Чонгук мечтал только об одном — скорее упасть в кровать. Сил не было совсем. Но он сам, строя из себя последнего героя, еле волочил чемодан по мраморному холлу пентхауса «Хилтона». Его переезд был стремительным. Возможно, Тэхён опасался, что тот в любой момент может передумать переезжать к нему в гостиницу, поэтому предпочёл не выдвигать никаких условий, в какой комнате Чонгук будет жить, заранее согласившись с любым его выбором. Под тяжелым взглядом Тэхёна Чонгук прошёл комнату охранников, гостиную и подошёл к двери главной спальни пентхауса. На мгновение остановился, когда горничная услужливо распахнула перед ним дверь и… шагнул в его спальню.

Чонгук готов был поклясться, что услышал за спиной облегчённый выдох.

— Оставь чемодан здесь. Позже его разберут. Ложись в постель, тебе нужно отдохнуть.

— Но я… — Чонгук оттянул ворот футболки, принюхался и брезгливо поморщился, — весь потный. Мне нужно в душ.

— Какой душ? Ты на ногах еле стоишь. Марш в постель! Быстро! — приказал Тэхён и следом отдал негромкое распоряжение горничной.

Вскоре она вернулась в номер, неся на вытянутых руках серебряное блюдо с горячей водой и пару белых полотенец. Тэхён взял с туалетного столика пузатый флакон и брызнул несколько капель в воду. Комната наполнилась вязким ароматом трав.

— Сними футболку, — попросил Тэхён, присаживаясь на край кровати. — Я оботру тебя, так станет намного комфортнее.

Чонгук уселся по-турецки, смущённо стянул футболку и прижал её к груди.

— Пожалуйста, Тэхён… Не смотрите на меня. Я не могу, это так непривычно…

— Не буду, — пообещал Тэхён и зажмурил глаза. — Повернись ко мне спиной.

Чонгук подчинился. И непроизвольно вздрогнул, когда влажное полотенце нежно прикоснулось к разгорячённой коже. Руки Тэхёна бережно касались спины, дотрагивались до плеч, скользили вдоль поясницы — настолько трепетно, что Чонгуку хотелось замереть и не дышать. Его бросило в жар. Или это у него опять поднялась температура?

Чонгук почувствовал дыхание Тэхёна. Близко. Очень близко. Он осторожно прикоснулся губами к макушке, невесомо лелея пряди его волос, не решаясь на большее.

— Прими лекарство и ложись спать, Чонгук.

— Вы возитесь со мной, как с маленьким ребёнком. Ещё сказку мне на ночь расскажите, — буркнул тот, маскируя колкостью своё смущение.

Тэхён устроился рядом, приподняв подушку чуть повыше. Притянул к себе Чонгука за голову, заставил того устроиться у себя на груди и замереть.

Организм у Чонгука был крепкий, привыкший и к холодным ночам, и к одежде не по сезону. Болел он редко. Свалиться и лежать в постели с градусником под мышкой — было для него непозволительной роскошью. Но впервые за долгое время Чонгуку не хотелось бороться со своей болезнью. Ему, окутанному заботой и вниманием Тэхёна, было на удивление хорошо и уютно. Даже из объятий, вызывающих во всём теле приятную истому, освобождаться не хотелось.

— Расскажу, обязательно расскажу, — заверил Тэхён. — Только это будет сказка с несчастливым концом. Готов её выслушать?

Холодом повеяло от этих слов. Чонгук зябко поёжился и натянул одеяло повыше, закутываясь плотнее.

— Рассказывайте. Она будет про Грифона и его любовь? — догадался он.

— Да. Про него. Давным-давно жили на Земле…

— Насколько давно?

— Ещё до твоего рождения. Чонгук, лежи спокойно, не перебивай. Так вот, это было настолько давно, что жили на земле не только люди, но и мифические существа. В одной очень богатой семье появился на свет долгожданный ребёнок. Мальчик рос в любви и заботе. С детства его готовили к тому, что однажды он сменит отца, станет править небольшой империей. Нет, не так… Раз у нас сказка, значит, пусть это будет небольшое королевство. Лучшие няни и учителя были приставлены к мальчику и занимались его воспитанием, а когда он подрос, его отправили учиться. В самую обычную гимназию, не для отпрысков знати. Такое условие поставил юный Наследник своим родителям. Он не хотел, чтобы в гимназии знали, из какой он семьи. Юноша мечтал завести настоящих верных друзей, которые выберут его, а не будут рядом ради денег и привилегий его семьи. Там он и встретил Эдварда Кентского, очень статного и красивого юношу. Настолько красивого, что он затмевал своей красотой всех в округе. Эдвард был из знатной, но разорившейся семьи, только поэтому он и оказался в обычной гимназии.

