Король Венгрии приступил к воплощению своего плана, передавая всё больше влияния дворянам на границах страны, смещая тевтонский орден из отдалённых регионов. Под видом защиты рубежей дворянам поручалось устраивать набеги на караваны ордена, захватывать товары и людей, лишая их средств и постепенно подтачивая влияние и военную мощь.

Тем временем на далёких землях свою власть расширял Чингисхан. Его армии двигались, словно чума, уничтожая всё на своём пути. Империи, что стояли веками, рушились одна за другой — от берегов средиземного моря до далекой империи Юн. Ни одна армия не могла устоять перед их нашествием, их войска выжигали всё до основания, не оставляя за собой ничего живого.

Небольшое количество жителей уцелевших после набегов монголов, бежали всё дальше на север и запад, уходя из степей в горы, туда, где конница не могла с той же лёгкостью настигнуть их. Впервые стали появляться слухи о всадниках смерит на конях, несущих гибель на земли людей, но никто не воспринимал их всерьёз. Большинство считало, что одни немытые варвары одолели других варваров, которое не способны на что больше не говоря уже о атаках на развитые народы. Между тем эти «варвары» с поразительной лёгкостью ломали любое сопротивление, а у цивилизованных правители оставались куда более насущные заботы, чем далёкая и пока ещё призрачная угроза.

*********************

1223 год

Моя служба понемногу сдвинулась с места, и меня наконец повысили на полноценную службу в гарнизоне. Раньше из-за возраста и моих слабых навыков я лишь формально числился при нём, но почти ничего не получал, теперь же появились хоть какие-то деньги, пусть и небольшие, но свои.

Миклош настоял, чтобы я стал лучше питаться, и с этим я не спорил. Пока тело ещё только набирало силу, упускать такой момент было нельзя, нужно было выжать из него максимум, пока есть возможность.

Конечно, хотелось немного подкопить на металл и попробовать себя в ковке, но я понимал, что к ремеслу ещё успею вернуться, а вот изменить собственное тело нет. Условия подработки у кузнеца оказались неплохими, это приносило мне ещё один серебряник. Он понемногу обучал меня мастерству, хотя и без особого рвения, чаще просто поручая грязную и тяжёлую работу в своей мастерской. Но даже наблюдая за ним и выполняя поручения, я всё же чему-то учился.

*

кузнечное дело: 41

+повышенная выносливость

*

Со временем я стал меньше уставать в кузнице, и работа давалась всё легче. По совету Миклоша я запланировал сделать себе алебарду. В гарнизоне в основном выдавали копья, щиты и кольчуги, самый необходимый минимум для воина. Сначала усиливали защиту тела, и лишь потом, когда воин становился более опытным, осваивали новые виды оружия.

Самым сложным оружие считался лук. Людей, способных метко поражать цель, было немного. Этому учились годами, иногда десятилетиями. Но когда такой человек за минуту выпускает в тебя десяток стрел, никакая броня не даст полной защиты. Достаточно одной случайной стрелы попавшей в уязвимое место и полученные увечья сразу выведут из строя воина.

Вспомнить только Миклоша, как одно стрела завершила его карьеру наёмника. Одна стрела угодила точно в щель между наколенником и наголенником, пробив колено. Ранение сделало его хромым, и, хотя он выжил, прежней подвижности уже не вернуть. Стоит только напрячь сустав, тут же он даст о себе знать.

Я невольно коснулся собственного шрама. От ранения остался лишь едва заметный след, и спустя месяц я почти не ощущал боли. Даже Миклош это заметил. Он видел множество ранений, такие не остаются без последствий В итоге списал это на молодой организм.

*

Медицина: 16

*

Получая мелкие ранения на тренировках, а иногда и более серьёзные травмы, я постепенно креп, словно закаляясь от каждой новой боли. Со временем появилось ощущение, будто тело привыкает к ударам и быстрее оправляется от них. Всё это было не зря. Но вместе с этим вспомнился случай, после которого у меня резко вырос навык медицины. Ситуация тогда вышла глупая, и, если подумать, её легко можно было избежать.

