Эмоции били через край, а ревность закручивалась по спирали, набирая обороты. Стоило только закрыть глаза, как под веками, словно полароидный снимок, проступала картина: светящийся экран телефона с чёртовым сообщением с незнакомого номера и загадочно улыбающийся Тэхён. Непонятное предчувствие свербело внутри. Навязчивые фантазии о том, что Тэхён кем-то увлёкся, затягивали и уже начинали приносить странное, почти мазохистское удовольствие.

Чонгук поднялся с дивана, покрутился по комнате. Несколько минут ходил из стороны в сторону, ломая голову сомнениями и предположениями. Заканчивал круг и начинал сначала. Он настолько глубоко погрузился в переживательный процесс, что под корень сгрыз два ногтя. Нужно было прекратить издеваться над собой. Перестать думать о том, что… вообще не думать!

Он скролил ленту новостей в телефоне, рассеянно перескакивая с одной ссылки на другую, и только потом понял, что пальцы вывели в строке поиска запрос:

В ответ тут же вывалилась куча страниц со всевозможными вариантами. Чонгук быстро пробежал глазами по ссылкам и даже навёл курсор на один из сайтов, предлагающих данную услугу за символическую плату, но в последний момент передумал.

«Ещё не хватает на мошенников нарваться… Может, обратиться к Юнги?» — И тут же отчаянно замотал головой, отвергая и эту идею.

Однозначно придётся Юнги объяснять, зачем ему это понадобилось. Признаваться, что он тупо ревнует Тэхёна, очень не хотелось. Да в этом не хотелось признаваться даже самому себе. Но факт был налицо. Больше всего Чонгука изводила неизвестность. Кто прислал Тэхёну смс, которая заставила его так улыбнуться? Недоверие вызывало каждое слово, каждая фраза, сказанная Тэхёном.

Чем таким важным был он занят, что отказался вместе ехать к портному? Узнать это легко. Достаточно просто заявиться к Тэхёну в офис без предупреждения. Прямо в разгар рабочего дня.

«Господи, я скатился до уровня ревнивой истерички», — Чонгук закрыл лицо руками.

Нет, он не плакал и даже не дрожал от ярости или гнева. Просто на душе стало как-то до обидного пусто. Всё разом сделалось безразличным, как если бы мир потерял все краски. Осталась только серая унылая пустота. Чонгук вспомнил, как плакал на плече у мамы в их последнюю встречу, как извиняюще обнимали его нежные руки. Её сбивчивый шёпот и заверения, что всё у него будет хорошо… И он поверил! Доверился Тэхёну и согласился променять жизнь в родном Сеуле на чужую страну ради одного-единственного человека. Так горько, так одиноко было сейчас и так беспросветно тоскливо…

Пальцы скользнули к виску, будто Чонгук пытался стереть назойливые мысли и ненужную жалость к себе. Зачем он вообще собрался шпионить за Тэхёном? Почему он не может пойти и спросить напрямую? Может. Ещё как может. И сделает это. В конце концов, они пообещали друг другу, что больше никаких тайн между ними не будет.

Постепенно беспомощная растерянность сменилась холодным расчётом. Чонгук принял решение. Единственно верное решение: он поедет к Тэхёну на работу и поговорит с ним. Прямо сейчас! Тэхёна он ни с кем делить не собирался. Но и не простит, если убедится в его неверности. С изменой Чонгук не проживёт ни дня. Ни часа. Ни минуты!

Чонгук решительно встал. В гардеробной схватил первую попавшуюся куртку и направился к выходу. Твёрдая поступь приятным эхом разносилась по мраморному холлу. Холодная улыбка появилась на его лице, когда дворецкий преградил путь у самой двери:

— Господин Чон, вы уезжаете?

— Нарисовалось срочное дело.

— Подождите, я сейчас сообщу водителю, чтобы подал машину.

— Не нужно. Я поеду на своей.

— Не положено, — дворецкий упрямо с ним пререкался, не желая отпускать Чонгука из поместья одного.

— Не переживайте, я к Тэхёну. В офис, — он с заговорщицким видом приблизился к мужчине и добавил с лукавой улыбкой: — Хочу устроить ему сюрприз перед сегодняшней репетицией в церкви. Ты ведь мне не испортишь его?

Невинная ложь и лёгкая угроза сработали. Дворецкий отошёл в сторону, пропуская Чонгука и открывая перед ним дверь.