Молодые люди одинаково прилежно учились и одинаково преуспевали в науках. А ещё с каждым днём всё больше и больше сближались друг с другом, становясь близкими друзьями. Вот только вскоре Наследник понял, что полюбил Эдварда. В один момент он не выдержал и признался в своих чувствах, которые были далеко не дружескими. И признался, кто он на самом деле. Это не смутило Эдварда, и он ответил взаимностью.

Не такого спутника жизни видели родители рядом со своим сыном и были против их отношений. Они мечтали, что Наследник женится, заведёт семью и станет продолжателем рода. Но Наследник был непреклонен. И привёл Эдварда жить к себе в замок. Родители, боясь испортить отношения с сыном, смирились с его выбором.

Два года длилось счастье возлюбленных. Но их словно кто-то проклял. Беды и несчастья посыпались на семью Наследника. Срывались огромные сделки, обнаружилась утечка денег из казны. Авторитет отца Наследника подорвался, и знать в королевстве всё чаще стала поговаривать, что нужен другой правитель. Но они так и не успели собрать Совет и свергнуть короля. Их планам помешала Смерть. Нелепая авария оборвала жизни отца и матери Наследника. В один миг Наследник оказался круглой сиротой. Скорбь и печаль завладела его сердцем, юноша плохо понимал происходящее вокруг. «Наследник слишком неопытен, чтобы занять место отца» — так решила знать королевства. Его родной дядя Намджун, младший брат его отца, готовился занять трон.

Сил на борьбу не осталось совсем, только одна мысль придавала жизни — его дома ждал Эдвард, человек, которого он любил и которому доверял безгранично.

В тот день была страшная гроза и ливень. Ветер был настолько сильный, что валил деревья, а те обрывали провода. С трудом добравшись домой, Наследник застал фамильный замок в кромешной тьме. Его прибытие оказалось незамеченным для слуг. Плутая по тёмным коридорам, Наследник искал своего любимого и нашёл. Он застал его за изменой. Прямо на кухне, разложив служанку на столе, на том самом столе, за которым они утром завтракали вместе, Эдвард трах… предавался утехам.

Тэхён замолчал. Казалось, что он собирался с духом.

— Знаешь ли ты, кто такой грифон? — спросил он притихшего Чонгука.

— Полуорёл-полулев? В Гарри Поттере был грифон, точнее — Гиппогриф. Он невзлюбил Малфоя, но помог Гарри.

— Верно. Грифоны одновременно объединяли Небеса и Землю, Добро и Зло. Для кого-то они становились защитниками и покровителями, но для тех, кто хоть раз посмел обидеть Грифона, он превращался в опасного зверя, несущего страх и смерть. От его крика вяли цветы и жухла трава, а все живые существа падали замертво.

В ту ночь Наследник превратился в Грифона. Измена Эдварда открыла Наследнику глаза на этого человека. Втайне от любимого, Грифон приказал установить слежку и узнать всё про того, с кем он два года делил постель. Правда чуть не убила его. Именно Эдвард стоял за всеми бедами в королевстве. Пользуясь тем, что он стал близок к королевской семье и ему стали известны многие тайны, он продавал информацию королям соседних государств. Об этом догадался отец Наследника, но не успел ничего предпринять. Эдвард вывел из строя тормозные колодки на автомобиле Правителя.

— И что сделал Грифон, когда всё узнал? — шёпотом спросил Чонгук, боясь услышать правду.

— Он… — Тэхён перевёл дыхание и чуть сильнее сжал Чонгука в объятиях, — казнил Эдварда. Своими руками убил свою любовь. Он не стал это поручать кому-либо, Наследник сам предъявил обвинение, сам зачитал приговор, сам привёл его в исполнение. Он сбросил предателя со скалы в холодные воды Атлантического океана, и его тело разбилось о скалы. Никто не знал о предательстве Эдварда, для всех его смерть стала несчастным случаем.

Эта казнь изменила Наследника. Он собрал Совет и объявил, что сам будет править королевством, заявил свои права на трон. И никто не смог оспорить это, настолько он был силён и беспощаден.