**********

Год назад

— Не поверите, — произнёс запыхавшийся Симур, но при этом широко улыбался. Его только что отправили набрать воды. — Там такие девки купаются в реке, прям загляденье.

Эти слова подействовали как красная тряпка для быка. Почти все сразу оживились и, переглянувшись, поспешили вслед за Симуром. Впрочем, я и сам не был против этой авантюры. После бесконечной службы, тренировок и тяжёлой работы иногда стоило позволить себе немного расслабиться и, пусть ненадолго, почувствовать себя просто молодым.

Мы как раз были в патруле. После зимы участились нападения половцев, оголодавшие отряды нередко решались на набеги через горы, хотя куда более удобной целью для них оставались славянские княжества.

— Эй, нужно скинуть снаряжение. Если нас заметят в таком виде, да ещё и со знаменами, нам потом не поздоровится, — произнёс Лут, возглавлявший наш отряд. У него были забавные усы, которые он любил смазывать воском, чтобы они торчали, словно острые штыки.

— Верно говоришь, неохота торчать на солнце в железе, — поддержал его Тимир.

Мы переглянулись и начали снимать с себя снаряжение, стараясь сложить его аккуратно и спрятать так, чтобы не бросалось в глаза. Оставшись в одних рубахах и штанах, мы осторожно двинулись к реке.

Там, в тёплой воде, плескались девушки. Их одежда была сброшена и лежала на берегу, раскиданная в беспорядке. Некоторые стояли по пояс в воде, и можно было разглядеть прекрасные вершины юный тел. Они смеялись, брызгали друг в друга водой, и от этого зрелища веяло лёгкостью и беззаботностью.

— Картина-то какая… — тихо произнёс Симур.

— Может, подойдём? — спросил Тимир.

— Они, наверное, закричат, и сбегутся деревенские. Лишние проблемы нам ни к чему, — сказал я.

— Верно говорит Генрих. Лучше довольствоваться тем, что есть… хотя, чёрт, аж в чреслах загудело. Придётся потом к Розе заглянуть, — усмехнулся Лут.

Мы уже начали понемногу отходить, не желая лишний раз рисковать, но, похоже, нас всё же заметили.

— Я же говорил, что кто-то шастает возле наших девок! — раздался яростный крик.

Из-за кустов показалась группа деревенских мужиков.

— Намять бы вам рожи… Чего вынюхиваете? На наших баб глаз положили? Из чьих будете? — резко бросил один из них.

— Мы здесь проездом, — спокойно ответил Лут. — Услышали шум, вот и подошли.

— К чёрту ваши слова, — процедил один из молодых, сплюнув на землю. — Набьем морды ублюдкам.

По их взглядам было видно разговора не получиться. Напротив, вся толпа медленно двинулась к нам.

Вот и влипли… из пустяка вырастала драка, да ещё и с перевесом явно не в нашу сторону.

********

Воспоминание об этом до сих пор отдавалось тупой болью где-то под глазом. Драка тогда вышла затяжной и грязной. Мы сцепились с ними прямо на берегу, и сначала мне даже удавалось держаться — пару человек точно вывели из строя. Но силы быстро уходили, усталость наваливалась тяжёлым грузом, а численное преимущество делало своё дело. В какой-то момент я уже плохо различал лица, лишь мелькание рук и удары со всех сторон, пока всё не потемнело.

Очнулся я уже на земле, рядом с остальными. Мы лежали избитые, оглушённые, среди каменистого берега у самой воды. Тогда мы договорились никому об этом не рассказывать. Придумали нелепую отговорку, будто сорвались с обрыва. Сказать правду значило признаться, что нас, вооружённых солдат, избили деревенские, да ещё и из-за такой причины. За это могли не только высмеять, но и наказать, так что лучше было перетерпеть лишние вопросы и отделаться дополнительным караулом.

После того случая мой показатель медицины заметно вырос. Самый неприятный из всех, именно через боль и раны приходилось повышать его.