Выскочив из машины, Чонгук бросился в сторону офисного здания. Резкий порыв ветра тут же перебил дыхание. Было довольно прохладно, а больше всего на свете он не любил именно его — этот зябкий, пробирающий до костей холодный ветер. Но сейчас Чонгука не могли остановить ни непогода, ни даже ядерный взрыв.

Мысленно он уже был в кабинете Тэхёна, застав того с обнажённым любовником на чёрном кожаном диване и срывающего с себя одежду. Со всей силы толкнув тяжёлую дверь, Чонгук влетел внутрь, желая как можно скорее добраться до нужной точки и посмотреть в лживые глаза Тэхёна. Посмотреть и… ошибиться. Чонгук очень хотел ошибиться.

Скоростной лифт бесшумно распахнул двери. Чимин со своей вечной кружкой черного кофе уставился на Чонгука так, словно у него третий глаз появился на лбу, а тот был не в курсе разительных перемен во внешности.

— Здравствуй, Чонгук, ты не предупредил о своём визите.

— А должен?

— Но…

— Никаких «но»! Я могу прийти к будущему мужу в любое время! — отрезал Чонгук, сам удивляясь, как у него получилось быть настолько категоричным.

Чимин изменился в лице, но продолжал прилежно исполнять свои обязанности.

— Господин Ким не сможет сейчас принять. У него встреча… — и добавил, понизив голос на пару тонов: — Конфиденциального характера.

Вот тут-то маска крутого мэна соскользнула с лица и упала на пол, разбившись. В этот момент Чонгук окончательно решил, что его подозрения не беспочвенны: Тэхён завёл себе любовника! И даже не постеснялся притащить на работу.

«Лучше горькая правда, чем сладкая ложь», — решил Чонгук и стремительно направился прямиком к самому большому кабинету.

Чимин в первое мгновение опешил от такой наглости, но быстро очухался и, выскочив из-за стойки, последовал за ним, не отставая ни на шаг.

— Какого черта ты за мной тащишься? — не выдержал Чонгук.

— Господин Чон! Послушайте, — отчаянно-сдавленным шёпотом шипел тот, но тут же плюнул на пиетет. — Да стой же, Чонгук, ты не можешь вот так врываться. Я сейчас вызову охрану.

— Вызывай!

Опенспейс был погружён в работу: тихо щелкали клавиатуры, гудели кондиционеры, булькала вода в синем кулере. Появление Чонгука и торопливо идущего за ним Чимина внесло некое разнообразие в рутину. Даже те, кто дремал в офисе перед монитором, вдруг оживились и с интересом наблюдали за их передвижениями. Чимин изо всех сил старался идти за Чонгуком с достоинством и не привлекать внимание. Даже с бега перешёл на торопливый шаг. Получалось у него это из рук вон плохо: он снова начал семенить, не поспевая, пытаясь ещё и схватить Чонгука за куртку. Похоже, как действовать в подобной ситуации, его не предупредили.

Чонгук резко дёрнул на себя дверь в кабинет Тэхёна.

— Есть разговор!

В кабинете было пусто. Чонгук тяжелым взглядом уставился на комнату отдыха. От напряжения в глазах потемнело, а в ушах отчаянно зазвенело. Он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки.

«Скоро всё закончится», — подумал с усилием, распахнул дверь и… шагнул вперёд, как самоубийца с моста.

Никого!

Чонгук развернулся и недоумённо уставился на Чимина, который буквально врезался в него, влетев следом в кабинет босса.

— Где Тэхён?

— Я же пытался тебе сказать, но ты и рта не дал мне открыть. Тэхёна нет в офисе. — Чимин выудил из нагрудного кармана платок, изящно взмахнул им, расправляя, и промокнул пот со лба.

— Где он? — продолжил допрос с пристрастием Чонгук.

— Уехал с посетителем.

Внутри что-то болезненно сжалось. Было так больно, что Чонгук не мог дышать. Он предполагал такой вариант, но тем не менее оказался не готовым к боли, которая пронзила в этот миг.

— С кем? — глухо процедил он.

— Знаю только его имя.

— Говори!

— Мистер Смит. Именно так его записал Тэхён в расписании. Раньше я о нём никогда не слышал.

Чонгук мысленно фыркнул: «Смит! Оригинальнее не мог придумать фамилию? А почему не Бонд? Джеймс Бонд!»

