кору, но пальцы соскользнули.
Мир перевернулся. Холод ударил в лицо. Вода сомкнулась над головой.
[ПОД ВОДОЙ. ВКУС ГЛУБИНЫ]
Паника. Тьма. Тяжесть мокрой куртки, тянущая на дно.
Сандрин инстинктивно задержал дыхание, но лёгкие сжались, требуя воздуха, которого здесь не было. Он барахтался, чувствуя, как вода заполняет рот, нос, уши. Он ждал боли. Ждал удушья. Ждал того самого панического страха, который охватывал его каждый раз, когда вода попадала в лёгкие.
Но боль не пришла.
Вместо неё пришёл вкус.
Не горечь. Не грязь. А сладость. Холодная, живая, пьянящая сладость. Вода не душила его. Она обнимала. Она текла по горлу, как мёд, как лекарство, как ответ на вопрос, который он задавал себе всю сознательную жизнь. Она заполняла его изнутри, вытесняя шум, вытесняя страх, вытесняя человеческую сухость.
В этот момент, между жизнью и смертью, он понял: ЭТО моё...
Чья-то рука схватила его за воротник куртки. Рывок. Воздух. Свет.
Он лежал на берегу, кашляя, дрожа, чувствуя себя самым глупым, неуклюжим существом во всём лесу. Вода стекала с белых волос, с ресниц, с кончиков пальцев. Он выглядел жалко. Мокрый котёнок, которого вытащили из лужи.
А она стояла рядом. И смеялась.
Не зло. Не насмешливо. А светло. Как звон капель. Её жёлтые глаза сияли в сумерках, нос с горбинкой смешно морщился. В этом смехе не было осуждения. Только радость от того, что он здесь. Что он живой.
Сандрин судорожно откашлялся, выплюнул тину и прохрипел, не в силах выдержать её взгляд: — Ты... ты слышала, как я орал?
Русалка моргнула своими жёлтыми глазами. — Я слышала, как ты орал, — честно ответила она. — И видела, как ты барахтался. Это было... очень громко.
Сандрин закрыл лицо руками. — Гениально. Я тону, меня спасают, а я ору как резаный кот. Мой позор теперь навсегда останется со мной.
— Не волнуйся, — усмехнулась она, и в её голосе зазвенели серебряные колокольчики. — Рыбы уже забыли. А я никому не скажу.
Сандрин глянул на неё сквозь пальцы. — Обещаешь?
— Клянусь глубиной, — серьёзно сказала русалка. — Но если будешь падать снова — постарайся делать это грациознее. А то лягушки смеются.
Сандрин покраснел сильнее, чем от недостатка воздуха, но в момент самого сильного стыда она смотрела на него не с осуждением, а с той самой тёплой, приглашающей улыбкой.
Девочка наклонилась. Её пальцы, холодные и влажные, коснулись его виска. Она аккуратно раздвинула его мокрые белые волосы и вплела в них маленький речной цветок. Синий, с золотой сердцевиной. Пахнущий тишиной и глубиной.
— Ты смешной, — прошептала она. Её голос был как шелест камыша.
Она отстранилась, посмотрела на него в последний раз — и нырнула.
Без всплеска. Без звука. Просто исчезла, оставив после себя лишь круги на воде и запах реки.
[НОЧЬ. КОМНАТА САНДРИНА]
Он вернулся домой мокрым насквозь. Вода капала с подола куртки, оставляя тёмные пятна на полу. Сэчико выбежала в коридор, её белый мех на мгновение вспыхнул тревогой, уши прижались. Наэль появился следом, его золотые глаза сузились, оценивая ситуацию.
— Сандрин! Что случилось? — Сэчико бросилась к сыну, хватая за плечи. — Ты упал? Тебе больно?
Сандрин покачал головой. Он не мог объяснить. Слова были слишком тяжёлыми, слишком человеческими.
— Я просто... промок, — пробормотал он, и впервые за долгие месяцы в его голосе не было напряжения. Только спокойствие.
Он прошёл в свою комнату, разделся, но не лёг спать. Сел на подоконник, прижавшись лбом к холодному стеклу. И посмотрел на небо.
В Химерии ночью всегда две луны. Одна — большая, белая, как молоко. Вторая — маленькая, синеватая, как лёд. Они висели рядом, точно два глаза, наблюдающие за миром. Сандрин смотрел на них и чувствовал, как речной цветок в его волосах пульсирует в такт их свету.
Его голубые глаза отражали лунный свет. Но глубоко внутри, там, где раньше была только тревога, теперь теплился новый цвет. Жёлтый. Цвет её взгляда.
Он не знал, что будет дальше. Не знал, когда наступит Первая Линька. Не знал, станет ли он когда-нибудь тем, кем она была сейчас. Но он знал одно: он больше не один. И эта мысль была слаще любой воды.
[ТО ЖЕ ВРЕМЯ. ГЛУБИНА]
В Верхнем Ярусе система каналов была строгой и геометричной, но здесь, у окраины, вода позволяла себе вольности. Канал, проходящий вдоль забора, постепенно расширялся, терял бетонные берега и плавно перетекал в старый, заросший пруд.
Именно в этом месте, где городская геометрия сдавалась перед природой, она и ждала.
Русалка не плавала — она парила в толще воды, словно невесомое перо. Для неё поверхность пруда была не барьером, а идеальным зеркалом. Сквозь воду она видела всё так же чётко, как и над ней.
Она видела две луны, дрожащие в ряби. Видела силуэт мальчика в окне второго этажа. Видела, как он прижимает ладонь к волосам, пряча там речной цветок — её подарок.
Она улыбалась. Её жёлтые глаза светились в темноте воды, как два старинных фонаря, забытых на дне.
Она всегда знала, что он наблюдает. Слышала его дыхание на дереве. Чувствовала его тревогу, его одиночество, его тихую, робкую надежду. И каждый раз, когда он приходил к пруду, её песня становилась чуть теплее. Чуть приглашающей.
Сегодня он упал. Испугался. Почти утонул. И она вытащила его. Не потому что он был слабым. А потому что он позволил себе быть слабым. Позволил воде войти в себя. Позволил ей увидеть его настоящим.
ЭХО:
Становление — это не путь к себе, а уход от того, кем ты никогда не был.
Любовь начинается там, где заканчивается контроль. С падения. С момента, когда позволяешь другому увидеть твою уязвимость. Он упал в воду. Она рассмеялась. И в этом смехе было больше нежности, чем в тысяче клятв.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДЫДУЩИЙ ЭПИЗОД
СЛЕДУЮЩИЙ ЭПИЗОД
Книга на Литрес
VK группа
Больше артов тут
Subscription levels2

Сигнал из Леса

$3.9 per month
Доступ ко всем эпизодам «Химерии» (тексты черновиков + арты).
Мою искреннюю благодарность и виртуальный поклон от белой лисы.
Ощущение: «Ты не один в этом лесу».
Это как найти тропу в тумане. Просто идёшь по ней, и лес сам ведёт тебя дальше.

Официальный Страж

$6.5 per month
Возможность повлиять на текст нового трека ИЛИ сюжетный поворот в романе (да, ты можешь сказать: «Пусть Наэль сделает ЭТО!»).
Ты — тот, кто говорит: «А что если...?» — и я отвечаю: «Ого, а давай!» Ты не просто поддерживаешь — ты создаёшь этот мир вместе со мной. 
Расскажи мне свою историю и я вплету ее в этот мир.
"И из собственной судьбы я выдергивал по нитке" — так сказать.
Go up