Что до боевых навыков, тренировки с другими солдатами и редкие стычки то с разбойниками, то с забредшими половцами давали свой результат. Постепенно я чувствовал, как становлюсь сильнее и увереннее в бою.

*

Одноручное: 56

+скорость атаки

Древковое: 64

+скорость атаки

+сбалансированность оружия

*

Я уже мог сражаться наравне со взрослыми воинами из гарнизона. Пусть многие из них тоже были не слишком опытны, они всё же оставались сильнее и крепче меня. Но те навыки, что я получил у Миклоша, и постоянные тренировки позволили мне приблизиться к их уровню.

Нагрузка на нашу крепость за эти два года заметно возросла. Присутствие тевтонского ордена сводилось на нет в приграничные земли, и набеги половцев участились. Чаще всего это были небольшие отряды, которые было крайне трудно выследить, а ещё сложнее догнать. Они появлялись внезапно и так же быстро исчезали, оставляя после себя лишь следы разорения.

Возвращаясь к службе, спустя столько времени мне наконец представилась возможность увидеть большой город. Нужно было закупить припасы и получить деньги на содержание крепости. Каждые несколько месяцев кастелян лично отправлялся к воеводе Денешу, чтобы забрать положенное, после чего возвращался уже под охраной отряда из сорока воинов.

Я же думал о своём. Хотелось купить металл, возможно, немного запастись едой на свои деньги. Миклош оставался в крепости, в последнее время он редко куда выбирался, больше занимался обучением солдат и, казалось, даже наслаждался редкими спокойными днями.

У меня появилось и небольшое дело: продажа кинжалов, которые делал с кузнец. Прибыль поделим, но об этом никто не должен был знать. Формально изделия создавались из ресурсов, закупленных кастеляном, а значит, не принадлежали кузнецу. Он работал за плату, а не за продажу. С одной стороны, у него всегда были деньги, с другой он получал меньше, чем мог бы. Возможно на продаже изделий он бы заработал больше, но как только гарнизон будет укомплектован он бы большую часть времени бедствовал, все же каждый хочет нажиться так он и придумал способ продажи кинжалов, на них уходил мало материала, стоил неплохо, а выявить пропажу материал было трудно.

— Эй, Генрих, — окликнул меня Миклош, пока шла погрузка повозок. Отвёл меня в сторонку, — Будешь проворачивать свое дельце с кузнецом, только делай это не на виду. У меня есть один знакомый в кабаке «Свиное брюхо». Там собираются наёмники, спроси у владельца. Скажи, что от меня.

— Спасибо, — кивнул я, едва заметно улыбнувшись.

— Только учти, десять процентов мне, — ухмыльнулся Миклош.

Улыбка тут же сошла с моего лица. Немного поколебавшись, я всё же согласился, искать в незнакомом городе место для сбыта самому было куда опаснее.

— Ладно… — неохотно ответил я.

В итоге мне оставалось всего семь процентов. С кузнецом мы и так договорились, что моя доля семьнадцать, поскольку всю работу он делал сам, а на мне была лишь продажа. Да, немного, но всё равно лучше, чем ничего.

Наш путь лежал в центр Трансильвании — Альба-Юлия, которую здесь чаще называли Белой крепостью. Город вырос на месте старого римского поселения и теперь постепенно разрастался, обретая всё большее значение. Хотя, если сравнивать с крупными городами Европы, он всё ещё казался скорее большим укреплённым поселением, чем настоящим центром торговли и власти.

Путь у нас займёт несколько дней, в зависимости от того, какими дорогами пойдём. Весна — не самое лучшее время для путешествий: пасмурное небо почти не проясняется, частые дожди размывают дороги, превращая их в сплошную кашу. Для деревенских повозок это оборачивается сущим испытанием, колёса вязнут, лошади выбиваются из сил. Но мы идём налегке, так что таких серьёзных проблем пока не возникало.

Всё чаще я стал задумываться о том, чтобы вернуть себе имя своего рода и доказать это фамильным мечом. Но свидетелей которые могли бы выступить за подтверждение у мен нет, а фамильный меч это всё моё доказательство. Могли легко оспорить, заявив, что я попросту его украл. Слишком удобно для тех, кто не желает признавать правду.