— И куда они поехали?

Чимин поднял пальцы и сделал движение вдоль губ, будто застегнул молнию, показывая, что не издаст ни звука.

— Ах так… — Чонгук ринулся к Чимину. Он вцепился в воротник идеально выглаженной рубашки помощника. — Живо признавайся! Куда они уехали?

Ни один мускул не дрогнул на лице Чимина.

— Веди себя подобающе, а не как маленький ребёнок, Чонгук, — прошептал он мягко, почти ласково. И от этого фраза ещё сильнее обожгла изнутри противной обидой.

— Ребёнок?! — голос Чонгука задрожал от бешенства. — Ты думаешь, я сюда приехал в игрушки поиграть?

Он уже готов был вцепиться в глотку Чимину, выдрать клоки волос из идеальной причёски холёного красавчика, а вместе с ними и признание, куда и с кем уехал Тэхён. Завершить задуманное помешал телефонный звонок.

— Я должен ответить. — Чимин одной рукой уверенно перехватил запястье Гука, второй выудил из кармана сотовый. — Здравствуйте, я вас слушаю.

В кабинете повисла такая тишина, что даже собственное сбитое дыхание не мешало Чонгуку улавливать весь разговор.

— Здравствуйте, это Шона Макнил, — представился женский голос, и по затянувшейся паузе она догадалась, что нужно уточнение: — Я работаю сиделкой в доме престарелых Сент-Андруса. Господин Ким нанял меня для ухода за виконтом Лисдейлом и оставил этот телефон для связи с ним в экстренных ситуациях.

— Слушаю вас, Шона. Что случилось? Чем я могу вам помочь? — Чимин резко перевоплотился в саму любезность.

— Понимаете, это произошло до того, как я заступила на смену, — начала оправдываться Шона. — Я бы ни за что не допустила такого. Но… фон Лисдейл уехал из дома престарелых.

— Как? — ахнул Чонгук и выхватил телефон из рук Чимина. — Шона, здравствуйте! Это Чонгук, внук фон Лисдейла. Куда смотрел его лечащий врач?

— Господин Чон, добрый день! Всё дело в том, что никакие ограничительные запреты на виконта не распространялись. В его медицинской карте не было указания, что он недееспособен.

— Он же с трудом передвигался! — Чонгук вспомнил свой первый приезд к дедушке и разговор с сиделкой. — А как же болезнь Альцгеймера? Вы же сами говорили: с ним бесполезно спорить, я для него сын, а вы — жена. Он ни с кем не общался и едва ползал. Разве этого недостаточно, чтобы не отпускать пожилого человека одного в таком состоянии?

— Пожалуй, в виконте действительно умер великий актёр. Болезнь Альцгеймера сложно подтвердить со стопроцентной уверенностью — диагноз во многом строится на наблюдениях. Этим фон Лисдейл умело и воспользовался. Жил на полном обеспечении, получал индивидуальный уход и лечение. Пока все считали его тяжело больным, его оставили в покое. Сцены с отказом от еды и забывчивостью насчёт лекарств были не болезнью, а проявлением отвратительного характера старика. Но как бы там ни было, ваш дедушка заявился к директору и потребовал свои документы.

— Как заявился? — ошарашенно переспросил Чонгук.

— Обычно. На своих двоих. Бэтти, наш администратор, рассказала, что никогда не видела фон Лисдейла таким бодрым, как сегодня. Ваш дедушка подписал все документы о прекращении оказания услуг, собрал вещи и уехал.

— И к… — Чонгук сбился на полуслове. — Куда?

— Я думаю, он отправился домой, в Брэймор-хаус, тот что в Хаддингтоне, по крайней мере такси администратор заказал именно туда. Простите, но я никак не ожидала, что такое может произойти, — женщина начала всхлипывать в трубку. — Что мне делать, господин Чон? Сообщить в полицию?

— Не надо в полицию, — принял решение Чонгук. — У нас нет оснований их беспокоить. Вы всё правильно сделали, что позвонили по этому номеру. Я сам съезжу к дедушке в Брэймор-хаус и разберусь в этой ситуации.