— Один? — очень серьёзно посмотрев в глаза Тэхёну, спросил Чонгук.

— Что один? — не понял вопроса тот.

— Грифон правил один всё это время?

— Один, — заверил Тэхён. — Я мог бы сказать, что никто не осмеливался приблизиться к Грифону, но это было бы ложью. Скорее сам Грифон не хотел никому доверять своё сердце.

— Почему? Он знал, что рано или поздно встретит свою любовь? — смущённо спросил Чонгук, припомнив слова Тэхёна из прощальной записки.

— Именно так. И этот юноша превратит чудовище Грифона в человека. Но это уже совершенно другая сказка, и поверь мне, Чонгук, она со счастливым концом. А теперь ложись спать. Запомни, тебе нельзя вставать с постели… Хотя бы до завтра. А мне нужно будет отлучиться по делам, — проинструктировал Тэхён и поднялся.

— Это связано с Лоуренсом Вонгом? Тем бизнесменом из Сингапура?

— И с ним в том числе. Но не забивай свою светлую голову этими проблемами. Ты и так нам уже достаточно помог. По записям с видеокамер на яхте, которые любезно предоставил Председатель Ли, удалось установить личности наёмников, установивших программу-шпион на мой ноутбук. Жаль только, что вычислили мы их слишком поздно. Они уже никогда не смогут назвать нам имени заказчика.

— Вы их… убили? — Чонгук поёжился от этой мысли.

Тэхен отстранился от него с каменным лицом.

— Не нужно после моего рассказа все смерти на Земле приписывать мне в заслуги. Скорее всего их ликвидировал сам заказчик, опасаясь, что через них я выйду на него. Не бойся, Чонгук, людей, способных провернуть такое, не очень много. И я обязательно найду того, кто стоял за всей махинацией. Мне нужно уехать. Буквально на пару дней. Ты не останешься один, за тобой присмотрит Чимин.

Чонгук хотел уже было возразить, но подумал, что пару дней он потерпит вредного ассистента Тэхёна.

Пока Чонгук вынашивал план мести, Тэхён уже звонил кому-то по телефону. Не отрывая трубку от уха, он склонился к Чонгуку, поцеловал его в лоб, прошептав одними губами «Увидимся» и вышел из спальни.

Чонгук закрыл глаза, и вдруг под веками появилась расплывчатая картинка, как Тэхён точно так же склонившись к нему, приложил ладонь к пылающему лбу, проверяя температуру. А потом нежно поцеловал… Чонгук задумчиво прикоснулся к губам, словно вновь его сухие, воспалённые губы ощутили мягкость того поцелуя… А потом… Тэхён начал снимать с него рубашку…

И тут до Чонгука дошло!

Герцог уже находился у лифта, отдавая последние распоряжения Хосоку и его команде. Внезапно он обернулся и остолбенел, увидев бледного, цепляющегося из последних сил за мраморную колонну, Чонгука. В одной футболке и трусах, он еле стоял на дрожащих ногах — того и гляди, был готов потерять сознание.

«Вот же несносный мальчишка, — подумал Тэхён, стремительно ринувшись ему навстречу. — Моё терпение лопнуло. Я его точно сейчас выпорю!»

— Что случилось, Чонгук? Ты решил соблазнить своими бедрами не только меня, но и весь персонал? — язвительно прокомментировал Тэхён.

— Я… Я хотел сказать спасибо, — дрожащим голосом пролепетал Чонгук.

— Подожди благодарить, сначала я тебя выпорю. А потом прикую наручниками к кровати до своего возвращения, — Тэхён не повышал голоса, но всё равно это прозвучало пугающе.

В этот момент он был так зол, и было видно, что он был решительно настроен выполнить своё обещание.

— Это были вы! Я вспомнил! Всё это время, пока я был без сознания, это ТЫ ухаживал за мной, — Чонгук отцепился, наконец, от колонны, внезапно обмяк и начал оседать вниз.

Тэхён в один миг сократил расстояние, разделяющее их, успел подхватить на руки Чонгука и, с бешено бьющимся сердцем, прижал дрожащее тело к себе.

— Ну и что мне с тобой делать? — прошептал он, с нежностью, прокравшейся в голос, и понёс Чонгука в спальню. Распорядился на ходу наблюдающим за этой сценой у лифта: — Отложите вылет. Я задержусь ненадолго.