Как-то мой отец говорил о не ком человек, его имя такое же как у воеводы Денеша. Я не был уверен, имел ли он в виду именно его, но знал, что во время службы он служил с человеком с таким именем. Возможно, удача окажется на моей стороне, и это окажется тот самый человек. Но пока рано об этом думать. Сначала нужно раздобыть хорошее снаряжение, чтобы соответствовать хотя бы внешне. В нашем мире внешний вид значит слишком многое, а статус и богатство часто показывают первоклассные доспехи.

Возможно, мне удастся заполучить обратно хотя бы малую крепость, отданную моему отцу за военные заслуги. Хотя это лишь надежда, и не более того.

К середине дня мы проходили одну из деревень, и, завидев нас, местные жители очень быстро стали собираться со всей округи. Люди выходили из домов, переговаривались, кто-то крестился, кто-то просто молча смотрел вслед. Кастелян приказал остановиться.

— Пусть староста скажет, зачем вы перекрываете дорогу вашему господину, — произнёс солдат, выступив вперёд.

— Господин… нас постигла беда, происки дьявола… детей наших крадут по ночам, — произнёс старик сиплым, дрожащим голосом, едва держась на ногах.

— Что за чушь! — резко отрезал кастелян.

В итоге всё вылилось в разбирательство и допрос. Люди говорили сбивчиво, перебивая друг друга, страх и суеверие смешались в одно. Но правда вскрылась быстро.

У одной женщины пропал ребёнок, мальчик лет пяти. Выяснилось, что виноват старший брат он не уследил за ним, и это привело к гибели малыша. Испугавшись наказания, он решил скрыть случившееся. Распустил слухи о нечисти, о том, что кто-то тянет руки из окон в ночной тьме и уносит детей. Сам же он тайком вынес тело и закопал его в лесу. Приговор был быстрый и жестокий. Ему вырвали язык, за то что лгал.

Эта жестокость была нормой. Конфликты внутри семей, внутри деревень, в пределах одного региона — всё это могло привести к самым дурным последствиям, и люди к этому давно приспособились. Времена были суровыми, верили во многое: в знаки, в дурные предзнаменования, в то, что зло может принимать любой облик и скрываться среди обычных вещей.

Кастелян разрешил остановиться в деревне на ночь. И с одной стороны, если вспомнить всё произошедшее, я не факт, что смог бы вырвать себя из жизни крестьянина, несмотря на прошлое. Но именно отчаянье подтолкнуло меня окончательно двинуться дальше, в город, где я встретил Миклоша. Он хоть и был грубым наёмником, но всё же человеком, знавшим жизнь куда лучше меня. Сжалившись, он дал мне пару советов и спас мне жизнь.

Я бы сказал, всё стало не так уж и плохо.

На этот раз путь продолжался уже без внезапных остановок и безумных историй. Дорога в итоге заняла пять дней, и мы оказались у большого города. На вид он не был по-настоящему «белым», но в целом камень был довольно светлый, и издалека складывалось впечатление, будто город и вправду сияет белизной.

Высота стен была около шести–восьми метров, местами возвышались несколько башен. Однако сами ворота были сделаны из дерева, без какого-либо металлического укрепления, и это сразу бросалось в глаза. Значит, при должном напоре их можно было бы выбить довольно быстро.

В целом, по моему взгляду, это было укрепление ниже среднего. Много участков стен не выдержали бы серьёзного натиска, а башни имели не так уж много удобных бойниц для обстрела. Если подойдёт крупная армия, они смогут продержаться какое-то время, но при должном напоре стены вполне можно взять.

Конечно, самые крепкие стены был в столице Венгрии, откуда правил король Андраше II. Но даже они не считались неприступными. Одними из самых мощных укреплений были города франков, они вкладывали большие средства в оборону, но самым великолепным городом-крепостью был Константинополь, жемчужина черного моря.