Дорога вела вниз, петляя между невысокими холмами. Вскоре показался Хаддингтон, небольшой город в окрестностях Эдинбурга. В долине мерцала тёмная гладь озера, отражая блёклые облака. Дома словно обнимали воду, плотно выстроившись в ровную линию вдоль берега, только шпиль церкви Святого Михаила гордо поднимался над черепичными крышами. Свалка старых машин на въезде в город, узкие улочки с каменными домами, небольшие магазины, вывески на кованых крюках над пабами, покачивавшиеся на ветру. Здесь всё выглядело и живым, и древним одновременно. Будто в этом месте время шло медленнее.

Дом виконта фон Лисдейла стоял на возвышении, словно намеренно прятался от взглядов. Когда-то он был гордостью семьи: массивный, в два этажа, с чёткими пропорциями, больше похожий на небольшой замок. Статуи, украшавшие запущенный сад, глядели на прибывшего гостя пустыми глазами. Двадцать лет без хозяев оставили свой след — покосившиеся двери, облупившаяся штукатурка. Со временем камень почернел, зарос мхом и лишайником, трещины разошлись тонкими линиями, как морщины на лице старика. Дом выглядел унылым и печальным, но при этом он не был мёртвым. Скорее — забытым.

— Дедушка, — позвал Чонгук, прислушиваясь к звукам в доме.

Сделал пару шагов и чуть не упал, споткнувшись о старую швабру, стоящую прямо у самого входа. С кухни донеслось шарканье шагов, и навстречу с полной корзиной белья вышел фон Лисдейл. Улыбка появилась у него на лице, когда он увидел внука.

Не заметить перемен в дедушке было невозможно: цепкий взгляд, прямая спина, движения точные и спокойные. Казалось, старый дом вдохнул в него жизнь.

— Ну и заставили вы меня поволноваться, — признался Чонгук, выдохнув облегчённо. Его худшие предположения не подтвердились — с дедушкой всё было в порядке. — Вы правда собрались здесь жить? Я слабо себе это представляю в вашем состоянии.

Чонгук скептично оглядел царивший вокруг беспорядок.

— А что не так с моим состоянием? На трёх ногах, — он кивком указал на трость, стоящую в кованой подставке, — но передвигаться без посторонней помощи смогу. Двадцать лет в приюте… Достаточный срок, чтобы захотеть сбежать в эту развалюху и умереть в своей постели, а не на казённых простынях.

— Чтобы привести дом в порядок, потребуется провести генеральную уборку. И всё обработать, — Чонгук закатил глаза, представляя, сколько времени и сил на это понадобится.

— Не переживай, я завтра же приглашу клининг, и этот дом станет блестеть, как новенькие десять пенсов. А нанять приходящую прислугу в Хаддингтоне не составит проблемы. Люди здесь хватаются за любую работу. Проходи, не стой у порога. Пойдём, я тебе покажу, как устроился.

Весь дом был обставлен в настоящем английском стиле — сдержанном, дорогом, неброском. В кабинете солидный книжный шкаф из морёного дуба и массивный стол. Все стулья и кресла упакованы в белые холщовые чехлы. В гостиной на первом этаже потрескивал зажжённый камин, прогоняя застоявшуюся сырость. На втором — из всех комнат была открыта только хозяйская спальня. Чемодан старик ещё не успел разобрать, и тот лежал с откинутой крышкой прямо на кровати.

— Не уверен, что это хорошая идея. Как прожить в этом доме зимой? Здесь хотя бы есть отопление или только камин? Может, вы переедете к нам, в Лористон-холл? — осторожно предложил Чонгук, следуя за фон Лисдейлом по пятам.

Чонгук очень рисковал, когда сделал столь щедрое предложение, не посоветовавшись с Тэхёном. По какой-то причине Тэхён и фон Лисдейл никак не могли найти общий язык. Но это же был его дедушка. Его родной дедушка! Чонгук не мог не предложить ему переехать из этой развалюхи. Они жили с Тэхёном в огромном поместье и если старик займёт одну из комнат, никто этого даже не заметит.

— Спасибо за приглашение. Но не думаю, что Тэхён будет рад моему появлению в его доме, да и ты не из Армии спасения, чтобы предлагать мне подобное, — категорично отказался фон Лисдейл.

Они больше не разговаривали на эту тему, но фон Лисдейл не прекращал поглядывать на внука всё время, пока они спускались на первый этаж. Виконт прошёл в гостиную и встал возле камина, повернувшись к гостю спиной. Чайник на старой плите зашумел — слегка задрожала крышка, и первый глухой свист прорезал тишину дома.

— Не желаешь составить компанию и выпить чаю с дороги? У меня уже практически всё готово.

