Barbara Beket 

Он порвал письмо. Разодрал на маленькие кусочки и бросил мне в лицо при всех. Большой Королевский Совет в полном составе сидел и смотрел, как обрывки бумаги шлепнулись о мою щеку и разлетелись веером по полу. Я бросилась собирать их. “Это все, что она мне оставила!” - орала я, злые слезы текли по щекам: “Это было МОЕ ПИСЬМО!!!”

Я сел на Эксида и только тут заметил, как сильно дрожат руки.

В свертке лежали странные картинки на гладкой, отражающей свет, плотной бумаге. Они были похожи на обычные картины, только гораздо меньшего размера и… более реальные? Словно я смотрела на настоящие горы, долины и города, с той лишь разницей, что на этих картинах отсутствовал цвет. Они были черно-белые. Детализация потрясала своей точностью. Где он их прятал, что я не нашла их при обыске?

- П-простите, - пробормотала я, заикаясь, - я… что-то не понимаю. Моя - что?

Пот стекал по лбу, шее, спине, его было столько, что головная повязка полностью промокла и соленые капли жгли глаза. Рывок. Бросок. Отжаться. Упасть. Перекатиться. Прыгнуть. Кожаные тренировочные перчатки не давали рукам скользить. Кольцо, еще одно, перехват левой, правой, и так до деревянных столбов. Баланс. Прыжок. Прыжок. Прыжок. Злость кипела внутри, не находя выхода. Физическая нагрузка до истощения была единственным доступным сейчас способом выразить ее. Перекладина. Перепад. Стена. Взлететь по канату, прыгнуть на мостик, уклониться от металлического ядра, на лету удар ногой в мишень, мостик, баланс, ядро, мишень. Закончив круг, я начинала заново - это был пятый.

Нас приняли сразу, как только Разиель запросил аудиенцию. Тронный зал, еще сутки назад заполненный нарядными людьми, выглядел пустым и мрачным, несмотря на зажженные везде лампы. А может, именно их свет, выхватывающий из тьмы отдельные фрагменты зала, заставлял чувствовать себя маленьким и растерянным посреди чужеродной стихии. Казалось, горстка людей в самом его конце не горделиво принимает дипломатических гостей, а жалко жмется друг к другу без всякого чувства собственного достоинства. Мне же, в порыве холодной ярости печатающему широкий шаг в направлении Бореаса и его советников, тьма лишь придавала сил, будто бы одевая плащом праведного гнева. Если меня и породила какая-либо стихия, то это был мрак. Разиель следовал за мной и, несмотря на свой возраст и нашу разницу в росте, шагал не менее твердо.