***

Мысль о том, что Тэхён делал то, что, возможно, никогда не делал в своей жизни, до сих пор не укладывалась в голове у Чонгука. Это он умел и готовить, и стирать, и полы мыть. А Тэхён… Он даже сам пуговицы на пиджаке не застёгивал, за него это делал специальный слуга, помогавший ему одеваться по утрам. Оказывается, всё то время, что он был в беспамятстве, рядом с ним был Тэхён.

Тэхён так и зашёл в спальню, держа Чонгука на руках. Он опустился на кровать, усадив юношу к себе на колени. Он смотрел в лицо Чонгука каким-то удивленным взглядом. Да, это была уже не злость, это была явная растерянность, казалось, что он терял контроль над своими эмоциями.

Чонгук опустил глаза и бегал глазами по полу в поисках спасения, но его уже не было! Тэхён прижался щекой к его горячей шее, всеми легкими втягивая аромат его кожи, пахнущей потом и травами. Вдруг Чонгук почувствовал, с какой силой и страстью сдавили его сильные руки, и этот низкий, бархатный шепот:

— Жизнь моя, Гуки… Мальчик мой!

Чужое желание горячим шёпотом проникало под кожу, он задыхался и чувствовал, как сводит от напряжения все тело, как растёт возбуждением, закипая в крови, растекаясь по венам. Чонгуку казалось, он сейчас взорвется от этих горячих ласк и шумного дыхания Тэхёна. Его не просто окунуло в яркую краску наслаждения, а буквально накрыло с головой. Он был слаб сейчас, но чужие губы, накрывающие его рот, наполняли сладким огнём разбегающегося удовольствия, придавали сил и желания, которого он никогда ещё не испытывал.

Тэхён бережно уложил Чонгука на кровать.

— Мой маленький Гуки, ангел мой, — шептал он ласково, растягивая по слогам. — Я тебя никому не отдам. Ни-ко-му.

Голова кружилась, мутилось в глазах, и сердце бухало в груди, отдаваясь в ушах. Руки Тэхёна гладили плечи, скользили вдоль поясницы, гуляя по рёбрам, переходя на живот и уже ласкали сквозь тонкую ткань трусов эрегированный член.

— Можно?

— Да… да… — Чонгук не контролировал ни тело, ни разум, сам толкался в его сильную властную руку.

Не существовало ничего, кроме неземного удовольствия, скручивающегося внутри пружиной желания. Тэхён на секунду замер, понимая, что нужно сдерживаться, что Чонгук не в том состоянии, чтобы заниматься сексом. Нельзя торопиться. Рано. Но попробуйте объяснить это голодному, не евшему несколько дней, при виде заветного куска хлеба, или умирающему от жажды, добравшегося до спасительного источника воды в пустыне.

Не торопиться? Тэхён рывком расстегнул свою рубашку.

Чонгук с испуганным выражением посмотрел на грудь, испачканную в собственной спер**е, потом непонимающе уставился прямо в глаза Тэхёна. Сначала по щеке потекла одна слеза, сорвавшись из уголка глаз, а потом Чонгук зарыдал во весь голос, утопая в солёном потоке. Рыдал, как маленький ребенок, откинувшись на подушки и прикрывая рукой глаза.

— Нет, Гуки, нет! Не надо плакать! Ты слышишь, мальчик мой? Дыши, вот так… Господи, что я натворил?! — шептал Тэхён, стирая поцелуями слёзы. — Я сейчас уеду. Только успокойся.

Чонгук не слышал его, заходясь в истерике и не сдерживая эмоции. А они били через край, облегчение рвалось наружу. Только так, через слёзы, через рыдания навзрыд можно было освободиться от этого… Безумия… Может быть, оно выглядит именно так? Как непреодолимая тяга, как сумасшедшее желание, как эйфория, взрывающая внутри, приносящая невыносимое блаженство.

Сколько раз Чонгук после поцелуя Тэхёна пытался представить, что будет дальше? Но произошедшее сейчас было в тысячу раз сильнее его самых смелых фантазий, и весь его предыдущий опыт казался теперь таким жалким и убогим. Тэхён заставлял его светиться, петь для него всем телом, вибрировать каждой клеточкой. Только теперь Чонгук познал, что такое удовольствие, от которого хотелось лезть на стены и кричать в голос, хотелось плакать и смеяться одновременно.

Чонгук всхлипнул последний раз и улыбнулся, блаженно прикрыв глаза:

— Ты ненормальный? Я плачу от счастья.