Чонгук согласился. Фон Лисдейл расположился в кресле у камина и с наслаждением протянул ноги к огню, позволив Чонгуку накрыть на стол.

— Будь любезен: принеси сахар и молочник с кухни, — обратился старик к внуку. — Кроме этого ничего другого предложить не могу. Доставка продуктов из бакалейной лавки будет только к вечеру.

Виконт манерно отправил щипчиками по паре кусочков жёлтого сахара в чашки, затем тонкой струйкой влил в чай горячее молоко из изящного серебряного молочника.

Чонгук сделал глоток и поморщился: никогда не любил чай, да ещё и с молоком. К тому же вкус показался странным, залежавшимся. Но отказаться от гостеприимства хозяина дома было бы верхом бестактности.

— Ты как-то притих, — отметил дедушка, мельком посмотрев на внука, неторопливо помешивая чай ложкой. — Тебя что-то тревожит? Поделись со мной, я ведь не телепат, мысли не читаю.

Чонгук начал рассказывать, как они с Тэхёном планируют провести свадебную церемонию, кого выбрали шаферами и куда поедут в путешествие. Дедушка внимательно слушал Чонгука.

— Я был очень удивлён, когда увидел тебя на пороге своего дома, — сказал виконт, следя за внуком, исподтишка поглядывая поверх очков.

— Почему?

— Думал, что из дома престарелых в первую очередь сообщат Тэхёну о моём отъезде. Как-никак он оплачивал там моё пребывание. — Виконт поставил на стол чашку, к которой так и не притронулся.

— А они и позвонили Тэхёну, вот только его не оказалось в офисе, — нахмурился Чонгук. — Поэтому сообщили мне, так как я был заявлен в личном деле ближайшим родственником.

После звонка сиделки события развивались так стремительно, что у Чонгука за последние полчаса не было даже времени подумать о Тэхёне и о том, с какой целью он приехал офис. Может, это и к лучшему? Он даже не сообщил ему, что уехал к дедушке. Решил не мешать его «конфиденциальной встрече».

— Если мне не изменяет память, то у вас сегодня назначена репетиция в церкви, — фон Лисдейл посмотрел на наручные часы. — Ты ещё не передумал? Хочешь, чтобы старый дед, еле волоча ноги, сопроводил тебя к алтарю?

Чонгук фыркнул:

— Ну какой же ты старый! Больше притворяешься. В одиночку совершил побег из Шоушенка. Я очень хочу, чтобы этим человеком был именно ты.

— Тогда не будете ли так любезны, молодой человек, не доставите ли меня в назначенное место?

— С превеликим удовольствием, — Чонгук встал и, слегка поклонившись, как делали джентльмены в старых фильмах, поднял руку, чуть согнутую в локте, предлагая дедушке опереться.

Устроив дедушку на пассажирском сиденье, Чонгук потянулся к навигатору, чтобы настроить маршрут, но сухая ладонь накрыла его руку.

— Не нужно. Я подскажу дорогу. Включи лучше музыку. Какую музыку ты любишь слушать?

— Вряд ли вы одобрите мои музыкальные предпочтения. Может, просто радио?

Чонгук потыкал кнопки на бортовом компьютере, поймав нужную волну, включил легкую поп-музыку на фон и завёл двигатель. Машина плавно тронулась, легко разгоняясь на почти пустой дороге. Так они и ехали к месту назначения: негромко подпевая, с улыбками на лицах. Следуя указаниям дедушки, Чонгук немного попетлял по кривым улицам Хаддингтона. Заметив, что они едут не по той дороге, по какой он приехал в Брэймор-хаус, Чонгук вопросительно посмотрел на своего «штурмана». Дедушка, поймав его взгляд, заметил, что сегодня замечательный день и небольшая прогулка им не повредит. Фон Лисдейл неторопливо рассказывал о городе, по улицам которого они ехали, указывая то на старые церквушки, то на позеленевшие медные памятники на площадях. Вечерняя трасса была полупустой, но Чонгук не гнал выше положенного, понимая, что у них приличный запас времени. Как только они выехали на окраину города, фон Лисдей попросил остановиться.

— Всё в порядке? — с тревогой спросил Чонгук.

— Всё хорошо. Просто немного укачало, — успокоил дедушка. — Отвык я от подобных поездок. Хочу выйти подышать свежим воздухом. Не поможешь мне выйти?

— Конечно.

Чонгук вышел и открыл пассажирскую дверь, терпеливо дожидаясь, пока старик поставит ноги на асфальт. Но едва он наклонился чтобы помочь дедушке подняться, как почувствовал слабый укол. Тело прошила судорога.

— Что? — Чонгук резко выпрямился и провёл рукой по шее, почувствовав что-то неладное.

Сглотнув, он схватился за дверцу автомобиля, ища хоть какую-то опору. Руки слушались с трудом, сил не было даже на такое элементарное движение.

— Нас губит сострадание, мой мальчик, — сказал фон Лисдейл тихо, чуть подавшись вперёд, будто открывая тайну.

Странная сухость появилась во рту. Горечь расползалась по нёбу, язык стал непослушным. Чонгук жадно ловил ртом воздух. Картинка перед глазами поплыла и начала медленно вращаться. Он держался из последних сил.

Старик довольно кивнул, заметив его странное состояние. Он словно только и ждал этого момента. Фон Лисдейл спокойно, без посторонней помощи вышел из машины.

— Если бы Тэхёна не мучила совесть, Чонгук, он ни за что бы не покинул приём, чтобы поговорить с тобой. И тогда вместо Намджуна в морге оказался бы он, — шептал старик, с каждым словом наращивая силу и уверенность в голосе. — Сначала я расстраивался, что не сдержал свою реакцию, когда увидел тебя в первый раз, упустил такой шанс поквитаться с убийцей моего сына. Но всё что ни делается, всё к лучшему. Этот пройдоха Намджун заслужил свою смерть. Ведь именно он толкнул моего сына в руки Тэхёна. Именно он надоумил Эдварда заняться шпионажем и свёл с теми людьми, которые были готовы заплатить огромные деньги за тайны семейства Ким. Вот только не он был моей целью. Намджун — мелкая рыбёшка. А мне нужно было убить грифона. Когда ты появился у меня в доме престарелых, я понял, что не всё потеряно. С твоим появлением у меня появился шанс не просто убить Тэхёна, а причинить ему такую боль, с которой он не сможет справиться. Жить с болью потери самого дорого человека намного страшнее, чем умереть мгновенно. Поверь, Чонгук, я знаю о чём говорю.

Чонгук слушал исповедь обезумевшего старика, чувствуя, как сначала окаменели суставы, потом онемение поднялось до горла. Мышцы подёргивались, выйдя из-под контроля. Потом он начал задыхаться. Чонгук просто не мог дышать. Он попытался сделать шаг, но только неестественно завалился и упал рядом с машиной.

Виконт залился радостным смехом, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Нейрокурарин! (Не ищите в медицинских справочниках. Данный препарат фантазия автора) — воскликнул он. — Главное знать дозировку, чтобы добиться нужного эффекта. Один кубик убил Намджуна. В чистом виде этот препарат действует практически мгновенно. Паралич наступает в течение минуты. В течение трёх минут повреждения мозга становятся необратимыми и наступает смерть. Не переживай, Гуки, ты не умрёшь, как это произошло с Намджуном. По крайне мере, не здесь и не сейчас. Тебе я ввёл треть дозы и не в чистом виде, а раствором. Если я всё верно рассчитал, ты будешь обездвижен, но должен сохранить сознание. Ты ведь понимаешь, что происходит?

В ответ раздалось глухое мычание.

— Вот и чудесно, — обрадовался старик.

Телефон Чонгука зашёлся во входящем вызове.

— Чуть не забыл про него, — старик наклонился к Чонгуку и двумя пальцами выудил гаджет из его кармана. Поднял безжизненную руку юноши и разблокировал устройство с помощью его же отпечатка пальца. В пару кликов сменил способ доступа и расплылся в довольной улыбке.

— Пора разыграть эндшпиль (шахматный термин — финальная стадия партии, который часто используется метафорически: «финал», «последняя стадия событий»). Мне придётся пожертвовать пешкой, чтобы добраться до короля. Надеюсь, Тэхён не заставит себя долго ждать и примчится сюда вслед за тобой, Гуки.

Чонгук почувствовал, что мир вокруг него сжался, стал чётким, как рисунок шахматной доски. Каждый ход в этой партии был просчитан, каждый шаг — часть игры. Где он — всего лишь пешка, а полоумный старик — игрок, который поставил шах и мат в один ход.